Текст книги "Наследник дона мафии (СИ)"

Автор книги: Тала Тоцка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Тала Тоцка
Наследник дона мафии

Глава 1

Милана

Это сон.

Клянусь усиками гавайских бабочек. Мне снится сон.

Яркий и красочный.

В этом прекрасном сне я отправляюсь в рождественский морской круиз по Индийскому океану. Из Дубая через Абу-Даби, Сейшельские острова и Мадагаскар.

Сейшелы!

И Мадагаскар!

Уи-и-и-и-и-и-ии!

Но когда в лицо прилетает целая россыпь соленых брызг, сердце радостно подпрыгивает и замирает. Нет, это точно не сон!

Сны снятся в кровати, иногда на рабочем месте – со мной такое было однажды. Но в эту самую секунду я стою на палубе круизного лайнера, а значит спать никак не могу.

На этом потрясающем лайнере я проведу целых три недели! В шикарном Owner's Suite с окнами от пола до потолка, с террасой и большим балконом. На террасе шезлонги, на балконе столик. У меня даже собственная джакузи есть!

Балкон, кстати, прямо над капитанским мостиком! Правда, сейчас он называется корабельный навигационный мост, но сути это не меняет.

Йо-хууу!!!

Это все Лана, это она. Мой босс и подруга в одном лице.

Это ее я должна благодарить за такой потрясающий подарок на Рождество. А ведь я у нее не так давно работаю, мы знакомы с Ланой всего два месяца.

Вообще-то она Светлана, только ей не нравится, когда ее так называют. Для всех она Лана, а кто станет спорить с боссом?

Самое смешное, она не намного старше меня – всего на три года. Лана не скрывает, что компания, которой она руководит, принадлежит ее папе-бизнесмену.

Но если бы она плохо руководила, наверняка даже папа не стал бы ее терпеть. Значит, со своей работой Лана справляется, а остальное лирика, как говорит мой дедушка.

У нас много общего. В офисе говорят, что мы и внешне очень похожи, но мне так не кажется. Лана шикарная, а я обычная.

Да, какое-то сходство есть. У нас у обеих длинные темные волосы, одинаковый рост и телосложение. Разрез глаз похож, губы. Но Лана очень ухоженная, она пользуется услугами косметологов, делает уколы красоты.

А у меня на такое просто нет денег.

Бабушка говорит, что естественная красота лучше. Я с ней согласна, но это пока не вижу Лану. Стоит увидеть, все мигом забывается.

Я хочу быть как она – гордой, решительной, независимой. И в то же время, когда надо, она умеет быть удивительно слабой и беззащитной. Мужчины на такое ведутся с полпинка, я сама была свидетелем.

У меня так не получается. Я пока вспомню, что я слабая и беззащитная, успеваю взлететь на шестнадцатый этаж без лифта с полным пакетом продуктов. Или догнать троллейбус и просочиться сквозь ряды плотно утрамбованных пассажиров.

Что делать, иначе придется сидеть на лавочке у подъезда и ждать, когда починят лифт. Или пешком идти на работу. Так что быть слабой это роскошь, не каждой девушке или женщине доступна такая опция.

В общем, сюда я попала только благодаря Лане. А ведь поначалу, когда Лана предложила мне путевку в круиз, я отказывалась. Дурочка…

Наконец, звучит протяжный гудок – сигнал к отплытию лайнера. И одновременно громкоговорители взрываются саундтреком к «Пиратам Карибского моря».

Хлопаю в ладоши и визжу от восторга.

Мы и правда плывем! Эта махина сдвинулась с места и плывет!

Это поразительно. Ошеломительно. Великолепно!

Хотя к выбору звукового сопровождения есть вопросы. Это, конечно, не музыка из «Титаника», что было бы уж точно полным трэшем. Но и судьба «Черной жемчужины», как помнится, сложилась не лучшим образом.

С «Летучим голландцем» и вовсе все плохо… И тут же себя одергиваю.

Милана, хватит душнить! Нашла косяк. Люди старались создать праздничное настроение, в тут ты со своим бубнежом!

Пассажиры высыпали из кают на палубу, все радостные, с горящими глазами, полными ожидания.

Внезапно затылком чувствую на себе чей-то взгляд. Оборачиваюсь и встречаюсь глазами с незнакомым мужчиной.

