Текст книги "Наследник дона мафии (СИ)"

Автор книги: Тала Тоцка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13

Милана

Постепенно настороженность сменяется тревогой. Сколько они еще будут так лежать?

Пауза затягивается, тревожность нарастает.

Мы с моими пиратами переглядываемся, они в полном недоумении косятся на своего главаря и на его гостя.

Я уже начинаю подозревать страшное – что передержала, что переждала. А что, если наши зрители просто вырубились от скуки и количества выпитого?

Но вдруг замечаю – оба мужчины не просто лежат на столе без движения.

Их плечи мелко-мелко трясутся. А это значит…

Поворачиваюсь к Абди.

– Мальчики!..

Короткая автоматная очередь прорезает тишину.

Феликс с Авериным даже не дергаются, просто медленно поднимают головы и пытаются принять вертикальное положение. С некоторой попытки им это удается. Смотрят они при этом друг на друга.

– Блю блю блю канари, – сипло тянет Феликс.

– Пик пик пик, – дотягивает Аверин, делая попытку подпрыгнуть и взмахнуть прижатыми к торсу ладонями.

– Си пэрде ль'эко, – хрипят они оба вразнобой и срываются. Аверин со стоном роняет голову на сложенные на столе руки, Феликс сползает по спинке дивана, закрывая руками лицо.

– Аааа… – глухо стонет Аверин, его плечи вздрагивают. Он что, плачет?..

Феликс отнимает ладони от лица и трет уголки глаз костяшками согнутых пальцев.

– Как ты с ними вообще… – кивает в сторону Абди, Джумы и Гуура, которые настороженно за нами наблюдают, поскольку не понимают ни словечка – как тебе… коллективчик?

Оборачиваюсь к ним и ободряюще улыбаюсь.

– Они милые.

– Ооо, неееет! – доносится сдавленное сбоку от Феликса. Зато «мальчики» сразу расслабляются и широко улыбаются в ответ.

Выглядит со стороны немного пугающе, но это для неподготовленной публики. Я уже немного привыкла.

– И даже тот длинный? – Аверин ненадолго перестает стонать и давиться.

– Он бусинка, – отвечаю, с теплом глядя на Абди.

Феликс шумно дышит в сторону, Аверин издает булькающий звук.

– Как ты… Как ты их уговорила это спеть? – вытирает он глаза.

– Ты же слышал, – Феликс втягивает носом воздух и задерживает дыхание, – песня про Канары.

– Только не говори им… – хрипит Аверин, не поднимая головы, – не говори, что это про канарейку, а не про Канары… Ей тогда пиздец! Они ее убьют!

Ну все.

– Хватит уже вести себя как два идиота, – шиплю сердито, – на вас люди смотрят!

Это правда. Лагерь замер в безмолвном ожидании, и даже старейшины тянут шеи, во все глаза глядя на своего рыдающего главаря и его почетного гостя.

– Ты понял, – Феликс поворачивает голову к Аверину, – она нас с тобой пытается строить!

– Правильно делает, – бормочет тот, растирая лицо, – пока нас тут нахуй не пристрелили.

Он, пошатываясь, выбирается из-за стола и сует руку в карман.

Эх, Жорик, Жорик, ты как любил пускать людям пыль в глаза, так и продолжаешь, ничего не поменялось…

Аверин достает из кармана доллары и раздает по несколько сотен Абди, Джуме и Гууру. У тех глаза вспыхивают победным огнем, а Аверин взмахивает рукой.

– Шикарно спели, парни. Можно теперь на бис? Иди сюда, – он ловит меня, притягивает за голову и целует в макушку. – Обожаю!

Феликс поднимается следом за ним.

– Абди, Джума, Гуур. Ваш подарок тронул меня до глубины души и растопил мое сердце.

Может, он, конечно, не настолько пафосно выражается, я просто не так хорошо понимаю сомалийский. Он им что-то еще говорит, видимо, очень важное, потому что все ахают.

