Текст книги "Глаза тьмы (СИ)"

Автор книги: Светлана Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 42 страниц)

– Я недооценил этого абеллурга. Мне казалось, я уничтожил все образцы.

– Образцы чего?

– Не чего, а кого. Их бога. Это живая кукла. Из мяса и костей. Почти человек. Его плоть немногим отличается от нашей. Я не совсем понял, как они это делают, да это и неважно. Я думал, что уничтожил всё и воскрешение бога в этом цикле не состоится. Но взошло солнце, и бог воскрес. Таким же прекрасным отроком, каким его всегда видят в начале каждого цикла.

– Выходит, начало новой эпохи в истории Сантары откладывается?

– Ненадолго, – спокойно сказал Махтум. – Я не зря провёл столько времени в Валлондорне. Я окончательно убедился в том, что сейчас наш главный противник – не абеллург. И вообще не валлоны… Вернее, не столько они, сколько наши соплеменники. Чужаки кричат, что они здесь хозяева, а на самом деле стараются уживаться с сантарийцами и избегают стычек. Настоящими хозяевами Сантары остаются лесные нумады. И местные правители по-прежнему идут у них на поводу. Люди не должны доверять нумадам. И в Улламарне им уже почти никто не верит.

Махтум, разумеется, не рассказывал Диннару, что он и его соратники вытворяли в Улламарне и каким образом они подрывали веру людей в нумадов. Диннар узнал об этом уже в Эриндорне, от Гинты. А тогда он верил Махтуму. Почему он ему верил? Может, сказалась давняя детская обида на тех, кто жил там, в Белом замке… Сейчас он знал – от той же Гинты, что его похитили. Всё так, но до того, как его похитили, его оттуда изгнали. В пустыне его тоже не любили, но это совсем другое. Там, в Улламарне, был его дом. Должен был быть. Здесь он имел подземный дворец, сотни слуг, целый город… Два города. Но у него никогда не было дома. Может быть, поэтому он согласился разрушить тот дом, который не мог назвать своим…

Диннар чувствовал, что верить таким, как Махтум, нельзя, но он старался об этом не думать. Ему хотелось действовать, побеждать. Он был очень молод и очень одинок. И он никого не любил.

Как выяснилось позже, во всём, что ему говорили Махтум и Тагай, не было ни капли правды. Они сказали, что правители северных минов во главе с его дедом Акамином собираются идти на запад с огромным войском. Колдуны из долины, которые периодически наведывались в подземный дворец, твердили то же самое.

– Они часто бывают в Улламарне, – говорил Махтум. – И видят, что там творится. Северные вожди готовятся к походу. Возможно, твой дед узнал, что ты жив. Правителей всегда окружают лучшие колдуны и толкователи снов. Война может начаться когда угодно. И мы тоже должны к ней готовиться.

Диннар и его помощники работали над каменным войском почти всю весну, а потом Махтум сказал, что пора. Дескать, огромный отряд уже стоит на границе Улламарны с пустыней. Свои слова колдун подтвердил картинами из наомы. Махтум учил Диннара, что в наоме можно показать только то, что было или есть на самом деле. Диннар уже потом узнал, что искусные колдуны могут лепить из наомы всё, что угодно.

– Оставь свои сомнения, Аль-Марран. Ты посылаешь своих каменных слуг не против женщин и детей, а против огромного полчища вооружённых до зубов и совершенно беспощадных воинов. Деревни у границы давно уже пусты. Улламарна уже почти опустела. Люди не хотят там жить. Сантарийские правители и нумады скоро всю страну приведут в запустение…

– Могу показать Белый замок, – предложил однажды Махтум.

– Не надо, – сказал Диннар.

Он представил себе тёмно-красный цветок, прижатый порывом ветра к обшарпанной каменной стене, и вдруг ощутил прилив неудержимой ярости. Той, от которой хочется всё ломать и крушить. В детстве с ним такое часто бывало… В детстве… В Белом замке. Там, где его не пускали за ворота… Пытались не пускать. Где висели портреты матери… И бродил высокий худой старик с тяжёлым, невидящим взглядом – его дед…Белый замок. Его родовой замок, который не был его домом. Диннар не хотел его видеть. Почему он решил разрушить его? Гинта спрашивала, но он не смог ответить. Что это было? Озлобление бездомного ребёнка?

