Текст книги "Наследник дона мафии (СИ)"

Автор книги: Тала Тоцка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9

Милана

Это правда, он в нее влюбился.

Я так надеялась, что мне показалось, но мои надежды рассеялись как утренняя дымка над Индийским океаном.

Феликс полдня проторчал у нас в кухне. Они с Евой мило щебетали, пока я доваривала суп.

Уже даже не притворялась, что подглядываю в телефон – все равно на меня никто не смотрел. Да и рецепта никакого не было. Бросала все, что нашла.

Нашла немного – несколько сморщенных картофелин, рис, лук-порей. Долговязый принес ящик тушенки. И конечно бананы.

Здесь их полно, какие хочешь. Я подумала и добавила в суп зеленые, вместо картошки. Очень правильно добавила, бананы со своей ролью справились превосходно.

В отличие от меня.

Свою роль я полностью провалила.

Светлана – роковая женщина, она бы влюбила в себя Феликса в два счета. Я нисколько в этом не сомневаюсь. Он на Еву бы и не посмотрел.

Но я совсем другое.

Я не умею так смотреть, как Лана. Так обольстительно улыбаться.

У Евы это выглядит пошло. У Светланы выходило по-королевски. Мне уже почти жаль, что ее здесь нет, она бы точно сумела поставить на место эту лахудру.

А Феликсу, получается, в самый раз…

Пока влюбленные воркуют на улице, наливаю в металлическую миску суп и отставляю в сторону. Пусть немного остынет. А я пока напишу список продуктов, которые надо… что?

Купить? Украсть? Раздобыть?

Не знаю, передо мной никто не отчитывался. Но мое дело написать, а где они их возьмут, меня не касается.

С неприязнью кошусь на раскрытую дверь – Феликс с Евой захотели покурить, и я выгнала их из кухни.

Терпеть не могу, когда сигаретным дымом пропитываются одежда и волосы. Приходится потом голову мыть и сушиться на солнце.

На удивление у нас есть душ. И вообще с пресной водой нет проблем, потому что Феликс установил возле дома опреснительную установку.

Наверное у него в доме и ванна есть. Еще немного, и он свою Еву в дом заберет.

Что ж, жаль, что я влюбилась в такого нетребовательного мужчину…

Стоп, влюбилась? Да ничего подобного! Это меня просто клонит в сон, я не высыпаюсь. Я уже говорила – пыль, жара, гул ветра. С утра крики рыбаков и собачий лай…

– Лана, Лана! – доносится сквозь вату в ушах. – Что с тобой?

Вату? Какую вату?

Открываю глаза. Я сижу на полу, обняв корзину с бананами, и сплю. Возле меня на коленях стоит Феликс и трясет меня за плечи. В его глазах читается неподдельная тревога.

Из-за широкого рельефного плеча выглядывает Ева. Она нисколько не перепугана, скорее, недовольна, что пришлось отвлечься.

Может, они как раз целовались, а тут я? Захрапела, например.

Я вообще-то не храплю, но вполне могла начать. На нервной почве…

– Я же говорила тебе, что она спит! – фыркает Ева.

– Мало что ты говорила, – как-то не очень приветливо для влюбленного отвечает Феликс.

Ну да ладно. Мне то что. Я уже приняла решение выбросить его из головы.

Но все равно приятно…

– Хватит меня трясти, – пробую отодрать от своих плеч его руки. Получается с трудом.

– Лана, посмотри на меня, – Феликс тут же обхватывает ладонями мое лицо, – тебе плохо? Говори!

Хоть я и понимаю, что он больше беспокоится о деньгах, которые Ланин отец за меня заплатит, но где-то в глубине души живет робкая надежда, что его немного заботит моя персона…

– Она не спит почти, – вмешивается Ева, и мне снова кажется, что мои уши набиты ватой. – Сил никаких нет, крутится всю ночь. Сама не спит, и мне не дает.

Пока Феликс слушает Еву, я обнимаю свою корзину и пристраиваю голову на бананах. Так, чтобы было удобнее. Но все мои попытки пресекает Феликс.