Абди, Джума и Гуур с восторгом переглядываются, а остальные с завистью вздыхают. Кажется, он подарил им лодку. Или каждому по лодке.

Надо будет уточнить.

Сейчас каждый точно получает по ящику хорошей выпивки. Если до выступления мои пираты смотрели на меня просто с уважением, то сейчас я в их глазах вижу практически приравнивание к божеству.

Щедрый у них главарь, ничего не скажешь.

– А я могу поблагодарить? – поворачивается Феликс в мою сторону.

– Феликс, – предостерегающе окликает его Аверин.

Феликс понятливо кивает, не сводя с меня немигающего взгляда, в котором отражаются горящие факелы. И оттого он тоже кажется таким – горящим. Опаляющим…

Феликс протягивает руку, берет мою ладонь и подносит к губам.

И все?..

А я так надеялась, что он меня тоже поцелует хотя бы в макушку…

Или он собирался, а его Аверин отговорил? Вечно он лезет со своими советами…

Ну хотя бы держит долго. Не отпускает…

– Ты со мной потанцуешь? – спрашивает хриплым голосом.

– Если ты не свалишься посреди танцпола и не захрапишь, то почему бы и нет, – улыбаюсь. Он замолкает и так странно смотрит на мои губы, что мне становится не по себе. Оборачиваюсь к Абди. – На бис, мальчики!

Абди начинает дуть в гармошку, Джума и Гуур трясут маракасами и ракушками.

Феликс кладет руку на мою талию, прижимает меня к своему твердому торсу, и мы двигаемся по «танцполу», взметая его мелкими песчаными брызгами.

Под «Blue Сanary» танцевать медленный танец не совсем удобно, но Феликса похоже это вообще не волнует. Аверин рядом пытается изображать танец с бутылкой рома в руке.

Ну и ладно.

Смелею и кладу руки на широкие плечи. Белая свободная рубашка, распахнутая на загорелой груди, облегает рельефные мышцы.

– Почему ты на меня так смотришь? – спрашиваю шепотом, набравшись смелости. Лучше сейчас, а то когда он трезвый, точно не ответит.

Феликс наклоняется ко мне ближе, обдавая крепким запахом табака, алкоголя и хорошего мужского аромата, отводит от уха прядь волос и говорит:

– Потому что если Аверин прав и ты не Лана, то…

Договорить ему не дают автоматные очереди, вспарывающие пространство.

* * *

Феликс дергает меня, рывком впечатывая в грудь, и прикрывает широкой спиной. Но оказывается, что это всего лишь Абди с Джумой так своеобразно напоминают, что подходит моя очередь им подыгрывать.

Мда, что-то слишком короткую я выбрала песню для подарка, надо было поискать подлиннее…

Откуда-то сбоку Феликсу в руки всовывают виолончель, мне – смычок.

– Я помогу, можно? – спрашивает он, наклоняясь к самому уху, но поскольку в этот момент я отворачиваюсь, чтобы взять смычок, он натыкается губами на шею.

По телу пробегает незнакомая, но такая волнующая дрожь! Феликс выпрямляется и берется за гриф инструмента.

– Я буду держать виолончель.

И пока я пытаюсь справиться с волнением, он встает сзади, продолжая обнимать меня за талию.

Все это хорошо, мы когда танцевали, он меня тоже за талию держал.

Но…

Сейчас все по-другому.

Он слишком крепко вжимается в меня бедрами, и я хорошо чувствую задом твердую выпуклость.

Это меня полностью дезориентирует.

Я совсем ничего не соображаю.

Какое там играть. Я стоять не могу.

У меня коленки подгибаются.

А самое ужасное, что мне хочется потереться об него, как кошка. Изогнуться и тереться – висками, затылком. Я даже представляю, как будет колоться его щетина на подбородке.

Особенно если шеей об нее потереться. Подставляться…

И бедрами тоже тереться об эту его выпуклость…

– Играй, Лана… – хрипло шепчет Феликс над ухом и ведет моей рукой со смычком по струнам виолончели.

