Текст книги "Глаза тьмы (СИ)"

Автор книги: Светлана Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 42 страниц)

«Странно, ведь я люблю его уже давно, – думала Гинта, прогуливаясь по дворцовому саду. – Я любила его задолго до приезда в Эриндорн… И даже до того, как увидела его в мандаварском храме. Мне кажется, я любила его всегда. Почему ты вернулся, Диннувир? Может, потому, что в высшей обители не было того, что тебе больше всего нужно… Вернее, того, кто тебе нужен…»

Гинта присела на бортах фонтана и ополоснула лицо. Давно уже не было такой жары. Белый замок дрожал и колебался в ярко-голубом небе, словно огромный призрак. Гинта слегка прищурилась и представила себе, что это просто причудливое облако. Сейчас оно улетит прочь, изменит форму или вообще рассеется…

Нет, никуда он не денется, этот проклятый замок. Если бы все проблемы могли рассеиваться, как дым или как летние облака.

Гинта была не единственной, кто, впервые приехав в Валлондорн и увидев с северной дороги упирающийся в небо Белый замок, принял его за дворец бога. На самом деле бог со своими абельминами и абеллургами жил в другом месте. Его дворец, имеющий всего шесть этажей и со всех сторон окружённый большим садом, не был виден даже с окраин Эриндорна.

Вокруг Белого замка тоже раскинулся сад, но даже самые высокие старые хаги, чей возраст насчитывал более тысячи лет, не могли скрыть это огромное строение, башни которого, увенчанные серебристыми шпилями, иногда терялись среди облаков. На этих башнях были установлены ветроловы, и круглосуточно стояли дозорные.

Гинту с самого начала удивляло, что Белый замок – а именно так его называли во всём Валлондорне – охраняется едва ли не более тщательно, чем обитель юного бога. Даже сад вокруг таинственного замка был обнесён высеченной оградой, вдоль которой постоянно прогуливались гвардейцы. Гинта время от времени делала зрительный анхакар и издали подолгу наблюдала за тем, что творится в этом саду. Там было красиво. Солнечные лужайки чередовались с тенистыми рощами и роскошными цветниками. Она видела украшенные статуями аллеи, фонтаны, изящные беседки… И людей. Молодые, красивые, нарядно одетые, они гуляли по саду, каталась верхом, играли в какие-то игры. До Гинты доносились оживлённые голоса, взрывы смеха. Слуховой анхакар позволял ой улавливать отдельные слова, но вникнуть в суть разговора ей так ни разу и не удалось. Она заметила, что не все из этих людей веселы и у многих нездоровый цвет лица. Бывшие абельмины…

– Почему они живут отдельно? – опросила однажды Гинта у Амниты.

– Видишь ли, число желающих стать абельминами увеличивается каждый цикл. В семьях эриндорнской знати постоянно подрастают дети. Если принимать новых и при этом оставлять старых, то во дворце бога просто места на всех не хватит. Да и вообще… Зачем ему столько друзей и подруг? Они и в небольшом количестве создают массу проблем. Ревность, ссоры, интриги… Сама знаешь. Навсегда во дворце бога могут оставаться только абельханны. Кое-кто из юношей становится абеллургами, правда, таких мало. Некоторых абельмин и абельминов оставляют на второй срок. Были случаи, что даже на третий оставляли, но это очень редко. А остальные… Они привыкли к праздной, полной удовольствий жизни. В конце цикла многие из них начинают принимать хармин. Всё это знатные отпрыски, а знать, сама понимаешь, – опора власти абеллургов. И в Солнечном дворце их всех не оставишь – надо другим место уступать, и просто так не выгонишь. Вот их и поселяют в Белом замке, где они и дальше могли бы так жить – развлекаясь, ничего не делая. К их услугам всё, что они пожелают, в тем числе и хармин, который позволяет им оставаться молодыми. Возможность принимать хармин – привилегия избранных. В качестве платы за это от них требуется одно – не вмешиваться в жизнь юного бога, его новых друзей и подружек. И вообще не появляться в Солнечном дворце. А Белый замок большой, места там ещё много. Там и сад гораздо больше, чем здесь, и озеро ость…

– И всё равно я не понимаю, зачем держать их, как… каких-то заразных, неизлечимо больных?

– Да они по сути такие и есть, – сказала Амнита. – Эти люди, во всяком случае, большинство из них, живут уже очень давно. Они хотят жить ещё дольше и без конца развлекаться. Молодые тела позволяют им это. Но души у них старые. Все удовольствия им надоели… Чего они только ни перепробовали. Это люди пресыщенные и развратные. Абеллург не хочет, чтобы Эрлин общался с такими, и, наверное, тут он прав.

