Текст книги "Глаза тьмы (СИ)"

Автор книги: Светлана Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 42 страниц)

Как ни странно, усмирить этого великана сказалось даже проще, чем тех, с которыми Диннар стакивался на охоте. Перекинув через плечо тушку молодого таргана, он спокойно пошёл навстречу огромному зверю, легко и быстро выиграл обычный поединок взглядов и, убедившись, что полностью подчинил себе волю мангура, положил перед ним угощение. Зверь тут же принялся за еду. Он не стал ждать, когда Диннар уйдёт или хотя бы просто отойдёт в сторону. Создавалось впечатление, что он привык принимать пищу из рук человека. Оставив занятого трапезой мангура, Диннар вернулся к городским воротам, где его ждала целая толпа. Люди смотрели на него с восхищением и страхом. Они всё видели.

– Мне нужна длинная цепь или очень прочная верёвка, – сказал Диннар. – Не бойтесь каменного зверя. Он будет служить мне и охранять вас.

Больше он ничего не сказал, но Ракхан был сообразительным человеком. Он тут же преклонил перед Диннаром колени. Он всегда громче всех прославлял юного правителя. И чаще других называл его богом. Ракхан был честолюбив, и убеждённость в том, что он уступил власть не простому смертному, а богу, утешала его. Покорность богам – не трусость, а благоразумие. Диннар оценил благоразумие Ракхана. Он даже не отнял у него круглый медальон со звездой – знак правителя. Он сделал Ракхана старшим среди вождей и сказал, что тот будет править в его отсутствие. А отсутствовал он часто и подолгу.

Первое, что он сделал, – это привёл племя Саттама в Лунный город. Благо, места тем хватило бы на несколько таких племён, а подземелья были просторней и гораздо удобней, чем в Городе Зверя. Саттам, лишившийся титула правителя и единственного сына, был совершенно подавлен. Диннар назначал его одним из вождей и запретил кому бы то ни было притеснять его и членов его семьи. Все знали, что именно семья Саттама вызвала гнев Аль-Маррана.

– Его дом когда-то был моим домом, – сказал Диннар людям. – Саттам не обязан всю жизнь расплачиваться за подлость своего сына.

Диннар не знал, сколько человек погибло, когда он напустил на разъярённую толпу своих каменных слуг. Не исключено, что всем удалось вовремя укрыться в подземельях. Вернувшись в Город Зверя, Диннар обнаружил, что изваяния, которые он недавно приводил в движение, находятся совсем недалеко от тех мест, где они стояли прежде. Если жертвы и были, их давно уже похоронили. Диннар старался об этом не думать. В конце концов, они хотели его убить. Они бы разорвали его на части! Там могли быть дети… Ну и что? Фарат и в детстве был жестоким, подлым. Он уже тогда был опасен. Несколько лет назад дети едва не забили Диннара камнями. Дети… Чем они лучше взрослых? Тем, что слабее? Маленькие копии своих родителей, с ранних лет исполненные зависти, подлости, злобы…

Диннар решил, что будет жить здесь один. Это его город. Его и Сатхи, которая спит вечным сном на центральной площади. Диннару понравилось сидеть возле её могилы в ясные лунные ночи. Зиннуритовый цветок ярко сиял в лучах Санты, отбрасывая голубые и золотистые блики на лица юных демонов, чьи крылатые тени напоминали больших чёрных птиц.

Однажды он здесь уснул, и ему приснилось, что эти птицы ожили. Он просил их унести его на Чёрную Звезду, к отцу.

– А ты уверен, что хочешь с ним познакомиться? – спросила одна из птиц красивым и глубоким женским голосом.

Диннара! Опять она! Его мать….

– От тебя только зло! – крикнул Диннар. – Я ненавижу тебя! Ненавижу!

– Думаешь, ненависть поможет тебе одолеть зло?