Меня на миг обратно забрасывает, и я включаюсь. Отыгрываю проигрыш на автопилоте, ощущая вдавленный между половинками каменный член Феликса.

Хорошо, что на нас никто не смотрит, все пляшут. Весь поселок танцует, даже старейшины.

Похоже, зашла пиратам песня про Канары.

И Аян с Нажмой тоже танцуют, и Ева. Правда, не на шесте, просто так, на «сцене».

Аян та прямо перед нами вытанцовывает.

Если это можно назвать танцем.

Трясет своими еле прикрытыми «маракасами» не хуже Джумы.

И тогда меня пробивает.

Так вот почему Феликс так сильно вжимается в меня бедрами. В нем слишком много тестостерона, он слишком много выпил. А я просто оказалась под рукой.

От дальнейшего погружения в тяжелые мысли спасает Аверин, который буквально выдергивает меня из крепких объятий Феликса.

– Куда? – недовольно рычит тот, зачем-то не желая меня отпускать.

Я стараюсь не смотреть на величественный холм в районе его штанов, зато глазастый Жорик наверняка уже все отсканировал и сфотографировал.

Как же хорошо, что он на моей стороне! Ну как минимум не в стане врага, против такого и минуты не продержаться.

– Я тоже хочу потанцевать с королевой бала, – говорит Костя тоном, не допускающим возражений. – А ты как хозяин вечеринки удели внимание остальным хотя бы для отвода глаз.

Феликс недовольно кривится, но к моему большому удивлению слушается. Уходит к старейшинам, те наперебой ему что-то говорят, трясут худыми руками. А там уже его окружают поселковые девушки.

Звучит уже совсем другая музыка, и Костя обвивает рукой мою талию.

– Будь добра, свиристелка, не скачи только сильно, я отобрал тебя у Феликса, чтобы он не наделал глупостей. И я не готов танцевать с тобой до утра, прости! Я для этого достаточно пьян.

– А какие глупости может наделать Феликс? – спрашиваю у Аверина, округляя глаза.

Мы спокойно танцуем на песке. Костя придерживает меня за талию, я обнимаю его за плечи. Со стороны все очень пристойно, но при этом я все равно ловлю на нас пристальные подозрительные взгляды Феликса. Он выхватывает нас глазами как только оказывается в удобном ракурсе.

– О, о, зыркает, – недовольно бубнит Аверин и разворачивает меня к нему спиной, – ну просил же…

– Ты не ответил, Костя, – легонько хлопаю его по плечам.

– Да если бы я его не остановил, он бы сегодня же подарил тебе махр, – отвечает тот сердито, и я изумленно ахаю.

– Что?

Даже останавливаюсь. И переспрашиваю.

– Что подарил?

– Что слышала, – Аверин недовольно качает головой и снова тянет меня танцевать. – Не стой как столб, Лана. Я надеюсь, что завтра не вспомню ни слова, потому что трезвый тебе бы не сказал. Но я бухой, а потому говорю. Феликс втрескался в тебя до чертиков.

Я снова торможу.

– Не может быть, – сиплю и качаю головой. – Ты ошибаешься, Костя.

– Ну конечно, – раздраженно кивает тот, – я слепой и тупой.

– Не обижайся, – примирительно глажу его по плечу, – но понимаешь… Он так на меня смотрит…

– Как он смотрит? – буркает Аверин.

Наверное мы очень странно смотримся, стоя посреди пляжа в окружении пьяных пиратов, пляшущих под зажигательные песни, маракасы и барабаны.

Феликс, который танцует с Евой, уже точно весь извелся, глядя на нас. Но я хочу выяснить.