Хорошо, что судьба послала ему Сатху. Его должен был кто-то пожалеть. Все боялись его, а она жалела. Она считала его богом и при этом видела в нём ребёнка. Бездомного ребёнка. И этого ребенка она жалела.

– По-моему, ты чересчур свыкся с ролью злого демона, – сказала ему однажды Гинта. – Она тебе нравится. Она стала твоей второй натурой. Не пора ли снять эту личину, которой ты прикрываешься, как щитом? Подумай лучше о том, что добрые боги хранят тебя. Всю твою жизнь. Они не позволили тебе стать убийцей невинных. Ни одна из твоих статуй никого не убила – ни в Улламарне, ни в Ингамарне…

– Благодаря тебе, Гинта.

– Да нет… Всё гораздо сложнее. А как ты сумел направить ту махину прямо на замок? И статую на мангуре…

– Это Махтум так точно определил направление.

Махтума больше не было. Его убил Тагай. Возможно, Тагай сейчас тоже в Валлондорне. И он знает тайну, которую с помощью Диннара хотел узнать Махтум.

Колдуны говорили Диннару, что его статуи уничтожили на границе всё вражеское полчище, но по их настроению было ясно – что-то не так. Всё идёт не так, как им бы хотелось. Даже Тагай утратил своё обычное весёлое благодушие. Он постоянно спорил с Махтумом. Когда появлялся Диннар, они умолкали, но однажды ему всё же удалось кое-что подслушать

– …не овладеть ему камангой, никогда, – говорил Тагай. – Пора бы тебе понять, что зря ты возлагал на него такие надежды. Он действительно очень силён, но мне кажется, его сила в любой момент может обернуться против нас. А вот нашим врагам он пока не причинил никакого вреда. Давно уже надо было от него избавиться…

– Это ты зря, – спокойно возразил Махтум. – Вот что, Тагай, поосторожней с Диннаром. Это мой тебе дружеский совет.

– Ты и впрямь считаешь его сыном бога?

– Кто бы он ни был, лучше не приводить в движение те силы, которые ему покровительствуют.

Махтума, похоже, мало интересовало происходящее на границе с Улламарной. Он почти всё время проводил у круглого озера, беседуя с Камой. Однажды он среди ночи явился к Диннару в спальню и, разбудив его, попросил пойти вместе с ним к озеру. Диннар разозлился – ему хотелось спать, но вид Махтума заставил его удержаться от резких слов. Обычно спокойный и невозмутимый, колдун выглядел таким возбуждённым, что его можно было принять за безумца.

– Диннар, я вызвал его! Он сейчас там… Возможно, я смогу удержать его ещё какое-то время. Кама сегодня благосклонна ко мне… Пожалуйста, пойдём со мной!

– Кого ты вызвал?

– Скорее, Диннар! Скорее! Ты мне поможешь! Только ты и сумеешь мне помочь… Пожалуйста, ничего не спрашивай! Пойдём скорей!

Священное озеро Камы опять напоминало металлическое зеркало. Диннар увидел в нём человека. Это был довольно невзрачный мужчина средних лет с крупным носом и тонкими поджатыми губами.

– Смотри на него внимательно! Запомни его, – просил Махтум. – Ты же отлично запоминаешь всё, что видел. Ты должен сделать его статую.

– Зачем?

– Я потом тебе объясню, а сейчас, пожалуйста, смотри.

– Диннар, сделай его из камня, – сказал Махтум, когда изображение исчезло. – Возможно, его нафф сейчас в ожидании следующего воплощения… Даже не возможно, а скорее всего. Мне кажется, она близко! Потому богиня и послала сюда, в Средний мир, его образ. А ведь я много лет просил её об этом. Если ты сделаешь его из камня, я попробую поймать его нафф и поговорить с ним. Ты же знаешь, образ каждого, кто когда-либо жил на Эрсе, хранится в материи Камы. Если нафф этого человека сейчас свободна, а на земле будет его изображение из камня, можно попытаться сделать его сун…

– Почему я должен это делать, Махтум? Тебе не приходило в голову, что мне уже давно всё надоело? Мне столько лет твердили, что я будущий владыка мира, что война, которую вы готовите, изменит всё… Ваша война началась. От меня чего-то хотят, а чего – я не пойму. Только вижу, что меня ненавидят… Впрочем, как всегда. И не в этом дело. Это ваша война, это ваши игры. Я в них больше не участвую.