Снова хватает за плечи и встряхивает.

– Да хватит же меня трясти, – бормочу протестующе, – я тебе не шейкер.

– Почему ты не говоришь, что не высыпаешься?

– А если скажу, ты вернешь меня на лайнер?

Феликс замолкает, и я укладываюсь на бананы.

– Тогда оставь меня в покое… – бубню под нос и внезапно отрываюсь от земли и начинаю парить.

Разве такое возможно?

Я так не умею. Значит, меня подняли на руки?

Вряд ли это сделала Ева. Если бы у нее и хватило сил, она точно не держала бы меня так бережно. Скорее, за ноги бы отволокла.

В ноздри заползает опасный аромат, который блокирует все мыслительные процессы. Голова, качнувшись, прислоняется к мощной грудной клетке, а нос утыкается в теплую кожу, пахнущую морем, парфюмом и немного табаком.

– Иди за мной, – командует Феликс Еве и несет меня по направлению к своему дому.

Мне так хорошо в его руках, что я заставляю себя не думать о Еве. Я думаю о Феликсе.

Он сейчас так странно дышит – неровно, прерывисто. Неужели запыхался? Так он и не бежит. Идет достаточно медленно.

– Куда ты… – прокашливаюсь и спрашиваю шепотом, – куда ты меня несешь?

– В дом, – отвечает Феликс ровно. Немного хрипло.

– Зачем?

– В нем прохладнее и еще хорошая звукоизоляция. Ты выспишься, отдохнешь и больше не будешь спать на бананах как обезьянка.

Не вижу его лица, но по голосу слышу, что он улыбается.

– Сам ты… обезьян… – бормочу и удобнее устраиваюсь на широкой твердой груди.

Как он перекладывает меня на кровать уже не слышу, потому что крепко сплю.

* * *

Сквозь плотную завесу сна прорываются голоса, и поначалу мне кажется, что я сплю. Еще некоторое время балансирую между сном и реальностью. Но голоса звучат все настойчивее, и наконец я открываю глаза.

Над головой незнакомый потолок, слишком белый для местных строений. И кровать подо мной незнакомая. Настоящая добротная кровать с настоящей чистой постелью.

Зато голоса знакомые.

Они доносятся снизу, там кабинет Феликса. А я, выходит, наверху, в его спальне?

Точно! Он же принес меня сюда на руках после того, как я уснула на корзине с бананами.

Сколько я проспала, не знаю, но сейчас определенно вечер. Потому и окна открыты, что уже нежарко, даже ветерок дует с океана.

Прислушиваюсь. Голоса звучат приглушенно, но ведь можно встать и подойти к окну, чтобы лучше слышать…

– Ты серьезно считаешь, что это сработает? – тон Феликса холодный, резкий. Он у него почти всегда такой. Разве что когда с Евой говорит, то смягчается. – Ты пришел, потыкал меня носом, и я побегу к папочке, задрав хвост?

– Ты ведешь себя как капризный мальчишка, – голос Аверина острый как бритва. Не просто режет, иссекает в труху. – Не надоело изображать бунтаря? Или ты действительно планируешь оставаться в этой дыре, играя в пиратские кораблики?

– Это как раз не игра, – Феликс отвечает с ледяным спокойствием, – я так живу, и меня все устраивает. Здесь я сам себе хозяин. А там… Там мне именно придется играть. И как ты успел убедиться, актер из меня хуевый.

– Хуевый не то слово, – соглашается Аверин.

В своем репертуаре. Три слова, а уже бесит.

– Винченцо нанял меня, чтобы я обеспечил твое возвращение.

– Поздравляю, ты провалил задание. Можешь катиться обратно к своему нанимателю, я останусь здесь.

– Твой отец говорил, что ты упрямый, но ты…

– Он. Мне. Не. Отец, – Феликс чеканит слова, и даже я чувствую горечь, которой пропитано каждое из них.

– Он так не считает.