Амнита говорила убедительно, но Гинту эти объяснения не удовлетворили. Загадочный белый замок не давал ей покоя. Добиться разрешения на его посещение она уже не надеялась и потому решила действовать тайком. Её смущала только необходимость использовать запрещённый анхакар. Знал бы дед… Но что поделаешь, если нет другого выхода? Она всего лишь усыпит охранников. Она же не Махтум. Из рассказов Диннара Гинта поняла, что Махтум обладал способностью отнимать нафф, не повреждая при этом плотное тело. Заклинание, отнимающее нафф, так же, как и то, которое позволяло заключать нафф в камень, считалось забытым. Оказывается, потомки белых колдунов его сохранили. Но даже зная это заклинание, далеко не каждый сможет отнять у живого существа душу. Махтум был могущественным колдуном. Поселившись в Эриндорне под именем врача Альвадора, он разгадал тайну валлонского бога. Он даже сумел проникнуть в секретную лабораторию Айнагура, но где она находилась и как абеллурги создавали своего «бога», Махтум не рассказал. Диннара всё это тогда не интересовало, а сейчас он жалел, что не расспросил Махтума как следует.

Гинта решила пробраться в Белый замок ночью. С наступлением темноты в его саду зажигали столько фонарей, что становилось почти так же светло, как и днём, но по ночам тут, по крайней мере, было безлюдно. В это время суток валлоны вообще предпочитали не покидать свои жилища.

Наблюдая за часовыми, Гинта заметила, на каком примерно расстоянии друг от друга они держатся. Расстояние увеличивалось, если кто-нибудь отлучался, а по ночам такое случалось постоянно. Возможно, гвардейцы во всём полагались на огромных сторожевых вунхов, которых поздно вечером выпускали в сад, и со спокойной совестью отправлялись навещать своих подружек или ещё по каким-нибудь делам. Иногда армия часовых настолько редела, что, прогуливаясь вдоль ограды, они даже не старались держать друг друга в поле зрения. Гинте это было на руку. Ей не хотелось сталкиваться сразу с двумя, а тем более с несколькими. Вдруг кого-нибудь из них не удастся усыпить мгновенно, и он успеет наделать шума. Гинта знала, что вероятность этого очень мала, но всё равно не хотела рисковать.

Усыпив часового, она должна была как можно скорее – пока из-за поворота не показался кто-нибудь из его приятелей, перелезть через ограду, которая состояла сплошь из вертикальных заостренных наверху железных прутьев около пяти каптов в высоту. Если бы не физическая подготовка, полученная Гинтой в школе нумадов, и умение управлять стихией нафф, она бы вряд ли преодолела такую изгородь, тем более быстро.

Ещё труднее было с вунхами, которые буквально наводняли сад. Гинту сразу окружила целая стая. Пришлось сначала отпугнуть их особыми звуками, а уж потом усыплять. Проникнуть в замок тоже оказалось непросто. Окна первого и второго этажей были забраны частыми решётками. На третьем Гинта увидела несколько открытых, из них одно – неосвещённое. Девочка решила, что в него-то она и полезет. Единственным, за что она могла цепляться, карабкаясь на третий этаж, был растительный орнамент, выступающий из стены примерно на два панта[3]3
  Пант – единица меры, около 1 сантиметра.


[Закрыть] поэтому Гинте опять пришлось прибегнуть к помощи нэфов.

Вскоре она очутилась в узком полутёмном коридоре, в конце которого над дверью горел маленький светильник в виде бутона. За дверью оказался ещё один коридор, а может, холл, освещенный чуть поярче. Ноги утопали в пушистом ковре, на стенах тоже были ковры и какие-то складчатые занавески… Когда одна из этих занавесок зашевелилась, Гинта едва успела спрятаться за каменный вазон с цветами и мысленно обругала себя. Столько времени провела среди валлонов и забыла, что они имеют обыкновение завешивать двери спален.

Из-за штор показались две молодые женщины. Одна была беременна и явно плохо себя чувствовала. Гинта поймала себя на том, что больше всего ей сейчас хочется выйти из своего укрытия и помочь этой женщине. Инстинкт врачевателя…

– Пойдём к фонтану, – сказала беременная. – Как ни странно, когда я смотрю на воду, мне легче. Даже тошнота проходит.

В залах и коридорах замка царил полумрак. Гинта незаметно следовала за приятельницами. Массивная мебель, тяжёлые портьеры, а также многочисленные статуи и вазоны позволяли при необходимости спрятаться. Впрочем, необходимости в этом не возникало. Гинта двигалась очень тихо, а женщины были слишком увлечены разговором, чтобы что-то замечать. Зато Гинта благодаря слуховому анхакару слышала каждое их слово.

