Текст книги "Наследник дона мафии (СИ)"

Автор книги: Тала Тоцка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 17

Милана

Феликс заканчивает петь, отставляет виолончель и подходит ближе.

– Братья, уважаемые старейшины, – не расшаркивается, лишь слегка наклоняет голову, – я призываю вас в свидетели. Я хочу попросить эту девушку стать моей женой.

Он еще что-то говорит слишком быстро, я не улавливаю. Затем поворачивается ко мне. Кажется, я сейчас превращусь от этого взгляда в морскую пену, как Русалочка.

Невольно выпрямляюсь, ощущая важность момента.

– Лана, – голос хриплый, и это не от того, что он его надорвал. Партия была не слишком сложной. Феликс прокашливается и говорит уже по-нашему. – Лана. Я хотел бы подарить тебе кольцо, как принято у нас. Но я бы не успел за ним слетать. А плести из травы или из проволоки как в дешевых романах не хочу. И мы должны соблюсти местные обычаи. Это подтверждение моих серьезных намерений.

Он кладет на стол квадратный футляр, открывает крышку. Делает шаг назад и становится на одно колено.

– Я люблю тебя и прошу стать моей женой.

На темном бархате россыпью сияют бриллианты. Колье и серьги. Старейшины дружно подаются вперед, пираты вытягивают шеи, чтобы лучше рассмотреть.

Аверин заглядывает мне через плечо и присвистывает.

– Дона Винченцо разобьет инсульт, когда он увидит, куда делись фамильные драгоценности.

– Он подарил их матери, – отвечает Феликс, продолжает стоять на коленях. – Их ценность не столько в деньгах, сколько в принадлежности семье.

Один из старейшин что-то выкрикивает, и я узнаю отца Аян. Кажется, он просит показать драгоценности поближе, чтобы убедиться, что это не подделка.

Феликс встает с колен, берет футляр и несет старейшинам.

– Ему какое дело? – ворчу недовольно. – Я уже не их собственность.

Аверин собирается ответить, но у него пиликает телефон. Он достает из кармана гаджет и смотрит на экран. А я наблюдаю, какой спектакль разворачивается в лагере старейшин.

Отец Аян размахивает руками, видимо доказывая, что драгоценности не настоящие. Один из его соратников пробует камень на зуб и утвердительно кивает.

– Слушай, они сейчас серьезно потребуют у Феликса отвезти эти побрякушки к ювелиру, – шепчу Аверину, перевожу на него взгляд и осекаюсь.

Я никогда не видела, чтобы люди так менялись. Только что он стебался и язвил, а сейчас сидит закаменевший и смотрит в одну точку.

В сердце поселяется смутная тревога. Осторожно трогаю его за локоть.

– Кость, – зову тихо, – что-то случилось?

Он переводит на меня взгляд, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть. Совершенно чужой с незнакомым холодным блеском.

– Костя… – голос срывается, Аверин сглатывает, и мой локоть попадает в стальной захват.

– Ты уже один раз меня не послушала. Вот прямо сейчас. Сделай как я скажу. Не принимай его предложение. Откажись. Не бери этот махр. Но только ничего не говори Феликсу. А главное, не признавайся, кто ты.

Каждое слово меня расплющивает, раздавливает. Я словно попала под гигантский пресс, из-под которого не могу выбраться.

– Но почему? Объясни! Я ничего не понимаю!

В это время возвращается Феликс, который судя по его виду одержал победу в схватке с отцом Аян. Старейшины подтвердили, что драгоценности настоящие и могут сойти за махр.

Он кладет футляр на стол, протягивает мне руку. Смотрит на нас с Авериным.

– Что-то не так?

– Да, – Костя встает и выходит из-за стола, – я тоже хочу предложить за нее махр. Если Лана согласна, я верну тебе выкуп, который ты за нее заплатил. Плюс сверху десять процентов каждому.

– Что? – я вжимаюсь в спинку дивана и распахнутыми глазами уставляюсь на Аверина.

– Ты ебанулся? – прищуривается Феликс.

Тот упирается ладонями в стол и смотрит на нас тем же ледяным взглядом.

– Нет. Я предлагаю тебе, – кивает на меня, – выйти за меня замуж. Мой махр вилла в Испании, яхта, вертолет. Три автомобиля.

По коже пробирает мороз, несмотря на теплый вечер.