– А мне похуй, что он считает. Я полжизни был для него сыном горничной, которую он трахал. Теперь вдруг синьор Винченцо решил, что я ему нужен? После того, как умер мой брат?

– Да, и ты не должен лезть в эти разборки, – отвечает Аверин безжалостно. – Твоя мать никогда не жила как живут простые горничные, вы ни в чем не нуждались. Так что не пизди, твой отец всегда о тебе заботился.

– Он мне не отец, – Феликс почти рычит, – и никогда им не был. Приходил к моей матери, когда ему было удобно. И она позволяла ему это, потому что любила, а он… Он просто использовал ее. Как и всех. Как теперь хочет использовать меня.

– Не тебе судить, какие у твоих родителей были отношения. Твоя мать не была безмолвной овцой, она сама сделала выбор. Говоришь, любила? Так я напомню тебе, если ты забыл, что Винченцо был женат, – судя по звукам, Аверин делает шумный глоток. Пьют, что ли?

– Будь Маттео жив, твой наниматель обо мне и не вспомнил бы. А так сразу Итонский колледж, Йельский университет, столько благ на одного голодранца!

– Твоему отцу нужен наследник, – Аверин продолжает переть как танк. – Ты прекрасно знаешь, чем может обернуться твое упрямство. Если не согласишься стать его преемником, твой отец потеряет все. И ты, кстати, тоже.

– А я и так потерял, – небрежно бросает Феликс, – и на активы Ди Стефано мне абсолютно наплевать.

– Ты думаешь, что, став пиратом, что-то ему докажешь? – Аверин говорит с раздражающим спокойствием. – Проблемы, которые ты ему создаешь, он все равно решит.

– Неужели? – отвечает Феликс с сарказмом. – Хочешь сказать, ведущий химик и агроном, которых мы захватили на лайнере, не имеют для его бизнеса никакого значения?

Ведущий химик и агроном… Горин и Мейер, что ли? Лысый с бородатым, мои товарищи по несчастью?

Хм. Только зачем Феликсу понадобились химик и агроном? Неужели он собрался выращивать в Сомали картошку? Или яблоки?

– Послушай, упрямый мальчишка, – я будто наяву вижу, как Аверин потирает переносицу, – я столько сил потратил на то, чтобы в войне наркокартелей победил Винченцо*, что просто не позволю тебе все это разрушить. Пойми, чертов борец с ветряными мельницами, что это гидра неубиваема. Зато ею можно управлять. И твой отец самый адекватный, потому его и выбрали. Он договороспособный, умеет идти на компромис. Я был за его кандидатуру только по этим причинам. И тебе никто не даст сломать установившийся паритет.

– Да похуй на ваш паритет. Я не собираюсь в этом участвовать. Тем более, его возглавлять.

– Твоему отцу все равно нужен наследник…

– А мне нужен был отец. И брат, – перебивает его Феликс. – Я тринадцать лет жил, не зная, что Маттео мой брат. И он обо мне не знал. А Винченцо делал вид, что я ему никто.

– Так может не просто так он его делал? – взрывается Аверин. – Именно чтобы тебя не связывали с ним, и ты мог строить свою жизнь как считаешь нужным?

– Вот я это и собираюсь делать, – чеканит Феликс, – подальше от неудавшегося папаши.

– И поэтому ты не придумал ничего лучше, чем выкрасть дочь его партнера? И ведущих специалистов? – теперь очередь Аверина источать сарказм.

– Я не знал, что Светлана плывет на этом лайнере, – нехотя отвечает Феликс, – и не отдавал таких распоряжений. Ее узнал один из моих людей и прихватил заодно с Мейером. Мы охотились на него и Горина.

– Только она не Светлана, – обрывает Аверин, и я вздрагиваю. Вот же неймется… – Ты знаешь, зачем она была нужна на лайнере?

– Конечно, знаю. Ее отец отправил как гаранта. Эти великие дельцы прокладывают новый путь, Светлана должна была стать страховкой.

– И ты действительно веришь, что Коэн отпустил бы свою дочь в такое путешествие? Зная, как это может быть опасно?