Они у него слишком выразительные – черные, проницательные. Я бы сказала, пронзающие. Как два лазера.

Р-раз, вскрыли черепную коробку, два – считали информацию, три – запаяли черепушку обратно, и следа не осталось.

Но если человеку нравится копаться в чужих мозгах, кто может это запретить? У меня, к примеру, читать нечего, все написано на лице.

Ослепительно улыбаюсь и машу рукой мужчине. Мне ничего не может испортить настроения, определенно.

Никто. И ничего.

* * *

Двумя неделями ранее

– Нет, нет, и не проси, – мотаю головой, отодвигая голубой конверт с изображенным на нем круизным лайнером. – Сейшелы, Дубай. Мне от одних названий плохо.

– Почему плохо? – Лана нависает надо мной, заслоняя путь к отступлению. – Отдохнешь, развеешься.

Конверт с лайнером медленно плывет ко мне по столу. Сопротивляться становится все труднее. Хочется схватить конверт и с криком «Да пропади все пропадом!» вылететь из директорского кабинета.

Но что-то внутри не дает принять это заманчивое предложение.

– Я не устала, – усилием воли вновь отодвигаю конверт. – А если поеду, век с тобой не рассчитаюсь.

– Это подарок, – не сдается Лана, – ты мне ничего не должна.

– Слишком дорогой подарок, Лан. Нет.

– Вообще-то это я тебе буду должна, но… Ладно, если ты так упираешься, придется тебе все рассказать, – Лана решительно встряхивает головой и садится в свое директорское кресло.

Она оказывается напротив меня, и я не к месту думаю, какая она красивая.

И мне еще говорят, что мы похожи!

Ага, похожи. Как вилка на бутылку.

Лана с безупречным натуральным макияжем, с водопадом шелковых струящихся волос, с плавными движениями.

И я в «компьютерных» очках, с зализанным хвостом на голове и шагом морского пехотинца.

А что делать, если все время надо бежать и везде успевать? Про троллейбус я уже говорила, а ведь троллейбус это мелочи.

То, что я попала в компанию Светланы, можно считать настоящим чудом. Меня отобрали из нескольких тысяч кандидатур, и я до сих пор не верю такому везению.

Вчерашняя студентка без опыта работы и малейшего понятия о делопроизводстве. Только языки, а то, что их восемь, так сейчас полно автопереводчиков. Не такое уж большое достижение.

Но выбрали именно меня. Сначала собеседование проводил кадровик, затем сама Светлана.

Когда я вошла в кабинет, она чуть заметно вздрогнула. Как она потом объяснила, сработала интуиция.

– Я сразу почувствовала в тебе не просто перспективного сотрудника, а родственную душу, – сказала она позже.

Мне такое понять сложно, поскольку у меня интуиция либо отсутствует, либо находится в зачаточном состоянии.

Наше официальное общение стало стремительно теплеть и очень быстро превратилось в дружбу. Я сама не поняла, как так получилось, но для Светланы я стала незаменимой. Она делилась со мной всеми своими переживаниями, и я очень ценю такое доверие.

– Этот круиз мне подарил папа, – говорит Света, пряча глаза, – а Никита пригласил встретить с ним Рождество.

Да, отец Ланы терпеть не может Никиту, он запретил им общаться. А у них любовь. Как тут не пожалеть влюбленных?

– Милан, пожалуйста, – она вскидывает голову и молитвенно складывает руки на груди, – съезди в этот долбанный круиз вместо меня. Только чтобы папа не знал. Мы тебя под меня подшаманим, никто не узнает, что это ты.

– А разве за тобой будут следить? – расширяю я глаза. Лана тушуется.

– Не то, чтобы следить. Но там могут оказаться знакомые. И в портах, где лайнер будет делать остановки, могут быть папины люди. Ты не представляешь, как он хочет разлучить нас с Никитой. Миланочка, милая, помоги!

Надо быть последней свиньей, когда вот так просят, а ты отказываешь.

И конечно же я соглашаюсь.

– Правда? Обожаю тебя! – Лана вскакивает с кресла, бросается мне на шею.

– Только придется меня до тебя конкретно апгрейдить, – говорю, стараясь смягчить голос, чтобы в нем не слышалась растерянность.