Нет, это не может быть правдой. Аверин не может всерьез хотеть на мне жениться, еще и предлагать такой богатый махр.

Он любит другую женщину. Я знаю, я видела. Женщины это чувствуют.

Но Феликс уже сжимает руки в кулаки. С шумом втягивает ноздрями воздух, смотрит исподлобья.

– И как давно ты хочешь на ней жениться?

– Да вот только что захотел, – Аверин выдерживает взгляд. – На тебя насмотрелся.

Феликс оборачивается ко мне, а меня так трясет, что даже зубы мелко-мелко стучат. Пираты не понимают ни слова, но видят, что их главарь недоволен, и смыкаются вокруг плотным кольцом.

– Что ты молчишь? – спрашивает Феликс. – Скажи, что он несет полную херь. Ты же не любишь его?

Смотрю на него глазами, полными слез. Ну зачем Костя вспомнил про эту каюту? Да, он меня предупреждал. Но что сейчас происходит? Почему я должна отказаться от Феликса?

– Аверин, ты несешь полную хуйню, – говорит ему Феликс, не дождавшись от меня ответа. – Лана, послушай…

Он берет меня за руку и меняется в лице. Тянет из-за стола, со злостью оборачиваясь на Аверина.

– Она вся дрожит! Иди проспись, придурок, – обнимает меня, прижимает к себе. – Все, все, любимая, успокойся, не слушай его. Пойдем.

Мне так хорошо в его объятиях, так спокойно. Ну почему я должна отказываться…

– Феликс, – шепчу, потираясь щекой о жесткие волоски на его груди, – можно я до завтра подумаю?

* * *

Ева давно спит, повернувшись на бок. А я не могу уснуть, из головы не идут слова Аверина.

Какая муха его укусила?

Точнее, кто ему позвонил, что он так переменился в лице?

Переворачиваюсь на другой бок, утыкаюсь в подушку. Да, у нас с Евой уже давно условия не как у пленниц – удобные матрасы и хорошее постельное белье.

Феликс не хотел меня отпускать, но на нас все смотрели. Он меня даже поцеловать не мог, все так пялились… И я же не дала ответ, хотя сама не знаю, почему послушала Аверина.

Феликс проводил меня до самой пристройки.

– Может, ты с ней поменяешься комнатами? – спросил Аверина, который не отставал от нас ни на шаг. Шел следом, как надсмотрщик.

– Вот еще, – фыркнул тот, – мне за это не платят.

– Ты только хорошо подумай, – сказал Феликс на прощание, отрываясь от меня с явным сожалением. – Никого не слушай. Ты никогда не пожалеешь, что осталась здесь, со мной. Мы будем жить в этом доме, на берегу океана. Здесь вырастут наши дети. Если ты только захочешь…

– Я подумаю, – пообещала я.

– Я надеялся, мы с тобой эту ночь вместе проведем, – мурлыкнул он мне на ухо. – Или, может, пойдем, погуляем?

– Хер тебе, – наклонился сзади Аверин, – иди, подрочи в душе. Это тебе не Аян.

– Ты от нас отъебешься, или нет? – взорвался Феликс, но Аверин навис рядом, сунув руки в карманы.

– Нет, – ответил спокойно. – Ты что, не видишь, что я ревную?

А я вглядывалась в его напряженное лицо, побелевшие губы и хотела крикнуть:

«Неправда, ты не ревнуешь! Здесь что-то не то!»

И не могла. Останавливал холодный огонь, сверкающий в черных глазах.

Теперь лежу, всматриваюсь в темный потолок и думаю.

Да, я тогда его не послушала. Но ведь если бы я осталась сидеть в каюте лайнера, то никогда бы не попала на остров и не встретила Феликса. Свою настоящую любовь, первую и единственную…

«Не соглашайся… Не принимай его предложение… Откажись…»

Сквозь сон чувствую запах пота. Чужого пота. И немытого тела. Мой рот закрывает чья-то ладонь, пахнущая этим же потом и табаком. Сверху наваливается тяжелое тело, и меня обдает парами дешевого алкоголя.

Под простыню лезет рука, нащупывает голый живот. Я дергаюсь, но мужское тело не дает пошевелиться ни на миллиметр.

Понимаю, что это кто-то из пиратов.

Какой-то самоубийца, потому что не представляю, что с ним сделает Феликс. Даже думать не хочу.