– Она его дочь, и она знает, что делает. Лана не какая-то бестолковая девчонка, Аверин.

– Да пойми же ты, – Аверин говорит резко, почти зло, – это не Лана Коэн. Это двойник. Ее отправили вместо настоящей Ланы. И ты, Феликс, попался как последний долбоеб.

– Двойник? – Феликс язвительно скалится. – Ты серьезно? И кто, по-твоему, эта девушка? Актриса? Шпионка? Или просто случайная дурочка, которая согласилась сыграть роль богатой наследницы?

А вот за дурочку обидно. Хотя попадание стопроцентное.

– Я не знаю, кто она, – Аверин отвечает с ледяным спокойствием. – Но я точно знаю, что она не Лана. Ее отец не стал рисковать своей дочерью. Он нашел кого-то другого. Того, кого ему не жалко.

– Ты переработался, Аверин, – голос Феликса звучит насмешливо. – Ты всегда ищешь подвох там, где его нет. Девчонка – Светлана Коэн. И ее отец заплатит за нее. Все просто.

– Нет, не просто, – Аверин отвечает с такой уверенностью, что мне хочется вжаться в стенку еще сильнее. – Ты разве не видишь, Феликс? В процентах Лана от этой девчонки тянет максимум на шестьдесят. Эта просто играет роль. И играет чересчур хорошо.

– Ты параноик, – Феликс не допускает, он утверждает. – Лана не играет. Она просто знает, что отец заплатит.

– Не заплатит. Увидишь, он и копейки за нее не даст. Ее надо спрятать, пока Коэн не знает, что она здесь. Пусть думает, что она пропала. Увезли с концами, упала в воду, утонула…

Повисает тишина. Долгая, тяжелая. Я почти слышу, как бьются их сердца.

Или это мое собственное сердце стучит так громко?

Боюсь пошевелиться, даже дышать боюсь. Каждое слово, каждый звук впиваются в меня острыми иглами.

Светлана, моя подруга… Неужели это правда, что они говорят?

– Посмотрим, – наконец заговаривает Феликс. – Если ты так уверен, что она не Светлана, мы это выясним. Но я не сомневаюсь, что ты ошибаешься.

– Не ошибаюсь, – Аверин отвечает с кристальной уверенностью. – И ты скоро в этом убедишься.

*Имеется в виду война мексиканских наркокартелей, которая упоминается в книге «Двойня для чайлдфри»

Глава 10

Милана

Мужские голоса снизу затихают. Похоже, разговор закончен.

Вслушиваюсь в доносящиеся снизу звуки, и внезапно на лестнице раздаются шаги – гулкие, уверенные.

Сердце мгновенно проваливается вниз. Не хватало, чтобы кто-то донес Феликсу, что я подслушиваю!

Вскакиваю и бросаюсь обратно в кровать. Простыня холодит кожу. Тяну ее на себя, закрываю глаза и стараюсь дышать ровно.

Сердце в груди не стучит, а грохочет. Пальцы немеют, дыхание перехватывает. Трясусь как заяц под кустом.

Надо срочно взять себя в руки и успокоиться.

Задерживаю дыхание, приказываю себе не трястись.

Я спокойна. Я абсолютно спокойна…

Представляю, что я океан, простирающийся до горизонта. Вокруг ни дуновения ветра. Поверхность океана гладкое как жидкое стекло.

Полный штиль…

Мое тело расслаблено. Я сплю. Просто сплю…

Дверь тихо приоткрывается, шаги приближаются. Мне интересно, кто пришел, но я подавляю соблазн приоткрыть веки и подсмотреть.

Они плотно сомкнуты, даже не дрожат. Потому что я океан, полный штиль…

Шумное дыхание выдает мужчину. Он подходит к кровати, наклоняется. И меня обволакивает уже почти привычный запах.

Чистый, теплый с нотками морского бриза, табака и дорогого геля для душа. Слишком выделяющийся на фоне запахов сырости, моря и бензина от работающих генераторов.