– Скорей бы всё это кончилось, – жаловалась беременная. – Я так устала… Ещё три месяца таскаться с этим пузом. Не понимаю я тех, кому действительно хочется рожать детей. Ну ладно беднякам… Им больше заняться нечем, кроме как работать, есть да размножаться. А наша Марна… Хороша-а. Вот придумала… А где она сейчас?

– Как где? У родителей. Пусть растит своего сыночка. И стареет. А мы будем вечно молоды. И прекрасны! Так что, Релла, потерпи ещё немного. Зато ты и твой Миллиган теперь надолго обеспечены хармином. И не только вы. А потом и для вас кто-нибудь постарается. А если ты родишь второй раз…

– Ну уж нет, с меня и одного хватит…

– Эй, кто тут? – неожиданно раздался хриплый мужской голос.

Гинта замерла. Подруги ушли далеко вперёд, и она не видела сейчас ни их самих, ни того, с кем они встретились в коридоре.

– Зачем так кричать? – недовольно сказала Релла. – Неужели ты даже с фонарём не можешь разглядеть, кто тут?

– О, простите… Я не сразу вас узнал. Я могу вам посветить и проводить…

– Обойдёмся без провожатых…

Дальше Гинта не слышала. Точнее, не слушала. Сквозь голоса людей она уловила частое, прерывистое дыхание вунха. Он явно учуял поблизости чужого и рвался с поводка. Гинта кинулась в первую попавшуюся дверь и долго бежала по какой-то ужасно длинной галерее, где было некуда свернуть. Потом она очутилась на лестнице, круто вздымавшейся вверх. Лестница вывела её на широкую балюстраду. Сзади послышались тяжелые прыжки, бряцанье когтей по каменным ступенькам и шумное дыхание. Зверь настигал её. Охранник был ещё далеко. Да и вряд ли он очень спешил, спустив вунха с поводка. Он знал, что от его четвероногого помощника никто не уйдёт. Не знал он только, с кем имеет дело…

Обезвредив вунха, Гинта посмотрела вниз. Она была на пятом этаже. Из сада доносились голоса. Может быть, кто-то обнаружил спящих вунхов… А может, просто часовые перекликаются… Заклиная нэфов, Гинта спрыгнула на балкон второго этажа. Здесь всё было, как на третьем: ковры, статуи, высокие зеркала, серебряные светильники, позолота… Тяжёлая и однообразная валлонская роскошь. Обследовать этот этаж Гинте не удалось. Её чуткий слух уловил отдаленный топот множества ног. Видимо, сигнал тревоги уже был передан всем, кто охранял замок. Её искали. Гинта опять мысленно обругала себя. Надо было усыпить не только вунха. Надо было подождать охранника и усыпить его тоже… Хотя, какая разница? Эти две женщины наверняка тоже поняли, что во дворец пробрался кто-то чужой…

Погоня двигалась сверху, и Гинта со всех ног кинулась на первый этаж. Вот он не походил ни на второй, ни на третий. Он скорее напоминал валлонскую больницу в Среднем городе, которую Гинта однажды посетила вместе с Эрлином. Гладкие белые стены, каменный пол, массивные колонны. С потолков свисали круглые лампы, озарявшие пустые коридоры холодным бледно-голубым светом. Гинта понимала, что коридоры недолго будут пустыми. Шум погони стремительно приближался. Надо отпугнуть зверей, а людей она сумеет запутать… До чего же хорошо у них натасканы вунхи. Видимо, они знают всех обитателей замка и сразу чуют постороннего.

Глубоко вдохнув, Гинта издала громкий воющий звук, которым вунхи предупреждали своих о смертельной опасности. На какое-то время она почувствовала себя победителем. До неё доносились удивлённые, сердитые голоса и вой зверей. Обезумев от страха, вунхи рвались с поводков, чтобы убежать и спрятаться. Гинта знала – удержать их невозможно, испуганные животные могут просто растерзать своих хозяев. А ей надо найти какой-нибудь выход. На окнах решётки, у всех дверей, ведущих на улицу, конечно же, охранники. Их, наверное, много, но она попробует с ними справиться… Где вот только двери? Её преследователи были уже на лестнице. Вунхов они отпустили, но сами сейчас будут здесь.

Бегая в поисках выхода, Гинта всюду оставляла наомы – в основном фигуры нынешних абельмин и абельминов. Это ещё больше собьёт с толку тех, кто за ней гонится. Они, конечно, разберутся, в чём дело, но, гоняясь за призраками, потеряют много времени.