Как он вообще сюда попал? Скорее всего просто перепутал. Забрел пьяный по ошибке.

Только как он прошел через плотное кольцо охраны? Куда они смотрели?

Извиваюсь под ним как гусеница, но тело давит сверху, как бетонная плита. Зловонное дыхание забивает рецепторы.

Боже, я сейчас задохнусь!

Ева! Сейчас Ева проснется и мне поможет!

Но Ева лежит без движения так, как и лежала. И меня накрывает паникой.

Потная рука лезет выше, я делаю рывок. Мычу, пробую трясти головой. И получаю ощутимый удар по лицу.

– Уймись, сука, – бормочет пират по-сомалийски. Зато ослабляет хватку.

Вгрызаюсь в закрывающую рот ладонь и ору во всю глотку.

– Феликс! Феликс, помоги!

Не знаю, чтобы со мной было, если бы он не пришел. Для меня даже эти секунды растянулись в часы. Даже от того, что пират лапал мою грудь, меня дико затошнило.

Но Феликс пришел.

Дверь вылетает от удара ноги, голова пирата дергается от удара, сам он куда-то исчезает, а я взлетаю в воздух и оказываюсь в крепких объятиях.

– Феликс, – хватаюсь за него обеими руками, реву, запинаясь, – Феликс, я выйду за тебя замуж. Я не Светлана, я Милана Богданова. Она меня попросила… Сказала, что это просто так надо… Для папы… Просто поехать в круиз… Прости меня, Феликс! Я тебя очень люблю, правда…

Меня бьет дрожь, я прижимаюсь всем телом к теплому мускулистому телу Феликса, а саму передергивает от отвращения.

Я кажусь себе отвратительной, грязной. Меня тошнит.

Но он обнимает меня так нежно и ласково. Гладит волосы, трется о них щекой, целует макушку. Берет лицо в ладони и касается губами, тоже очень нежно. Улыбается. На одну сторону, поэтому получается немного жутковато.

– Так ты Миланка? Это же так красиво! Тебе так идет! – и снова целует. И снова.

Я чувствую на себе взгляд. Поднимаю глаза.

Аверин стоит в дверном проеме и смотрит так… Странно. Словно ему больно. Но я теперь смотрю прямо ему в глаза.

«Ты этого хотел? Этого добивался?»

Оборачиваюсь на Еву, она так и лежит лицом к стене. Меня снова начинает бить мелкая дрожь.

– Феликс… – показываю на нее глазами, он отводит меня за подбородок.

– Она спит. Их всех опоили. Всю твою охрану. Я со всем разберусь. Пойдем, ты больше здесь не останешься.

– Браво! – Аверин идет от двери, хлопая в ладони. – Аплодисменты. Признаю, я лошара.

Мы с Феликсом недоверчиво на него смотрим. Он подходит ближе, достает из кармана телефон и поворачивает экраном к Феликсу.

– Поздравляю, нас с тобой снова наебали. В очередной раз. Я запросил подробную биографию нашей принцессы и знаешь, что обнаружил? Курс актерского мастерства Говарда Файна*. Тебе это ни о чем не говорит? Вот копия сертификата, – и уже мне. – Да, Светлана? Так кого ты выбираешь, его или меня? Бери мой махр, не стесняйся. Твой папаша мне все вернет обратно, не так ли?

– Иди нахуй, – закрывает меня Феликс, – никакая она не Светлана. Она Милана.

Аверин смотрит на меня так пронзительно, но я в ответ лишь качаю головой.

– Нет, Костя, я не поведусь. Я не Светлана Коэн. Я Милана Богданова.

– Ну тогда и гребитесь сами, – вдруг зло говорит он, – заебался я вам тут сопли подтирать. Песочница, блядь…

Разворачивается и уходит. Идет прямо к берегу, взмахивает рукой. За ним бегут двое пиратов, они все втроем садятся в моторную лодку. Через несколько минут лодка превращается в черную точку, быстро удаляющуюся от берега, и исчезает в предрассветной дымке.

Я моргаю, прячу лицо на груди у Феликса. Он крепко меня обнимает. Набрасывает простыню, закутывает, берет на руки и несет к своему дому.

Вносит в спальню наверх, сажает на кровать, сам садится рядом на корточки.

– Ты сейчас примешь душ и ляжешь спать. Обещаешь?

Хватаю его за руки.