Феликс ухаживает за собой в отличие от подавляющего большинства обитателей этого пиратского поселка.

Подавляю глупую радость от осознания того, что Феликс пришел на меня посмотреть.

Я лежу на его кровати в его спальне. Куда ему еще идти?

Но внезапно пахнущие табаком пальцы осторожно касаются моих волос, едва ощутимо скользят по прядям. Мужская ладонь двигается в миллиметрах от кожи, я чувствую, как от нее исходит тепло.

Через тело будто пропускают электрический ток. Волна жара бьет снизу и опаляет мозг. Сама не знаю, как сдерживаюсь и не вздрагиваю от нахлынувших ощущений.

Зачем он это делает? Что ему нужно? Или это очередная проверка?

Его рука на миг застывает над щекой и так же медленно исчезает. Шаги удаляются, осторожно прикрывается дверь.

Остаюсь лежать оглушенная, все еще боясь пошевелиться, все еще ощущая на коже тепло его присутствия.

Сердце колотится о грудную клетку, приходится накрыть его руками, чтобы не выскочило. Дышу медленно, глубоко, чтобы хоть как-то вернуть над собой контроль.

Зачем он так делал? Феликс же влюблен в Еву, они с ней мило щебетали. Мне же не показалось?

Но эти мысли вытесняются волной информации, которую я только что узнала.

Отец, наследство, наркокартели… Все это звучит как настоящий бред сумасшедшего.

Какой еще Винченцо? Кто он такой? Зачем ему наследник, он что, король?

То, что Феликс не простой пират, я и так догадалась. Но что у них тут так все запущено, предположить не могла.

И при чем здесь агроном Горин и химик Мейер? Или наоборот, агроном Мейер и химик Горин? Зачем они понадобились Феликсу?

Яблоки с картошкой на сомалийском побережье, ясное дело, не помешают. Но обязательно при этом злить папу?

Я слишком глубоко погружаюсь в свои мысли и не сразу замечаю, что в комнате я не одна. Ощущение чужого присутствия делает воздух густым и тяжелым.

А еще дыхание. Неровное, прерывистое. Совсем рядом…

Открываю глаза и натыкаюсь на чужой полыхающий взгляд, полный неприкрытой ненависти.

Надо мной зависло лицо. Женское. Красивое. Смуглая идеальная кожа, черные большие глаза миндалевидной формы.

В ее руке что-то блестит, и я не сразу соображаю, что это нож.

Нож, приставленный к моему горлу. Его лезвие почти касается кожи.

Все четыре конечности сковывает от страха. Да что там, меня буквально парализует!

– Тебя… не должно быть здесь, – голос девушки низкий, грудной. Она говорит на ломаном английском, но мне вполне достаточно, чтобы понять общий смысл. – Ты забираешь его у меня!

– Я… я не понимаю, – шепчу в ответ.

– Он мой. Феликс мой! – ее голос дрожит от ненависти. – А ты… Ты обязана умереть!

Не позволяю панике накрыть себя с головой. Мозг работает удивительно ясно и продуктивно.

С поразительной отчетливостью понимаю, что нельзя двигаться, нельзя ее провоцировать. Кто знает, что ей взбредет в голову в следующую секунду?

– Я его не забираю, – говорю сипло, страх сдавливает горло, – при чем здесь я? Ты перепутала, он на меня не смотрит. Не переживай… Ты очень красивая…

Хочется плакать от несправедливости. Как западать, так на Еву, а как убивать, так меня? Почему?

Но девушка пренебрежительно фыркает, на ее губах появляется змеиная улыбка.

– Я знаю! Я вижу! – она показывает на глаза и на сердце.

И прежде чем я успеваю что-то сказать, дверь с грохотом распахивается.

– Аян! – голос Феликса звучит как раскат грома.

Девушка вздрагивает, оборачивается, но нож не выпускает. Феликс бросается к ней, выбивает нож из ее рук, и тот с глухим стуком падает на пол.