– Понимаешь, ты когда про свою Ольгу говорил, у тебя такое лицо было… Мечтательное! А он когда на меня смотрит, то он как будто меня сейчас убъет. Или сожрет. Или…

– Или, – перебивает меня Аверин. – Вот именно, что или. Он когда тебя видит, у него вся кровь от мозга вниз схлестывает. И он соображать перестает. Мужчины так устроены, детка. Была бы тут, Ольга, я бы на нее еще и не так смотрел. А что касается Феликса… Я как-то сфотографирую тебе его, когда он сидит на террасе, курит кальян и смотрит на пристройку, где живет одна мелкая девчонка, которая не признается…

Я затаиваю дыхание. Может, это ловушка? Он как будто на моей стороне, но я до сих пор не знаю, что он за человек. И зачем он здесь.

Может все это лишь спектакль, чтобы вытянуть из меня признание?

Но Аверин меня опережает. Пристально вглядывается в лицо словно читает мысли. Перехватывает за талию и тянет снова в круг.

– Молчи. Ничего не говори. Я уже сам не знаю, как лучше. Но махр от Феликса тебе нахуй не нужен, это единственное, в чем я не сомневаюсь. Пошли танцевать, на нас уже смотрят.

Глава 14

Милана

Сколько мы танцуем, столько я и обдумываю слова Кости. Больше мы к этому разговору не возвращаемся. Сначала танцуем молча, а потом нас и вовсе разделяют.

Меня перехватывает Абди, Аверина отжимает Нажма. Видимо не теряет надежды, что тот все-таки надумает на ней поджениться.

Но теперь я в нем твердо уверена даже несмотря на все количество выпитого. Просто Костя решил сегодня не портить никому настроения и ведет себя достаточно учтиво и вежливо.

Меня очень вдохновили его слова о любимой женщине. И если насчет Феликса я порядком сомневаюсь, то в чувствах Кости к Ольге не сомневаюсь ни капли.

Мне хочется верить, что такие чувства существуют. Потому что именно так я представляю себе настоящую любовь. И именно так я хотела бы, чтобы меня любил мужчина, которого люблю я.

Феликс…

Но сейчас он танцует с Аян. Не так, как со мной или как мы танцевали с Костей, а как принято у местных – просто напротив, не касаясь друг друга. И я стараюсь, чтобы было не слишком заметно, как я за ними подглядываю.

Аян извивается, беззастенчиво трется о Феликса всеми частями тела – я уже видела этот танец и видела, чем он закончился.

Правда сейчас Феликс ведет себя иначе. Он явно дает понять Аян, чтобы та притормозила. Останавливает жестами, что-то говорит, наклоняясь к ней ниже. Но настырная девка делает вид, что не понимает.

И тогда я вспоминаю о торте.

Прошу Абди мне помочь, и он с радостью соглашается.

Торт к моему облегчению не испортился, только немного примялся. Абди поджигает от факела тонкий прутик, и я зажигаю им свечку.

– У меня есть еще один подарок, – объявляю громко.

Музыка затихает, все оборачиваются. У Аян такой вид, словно она вот-вот на меня бросится, но мне все равно, потому что Феликс с явным облегчением подходит ко мне.

– А почему свечка одна? – спрашивает с улыбкой. – Не нашла больше?

– Потому что она волшебная, тебе одной хватит, – отвечаю серьезно. – Ты загадаешь желание, и оно обязательно исполнится.

– Какая гарантия?

Задумываюсь на минуту.

– Три года.

– Три года гарантии? – удивленно поднимает бровь Феликс. – Почему так долго?

А я сама не знаю, почему так сказала.

– Ты загадывай быстрее, – говорю смущенно.

– О, тортик! – заглядывает из-за его плеча Аверин. – А почему свечка одна?

Закатываю глаза.

– Потому что и эта на вес золота.

– Так обратилась бы к своим друзьям-пиратам. Или меня могла попросить на худой конец. Можно было натыкать в торт сигнальных ракет. Живенько, заодно праздничный фейерверк бы устроили.

– Так все, – решительно оттесняет его Феликс, – не мешай.

– Феликс загадывает желание, – поддерживаю я и многозначительно смотрю на Аверина.