Это сказала Сатха. Она стояла на своей могиле, держась за стебель цветка, который сиял в темноте, вспыхивая то золотым, то серебристо-голубым пламенем. Потом неизвестно откуда появился чёрный вунх и, оскалив зубы, набросился на птиц. Они тут же взмыли вверх и слились с ночным небом. А цветок на могиле Сатхи горел всё ярче и ярче, постепенно разгоняя тьму…

Когда Диннар открыл глаза, солнце уже стояло высоко над аркой. Он старался больше не засыпать в этом месте. Оно было священным. Сатха говорила, что сны, которые посещают людей в священных местах, часто оказываются пророческими, а Диннар ловил себя на том, что мысли о будущем пугают его.

Спал он обычно в той самой каморке, где Саттам поселил его много лет назад. Здесь было тихо, безопасно, а днём неизвестно откуда просачивались солнечные лучи. Как бы хорошо Диннар ни видел в темноте, для работы с камнем ему был необходим свет. Так что спал он сейчас всё больше по ночам, на рассвете принимался за свои статуи, около полудня, поев, отправлялся в подземелье – немного вздремнуть и переждать самое жаркое время суток, а ближе к вечеру снова принимался за работу, которую заканчивал на закате. В полнолуние Санты можно было работать ночью, а целый день спать. Охотиться он перестал. По его приказу каждые три-четыре дня кто-нибудь из Лунного Города приносил ему запас копчёного мяса и сосуд с бодрящим напитком, который пустынные жители делали из воды, сока ульвараса и крови тарганов. Диннар хранил продукты в нижних комнатах подземелья. Там было прохладно.

Он работал с таким остервенением, как будто хотел вновь заселить город, но не живыми существами, а каменными, которые оживали бы только по его желанию. Людей он видеть не хотел, и те, кто приносил еду, оставляли её в указанном месте, стараясь не попадаться ему на глаза. Огромный мангур сидел у ворот Лунного Города на цепи – такой длинной, что зверь не чувствовал себя стеснённым. Во всяком случае, он не выражал никакого неудовольствия. Диннар сразу понял, что этот гигант привык к неволе и к человеческому обществу.

– Кормите его как следует и можете ничего не бояться, – сказал он людям. – Если каменный зверь будет доволен вами, его господин Марран защитит вас от бед.

Приходя потом в Лунный Город за каменными цветами, Диннар видел, как марвиды кормили мангура. Ему каждые три дня бросали тушу только что убитого молодого таргана. Некоторые смельчаки уже подходили к каменному зверю довольно близко, правда, старалась не смотреть ему в глаза. Вообще-то зверь и не пытался заворожить кого-нибудь взглядом. В этом просто не было нужды. Мангур завораживает того, кого хочет убить, а зачем охотиться на тех, кто даёт тебе пищу? По приказу Диннара кузнецы выковали цепь такой длины, чтобы мангур мог гулять по пустыне на расстоянии трёхсот каптов от города, но зверь почему-то предпочитал бродить вдоль городской стены. Иногда он с помощью присосок на лапах взбирался на стену, а то и на одну из уцелевших башен и подолгу сидел там, как будто высматривая какого-то неведомого врага. По крайней мере, обитатели города именно так и считали. Они были уверены, что теперь им не грозит никакая опасность. Вскоре они привыкли и к тому, что мангур заходит в город. Ему понравилось спать в полуразрушенном дворце недалеко от центральных ворот. Детвора могла чуть ли не целый день торчать у входной арки, дожидаясь, когда из полумрака покажется огромная треугольная голова, увенчанная жёстким гребнем. Дети тут же разбегались. Как бы мирно ни вёл себя мангур, большинство всё же предпочитало не мельтешить у него перед носом. Дальше этого дворца зверь не ходил. Он любил тишину и покой, а в городе не только ночью, но и днём было довольно людно. Ведь сейчас здесь жили два племени.

– Колдуны совсем про нас забыли, – пожаловался как-то Диннару Ракхан. – Раньше они приходили чуть ли не каждый тигм, приносили нам хорошее мясо, а теперь… Их уже полгода не было. Может, им больше не нужны уроды? Или они нашли другое племя? А может, дело в том, что я повысил цену… Но ведь у меня-то живой товар, а они… Они уже давно не приводили нам детей.

– Детей? – переспросил Диннар. – Каких детей? И откуда они их вам приводили?

Раххан растерялся.