Аян значит…

Аян тяжело дышит, потом что-то быстро шипит на своем языке. На свою беду я уже начинаю немного понимать сомалийский. Пусть частично, пусть лишь некоторые слова, но тут по тону все ясно.

Она его обвиняет.

– Ты с ума сошла? – рычит Феликс, он и не скрывает, что в бешенстве. – Ты правда решила ее убить?

– Ты меня предал! – ее голос срывается, он наполнен яростью и болью. – Из-за нее! Она здесь, в твое спальне!

Феликс грубо хватает Аян за плечи, встряхивает. Девушка захлебывается слезами, смотрит на него с отчаянием, смешанным с вожделением. И я не выдерживаю. Отворачиваюсь, прячу глаза.

Здесь не надо быть особо проницательным, чтобы понять – между этими двумя не просто флирт. Они любовники, причем непохоже, что бывшие.

Аян сжимает кулаки, ее грудь вздымается от прерывистого дыхания. Она продолжает метать на меня взгляды, полные ненависти, но под ненавистью в черных глазах плещется неприкрытая боль.

– Она тебе не нужна, – шепчет Аян на сомалийском. – Я лучше, Феликс! Ты знаешь это.

Он молчит, плотно сжимает челюсти. Наконец берет девушку за локоть и толкает к выходу.

– Уходи. И не смей даже приближаться к Лане. Она моя пленница.

Девушка застывает в дверном проеме, словно надеясь, что он передумает. Но Феликс больше не смотрит на нее.

Полные чувственные губы дрожат, по смуглым щекам градом катятся слезы. Аян посылает мне еще один обжигающий взгляд и исчезает за дверью.

Я не могу пошевелиться, конечности затекли, во рту сухо.

Феликс медленно на меня оборачивается. В его глазах все еще плещется гнев, но направлен он явно не на меня.

– Тебе нужно быть осторожнее, – говорит ровно. – Здесь не все тебе рады.

Я молчу. А что я могу сказать?

Сама все вижу.

И почему-то кажется, что сам Феликс в первую очередь не сильно рад.

* * *

Внутри меня будто батарейку выключили.

Честно пытаюсь разобраться в своих чувствах, и ничего не получается.

Мне было неприятно смотреть, как Ева клеилась к Феликсу, а он с ней флиртовал. И наверное, я ревновала.

Но то, что я испытываю в отношении Аян, не идет ни в какое сравнение.

Потому что вижу – у них с Феликсом все по-настоящему. И от осознания этого в груди полыхает настоящий пожар.

Как же я теперь понимаю Аян!

Наверное, ее сердце точно так же разрывалось на мелкие клочья, когда она увидела меня спящей в кровати Феликса.

Я не могу злиться на Аян. Хочу, но не могу. Мне ее даже жаль.

Ева та не стесняется, зыркает и испепеляет Аян взглядом. Уже успела рассказать мне сплетню перед ужином, который зачем-то устроил Феликс.

У себя в доме, в абсолютно современной гостиной с приличным столом и посудой, которую в местных условиях я не побоюсь назвать изысканной.

А Аян нам прислуживает. Причем не одна, их двое. Вторая девушка для Аверина, это мне тоже Ева рассказала.

– У них тут любую еблю можно узаконить и женитьбой назвать. Эта сисястая ждет, когда Феликс подарит ей махр, – прошептала она мне на ухо, с пренебрежением косясь на Аян. – Тогда она станет хозяйкой в его доме. Будет распоряжаться всем. Старейшины поселка засвидетельствуют, и все – брак признан официальным.

– Махр? – переспросила я. – Так он же вроде для заключения никяха нужен?

– Это если жених мусульманин, то да. А если как Феликс, то и просто махр сойдет. Подарит при всех безделушку какую-то, старейшины благословят, вот считай «свадьба» и состоялась.

– Значит она его невеста? Или все-таки любовница? – спросила я тихо, не отрывая взгляда от девушки. Ева права, формы у той выдающиеся.

– А пофигу, – Ева криво ухмыльнулась. – У них тут все просто. Переспал – значит выбрал.