– Смотри, как бы твоя паства не решила, что вы оба тут проводите колдовской обряд, – ворчит тот, неодобрительно глядя на Феликса.

– Моя паства уже почти все в дрова, – отвечает Феликс.

– Пошел и я спать, – Костя без стеснения зевает. Подходит к столу, падает на диван и через секунду уже храпит, закинув руки за голову.

– Так ты загадаешь желание? – спрашиваю Феликса.

Он накрывает мои руки своими, удерживая блюдо. Впивается в меня глазами.

Молчит. Смотрит.

Под его взглядом одновременно и неловко, и очень уютно. Неловко, потому что он очень откровенный. А уютно, потому что…

Легкое движение губ, выдох.

– Загадал…

– Феликс!

Мы вместе оборачиваемся. Мои руки все еще прижаты к блюду руками Феликса.

За его спиной стоит Аян. Губы подрагивают, глаза блестят.

Она что-то спрашивает у него, не совсем понимаю, что. Судя по выражению лица и кривящимся уголкам губ, пробует выяснять отношения.

Феликс подзывает Абди. Берет у меня торт и просит Абди отнести в дом, положить в холодильник. Как у Абди получилось остаться практически трезвым, для меня загадка. Джума тот уже успел наклюкаться.

Феликс поворачивается к Аян, берет меня за локоть и говорит на сомалийском, но медленно, явно для того, чтобы и я могла понять.

– Аян, я сейчас провожу Лану. А ты иди домой. Ко мне приходить больше не надо.

Он это несколько раз повторяет, что ей не надо больше приходить. Не знаю, зачем. Чтобы лучше дошло, наверное. Не понятно только, до кого, до нее или до меня.

Аян выкрикивает что-то злобное в мой адрес и убегает. Что именно, догадаться нетрудно. То ли проклинает, то ли просто материт на местном диалекте. Феликс следит за ней насупленным взглядом.

Мне кажется, или он немного протрезвел?

– Тебе не стоило ссориться из-за меня со своей девушкой, – говорю ровно, не давая понять, как мне больно от своих же собственных слов.

– Аян не моя девушка, – отвечает Феликс с искренним недоумением в голосе. – С чего ты это взяла?

– С того, что видела, – мною движет ревность. Понимаю, что должна остановиться, но не могу.

– И что же ты видела? – он спрашивает все так же спокойно, но откуда-то я знаю, что сейчас внутри него бушует настоящий ураган.

– Ты курил кальян на террасе, а Аян тебе танцевала. И ты… – запинаюсь и замолкаю.

Ну не могу я произнести это вслух. Не могу!

И разве я имею право лезть в их отношения?

– И я?.. – спрашивает Феликс обманчиво поощрительным тоном.

– И ты не был против! – выпаливаю я, решаясь.

Ну, Жорик, если ты меня разыграл, то это будет самый жесткий розыгрыш из тех, какие только можно представить!

– Пойдем, – говорит Феликс, кивком головы указывая на пристройку, где живем мы с Евой.

Дает понять, что пропускает меня вперед, и я почти бегом бегу к дому. Прижимаю ладони к щекам, пытаясь унять прихлынувший жар.

Я убью этого Аверина. Ну точно же меня разыграл! Решил выставить дурой перед Феликсом, а я повелась. Устроила почти сцену ревности. Разве не дура?

До пристройки доходим в полном молчании.

А о чем говорить, если все пираты пьяные вусмерть и просто-напросто некому меня отконвоировать на место постоянной дислокации.

– Большое спасибо, что проводили. Еще раз с днем рождения. Было очень весело. Спокойной ночи, – выдаю на автомате, но договорить не успеваю. К губам прижимаются сухие твердые пальцы.

– Лана, Аян не моя девушка. То, что ты видела на террасе, это был просто секс. Физиология. И она об этом знала с самого начала. Я не стал бы пользоваться своим положением.

– Ты не должен оправдываться, Феликс… – бормочу, но он обрывает.