– Аль-Марран, разве то твоё племя не торговало с колдунами?

Диннар нахмурился и ничего не ответил. Детей… «Здоровых де…» Фарат тогда едва но проговорился. Диннар знал, что белые колдуны торговали с племенем Саттама, но не знал, когда они приходили, и вообще ни разу не видел их с тех пор, как они привели его в город. Атхан и старейшины держали эти сделки в секрете. Впрочем, Диннар, занятый своими каменными игрушками, отгородившийся от всех, никогда особо не интересовался делами племени. А последние три года колдуны и вовсе не появлялись в Городе Зверя.

Диннар давно уже привык к тому, что все восхищаются его красотой и подчёркивают его отличие от простых смертных. Но он прекрасно видел, что в племени есть люди, которые на простых смертных-то похожи, а вот на марвидов не очень. Иные походили скорее на тех, кого Диннар помнил из своего раннего детства, проведённого в Улламарне. Марвиды отличались от жителей лесной части Сантары более тёмной кожей и узковатыми глазами.

Диннар никогда не задавался вопросом, как сюда попали другие приёмыши. Самого его якобы спасли от неминуемой смерти. Правда это или нет, он не знал. Зато хорошо помнил скрытое, опасливое недоброжелательство, окружавшее его с первых лет жизни. Впрочем, здесь его тоже ненавидели. И тоже хотели убить. Ненависть шла за ним по пятам. Похоже, ему никогда не суждено от неё избавиться.

Итак, белые колдуны привели сюда не только его. Ракхан говорил, что они живут в Белом городе, стены и башни которого можно увидеть, стоя у западных ворот Лунного. Ещё лучше была видна огромная статуя Маррана, находившаяся гораздо дальше, по преданию – почти у самого царства каменного бога. В периоды двух полнолуний серебристо-белый силуэт чётко выделялся на фоне ночного неба. Иногда он казался Диннару звездой, которая, спустившись на землю, обрела человеческий облик. Он пытался представить себе бога Чёрной Звезды и не мог. Во сне он видел тень. Огромную тень, принимавшую самые разнообразные формы. Она быстро изменялась, а если и приобретала очертания человеческой фигуры, то ненадолго. Она очень редко одевалась плотью. У неё не было лица, но были глаза. Глаза тьмы видят всё, но саму её увидеть непросто.

Днём на фоне выгоревшего неба и белого песка фигура казалась серой и выглядела не так зловеще, как по ночам. Впрочем, жители Лунного Города уже настолько привыкли видеть на горизонте этого гиганта, что смотрели на него без особого страха, хотя и с почтением. Матери иногда пугали чересчур расшалившихся детей:

– Вот придёт каменный бог и заберёт тебя!

– Глупые женщины! – рассердился однажды Ракхан. – Вечно болтают, что не следует. Разве можно шутить о богами? А если и правда придёт?

– Придёт, если я захочу, – спокойно сказал Диннар. – Это же статуя. И я могу заставить её двигаться.

– Ты многое можешь, Аль-Марран, – хмуро согласился бывший правитель. – Ты не боишься каменного бога, ведь ты и сам не простой смертный. А мы всего лишь люди… Рассказывают, что когда-то каменные великаны уже бродили в наших краях. И ещё говорят, что если это повторится, то… В общем, это будет концом… Или началом конца…

– Люди вечно путают, где конец, а где начало, – усмехнулся Диннар. – А если что-то кончается, это не всегда плохо. Не беспокойся, Ракхан, я не собираюсь никого пугать и не буду трогать эту статую. Но мне хочется посмотреть на неё вблизи. И на Белый город… Впрочем, это никого не касается.

– Да, Аль-Марран, колдуны не велели нам туда ходить, но ты – совсем другое дело.

До Белого города было не так уж и далеко, но Диннару не хотелось идти пешком. Он отправился туда верхом на каменном звере, похожем одновременно на вунха и на мангура. Диннар сделал его недавно и собирался сломать – статуя ему не нравилась, но потом решил, что на этом чудище удобно сидеть.