– Диннар, то, о чём я тебя сейчас прошу, не имеет отношения ко всем этим играм, – в голосе Махтума звучала мольба. – Это моя личная просьба. Неужели ты откажешь своему учителю? Разве мало я тебе дал? И как бы ни относились к тебе другие, разве про меня ты можешь сказать, что я тебя ненавижу?

Этого Диннар действительно не мог сказать. За все эти годы он так и не понял, как к нему относится Махтум, но иногда ему казалось, что колдун к нему искренне привязан.

– Зачем тебе этот человек? Что тебе нужно от мёртвого?

– Дело в том, Диннар, что это… мой отец, – глядя в сторону, тихо ответил Махтум. – Он умер до моего рождения. Я не знаю, где моя мать… Меня воспитывали чужие люди. Как и тебя, Диннар. Думаю, ты бы дорого заплатил за возможность увидеть своего отца и поговорить с ним. Хотя бы вот так. Наверное, его нафф уже ничего не помнит, и всё-таки… Помоги мне, Диннар. Тем более, что тебе это нетрудно. Всего лишь сделать ещё одну статую.

Махтум знал, на чём сыграть. Диннар не был уверен, что колдун говорит правду, но отказать ему не смог.

Махтуму удалось ещё пару раз вызвать изображение «своего покойного отца», так что скульптурный портрет получился очень точный.

– Теперь я попробую поймать его, – удовлетворённо посмотрев на статую, промолвил колдун. – Но это уже в следующее полнолуние. Мне надо отдохнуть и восстановить силы.

Диннар чувствовал, что он тоже нуждается в отдыхе. Его почти каждую ночь мучили тяжёлые сны. А через день после того, как он сделал статую для Махтума, ему снова приснилась мать. Они оба были в храме. Они смотрели друг на друга, а между ними сияла белая диуриновая звезда.

– Разбей мою статую, Диннар, – сказала мать. – Один человек хочет завладеть моей душой. Я не знаю, что ему нужно, но он пытается заключить мою нафф в аллюгин. Он будет мучить не только меня, но и тебя. Не позволяй ему, Диннар. Разбей мою статую. Больше не делай моих изваяний. Лучше сделай её.

Диннара показала на белую звезду, которая вдруг начала стремительно изменять форму, на глазах превращаясь в женскую фигуру…

Диннар проснулся в смятении и первым делом кинулся искать Махтума.

– Я думал, тебе нужен только твой отец, а выходит, тебе ещё что-то надо от моей матери! Зачем ты охотишься за её нафф?! Отвечай, или я тебя придушу!

– Помилуй, Диннар… В чём ты меня обвиняешь? Какое мне дело до твоей матери?

Изумление Махтума казалось неподдельным.

– Почему ты решил, что это непременно я? – спросил колдун, когда Диннар рассказал ему свой сон. – Ты думаешь, я один занимаюсь такими вещами? Взять хотя бы Тагая…

– Но его здесь нет.

– Для этого ему необязательно быть здесь. Достаточно иметь аллюгиновое зеркало… Кстати, я не уверен, что он ушёл с другими в горы. Тагай вполне может быть в Белом городе. Да и в твоей Сатхаме есть где спрятаться. Поверь, Диннар, мне ничего не надо от твоей матери. У тебя столько врагов, а ты обвиняешь единственного здесь человека, который всегда относился к тебе хорошо. Лучше поскорей иди в Сатхаму и разбей это проклятое изваяние, пока злодей, кто бы он ни был, не похитил его. Тогда помочь твоей матери будет гораздо труднее.

Статуя оказалась на месте, но, войдя в храм, Диннар оцепенел. Белая звезда… Он не верил своим глазам. Между статуями бога и его супруги призрачно светилась диуриновая женская фигура, похожая на незаконченное изваяние. Казалось, мастер, не успел проработать детали. Или не смог? Как будто хотел сделать портрет по памяти и вдруг понял, что недостаточно хорошо изучил модель. Едва намеченные черты узкого лица были смутно знакомы Диннару… Лицо, которое его поразило, но которое он не успел как следует разглядеть. Призрак, посланный Камой!