– А я хочу. Хочу перед тобой оправдываться. Ты такая…

Он ерошит мне волосы. Запускает к затылку, набирает пряди, пропускает через пальцы.

Я не знаю, как реагировать.

Тело как будто расплывается, растекается. Распадается сначала на атомы, потом на молекулы… Или надо наоборот? У меня же было «отлично» по физике…

Не могу стоять, я сейчас упаду. Прямо в руки Феликса…

Боже, где мой Жорик? Почему он так напился? Немедленно разбуди и пришли его сюда, он мне нужен прямо сейчас…

– Мне надо идти, – мой голос звучит вяло и жалко.

– И ты даже меня не поцелуешь в мой день рождения? – мурлычет хриплый голос где-то уже в районе шеи. Как он там оказался?

– С днем рождения, Феликс! – сиплю, хватаясь за его плечи, чтобы не упасть, и тогда к моим губам прижимаются горячие твердые губы.

* * *

Меня словно затягивает в широкую воронку.

Неумолимую и неотвратимую.

Руки Феликса оплетают, ласкают. Они везде – на затылке, на лице, на бедрах, на талии, на лопатках. Гладят, сжимают, давят.

Его язык сплетается с моим, тоже ласкает, теребит. Давит…

И я все это позволяю. Все-все. Вообще не сопротивляюсь. Только за плечи цепляюсь.

Меня как на волнах качает. Спроси сейчас, как меня зовут – не вспомню. Ничего не помню, знаю только, что так, как сейчас, мне никогда не было.

Кончики пальцев покалывают. Я смелею и скольжу пальчиками по крепкой загорелой шее, глажу затылок.

От ощущения шероховатой кожи по спине бегут мурашки. Как такое может быть? Ласкаю его, а мурашки у меня?

В низу живота сладко тянет, между ногами до стыдного мокро.

И это просто от поцелуев, просто от того, что под моими руками горячее мужское тело. Что его запах кружит голову, и от него слабеют колени.

Феликс глухо стонет мне в рот. Подхватывает под бедра, вскидывает выше и упирает спиной в стену пристройки. Коленом разводит ноги, рукой скользит по ноге. Внутрь, туда, где меня никто никогда не трогал…

Как только шероховатая ладонь касается нежной кожи, на меня словно ведро ледяной воды опрокидывается.

Первый раз с первым мужчиной, да, но…

Здесь, у стенки грязной пристройки… Можно сказать, почти под забором…

– Нет, Феликс, – бормочу, хватая его за руки и пробуя их от себя оторвать, – пожалуйста, нет… Извини…

Пытаюсь сползти с его колена.

Наверное, я выгляжу жалко, извиваясь почти как Ева на пилоне. Но лучше это сделать, пока я хотя бы одета.

Феликс дышит тяжело, рвано. Взгляд помутневший, да и в целом вид у него немного дикий, и я мысленно готова себя живьем сожрать.

Зачем я разрешила ему себя поцеловать? Знала же, чем это закончится! Я видела, какой он возбужденный, надо было пожелать спокойной ночи и сбегать. А не распалять заведенного мужчину еще больше…

Хорошо хоть Аверин не видел. Представляю, сколько бы я всего наслушалась!

Я так себя накручиваю, что уже сама готова отправить его к Аян, но тут Феликс делает шаг ко мне и расставляет руки в стороны.

– Подожди, Лан, не уходи.

Он снова обнимает меня, прижимается всем телом. И хоть я чувствую по-прежнему внизу все твердое, на этот раз Феликс очень бережно берет меня обеими руками за голову.

Сначала касается лба губами, затем упирается лбом. И улыбается.

Широкой улыбкой, незнакомой. Мальчишеской какой-то.

– Слава богу. Это правда, ты не она. Хоть какой-то с него толк…

Господь наш милостив, но вряд ли Феликс стал бы так вольно с ним обращаться. Значит речь все-таки об Аверине.