– А ты куда?

– Мне нужно разобраться, кто все это подстроил.

Кусаю губы. Я догадываюсь, но…

– Феликс, это может быть Аян! – выпаливаю. – Она угрожала Еве!

– Мои люди уже ее ищут, – кивает он серьезно. – Мы ее найдем, я тебе обещаю.

– Но я боюсь…

– Посмотри сюда, – он встает, подзывает меня. Я подхожу к окну.

Внизу стоят Абди, Джума и Гуур. С автоматами. У Джумы на поясе связка гранат, а возле Гуура стоит пулемет.

– Тебе все еще страшно?

Всхлипываю. Качаю головой. Феликс берет меня за голову, целует в губы.

– Сегодня вечером будет наша свадьба. Не плачь. И ничего не бойся. Ты теперь со мной. Ты моя жена. И я тебя люблю.

И выходит из спальни.

*Говард Файн – один из самых известных актерских коучей Голливуда

Глава 18

Милана

Не думала, что смогу уснуть после всего, что случилось. Долго стояла в душе, нещадно скребла мочалкой кожу, чтобы смыть следы потных лапищ и вонючий чужой дух.

Но когда легла в постель, которая пахла Феликсом, обняла подушку, которая пахла Феликсом, неожиданно быстро уснула. И спала долго, пока меня не разбудила Ева.

– Вставай, соня, – слышу сквозь сон, как она трясет меня за плечо, – всю свадьбу проспишь!

– Какую свадьбу? – вскакиваю и чуть не сваливаюсь с кровати с перепугу. – Она что, уже началась?

Ева покатывается со смеху.

– Как же твоя свадьба без тебя начнется, дурында?

Я, сидя на полу, тоже начинаю смеяться. Сначала короткими смешками, потом захожусь хохотом, потом складываюсь пополам, а потом реву.

Ева тоже ревет. Садится возле меня рядом на пол и завывает.

– Я не знала, что эта сука такое подстроит, Лан! Прости! Я правда не знала!

Мы обнимаемся.

– Ну что ты, – успокаиваю я ее, – ты здесь при чем? Она тебя вообще отравить могла.

Потом мы с ней просто так плачем, оттого что я замуж выхожу. Успокаиваемся только когда Ева вспоминает, что она вообще-то мне завтрак принесла.

– Жуй быстрее, – подгоняет меня бывшая соседка по плену. – Скоро местные придут, будут над тобой какие-то обряды проводить.

– Какие еще обряды? – недовольно морщусь. – Я их местным колоритом уже сыта по горло.

– Не знаю, – пожимает она плечами, – там твой жених распорядился.

– А, кстати, где он?

– Улетел куда-то на вертолете. После того как этого поймали…

Ева замолкает.

– Ев, – зову ее, – как ты думаешь. Он его сам… ну, то есть Феликс его своими руками…

Я не обманываюсь в участи своего насильника. Даже если бы я не понимала ни слова, мне достаточно было бы взгляда Феликса.

И я все понимаю.

Я понимаю, что человеческая жизнь здесь стоит дешевле мобильного телефона.

Понимаю, что для ублюдка, который хотел меня изнасиловать, я просто вещь. Мусор.

Понимаю, что здесь мало личностей, отягощенных моралью и особенными духовными ценностями. И при одном воспоминании, как потная рука мнет мою грудь, у меня скручивается желудок, но…

Но мне не хочется, чтобы Феликс лично в этом участвовал.

– Послушай, – Ева разворачивается ко мне и берет за руку, – твой будущий муж не владелец отеля ультра олл инклюзив. А мы не на курорте. Ты это должна понимать. Одно могу сказать точно, ему нет нужды делать это собственноручно. У него достаточно исполнителей. Тебя такой ответ устроит?

Вздыхаю.

– Я буду этим довольствоваться.

– Вот и отлично, – она встает, приглаживая волосы, – тогда допивай кофе.

Очень скоро приходят поселковые девушки, приносят горшочки и ступки с порошками и снадобьями. Следом появляется Абди, подает мобильный телефон.

Когда вижу на экране Феликса, сердце замирает, потому что он… лежит. И еще он… голый.

Ну не совсем. Прикрыт полотенцем. На том самом месте.

Улыбается. Счастливый такой…

– Любимая, смотри!