Лана отстраняется и придирчиво меня рассматривает.

– Все не так плохо, дорогая! Ты слишком критично себя оцениваешь. Значит так, в Дубай мы полетим вместе, там и займемся твоим апгрейдом. Потом я со спокойной совестью посажу тебя на лайнер.

– А как же Никита?

– Так он ко мне в Дубай и прилетит, – Лана выглядит довольной и счастливой, меня даже немного мучает совесть, что я так отказывалась. – Поверь, Миланка, это лучшее место, чтобы встретить с любимым Рождество.

* * *

В Дубае приземляемся глубокой ночью. До конца не осознаю, где нахожусь. Я впервые уехала так далеко от дома, голова кружится от смены часовых поясов, усталости и самой ситуации.

Стоит покинуть салон самолета, как со всех сторон окутывает непривычно влажный, теплый воздух. Он обволакивает, как густая невидимая шаль, пропитывает легкие и заставляет сердце биться быстрее.

Лана уверенно шагает, опережая меня на несколько шагов. Ее каблуки звонко стучат по блестящему, идеально отполированному полу терминала.

– Милан, не отставай, – оборачивается она через плечо и подбадривающе улыбается.

Сжимаю ручку чемодана и стараюсь ускориться, но подрагивающие колени не дают устойчиво держаться на ногах.

Нет, я не боюсь, просто все слишком… Слишком.

Круто. Шикарно.

Нет, роскошно.

С высоченных потолков свисают светильники разных форм и размеров. Глянцевые поверхности стен и колонн отражают яркие россыпи электрического света, придавая всему пространству футуристический вид.

– Прости, я просто… просто в шоке, – бестолково лепечу, догоняя подругу. – Тут так красиво. И… непривычно.

– Да, здесь потрясающе, – Лана ловит мой взгляд и весело подмигивает. – Поверь, в Дубае все офигенное.

Да я верю, как тут не верить? Она здесь наверное раз сто была.

Каблуки Ланы продолжают отбивать четкий ритм, и я чувствую себя еще более неуклюжей.

Паспортный контроль проходим без проблем. Улыбчивый сотрудник в белоснежной форме возвращает мой паспорт и добродушно говорит:

– Welcome to Dubai!

Вместо ответа я лишь улыбаюсь. Все мои восемь языков смешались в голове в одну неразборчивую кашу.

– Спасибо, – отвечает за меня Лана по-английски, и мы направляемся к багажной ленте.

– Заберем вещи и едем в отель. Нас уже должна ждать машина.

– Ага, – киваю, разглядывая собственное отражение в блестящих поверхностях.

Больше всего я сейчас себе напоминаю сбежавшую с лекции студентку. Лана же – само совершенство. Макияж безукоризнен, волосы струятся. На лице ни намека на усталость, хотя мы в пути уже немало времени.

Как у нее так получается, загадка.

Забираем чемоданы, выходим из зоны прилета, и у меня перехватывает дыхание. Высокий атриум, стеклянные панели, футуристические колонны и мягкий свет создают ощущение, будто мы попали в город будущего.

Воздух наполнен легкими ароматами кофе, специй и еще чего-то будоражащего рецепторы. За прозрачными стенами виден ночной мегаполис – огни небоскребов звездной россыпью отражаются в оконных стеклах.

Нас уже ждет молодой человек в костюме с табличкой в руках, на которой написано имя Светланы.

– Доброй ночи, мисс, – он приветствует Лану, приветливо кивает мне. – Машина ждет снаружи. Помочь с багажом?

– Да, пожалуйста, – Лана отступает в сторону, позволяя ему забрать наши чемоданы.

Лана ведет себя просто и непринужденно, но я чувствую, что всем окружающим сразу ясно, кто здесь царственная особа, а кто – скромная фрейлина.

Но это меня не смущает, в конце концов так оно и есть.

Автомобиль плавно скользит по ночным улицам Дубая. Я не могу отлипнуть от окна.

Небоскребы, рекламные экраны, освещенные магистрали – всё переливается, как громадное праздничное полотно, усыпанное огоньками. Этот город вообще когда-то спит?

– Красиво, правда? – Лана наклоняется ко мне. – Обожаю Дубай за его энергетику!

Машина останавливается у роскошного отеля. Выхожу первой и чуть не роняю челюсть.