Диннар едва не забыл, зачем он сюда пришёл. Покончив со статуей матери, он поспешил вернуться в подземный дворец и снова отыскал Махтума.

– Я знаю, что диурин растёт и меняет форму, но почему именно женская фигура? И за такое короткое время… Два тигма назад ничего этого не было.

– Последние полтора тигма Чёрная звезда очень близко к земле, – сказал колдун. – Разве ты не видишь, она каждую ночь встаёт над пустыней. Диннар, у тебя есть связь с Чёрной звездой… Точнее, с ангамой, которую называют то Танхар, то Танамнит. Возможно, она ловит твои мысли и отвечает тебе.

– Отвечает? Мне?

– Ну да… Она влияет на материю, которая обладает способностью видоизменяться. На тот же диурин. Наверное, ты думаешь о какой-то женщине?

Диннар молчал. Он даже себе не хотел признаться в том, что какая-то женщина уже не первый год занимает его мысли. Женщины были ему необходимы, но особого места в его жизни не занимали. Пока Трёхликая не показала ему бледную девушку с серебряными волосами.

– Кто она, Диннар? – спросил Махтум.

– Не знаю… Никто. Призрак. Шутка твоей богини.

– Моя богиня редко шутит, – сказал колдун. – И даже когда она шутит, она показывает то, что есть, то, что было, или то, что будет. И когда же Трёхликая послала тебе это видение?

– В конце Великой Ночи.

– Только один раз?

– Да. Я хотел увидеть её снова. Я просил богиню. Много раз… Бесполезно.

– Почему ты не обратился ко мне? Я никогда не отказывал тебе в помощи.

– В этом мне помощь не нужна.

– Ты прав. Да и вряд ли я смог бы тебе в этом помочь. Есть вещи, о которых говорят без посредников.

Но судьбе было угодно, чтобы всё-таки Махтум помог Диннару отыскать незнакомку с серебряными волосами. Отдыхая в ожидании следующего полнолуния, колдун иногда приходил к нему побеседовать. Диннар ничего не имел против. В последнее время он устал даже от работы с камнем. Война его больше не интересовала, так же, как и прочие дела колдунов. И у него создавалось впечатление, что Махтума всё это тоже перестало волновать.

– По-моему, у тебя созрел новый план покорения мира, – сказал однажды Диннар не без ехидства. – И моё участие в этом не предусмотрено… Впрочем, я и так больше никому не позволю меня использовать.

– Диннар, наши пути скоро разойдутся. Думаю, тебе не на кого обижаться. Мы использовали тебя… Вернее, пытались. А ты у нас учился. Ты и раньше никогда не доверял мне полностью. Ты был ещё мальчишкой, когда понял, что власть – это то, чего добиваются для себя, стараясь оттолкнуть других подальше. Я не хочу с тобой толкаться, да это и небезопасно. Я тебе вот что хочу сказать… Это место перестало быть надёжным убежищем. Мир велик, а ты ещё так молод. Если бы ты видел Валлондорн… Жизнь там кипит, и каждое мгновение приносит больше, чем целый день, проведённый здесь. А Верхний город… Эриндорн прекрасен, и там много чудес. Валлоны тоже великие искусники. А их девушки…

– С каких это пор тебя стали интересовать девушки?

– Меня они интересуют не больше, чем раньше, а вот тебя бы точно заинтересовали. Диннар, я был во дворце бога. Я видел красавиц, какие тебе и не снились, а одна… Мы, служители Камы, обычно издалека видим тех, кто отмечен благосклонностью Трёхликой. Эта прекрасная валлонка, одна из бывших супруг бога, даже не подозревает, каким она обладает даром. Возможно, она способна кое в чём тебе помочь.

– Например, овладеть камангой, – усмехнулся Диннар. – Я не уверен, что мне это надо. А того, что мне действительно нужно, я уж как-нибудь добьюсь без помощи женщины.

– Диннар, ты ещё не видел женщин. Если тебе даже не нужна её помощь, просто посмотри на неё. Сейчас я вызову её суннао.

Махтум какое-то время молчал, замерев и словно погрузившись в себя. Потом взмахнул рукой, и в полутёмном зале появилась женская фигура… Хорошо, что колдун был полностью сосредоточен на том, что делал, и когда он наконец посмотрел на Диннара, тот уже более или менее овладел собой.