Белый город сохранился гораздо лучше, чем Город Зверя и Лунный. Диннара поразило большое количество совершенно целых зданий. Здесь почти всё было сделано из зернистого белого турма. Лишь кое-где серебрились вкрапления зинурита – того блестящего камня, из которого неведомый ваятель изготовил серединки чудесных цветов.

Огромные портики, подпираемые двойными и тройными рядами мощных колонн, казались хранилищами теней, которые держались там с восхода до заката, словно пойманные и заключённые в большие белые клетки. Вихри белого песка носились по широким площадям, то заметая, то вновь обнажая гладкие белые плиты, покрытые серебристыми узорами. Ослепительная белизна и чёрные тени. Чем белее камень, тем чернее его тень… Этот белый город казался пустым и был полон тайн. Ничто не говорило о присутствии людей, но Диннар чувствовал – здесь кто-то бывает.

Обследуя подземелье одного здания, он обнаружил тоннель. Его удивили не столько его ширина и высота, которые позволили бы пройти здесь даже гигантскому мангуру, стерегущему сейчас Лунный Город, сколько свет. Странный серебристый свет, исходящий от стен, пола и потолка этого подземного коридора. Диннару казалось, что его со всех сторон, сверху и снизу окружают зеркала, но ни в одном из них он не видел своего отражения. Загадочные зеркала светились, то вспыхивая яркой голубизной, то заливая тоннель молочно-белым светом, то расцвечивая его мерцанием золотых, серебряных и нежно-лиловых звёзд. Иногда становилось почти темно, на Динара наваливалась холодная, сосущая пустота, и он чувствовал себя заточённым в огромной пещере, выйти из которой невозможно, но тут впереди или сбоку снова вспыхивал яркий свет, и Диннар продолжал свой путь. Каменные лапы изваяния гулко громыхали по гладкому полу. Этот тяжёлый топот подчёркивал реальность происходящего, но Диннар не мог избавиться от мысли, что реальный мир остался там, наверху, а он попал в какой-то странный, зыбкий мир, населённый призраками… И призраки появились. Они выплывали из глубины зеркал – страшные, с застывшими лицами, похожие на оживших мертвецов, которые окружили его безмолвной толпой, не то угрожая, не то взывая к состраданию. Здесь были мужчины и женщины, старики и дети, и у многих были светлые волосы. Бледные лица расплывались в мерцающем тумане, и на их месте возникали новые. Смуглые и белые тела наступали на Диннара со всех сторон.

«Они внутри стен, – успокаивал он себя. – Они там, в зеркалах, и не причинят мне вреда. Они оттуда не выйдут…»

Он уже почти поверил в это, когда какой-то уродливый великан, выплыв из зеркального полумрака, схватил его огромной ручищей за ногу, явно пытаясь стащить со спины изваяния. Диннар направил своего каменного слугу на незнакомца, и тот закричал, придавленный к полу его тяжёлыми лапами. На смену ему явился другой – одноглазый и трёхрукий. Причём в каждой руке сверкал остро наточенный нож. Диннар выхватил из-за пояса кинжал и поразил нападавшего прямо в сердце, но уродец успел ранить его в бедро. Вслед за ним появилось ещё несколько – мускулистые и свирепые, вооружённые кинжалами и короткими копьями. Диннар пустил своего зверя вскачь, но, к сожалению, эти сделанные из турма слуги не могли бегать так быстро, как ему бы хотелось. Часть врагов гибла под каменными лапами, от других приходилось отбиваться. Врагов становилось всё больше и больше. Появились какие-то чудовища, похожие на гигантских свидов. Их укусы были страшнее всяких кинжалов. Диннар истекал кровью. Он прорывался вперёд сквозь хаос тел, оскаленных морд, ножей, копий, и ему казалось, что эти жуткие зеркала засасывают его. Они то ослепляли его яркими вспышками света, то погружали в серебристый мерцающий туман, который порождал всё новые и новые образы. Многие из них тут же одевались плотью и набрасывались на Диннара. Он уже не знал, где призрак, а где живое существо. Наверное, и ему уже недолго оставаться в живых. Сейчас он погибнет и превратится в призрак…