Камера плывет, на экране появляется картинка. Два сердца, соединенных вместе. Одно меньше, второе больше. Просто, лаконично, и в то же время трогательно.

– Тебе нравится, Милана? – звучит голос Феликса.

– Очень, – отвечаю, – а что это?

Камера двигается дальше по оголенному торсу и спускается к бедру. Там ближе к паху, на который как раз целомудренно наброшено полотенце, нанесен эскиз. Эта же картинка с сердечками.

– Я хочу сделать татуировку. Если ты согласишься, тебе тоже сделают. Уже все готово, только скажи. Это недолго. И не больно. Соглашайся, Миланка. Я хочу, чтобы на тебе была моя метка. Парная, брачная, – голос Феликса становится подозрительно хриплым, опускается до шепота, – я вернусь, зацелую…

– А ты где? – тоже непроизвольно шепчу.

– В самолете. Слетаю по делам в Найроби и обратно.

– Найроби? Это… это Кения?

– Да, тут всего два часа. Все, милая, мы взлетаем. Решение за тобой… – и отключается.

– Госпожа желает сделать тату? – спрашивает одна из девушек. Растерянно оглядываюсь.

Даже посоветоваться не с кем.

Хотя как это не с кем. Есть Ева. Она, конечно, обеими руками за. У нее есть две небольшие татушки, одна на лопатке, вторая на ключице, они выглядят очень мило.

А здесь…

Метка Феликса. Брачная.

«Вернусь, зацелую…»

Господи, да что я, дура, чтобы отказываться?

Особенно когда представляю, что я ее у него сегодня увижу без полотенца. А он у меня…

Меня уже в дрожь бросает.

– Я согласна, – бормочу и киваю.

– О, это такой романтик! – радостно хлопает в ладоши Ева.

– Я только не уверена в их стерильности, – хмыкаю.

– Перестань, – хмыкает Ева, – у Феликса вон все руки и шея забитые. Он здесь делал, он мне сам говорил.

Оглядываюсь на коридор, где темнеет открытая дверь пустующей комнаты. Гостевой.

Мне его не хватает. Лучше бы язвил, стебался, нудил, но был рядом. Мне с ним было легче. Спокойнее. А сейчас словно у меня почву из-под ног выдернули, и я иду по шаткому мостику.

Ногой нащупываю опору, ступаю и пока угадываю. Но как долго это продлится, неизвестно.

Даже злость накатывает на Аверина. Руки сами в кулаки сжимаются.

Как ты мог меня вот так бросить?

Но долго рефлексировать мне не дают.

– Госпожа Милана, нам надо сначала вас вымыть, потому что потом тату мочить нежелательно, – говорит девушка, которая будет делать мне тату.

В ванной комнате меня уже ждет полная ванна, в которой плавают лепестки живых цветов. Меня намазывают пахучими мазями, растирают, моют волосы.

Ева не вмешивается, но строго следит. То ли чтобы меня не утопили, то ли чтобы не отравили, уж не знаю. Затем водные процедуры заканчиваются, меня заворачивают в полотенце и ведут на террасу.

Там я ложусь на лавку и мне набивают тату, а заодно сушат волосы – просто расчесывая их на воздухе, естественным путем.

Феликс прав, тату это почти не больно и достаточно быстро. Потому что рисунок простой. Представляю, сколько по времени заняло нанести все эти его росписи.

– Слушай, подруга, а во что тебя одевать, твой жених не говорил? – спрашивает Ева, когда на тату накладывают вполне стерильную нашлепку.

Мотаю головой.

– Не говорил.

Она прокашливается.

– Хм… А трусы и лифчик тебе тоже твои старые надевать?

Пожимаю плечами.

– У меня что, другие есть?

– Ничего не понимаю, – рассерженно дергает плечами Ева, – не свадьба, а черти что.

Мы сидим с ней на пороге дома. Солнце уже склоняется к горизонту, жара спала. По всему поселку дымятся очаги – жарится мясо. Но какая же свадьба без жениха?

– Вот будет номер, если он не приедет, – говорю хмуро, глядя на потную спину Абди.

Они так меня и охраняют с Джумой и Гууром весь день. С автоматами и пулеметом. Правда, в жару заходили в дом, сидели в гостиной.

– Кто, Феликс? – поворачивает голову Ева. Молча киваю. Она вскидывается. – Да ты что, даже не думай!