Здание кажется нереально высоким. Приходится запрокинуть голову, чтобы рассмотреть его плавные линии, дорогие фасадные панели и внушительный логотип, подсвеченный мягким белым светом.

В холле тихо, прохладно и так же роскошно. Если бы я присваивала отелям звезды, то в этом отеле я точно бы потерялась в их количестве. Скорее, пришлось бы использовать знак бесконечности.

Мраморный пол и стены, огромные композиции из живых цветов. Зеркала, отражающие бесконечные коридоры, и шелковистые ковры.

Здесь все буквально дышит богатством и умиротворением.

От ощущения собственной неуместности к окружающей обстановке накрывает легкая паника.

Я всего лишь Милана. Каких-то полгода назад я бегала по университетскому корпусу и сдавала «хвосты». А теперь стою в одном из самых дорогих отелей Дубая и собираюсь в круиз по Индийскому океану.

Кажется, я в миллиметре от потери сознания.

На ресепшене нас встречает портье в униформе и с золотистой эмблемой на лацкане.

– Добро пожаловать, мисс Светлана, – имя Ланы он произносит безукоризненно. – Ваш люкс готов. Хотите чего-нибудь перед сном? Массаж, чай, фрукты?

– Больше всего нам сейчас нужен отдых, – ослепительно улыбается Лана. – Массаж оставим на утро.

Портье протягивает две карты.

– Приятного отдыха, мисс. Мисс, – кивает мне.

Я слабо тяну уголки губ, изображая подобие улыбки.

В номер поднимаемся – или взмываем – на скоростном лифте. Стенки лифта из затемненного стекла, и я украдкой разглядываю наши отражения.

Теперь, когда мы стоим рядом, мне действительно мерещится, что мы очень похожи. Если поменять мою прическу, убрать очки, сделать макияж, надеть что-то более роскошное…

Возможно, да, нас можно будет спутать, особенно со спины или издалека. Лана словно читает мои мысли. Наклоняется и говорит вполголоса:

– Не переживай, у. тебя все получится. Будешь выглядеть отлично. Завтра нас ждет стилист, визажист, парикмахер и даже инструктор по походке.

– По походке? – широко раскрываю глаза, а сама краснею как мак. Я как-то упоминала морских пехотинцев. – Думаешь, будут смотреть, как я двигаюсь?

– Ну… немного грации не помешает, дорогая. Не обижайся, я же хочу, чтобы ты блистала. Тебе потом все это ой как пригодится!

Сглатываю, пытаясь скрыть неловкость. Наверное, мне не стоит обижаться. Но все равно почему-то обидно.

Но все проходит, стоит переступить порог люкса – роскошного, как и сам отель. Такое я видела разве что в глянцевых журналах.

Огромные панорамные окна, из которых город кажется рассыпавшимся на миллиарды светящихся точек.

Мягкие диваны, высокие двуспальные кровати с белоснежным бельем, хрустальная люстра и много-много ламп и зеркал.

– Ух ты… Это все нам? – спрашиваю я, подходя к столику с фруктами.

– Конечно. Ты какую спальню выбираешь?

– Все равно.

– Милан… – Лана подходит, берет меня за руку, – я тебе так благодарна! Ты просто не представляешь, что сейчас для меня делаешь!

В ее глазах блестят слезы, и я опять чувствую себя неблагодарным поросенком.

– Перестань, – говорю я, – мы же подруги.

– Ты мне как сестра! – Лана порывисто меня обнимает. – А сейчас спать.

Ладно, чего я в самом деле. Пусть научат меня красиво ходить. Возможно, это мне и правда понадобится.

– Спокойной ночи, Лан, – говорю я, оборачиваясь на пороге спальни.

– Спокойной, дорогая, – отвечает она, ее голос звучит ласково и убежденно, – завтра будет замечательный день.

Оставшись одна, подхожу к окну и смотрю на ночной город. Дубай сверкает огнями, переливается как усеянная бриллиантами драгоценность. И меня затапливает странной смесью страха и восторга.

Завтра я начну путь к новой версии себя – точной копии Ланы. При мысли об этом в животе мечутся взбесившиеся бабочки.

Ради нее, ради нашей дружбы я готова поменяться.