Неожиданно все зеркала исчезли. Диннар очутился в большом полутёмном зале, где вдоль стен мягко светились, переливаясь всеми цветами радуги, огромные кристаллы, а в центре блестело маленькое круглое озеро. Возле него стояли двое мужчин в белых одеяниях. Один из них, громко произнеся несколько непонятных слов, остановил озверевшее полчище. Ещё немного – и эти твари разорвали бы Диннара на куски. Он еле держался на своём каменном звере и чувствовал, что силы покидают его, словно вытекая вместе с кровью из страшных ран на шее и на бедре. Две белые фигуры расплывались у него перед глазами, но он всё же разглядел, что один из мужчин уже довольно стар, а второй молод, почти юнец. И ещё он заметил, что оба очень удивлены.

– Ничего себе! – воскликнул молодой. – Как он сумел прорваться? И на чём это он сидит?

– Кто ты, мальчик? – спросил старший.

– Меня уже давно не называют мальчиком, – ответил Диннар, стараясь держаться прямо. – В замке деда меня называли Диннар, сын Диннары… Кое-кто называл меня сыном Танамнита, а мои подданные зовут меня Аль-Марран.

– Аль-Марран? – насмешливо переспросил юноша. – Каменный бог, истекающий кровью! По-моему, ты больше похож на человека, который вот-вот умрёт.

– Может быть, я и умру, – сказал Диннар. – Но сначала ты поплатишься за свою дерзость.

И он направил каменного зверя прямо на юнца. Это было последнее, на что у него хватило сил. Он почувствовал, как соскальзывает со спины статуи и падает, падает… Сейчас он рухнет на пол и умрёт. Его израненное тело больше не вынесет ни одного удара… Но удара не последовало. Откуда ни возьмись появился огромный вунх и подставил свою косматую чёрную спину. Диннap мягко опустился на неё и, уткнувшись лицом в густую шерсть, стал засыпать. Боль постепенно утихала. Вунх нёс его, покачивая, словно дитя в колыбели. Потом он вдруг оторвался от земли и полетел. Диннар видел, как справа и слева от него плавно колышутся огромные чёрные крылья. Он летел на гигантской птице, а впереди в тёмном небе слабо светился узкий бледный полумесяц. Кама. Невеста Танхаронна… Тонкий осколок луны превратился в женскую фигуру. Она была далеко, но даже издали Дннаар видел, что эта женщина красива – стройная, гибкая, с длинными серебристыми волосами «Скорее, скорее» – торопил он птицу. – Я хочу увидеть её лицо!» – «Кама – невеста Танхаронна, – сказал ему чей-то тихий, печальный голос. – Не надо гоняться за богами. Ты человек и можешь умереть…» Диннар соскользнул со спины птицы и на этот раз действительно упал. Он лежал в полутёмной комнате и был так слаб, что не мог даже пальцем пошевелить. Всё тело болело тупой, ноющей болью, вокруг мельтешили какие-то фигуры. Потом он уснул или потерял сознание, а когда очнулся, увидел мать. Она стояла перед ним, прямая, неподвижная, глубокие тени лежали не её красивом лице, придавая ему страдальческое выражение. Диннар больше не испытывал к ней ненависти. Он ощущал только боль. И пустоту.

– Уйди, – попросил он. – Оставь меня. Ты же знаешь, что я могу умереть.

– Можешь. Я умерла, но это ещё не самое худшее.

– Чего ты от меня хочешь?

– Ничего. Я твоя мать.

– Ты родила меня ради своего тщеславия. Говорят, ты хотела родить бога.

– Говорят… Но я любила его.

– Кого? Кто он был – бог или человек?

– Не знаю. Но я любила его. Клянусь тебе, я его любила.

Она исчезла, как будто растаяла в полумраке, и Диннар снова уснул. А когда проснулся, с удивлением обнаружил, что он цел и невредим. На теле не было ни царапины. Может, ему вообще всё приснилось? Все, включая зеркальный тоннель, битву с чудовищами и тех двоих в белом… Нет. Один из них был здесь. Старший. Правда, теперь, когда Диннар мог его как следует разглядеть, он вовсе не казался старым. Волосы у него были не седые, а просто светлые. А кожа… Диннар ещё никогда не видел таких белокожих людей.