– А что мне думать? – бубню, рисуя пальцем на крыльце линии. – Улетел в Кению, ни ответа, ни привета. Может, у него там жена уже есть. Откуда мне знать?

И словно в ответ на мой вопрос высоко в небе раздается гул вертолета. Мы как по команде поднимаем головы вверх.

– Феликс⁈ – я спрашиваю, Ева отвечает.

Вертолет еще не успевает приземлиться, как открывается дверь, и он спрыгивает на землю. Бежит ко мне, я бегу навстречу. У него в руке большая коробка.

Влетаем друг в друга. Я цепляюсь за шею, он обнимает, одной рукой приподнимает вверх.

– Я думала, ты передумал, – бормочу и прячу лицо на широкой груди.

– С ума сошла? – он удивленно отстраняется, целует. Всовывает коробку. – Держи. Здесь в Могадишо ничего приличного не нашел, пришлось в Найроби лететь. Но думаю, тебе понравится. И там еще…

Оборачивается. Вертолет уже приземлился, из него выбираются пираты. У них в руках чехлы с одеждой, на которых изображены логотипы. Я такие не знаю, но, наверное, известные.

– Ты летал за свадебными нарядами? – наконец-то до меня доходит.

– Ну да, – Феликс уже двумя руками притягивает меня и целует в висок, – у нас же настоящая свадьба, Милана. А я всегда хотел, чтобы один раз и на всю жизнь.

– Значит, здесь… – прижимаю к груди коробку и поднимаю на него глаза.

– Посмотришь, – Феликс улыбается. – Все, иди, одевайся. А я в душ. Этот вертолет как парилка, я весь мокрый.

Счастливая киваю и бегом бегу к дому.

* * *

Ева с полуоткрытым ртом смотрит, как я достаю из коробки белые туфли на каблуке. Красиво упакованное в фирменный пакет с логотипом бренда кружевное белье. Воздушные митенки с обрезанными пальцами. И даже ободок для волос с нежными цветочками.

Но когда мы вместе расстегиваем чехол и я достаю платье, то обе не сдерживаем восхищенного возгласа.

– Очуметь! – сипит Ева, а я просто глажу струящийся сквозь пальцы шелк.

Оно очень легкое, почти невесомое. Как раз то, что надо для жаркого африканского побережья. Шелк и кружево, больше похожее на паутинку. Это самое изысканное платье из всех, которые я видела!

– У этого парня вкус, что надо, – у Евы прорезается голос. – Ну, давай, подруга, поторопись. Твоему мужику что, костюм натянул, и уже красавчик. А тебя нарядить та еще морока!

Она права. Я хоть и с готовой прической, а все равно на то, чтобы все это надеть, уходит немало времени. За мной трижды приходят, спрашивают, долго ли еще.

Наконец, мы выходим из дома. Я не знаю, где приводил себя в порядок Феликс. В доме он не появлялся, и мне немного неловко, что ему пришлось уступить мне свое жилище.

Но ведь есть примета, что жених не должен видеть невесту. А Феликс сам сказал, что у нас все должно быть по-настоящему.

Под домом меня ждут девушки с ожерельями из цветов. Берут меня в кольцо, и мы все вместе идем на берег.

Его я вижу еще издали. То есть сначала замечаю не его, а большую арку из выбеленного солнцем бруса. Арка обмотана белой тканью и украшена цветами.

Когда ее успели сколотить?

Когда бы ни успели, выглядит все очень живенько и нарядно.

Феликс стоит возле арки, умопомрачительно красивый в черном костюме, который идеально облегает его мускулистое тело. В руках он держит уже знакомый футляр.

Чуть в стороне от арки кучкой толпятся старейшины. Косятся на Феликса и терпеливо ждут.

Мой жених смотрит на часы, переводит взгляд куда-то за горизонт, поворачивает голову в мою сторону.

И замирает.

Мне хочется сорваться с места, побежать ему навстречу.

Но невесты не бегают за женихами. Их ведут к алтарю старшие родственники. Меня должен был бы вести дедушка.

При мысли о дедушке с бабушкой на глаза наворачиваются слезы.

Мы потом обязательно полетим их навестить с Феликсом. Он же не будет против? Они там, наверное, с ума сходят от того, что от меня нет вестей.

И еще я не могу не думать о том, кто мог бы сейчас вести меня к арке вместо толпы девушек.

Ну почему он уехал? Что его так разозлило?