После душа выключаю свет, оставляя за окнами лишь мерцание города. Завтра будет сложный день. Зарываюсь в мягкое белье, вдыхаю прохладу кондиционированного воздуха и закрываю глаза.

Главное, чтобы никто ничего не узнал.

Глава 2

Милана

– Лан, смотри, – восторженно оборачиваюсь на подругу, – это же ты!

На экране огромного монитора в холле салона красоты выведено несколько фото Ланы. В полный рост, крупным планом и даже сзади.

– Это не я, дорогая, – мягко возражает Лана.

– Как? – моргаю непонимающе. – А кто?

– Ты, – Лана наслаждается произведенным эффектом. Администратор салона с улыбкой поясняет:

– Это специальная программа, разработанная для таких случаев. Ваша подруга сказала, что вы хотите быть похожей на нее.

Не то, чтобы я хочу, но…

Вслух решаю не возражать и мысленно машу рукой.

Лана привезла меня в один из лучших – не сомневаюсь, что он один из самых дорогих – салонов Дубая. Я это поняла, когда нас подняли лифтом на самый верх одного из небоскребов, расположенных в самом центре города.

А центр он и в Эмиратах центр, там всегда дорого.

– Мы внесли ваши параметры и параметры вашей подруги. Программа обработала данные и составила четкий план по изменениям, которые надо внести, – продолжает администратор, и я настораживаюсь.

– Изменения? Какие изменения?

– Осади, подруга, – смеется Лана, – я уже и забыла, какая ты педантка. Не цепляйся к словам. Назови как хочешь, пускай это буде преображение. У тебя будет другая прическа, макияж, одежда. И манеры. Я хочу, чтобы ты держалась уверенно. Ты ведь понимаешь, как это важно?

Я киваю, хотя внутри появляется странное чувство. В другой ситуации я бы назвала его тревожным. Будто я вот прямо сейчас собираюсь вляпаться в какую-то безумную историю.

Но тут же себя одергиваю.

Почему нет, если это поможет Лане? Она спасает свою любовь, и я ей помогу. Что делать, если для этого надо притвориться, что я – это она.

– И что выдала ваша программа? – спрашиваю администратора, заглушая тревогу.

– У вас достаточно высокий процент схожести, это существенно облегчает нам работу. Мы сделаем вам похожую прическу, научим правильно накладывать макияж и подберем соответствующий гардероб.

– Я же сказала, «апгрейдим» по высшему разряду, – Лана подходит ко мне, приобнимает за плечо и добавляет вполголоса: – Мне так с тобой повезло! Не представляю, что бы я без тебя делала.

Ее голос звучит искренне, и мне от этого становится тепло и спокойно. Улыбаюсь отражению в стеклянной витрине.

Оно пока еще мое, не «апгрейженное», с очками на носу и обычным 'хвостом. Но превращение начинается, и мне теперь даже интересно, какое отражение я увижу в итоге.

Замечаю, кстати, что в зал, куда мы перешли, здесь нет ни одного зеркала. Очень странно для салона красоты.

Пока мною занимается парикмахер, Лана рядом листает на планшете фотографии, выбирает нам одежду. Следом подходит очередь визажиста и стилиста, теперь они занимаются и Ланой тоже.

Наконец в зал привозят большое зеркала на колесиках, и мы с Ланой становимся рядом, глядя на свое отражение.

Результат вызывает шок.

Полный.

Мы одинаковые.

Абсолютно.

Да, да, я не придумываю.

Не знаю, как так вышло, но из зеркала смотрят две совершенно одинаковые девушки.

Сглатываю. Вот теперь становится немного по себе.

Да что там не по себе, я откровенно пугаюсь. Как будто у меня украли… меня. Как будто я исчезла и меня больше нет.

Говорить это одно, а увидеть своими глазами – совсем другое.

– Что же ты молчишь, дорогая? – Лана заговаривает первой, заметив мой ступор. – Тебе не нравится твой новый образ?

– Нравится, конечно, но… Лан, обязательно быть настолько похожей? – внутри завывают сирены, и я пытаюсь справиться с паникой. – Мне ведь всего лишь нужно отправиться в круиз вместо тебя. Неужели так важно выглядеть точь-в-точь, как ты?