– Ты валлон? – спросил он, приподнявшись на своём ложе. Он слышал о валлонах в замке деда.

– Среди моих предков были дети воды, – ответил незнакомец. – Белые колдуны и служители Камы… Они жили здесь в те далёкие времена, когда в этих городах кипела жизнь. Кое-кто из потомков белых колдунов решил вернуться сюда, к своим истокам. Мы ещё вернём себе былое могущество. В твоих жилах тоже течёт кровь древних правителей, которые были ещё и великими чародеями. Ведь ты потомок Уллавина, основавшего Белый город. Именно оттуда ты к нам и пришёл по зеркальному тоннелю. Это судьба привела тебя к нам. Мы тебя ждали.

– Мне так не показалось. Вы были удивлены, когда увидели меня.

– Мы не ожидали, что ты придёшь так рано. Ведь ты ещё очень юн…

– Многие из моих детей уже ходят, – сказал Диннар.

– Это ещё не доказательство зрелости. Да нас и не интересует способность производить себе подобных. Это может каждый червяк. А вот то, что ты оживляешь камни… То, что ты проехал по тоннелю и остался жив… Мы знали: если ты и впрямь на что-то годишься, ты нас найдёшь. Но по нашим расчётам это должно было случиться позже…

– По вашим расчётам? Зачем я вам нужен?

– Ты нужен не только нам. Ты рождён править. И ты этого хочешь.

– Я уже правлю.

– Кем? Толпой дикарей, из которых половина – идиоты и калеки. Ты уже правишь, мальчик, но это только начало…

– Для начала не называй меня мальчиком.

– Хорошо, Диннар, если не возражаешь, я буду называть тебя так. Моё имя Махтум. Надеюсь, мы с тобой договоримся. Если ты будешь прилежным учеником, то со временем обретёшь власть, о которой никто даже и не мечтал…

– Я привык сам добиваться того, что мне хочется. И я прекрасно знаю: власть – это то, что каждый ищет для себя самого, стараясь оттолкнуть других подальше. Почему я должен тебе верить?

– Это хорошо, что ты не легковерен, – улыбнулся Махтум.

– Мою жизнь ещё нельзя назвать долгой, но в ней было достаточно людей, которые хотели моей смерти… Это ты меня починил? – Диннар принялся осматривать себя в поисках шрамов. – Я думал, больше уже никто не будет восхищаться моей красотой… Как тебе удалось?

– Я долго этому учился, Диннар. И смогу научить тебя. Если захочешь. Никто не заставляет тебя здесь оставаться, но если ты останешься, то многое узнаешь.

– Сначала я хочу узнать, где я?

– В царстве каменного бога. Добро пожаловать, Аль-Марран.

Так называемое каменное царство представляло собой скопление гладких скал из светло-серого турма, расположенных в глубокой низине. Потому-то их и не было видно из Лунного – в отличие от статуи Маррана, которая находилась примерно на середине пути от его царства до Белого города и стояла на холме. Махтум сказал, что раньше скалы состояли не только из турма. Песчаные бури постепенно «слизали» мягкие породы, а турм так обточили, что теперь эти горы напоминали дворцовый комплекс с огромным количеством башен и башенок – с куполами и без, со стенами, покрытыми причудливыми рельефами, с бесчисленными ступенями балюстрад и множеством высоких и приземистых арок. Настоящий дворец был внизу, под землёй, но Диннар всегда воспринимал эти скалы как его продолжение. Обилие световых окон сразу наводило на мысль, что в подземном дворце долено быть много выходов наверх. Вскоре Диннар действительно обнаружил несколько крутых лестниц. По одним можно было подниматься из подземелья прямо на вершины гор – там были наблюдательные пункты, а другие выводили на окружённую отвесными скалами площадку, где держали мангуров.

– Эти звери не любят находиться под землёй, – сказал Диниару Тарс, младший из колдунов. – Им необходимы солнце и песок. Свиды в каменные гинзы – другое дело. Им и в подземелье неплохо.