Это был она! Её серебристые волосы сияли в полумраке, как бледное пламя, белая кожа казалась прозрачной… Да нет, не только кожа… Она вся была какая-то прозрачная. Она светилась изнутри! Хрупкий сосуд, в котором заключён белый огонь, готовый вырваться наружу, чтобы вспыхнула новая звезда. Белая звезда…

– Это невозможно, – прошептал Диннар.

– Невозможно? Что? – удивился Махтум.

– Невозможно быть такой красивой.

– Отчего же? Это вполне реальная женщина. Диннар, забудь о своём призраке и езжай в Эриндорн. Наши игры тебе больше не нравятся. Считай, что там тебя ждёт действительно интересная игра. Абельханна Амнита славится не только своей красотой, но и неприступностью. Возможно, это самая неприступная крепость, которую тебе предстоит взять.

– Мне действительно стоит туда поехать, – кивнул Диннар. – Но не для того, чтобы сражаться с женщиной. Здесь становится скучно. Ты научишь меня валлонскому?

Обучение не заняло много времени – Диннар быстро усваивал языки. Когда наступило полнолуние, Махтум уединился в своих покоях с аллюгиновым зеркалом и статуей, а Диннар решил перед отъездом провести день-другой в Сатхаме.

Теперь в храме Чёрной звезды напротив статуи бога призрачно светилась белая диуриновая фигура. Новая возлюбленная Танамнита, созданная его волей из каменной звезды. Белой звезды… Махтум сказал, что её зовут Амнита. Звезда. Эта цепь совпадений немного пугала Диннара. Трёхликая редко шутит, и если даже шутит, показывает то, что есть, то, что было, или то, что будет.

«И что же будет? – думал он, глядя на полупрозрачную белую фигуру. – Возможно, я пустился в погоню за призраком… Глупости! Эриндорн – не призрак. И я покорю его».

Сначала Диннар даже себе не хотел признаться в том, что крепость, которую он стремится покорить, – вовсе не Эриндорн. Махтум всё понял. Он ничего не сказал, когда Диннар объявил о своём решении отправиться в валлонскую столицу, только улыбнулся своей обычной улыбкой, за которую его иногда хотелось прибить. Может быть, он знал, что Амнита и призрак, посланный Камой, – одно и то же. Ведь он был служителем Камы. Почему он показал ему Амниту?

Вернувшись в подземный дворец, Диннар отправился в покои Махтума – он хотел попрощаться, и очень удивился, увидев там Тарса, бледного, с покрасневшими глазами. Диннар только потом заметил Махтума, который лежал на своём ложе, накрытый до подбородка лёгким узорчатым покрывалом. Он был мёртв. На полу валялись осколки статуи.

– Что произошло?

– Это Тагай, – всхлипнул Тарс. – Его здесь видели. Я знаю, это он…

– Но почему он его убил?

– Ты так ничего и не понял! – неожиданно зло выкрикнул Тарс. – Какой же ты дурак! Сын бога! Аль-Марран… Все перед ним трепещут, а он просто дурак! Знаю, знаю, как ты силён… Ты можешь раздавить меня, как червяка, и всё равно ты дурак, дурак! Дурак!!

Молодой колдун подавился собственным криком и затрясся не то от смеха, не то от рыданий. Диннар взял со столика у изголовья ложа кувшин с водой и выплеснул её Тарсу в лицо. Потом усадил его в глубокое кресло.

– Успокойся, – сказал он. – Если я буду давить всех червей, которые вокруг меня ползают, у меня не останется времени ни на что другое. Наверное, я действительно многого не понимаю, но сколько я здесь живу, мне постоянно лгут. Ты знаешь больше о том, что тут творится. И всегда знал. Может, объяснишь наконец, что произошло?

– Я тебя ненавижу, – выдохнул Тарс.

– Я знаю. Меня все ненавидят. Для меня это как ветер в пустыне, который то и дело обдаёт горячим песком. Удовольствия мало, но терпеть можно, и даже перестаёшь замечать.