Лана на секунду задумывается, ее глаза сужаются. Но тут же на лице появляется улыбка, мягкая и искренняя, и я вмиг чувствую себя пристыженной.

– Милан, ну мы же говорили, что там могут быть знакомые, папины люди. Я хочу быть спокойна, что никто не догадается. Раз мы с тобой похожи, так почему не сделать из тебя идеального двойника? Тогда я смогу сосредоточиться на своих делах, а ты получишь шикарный отдых. Разве это плохо?

– Н-нет, н-не плохо, – мотаю головой.

Лана меня приобнимает.

– Привыкай, дорогая. Теперь ты будешь так выглядеть всегда, – ее пальцы сдавливают мои плечи. – И ты должна вести себя так, чтобы никто не усомнился, что ты – это я, поняла?

Я снова напрягаюсь. В голосе Ланы звучат незнакомые нотки.

– Поняла. Я буду стараться, но… Если вдруг меня кто-то спросит о чем-то личном, чего я не знаю?

Она деловито щелкает пальцами.

– Не беспокойся, мы отработаем твою легенду. Я расскажу все, что тебе нужно знать о моих привычках, моем круге общения, о том, как я себя веду. К тому времени, как ты отправишься в круиз, ты будешь подготовлена.

– Хорошо, – киваю, присаживаясь на край дивана. – Лан, а ты уверена, что я справлюсь? Вдруг я что-то напутаю?

– Ты умная девочка, – Лана подходит и садится рядом, – уверена, у тебя все получится. В результате мой папа будет думать, что я плыву по Индийскому океану, как он и хотел. А я тем временем смогу остаться здесь, в Дубае, со своим любимым.

* * *

Меня учат красиво ходить, плавно двигаться, и это оказывается не так сложно. И я больше не возражаю, наоборот.

Все переживания улетучиваются, я начинаю получать удовольствие от происходящего. И все более заманчиво звучит в голове одна мысль.

Кто знает, если я буду смотреть в мир глазами Ланы, то возможно смогу почувствовать себя более… значимой, что ли?

Когда возвращаемся в отель, я от усталости еле волоку ноги. Даже от ужина отказываюсь. Но после душа ощущаю прилив бодрости и решаю выпить чай, который Лана заказала в номер.

Беру чашку, подхожу к окну и смотрю на ночной город. Огни Дубая сверкают и переливаются. Дороги внизу кажутся тонкими светящимися нитями. По ним ползут машины, похожие на бусинки, нанизанные на невидимую леску.

Прислоняюсь лбом к прохладному стеклу.

Впереди ждет целая череда головокружительных событий – круизный лайнер, Сейшелы, маскарад с моим участием. Но только никакой радости я не испытываю.

И жалеть тоже глупо. Даже если бы я захотела отказаться, уже поздно, я это понимаю. И я не могу подвести Лану.

А значит, «Шоу маст го он»*.

*Show must go on – «Шоу должно продолжаться», финальная песня британской рок-группы Queen из альбома «Innuendo».

* * *

Настоящее время

Подставляю лицо мягким лучам заходящего солнца и не верю, что меня могли посещать такие мысли.

Отказаться. Жалеть.

Как можно от такого отказываться?

Это же рай, самый настоящий плавучий рай! Все в точности как обещали рекламные буклеты.

Можно было поужинать в своем люксовом номере, но я не планирую изображать рака-отшельника все три недели путешествия.

Я только закончила раскладывать вещи и развешивать платья.

Будь я агентом под прикрытием, уже бы давно спалилась. Пассажиры, которые занимают такие роскошные номера, сами не разбирают чемоданы. За них это делают горничные.

Лана так и сказала, чтобы я не вздумала сама их разбирать. Только не представляю, что кто-то будет прикасаться к моим вещам. Разве это так сложно достать их из чемодана и развесить?

Мне так нравится моя новая одежда – Лана сказала, что после поездки я все могу оставить себе. А я и половины не видела из того, что мне упаковали.

Весь мой круизный гардероб подобран по вкусу Ланы – все яркое, ультрамодное.

Мне не то, что не нравится. Просто для меня слишком непривычно. Слишком смело. Я привыкла носить более практичные вещи в более спокойных тонах.

Но круизные наряды наверное такими и должны быть, правда же? Провокационными.