Тарс показал Диннару пещеры, в которых держали гигантских свидов и гинз, а также просторные загоны, где бродили, равнодушно жуя сено, айги и ещё какие-то похожие на них рогатые животные.

– Это турны, – пояснил Тарс. – Они водятся в горной долине. Нам их оттуда и привозят. И сено тоже. Мы держим айгов и турнов для того, чтобы кормить мангуров, свидов в гинз. Им нужно мясо, ну а мясо приходится выращивать, и для этого необходимо сено…

– Кто и откуда вам всё это привозит? – спросил Диннар.

– Наши люди. Здесь ведь только мы с Махтумом. Остальные живут в горах. Я имею в виду большой хребет, а не эту груду камней среди песков. Там здорово. Такая плодородная долина. Много водоёмов и всякой растительности… Мы там почти всех зверей держим. Их же растить надо и откармливать. Здесь у нас только пустынные твари, а там – харгалы, турны, айги, вунхи. Даже птицы есть. Ну и люди тоже. Здесь у нас есть великаны – ты их видел, даже дрался с ними в тоннеле и уничтожил несколько ценных экземпляров… Но здесь их немного. Большая часть там, в долине. Там же их проще прокормить… К сожалению, для того, чтобы выращивать их до таких размеров, одного колдовского искусства недостаточно. Надо их усиленно кормить…

– А зачем вы их выращиваете до таких чудовищных размеров?

– Махтум тебе это лучше объяснит, – уклончиво ответил Тарс.

Махтум действительно всё объяснил, доступно и так убедительно, что даже самые отвратительные стороны его грандиозного плана не вызвали тогда у Диннара особого протеста. Сомнения, правда, оставались, но он отмахивался от них, как от назойливых насекомых. Жизнь слишком жестока, чтобы сомневаться в своей правоте, говорил Махтум.

– Ты ведь уже понял, что жизнь – это борьба. А борьба – всегда жестокость. Вот и не позволяй этой жестокости оборачиваться против тебя. Война, которую мы готовим, принесёт Сантаре только благо. Сколько лет прошло, но ни нумады, ни минаттаны так и не сумели свергнуть власть пришельцев, а некоторые сантарийские правители пошли на сговор с валлонами. Теперь уже и те, и другие обманывают народ. В стране хаос. И всё потому, что нет настоящего правителя, сильного и мудрого. Нет того, кто смог бы опять объединить всю страну. Власть должна быть у одного, и этот один должен быть достаточно могущественным, чтобы эту власть удержать. В глубокой древности так и было. Сантарой правил царь, а не кучка враждующих между собой вождей. Страна процветала, люди были счастливы, как боги, а некоторые даже обладали силой богов. Мы вернём себе былое могущество. Скоро у нас будет большое войско великанов – сильных и безжалостных, которые, не рассуждая, сделают всё, что мы им прикажем. У нас будет полчище огромных зверей – свирепых и послушных только нам. Но это ещё не главное.

Махтум сделал выразительно паузу.

– А что же главное? – спросил Диннар.

– Главное зависит от тебя. Против живой силы, как бы она ни была велика, всегда можно найти оружие, а вот против камня… Представь себе каменное полчище, которое движется на город…

Диннар вдруг поймал себя на том, что ему совсем не хочется это представлять. Тем более что он уже видел подобное.

– Камень прочнее тела, – сказал он неохотно. – И всё же неуязвимым его не назовёшь.

– Обычный камень – да, но не тот, в котором заключёна душа.

– Я не умею заключать душу в камень.

– Пока. Ты можешь научиться. Тебя недаром называют Аль-Марран. Ты – тот, кто будет править всей Эрсой. Думаешь, почему тебя так ненавидели в Улламарне? Даже твой собственный дед… Он понял, что Диннара родила нового бога, который полностью преобразит этот мир. Люди в большинстве своём – жалкие твари. Они боятся всего нового, они боятся таких, как ты. Ты же знаешь, что тебя уже тогда боялись. Слишком рано проявилась твоя сила, твоё отличие от простых смертных… И минаттан Акамин пожалел, что не убил твою мать ещё до того, как она тебя родила. К тому же все вокруг хором твердили ему: «Твой внук не должен вырасти! Он погубит мир!» Акамин решил убить и тебя. Хорошо, что мы о тебе знали и успели тебя спасти.