– Феликс… – шепчу покаянно, – прости, я не должна была…

– Все правильно, – обрывает он меня, – правильно, что остановила. Я пьяный, зачем? Мы все сделаем. Как надо. Пойдем к старейшинам.

– К старейшинам? – переспрашиваю изумленно. – Но зачем? Костя сказал, ты хочешь подарить мне махр?

– Что тебе еще сказал этот пиз… говорун? – Феликс трется небритой щекой о мой висок, и у меня возникает стойкая ассоциация с огромным тигром, который трется о домашнюю кошку. Перепуганную до смерти, но довольную…

– Сказал, что мне не нужен этот махр, – признаюсь честно.

– Не нужен, – кивает Феликс, берет в обе руки мое лицо и осторожно захватывает губами сначала нижнюю губу, потом верхнюю. Облизывает и снова целует. – Он мне нужен. И старейшинам.

Дальше мы целуемся, но теперь сам Феликс держит дистанцию. Не так откровенно шарит руками по моему телу, не так сильно прижимается.

– Ты выйдешь за меня? – спрашивает Феликс, когда отрывается ненадолго, чтобы перевести дыхание.

Шокировано замираю, только глазами хлопаю.

Он наклоняется, проводит большим пальцем по нижней губе, нажимает.

– Я спрашиваю, замуж за меня пойдешь, Лана?

– Как? – судорожно выдыхаю, отмирая. – Как это, замуж? Здесь?

– Да, здесь. Я потому и говорю, что махр нужен им. В Сомали есть государственная власть, и старейшины как раз представляют ее в поселке. Если они засвидетельствуют наш брак, он будет официально признан в любой стране мира. Для этого я должен тебя выкупить, пока тебя не выкупил отец Светланы.

Внизу живота неприятно холодеет.

– Меня хотят выкупить?

– Да, Леонид Коэн выслал за тобой корабль.

Теперь мне становится страшно. Я не могу довериться Феликсу, как и Аверину. Но и Светлане как раньше я тоже больше не верю.

– Выходи за меня, – говорит мне в рот Феликс, – не смотри, что я сейчас пьяный. Можешь не отвечать, завтра ответишь. Со мной такого никогда не было, ни с кем. Я влюбился как пацан, я так уже не думал, что на такое способен.

– Когда влюбился? – шепчу, не в силах скрыть, как мне это нравится. В ответ его целую. – Когда мы песню тебе подарили? Или когда я яйца бенедикт приготовила?

– Когда ты на виолончели играла, – он проводит сначала по верхней губе языком, потом по нижней, – а затем сказала, что я тебе понравиться должен. И я пропал.

– А я думала, когда ты за мной в душе подглядывал, – говорю ревниво, – а потом с Аян у себя на балконе зажимался. Пар спускал.

Отворачиваюсь. Понимаю, что эти отношения у него были до меня, но поделать с собой ничего не могу.

Я его ревную.

– Спускал, – шипит он сквозь зубы, поворачивая мое лицо обратно к себе, – но только оно не спускалось. Я ж чуть не разнес эту будку к херам. Ты еще как назло дверь нараспашку…

– Так не смотрел бы… – облизываю губы, смотрю в глаза, которые сейчас ни капли не серые. Темные как ночь. И сверкают.

– А как не смотреть, – он тоже облизывает, мои накрывает, – разве на тебя можно не смотреть?

Феликс толкает меня к стене, подставляет под спину руки. Мы целуемся как вначале, но он снова одергивает себя первым.

– Я ревную тебя к Аян, понятно? – выпаливаю ему в лицо, как только он от меня отрывается.

– Не представляешь, как я счастлив это слышать, – он снова улыбается той широкой улыбкой, от которой мне тоже хочется улыбаться. А Феликс притягивает меня за шею и говорит, касаясь губами виска: – Не бойся, малыш, я тебя ему не отдам. Даже если ты не захочешь остаться. Я тогда сам тебя выкуплю. Ты просто мне скажи.