На вечер я выбрала легкое хлопковое платье без рукава, ниже колен. Белая с синим полоска – самый что ни на есть морской наряд.

За столиком со мной сидела пожилая пара. Мы говорили по-английски, и в целом ужин прошел весело. Но после я сбежала в надежде найти компанию помоложе.

– Не уходите далеко, мисс, – окликнул на выходе администратор, – скоро начнется вечерняя программа.

– Я немного пройдусь, – ответила с благодарной улыбкой и вышла на палубу.

Теперь прогуливаюсь вдоль борта неспешным шагом и думаю о том, что так странно Рождество я еще не праздновала.

Прохожу вдоль всего судна. Стараюсь не думать о том, сколько километров воды под нами и как долго плыть до ближайшего берега.

Но как назло, воображение сразу начинает рисовать жуткое чудище, которое обитает на дне океана. Вот оно медленно поднимается из океанских глубин и прямо сейчас проплывает под днищем корабля, царапая его безобразными наростами на длинных мясистых щупальцах…

«Выпускайте Кракена!..»

– Ебаное дно, – слышу за спиной и вздрагиваю.

Оборачиваюсь. Да это же тот черноглазый мужчина, который при отплытии производил мне трепанацию черепа!

Сейчас он, правда, никого не препарирует. Стоит вполоборота, опершись на перила, и смотрит на воду.

И все бы ничего, если бы не матерился на чистейшем русском языке.

– Простите? – переспрашиваю мужчину. – Это вы мне?

Недолго раздумываю, стоит ли добавить куда-нибудь «сэр». По культуре речи вроде как положено. Но вот если рассматривать с точки зрения смысловой нагрузки, то «сэр» здесь совершенно не к месту.

Он удивленно вскидывается. И все.

Главное, ни тени смущения.

– Прошу прощения, не думал, что вы меня поймете.

Дипломатично помалкиваю, давая возможность мужчине самому выкарабкаться из неловкого положения.

Хотя не похоже, чтобы он как-то особенно испытывал неловкость.

И когда я уже на грани, чтобы ляпнуть что-то из серии, какой прекрасный закат и удивительная поездка, он неожиданно ворчливо продолжает:

– Я хотел сказать, что это корыто – гребаное днище, которое давно пора сдать не металлолом.

От неожиданности и возмущения теряю дар речи.

Такой прекрасный лайнер! Почему он называет его корытом?

– Что вы такое говорите? – с трудом получается выдавить. – Здесь довольно мило!

– Да? – он быстро окидывает меня оценивающим взглядом. – Очень странно от вас такое слышать.

Готовый сорваться с губ вопрос «Это почему же?» благоразумно заталкиваю обратно.

Возможно, я чего-то не знаю, что видит этот «белый господин». Лучше подождать, похоже, он сам найдет способ выговориться.

– Это мое первое морское путешествие, – неопределенно взмахиваю рукой, – я здесь еще не все рассмотрела…

– Этому корыту десять лет, и от носа до кормы здесь всего двести пятьдесят метров, – сообщает мужчина. Наверное, мне положено от этих слов рухнуть в обморок?

– Это… мало? – спрашиваю осторожно. Черноглазый красавец снисходительно фыркает.

– Триста минимум. А лучше триста пятьдесят.

Неопределенно мычу. Никак не поймаю нужную волну.

– «Икона морей», которая ходит по островам Карибского моря, имеет длину триста шестьдесят пять метров, – сообщает шикарный незнакомец.

– Ого, – на всякий случай уважительно присвистываю. Ну как присвистываю. Цокаю языком. – Вы на нем плавали?

Он смотрит уже более благосклонно.

– Приходилось. Двадцать палуб, сем бассейнов. Поверьте, ничего общего с этой развалюхой.

Вдали раздаются звуки скрипки. Мы переглядываемся.

– Сегодня обещали живую музыку, – говорю просто так, ничего не имея в виду.

– Да, я смотрел программу, – кивает мужчина, – обещали Вивальди и Моцарта. Пойдем? Или вы не любите Вивальди?

Он предлагает руку, и это выглядит так неожиданно, что я киваю и беру его под локоть.

– Очень люблю. Просто обожаю.

О том, что Лана не поклонница классики, я вспоминаю уже когда мы занимаем крайний столик во втором ряду справа.