– Но почему вы сразу не взяли меня к себе?

– Считай, что это было испытание. Мы спасли тебя от верной смерти, а потом оставили в этом племени и ждали, когда ты заявишь о себе. Ты выжил, добился высокого положения и сам нашёл нас, пройдя по зеркальному тоннелю. Тем самым ты доказал свою божественность. В противном случае ты бы не представлял для нас интереса.

Махтум говорил спокойно и уверенно, но Диннар вдруг почувствовал, что за всеми этими красиво выстроенными словами спрятана ложь. Впрочем, ему не хотелось об этом думать. Хотелось кому-нибудь верить, а Махтум рисовал такие заманчивые картины…

Диннар только спросил:

– Сколько вы за меня получили уродов?

– Много. За такого красивого ребёнка нам дали двадцать юных марканов. Кое-кого из них ты убил в тоннеле.

– Вы их всех выращиваете?

– Почти. Некоторые так глупы, что их ничему не научишь. Даже драться как следует. Таких мы используем иначе.

– Как?

– Сначала забираем у них нигму. Чтобы выращивать других. Потом скармливаем их мангурам и свидам… Разумеется, их сперва убивают. Не такие уж мы изверги, чтобы отдавать на растерзание живых. Тебе что-то не нравится, Аль-Марран? Кому нужны эти уроды, особенно если они совершенно безмозглые? Они даже самим себе не нужны.

– Среди марканов достаточно вполне разумных.

– Да. Из них делают воинов. С ними хорошо обращаются. Их прекрасно кормят. Они довольны своей жизнью. Нам нужны верные слуги, а чтобы слуга был тебе верен, к нему надо хорошо относиться. Я заметил – уроды раздражают тебя, ваятель, но их здесь мало. Мы не можем держать здесь большое количество людей и животных. Вокруг пустыня. Трудно добывать еду и не у кого забирать нигму. Почти всё наше войско – и человеческое, и звериное – в горной долине. Здесь только мангуры, гинзы, часть свидов и десятка три великанов. Они ухаживают за животными и охраняют тоннель. Ты ведь уже понял, что он соединяет этот дворец с Белым городом.

– Да, но я не понял, зачем его охраняют. Кажется, я первый, кто появился здесь за много-много лет.

– На всякий случай. Мало ли что? Всего не предусмотришь.

– Что там за странные зеркала? Почему они отражают то, чего нет?

– Они отражают то, что было. Точнее, тех, кто когда-то здесь жил. Это собственно и не зеркала. Это аллюгин. Самое загадочное в мире вещество. Аллюгин способен вечно хранить в себе образы умерших, если где-то имеются их каменные изображения. В здешних городах полно статуй, правда, большую часть занесло песком… В этом месте аллюгин вообще очень восприимчив и может сам ловить образы, которые посылает Кама. Эта богиня не особенно желанная гостья в царстве своего отца – ведь она его обманула, но всё же связь её с Марраном очень прочна.

Оказалось, что озеро в зале, куда выводил зеркальный тоннель, содержит аллюгин.

– Оно очень глубокое, – сказал Махтум. – Спуститься на его дно – всё равно что спуститься в царство Ханнума. Не вздумай здесь купаться. Я покажу тебе наш бассейн. Он неглубок, хотя его тоже питает река, берущая начало в Нижнем мире. Вода там проточная и всегда чистая. Содержание аллюгина в ней очень невелико и опасно только для тех, кто не умеет создавать защиту для своего тонкого тела. Я научу тебя это делать. Я тебя всему научу.

Диннар овладевал колдовским искусством так быстро, что Махтум не переставал удивляться, а Тарс завидовать. Не давалось ему только одно – нигма, но его наставника это нисколько не огорчало.

– У нас есть кому заниматься перекачкой нигмы, – сказал однажды Махтум. – Существуют вещи, которые не сделает никто, кроме тебя. Я вижу, работа с наомой не требует от тебя особого напряжения. Хотелось бы, чтобы ты овладел и другой тонкой материей.