Усилием воли отгоняю невеселые мысли. Сегодня наш с Феликсом день, я не позволю самой себе его испортить.

Особенно, когда в направленном на меня взгляде столько неприкрытого восхищения.

И желания. У меня спина покрывается капельками пота.

В доме Феликса нет зеркала в полный рост, я так и не знаю, как выгляжу в платье. Пришлось поверить Еве на слово, что хорошо. И теперь в глазах Феликса я вижу подтверждение того, что не просто хорошо.

Идеально.

Девушки подводят меня к нему, Ева незаметно поправляет платье.

Старейшины подходят ближе. Один из старейшин выходит наперед и произносит длинную речь. Я понимаю почти все, но Феликс синхронно переводит.

Если кратко, смысл речи в том, что сегодня все собрались здесь засвидетельствовать союз мужчины и женщины. Жених должен предложить невесте махр как доказательство своей силы и готовности о ней заботиться. Если невеста примет этот дар, наш брак будет считаться заключенным.

Феликс делает шаг вперед, открывает футляр.

– Принимаешь ли ты мой махр, Милана? – его голос звучит хрипло.

К горлу подкатывает ком. Смотрю на Феликса и киваю.

– Принимаю.

Бриллианты сверкают в лучах заходящего солнца. Феликс достает колье, застегивает на шее, затем аккуратно продевает серьги в уши.

Его пальцы на мгновение задерживаются, поглаживают кожу. От того места по всему телу в одночасье растекаются горячие ручейки.

Наши взгляды встречаются, и я не знаю, что Феликс читает в моих глазах. В его я вижу напряженное ожидание.

Меня снова бросает в жар.

Старейшины переговариваются между собой, одобрительно кивают. Один из них берет в руки две чаши – в одной плещется вода, в другой тлеют угли. Он говорит, Феликс переводит.

– Жених и невеста должны доказать, что их сердца едины. Как вода и огонь не могут существовать друг без друга, так и они отныне связаны навсегда.

Мне протягивают чашу с водой, Феликсу – с углями.

Я кидаю на него растерянный взгляд, но мой жених выглядит абсолютно спокойным.

– Лей сюда воду, Милана, – командует он.

Осторожно поднимаю чашу и выливаю воду в его чашу. Раздается шипение, пар поднимается в воздух, и старейшины одобрительно цокают языками.

– Как огонь и вода соединились, так и вы теперь едины! – восклицает главный старейшина.

В толпе раздаются радостные возгласы, кто-то свистит, пираты хлопают друг друга по плечам.

Феликс наклоняется и что-то говорит старейшине на ухо. Наперед протискивается другой старейшина с папкой и ручкой.

Он раскрывает папку, в которой закреплен документ. Я вижу наши имена – Милана Богданова и Феликс Фокс.

– Так ты Фокс? – спрашиваю шепотом. Феликс кивает, бегло проглядывая документ. Поворачивается ко мне.

– Милана Богданова, согласна ли ты взять в мужья Феликса Фокса? – спрашивает и улыбается. Чуть криво, но я уже знаю, что это он так, когда волнуется.

– Согласна, – отвечаю. И в свою очередь спрашиваю. – Феликс Фокс, согласен ли ты взять в жены Милану Богданову?

– Согласен, – выдыхает Феликс и кивком головы показывает на папку в руках старейшины. – Все как будто нормально. Можно подписывать.

Беру ручку и первой ставлю подпись. На трех экземплярах.

Затем Феликс берет мою руку обеими своими, целует в ладонь, забирает ручку и тоже размашисто расписывается. Следующим рисует закарлючки старейшина.

За ним и все остальные начинают по очереди рисовать. А Феликс достает из кармана еще одну коробочку, бархатную. Открывает, внутри нее лежат два обручальных кольца.

Их он тоже из Найроби привез?

Берет меньшее колечко, надевает мне на безымянный палец правой руки.

– Обещаю любить тебя до последнего вздоха, – говорит негромко, так чтобы слышала только я. И в глаза смотрит не отрываясь.

Не могу говорить, слезы душат, с трудом получается выговорить

– И в горе, и в радости…

И тоже надеваю ему кольцо.

Успеваю только ахнуть, как Феликс обхватывает мое лицо ладонями, тянет к себе. Улыбается одними уголками губ и говорит прямо в рот:

– Объявляю нас мужем и женой!