– Да. Тебя все ненавидят. Ты действительно порождение тьмы. Где ты, там и зло. Ты всем мешаешь. Я думаю, это из-за тебя тут всё пошло кувырком. Когда ты появился, всё пошло не так. И в первую очередь для меня. Махтум считал меня самым способным, он любил меня… А потом появился ты, и я сразу стал третьим лишним. Только зря он так в тебя верил! Я говорил ему… Я был зол на него… Он думал, что я его не простил…

Тарс шмыгнул носом, сморщился и какое-то время молчал, отвернувшись от Диннара. А когда он повернулся снова, его лицо горело злобой.

– Неужели ты поверил, что тебя здесь ждали? Что все здесь мечтали сделать тебя владыкой мира?

– Мне хотелось в это верить.

– Ещё бы… Наши люди похитили тебя в Улламарне, потому что их об этом попросили и хорошо заплатили. Ты там кому-то мешал. Как наследник… Наших это совершенно не интересовало. Им хорошо заплатили, и они увезли тебя в пустыню, потому что там за тебя тоже можно было кое-что получить…

– Десятка два марканов.

– Ну да… Они отвели тебя к вождю этих дикарей и забыли о тебе. А потом и обо всём этом жалком племени в Городе Зверя. Гораздо выгодней было торговать с Ракханом. Тебя никто не ждал. Твои родичи от тебя избавились, а наши на тебе заработали, и никому не было до тебя никакого дела. Но ты напомнил о себе сам. Это было зрелище – когда ты выехал из тоннеля на своём каменном чудовище… Я первый раз в жизни видел на лице Махтума удивление. А пока тебя лечили и поили снотворным, он связался с колдунами из долины. Они сходили в Улламарну и узнали о тебе всё, что могли. Даже дату твоего рождения. А уж сколько о тебе марвиды нарассказывали… Они кричали, что ты бог, оживляющий камни. Махтума заинтересовал твой редкий дар, но он в тебе ошибся. Ты не смог овладеть камангой. Ты вообще всё делал не так…

– Почему Тагай убил его? Не иначе как Махтум нашёл ключ к какой-то великой тайне, и Тагай решил его присвоить.

– Да, я думаю, ключ сейчас действительно у Тагая. Ключ к тайне, которую Махтум пытался разгадать почти всю свою жизнь. Ты помог ему. Вернее, не ему… Ведь это ты сделал статую Кинвара…

– Кинвара? Так звали его отца?

– «Отца», – ядовито усмехнулся Тарс. – Кинвар – это один из величайших нумадов Сантары. Сто сорок лет назад он пришёл сюда, в пустыню, и отыскал где-то в подземельях Лунного Города древнюю рукопись. Он бился над ней не один год и наконец сумел прочесть знаки давно забытого письма. Там было заклинание, при помощи которого можно вселить нафф в камень. Кинвар погиб и унёс эту тайну с собой в могилу. Рукопись он уничтожил. Махтум тридцать лет просил Каму послать ему образ Кинвара. Он надеялся, что нафф великого нумада свободна. Махтум был довольно посредственным камаитом. Ему далеко не всегда удавалось узнать у богини то, что ему хотелось. Он уже почти потерял надежду вызвать Кинвара, но недавно у него всё же получилось. Да ещё рядом оказался искусный ваятель, способный сделать из камня точный портрет Кинвара. Ты же знаешь, каменное изображение человека притягивает его нао. Для живых это не опасно, а вот для мёртвых… Если имеется каменное изваяние покойного, его суннао, которое является как бы неполноценным нао, остаётся в аллюгине. И хотя это тонкое тело неполноценное, оно всё равно способно притягивать душу. Если душа умершего не ведёт на земле другую жизнь в новом теле, её можно поймать и соединить с суннао в аллюгине. Задача Махтума была ещё сложнее. Кинвар умер давно, его изваяний не сохранилось, а значит его нао давно растворилось в наоме. Впрочем, даже если бы где-то в земном аллюгине осталось его суннао, то попробуй-ка найди этот кусок аллюгина… Махтуму удалось сделать его суннао! Представь себе! Для этого он ещё много лет назад отыскал могилу Кинвара и раздобыл немного его праха вместе с землёй. Поместив рядом статую Кинвара, его прах, землю с его могилы и аллюгиновое зеркало, Махтум сделал из наомы его вторичное суннао. Я не могу тебе объяснить, как это делается. Это величайшее искусство, доступное лишь единицам. Это то, что лесные нумады называют запрещённым колдовством… Имея прах покойного и его статую из камня, можно сотворить или извлечь из наомы некое подобие его тонкого тела. Или вторичное суннао, как мы говорим. Поместив его в аллюгин, его тоже можно соединить с нафф, так как оно тоже способно притягивать душу. Кроме Махтума, никто не умел делать вторичное суннао. У Тагая ничего не вышло. Я знаю, он пытался поймать душу твоей матери и даже ходил в Улламарну, чтобы раздобыть немного её праха…

– Этот мерзавец ворошил могилу моей матери?!