– В смысле переспал?

– В прямом. Трахнул значит. А наш красавчик может себе позволить перетрахать хоть всех свободных женщин в поселке, – добавила Ева с особым ядом. – Под него любая ляжет. То что Феликс сам по себе охуенный, это одно, так у него ко всему прочему папаша влиятельный чел. И богатый. Все эти овцы думают, что он на них женится. Каждая, которая под ним побывает – сразу невеста. Но фишка в том, что пока подарок не вручен, он может передумать.

– И что, передумывал? – спросила, затаив дыхание.

– Угу.

– Ты уверена? – я все еще не могла поверить в услышанное.

– Конечно. Думаешь, этой… – она незаметно кивнула в сторону Аян, – нравится подавать ему еду? Не-а. Она думает, что вот-вот станет его женой. Я сама думала его закадрить, но эта же бешеная. Еще прирежет. Начерта оно мне?

Я заморгала, пытаясь осознать услышанное.

Теперь весь ужин слежу, как Аян не сводит глаз с Феликса. Ловит каждое его движение, подает еду, подливает напитки. Она собрана, внимательна, в ее взгляде – надежда. Будто и правда чего-то ждет…

И пусть ждет, мне это зачем?

Но не могу об этом не думать.

Я не знаю, что чувствую. Гнев? Разочарование? Обиду?

Зато точно знаю одно – я ему не нужна. Тогда почему мне так больно?

Внезапно меня ослепляет догадкой, и я еще некоторое время ее отгоняю, не позволяю себе признаться.

Этого не может быть. Это несправедливо.

Я не могла влюбиться в мужчину, который мало того, что пират, так еще и невест имеет половину поселка…

Потому что я влюбилась. Впервые в жизни. Мне хочется плакать, а еще хочется запустить чем-то в Феликса, который сидит прямо напротив меня. Рядом с Авериным, перед которым выслуживается другая девушка.

Тоже, видать, невеста. И тоже «сисястая»…

На столе приготовленная нами с Евой еда, но я не могу на нее даже смотреть. Кусок в горло не лезет. Феликс подтягивает к себе блюдо с мясом и бросает быстрый взгляд на мою тарелку. Еда на ней так и лежит нетронутой.

– Почему ты не ешь? – его голос слишком ровный, как будто его это действительно интересует.

Чувствую на себе пристальный взгляд, но не поднимаю глаз. Просто смотрю на свои руки, сцепленные под столом.

– Я не буду есть, – коротко отвечаю.

– Что значит, не будешь? – он приподнимает бровь. – У тебя упадок сил. Тебе надо высыпаться и отъедаться.

Я поднимаю на него глаза. Внутри все кипит, хочется размазать содержимое тарелки прямо по холеному красивому лицу, чтобы стереть это выражение фальшивой тревоги.

Лицемер. Об Аян переживай и о половине поселка, которую осчастливил. А на меня тебе наплевать.

Но я скорее умру, чем это скажу. У Светланы Коэн другие претензии.

– Я пленница. Рабыня. Рабам не место за столом с господами, – отвечаю спокойно, но голос против воли выдает скрытую ярость и злость.

Получи и распишись, развратник и соблазнитель.

Феликс долго на меня смотрит. В его серых глазах появляется что-то острое, цепкое.

– Упертая. Это даже забавно, – он откидывается назад и отпивает из бокала. – Только я не говорил, что ты рабыня. Ты сама придумала.

– Хочешь сказать, что будешь оплачивать мой труд на кухне? – теперь моя очередь поднять бровь.

– Хочу, – он упирается подбородком на сложенные над столом руки и все так же непонятно смотрит. – Назови цену.

– Моя цена свобода, – говорю возможно слишком пафосно, потому что слева раздаются бурные аплодисменты. В смысле короткие резкие хлопки.

Это проснулась моя группа поддержки. Жорик, я тебя обожаю!

– Браво, – язвительно говорит Феликсу Аверин, – девчонка тебя в очередной раз уела. И когда уже до тебя дойдет?