– Тагай никого не щадит – ни живых, ни мёртвых. Не беспокойся, он ничего не успел. Один человек его заметил и предупредил белого тиумида, который следит за кладбищем, чтобы получше присматривал за могилой Диннары. Да у Тагая всё равно бы ничего не вышло. Даже если бы он раздобыл прах твоей матери, а ты не разбил статую. А у Махтума получилось.

– Но неужели душа Кинвара до сих пор помнила это жуткое заклинание?

– Он был великим нумадом, и его нафф могла сохранить память. Не всю, конечно, но ведь нафф обычно запоминает самое важное. То, что было самым главным для человека, когда он жил на земле.

– Ты думаешь, Махтум узнал заклинание?

– Я думаю, заклинание узнал Тагай. Махтум умер не позднее, чем вчера вечером – я осмотрел его, а Тагая видели сегодня. Видели, как он отсюда выходил.

– Кто видел?

– Слуги. Эти великаны тупые, но они способны отличить сегодняшний день от вчерашнего. Я думаю, с Кинваром разговаривал уже Тагай. Он не мог вызвать образ Кинвара, не мог сделать его вторичное суннао. Всё это сделал Махтум. Тагай выследил его и воспользовался результатами его колдовства. Заполучив аллюгиновое зеркало со вторичным суннао Кинвара, он вызвал его нафф. Это тоже очень трудно – вызывать мёртвых, но Тагай силён в колдовстве. В чём-то он уступал Махтуму, а в чём-то и превосходил его.

– На месте Кинвара я не стал бы ему ничего говорить, – сказал Диннар.

– Ты не был на его месте. Нафф давно умершего, которую насильно вернули в этот мир и соединили с её прежним телом, даже если это всего лишь суннао, остаток её тонкого тела… Такая нафф очень страдает. Душа должна быть или свободна или жить в новом теле. Колдунов, умеющих заключать нафф в аллюгин и соединять её с суннао мёртвого, очень мало. Их называют ловцами душ. Такой ловец имеет очень большую власть над душой, которую он поймал.

– Значит, Тагай теперь умеет вселять душу в камень?

– Не знаю. Возможно, душа Кинвара и не помнила это заклинание. А если помнила и сказала Тагаю, то ещё неизвестно, сумеет ли он им воспользоваться. В древности это заклинание знали все колдуны, но вселять душу в камень умели только единицы. Для этого требуется очень сильное анх и особая подготовка. Тагай сейчас где-нибудь затаится, будет упорно тренировать своё анх и пробовать… В конце концов у него может и получиться.

– Мне ничего не стоит сделать ещё одну статую Кинвара, – сказал Диннар, посмотрев на рассыпавшиеся по всей комнате каменные осколки.

– Это уже ни к чему, – махнул рукой Тарс. – Душу Кинвара уже не поймаешь. Тагай ведь не дурак… Да и Махтум сделал бы то же самое. Смотри. Что это, по-твоему?

– По-моему, здесь была песчаная гинза, – пожал плечами Диннар, взглянув на зеленовато-белое пятно, хорошо заметное на тёмно-лиловом ковре.

– Да, это слизь песчаной гинзы. А вон мешок, в котором он её сюда принёс.

– Кто?

– Махтум. Думаешь, он хотел, чтобы ещё кто-то узнал секрет покойного колдуна? Он собирался вытянуть из Кинвара его тайну, а потом вселить его душу в тело какой-нибудь безмозглой твари. Например, гинзы. Махтум собирался это сделать, а Тагай это сделал…

– А если убить эту гинзу и…

– Не смеши. Во-первых, где ты сейчас её найдёшь? Она ничем не отличается от других гинз, которыми кишит пустыня. Во-вторых, побывав в теле животного, душа человека теряет память. Особенно если она достаточно долго пробыла в этом теле. Песчаная гинза живёт около ста пятидесяти лет. Думаю, Махтум выбрал молодую. Даже если она сдохнет раньше срока, нафф Кинвара успеет потерять всё человеческое. Потому и считается преступлением вселять душу человека в тело животного. Тем более животного, имеющего примитивный разум.

– Но душа убитого Махтума была рядом, когда Кинвар сообщил Тагаю свой секрет…

– Ты всё-таки недооцениваешь Тагая. Взгляни…

Тарс взял со стола серебряную чашу для питья и протянул её Диннару. На дне чаши темнела горстка пепла. Диннар уловил странный сладковатый запах.

– Я сразу понял, что он сделал. Убив Махтума, он отрезал прядь его волос, обмакнул в его кровь, залил всё это мёртвой смолой и сжёг.

– Мёртвой смолой? Что это такое?

– Жидкость, которую мы делаем по очень древнему рецепту. Лесные нумады Сантары его не знают. Это наследие белых колдунов Уллатамы. У них была власть над мёртвыми, которая пугала людей. Белых колдунов всегда боялись. Только мы знаем их секреты, и то не все…

– Зачем он это сделал? – нетерпеливо перебил Диннар.

– Чтобы повредить тонкое тело Махтума и причинить страдания его душе. Чтобы отогнать её подальше. Махтум умер недавно. Его тонкое тело ещё восстановится и какое-то время будет существовать в нижних слоях наомы, пока постепенно не потеряет форму и не растворится в ней. А душа… Его душа ещё долго будет далеко от земли, от мира живых и от всего, что её с ним связывало. Одни боги знают, сколько ей предстоит ждать следующего воплощения, но тревожить её не имеет смысла. Секрет Кинвара для нас утерян. Боги свидетели, я говорю правду. Диннар, я всегда тебя ненавидел. Я лгал тебе вместе со всеми, но сейчас я говорю правду.

– Нам бы надо похоронить Махтума, – добавил Тарс, немного помолчав. – Всё-таки он был нашим учителем. Ты ведь даже служанку свою похоронил. И украсил её могилу…

– Его могилу я украшать не буду, – сказал Диннар.

Однако потом передумал. Ему попалась на глаза небольшая глыба серебристого зиннурита, прорезанная по диагонали глубокой трещиной. Диннар установил её на могиле Махтума, сделал из танарита цветок, который как будто бы вырос в расщелине, и фигурку свида из золотистого зиннурита.

– Похоже, ты изобразил себя и Махтума, – заметил Тарс.

Диннар не знал, почему ему представилась именно такая картинка, но, поглядев повнимательнее на то, что у него получилось, он понял – Тарс прав. Маленький пустынный хищник смотрел на чёрный цветок, не то любуясь, не то раздумывая – съесть его сейчас или ещё подождать…

Диннар до сих пор не понял, как к нему относился Махтум. Иногда ему даже казалось, что тот любил его… Да нет, скорей любовался. Он смотрел на него, как на редкий, прекрасный цветок, неожиданно выросший среди песков. И что с таким делать? Сорвать жалко – уж больно красив. Пусть растёт, а дальше будет видно, выживет он или погибнет, так и не распустившись, от горячего зноя пустыни… Махтум мог убить его. Он мог дать ему умереть ещё в самом начале. Но он не сделал этого. Он хотел использовать его редкий дар в своих интересах, но так ли уж он верил, что Диннар сумеет овладеть камангой? Зачем он показал ему Амниту? Чего он ему желал – добра или зла?

– Он говорил, что тебе нельзя мешать, – сказал Тарс, хмуро глядя на могилу Махтума. – Он много раз спрашивал о тебе свою богиню. Она так и не дала чёткого ответа, но Махтум что-то знал о тебе. Или догадывался… А недавно он сказал, что всё это бесполезно… Можно сколько угодно тебя обманывать, всё равно никому из смертных не дано управлять твоим даром. Он служит только тебе. И кому-то ещё, кто нам неподвластен. Ты очень силён, Диннар. И очень наивен. Возможно, ты и правда сын бога, но ты похож на ребёнка, который всё играет в камешки и не может наиграться. Твои статуи нам не помогли, а Махтум поплатился жизнью… Я знаю, ты не виноват в его смерти, и всё же… Рядом с тобой страшно. Хорошо, что ты уходишь. Играй лучше там.