В конце одного коридора Гинта наконец-то обнаружила какую-то дверь. Она оказалась запертой, и, чтобы её открыть, пришлось прибегнуть к силовому анхакару. За дверью Гинта увидела узкую лестницу, ведущую вниз. Прежде чем спускаться, она закрыла дверь на массивную железную задвижку. Лестница упиралась в очередную дверь, на этот раз незапертую. Осторожно отворив её, Гинта вышла в просторный коридор, освещенный ярким голубоватым светом. Вдоль стен стояли низкие белые скамьи. Здесь было несколько дверей с круглыми железными ручками. Гинта явственно ощущала присутствие людей. Она не слышала ни звука, но чувствовала поблизости какое-то движение. Здесь что-то творилось. Что-то страшное. Она не знала, что именно, но ей казалось, будто воздух в этом белом коридоре насыщен ядовитыми парами, хотя здесь, вроде бы, ничем не пахло… Нет, здесь пахло смертью…

Громкий стук наверху заставил её вздрогнуть. Погоня шла по пятам. Гинта огляделась – надо было прятаться. Стук прекратился, но через некоторое время возобновился громче прежнего. Услыхав скрип отворяемой двери, Гинта шмыгнула за колонну. Хорошо, что тень в эту сторону…

– Гарн! Маллорм! – раздался рядом высокий, дребезжащий голос, который одинаково походил как на мужской, так и на женский. – Гарн! Есть здесь кто-нибудь?

В конце коридора скрипнула ещё одна дверь.

– Да, абеллург! Мы здесь…

– Вы что, оглохли? Сколько они уже там стучат… Или мне самому бегать открывать? Вы должны быть вот тут! И отлучаться можете только по одному.

– Абеллург, мы только…

– Ладно, хватит… Узнайте, что им надо.

Из своего ненадёжного укрытия Гинта видела, как двое парной в одежде охранников кинулись вверх по лестнице. Сейчас её преследователи будут здесь. Судя по всему, их немало. Сумеет ли она с ними справиться? Могут и другие подойти. Наверное, уже весь замок на ноги подняли… Что делать, если со всех сторон бушует пламя? Надо бежать в ту сторону, где огня меньше – может, и прорвёшься.

За дверью, возле которой всё ещё, раздражённо ворча, стоял абеллург, явно была какая-то секретная лаборатория. Вряд ли там много народу… Абеллург – невысокий, худощавый человек неопределённого возраста – замер от изумления, когда перед ним неожиданно появилась Гинта.

– Иди за мной, – гладя ему в глаза, тихо произнесла она.

Заворожённый её взглядом, абеллург послушно вернулся в лабораторию. Гинта бесшумно закрыла дверь на задвижку и огляделась. Просторная комната, уставленная белыми столами и шкафами с какой-то странной прозрачной посудой, была залита всё тем же зловещим голубоватым светом. Где-то совсем рядом звучали голоса. Разговаривали двое. Гинта не сразу заметила за широким шкафом дверной проём, ведущий в смежную комнату.

– Отпустит он нас сегодня или нет… Ненавижу работать по ночам. Ну что бы ей чуть пораньше не родить…

– Надоело мне твоё нытьё. Он сказал, что сегодня мы только всё подготовим. А вот завтра предстоит работёнка… Что там за шум в коридоре? Учитель, ты…

Влетев в комнату, юноша остановился, как вкопанный. Удивиться – это последнее, что он успел. Со вторым тоже не было хлопот. Усыпив всех троих, Гинта осторожно усадила их на пол, прислонив к стене. В дверь постучали.

– Меня оставят в покое или нет?! – крикнула она визгливым, дребезжащим голосом абеллурга. Сегодня ей, как никогда, пригодилось умение подражать различным звукам, которому обучали в школе нумадов. «Владеть голосом не менее важно, чем владеть телом», – говорил дед.

– Почтенный Дамерон, в замок кто-то проник. И похоже, кто-то из этих проклятых колдунов…

– Я-то тут при чём? – сердито отозвалась Гинта. – Здесь только я и мои помощники. И мы заняты! Понимаете? За-ня-ты! У нас важная работа, и отвлекаться нельзя. Ищите своих колдунов, где хотите, только оставьте нас в покое!

Гинта, громко топая, отошла от двери, потом тихонько вернулась обратно.

– Заклинаю Пресветлым, командир, не злите его, – сказал кто-то из двух молодых охранников – Гарн или Маллорм. – А то тут всем достанется. Их сегодня и правда лучше не тревожить. Там младенец, понимаете?

– Да, но мы должны всё проверить.

– Проверьте другие комнаты, сейчас мы их откроем. Там всё равно никого нет… А тут только абеллург и его помощники, вы же сами слышали… Да и вообще никого здесь нет. Мы же были закрыты на задвижку. Изнутри…

– А замок почему сломан?

– Да он вечно ломается… Командир, если вы будете докучать Дамерону, он пожалуется главному абеллургу, и тогда…

– Ладно… А когда он уйдёт?

– Не знаю. Он иногда и по ночам работает. Не беспокойтесь. Они, когда уходят, включают сигнализацию.

Затаившись у двери, Гинта слышала, как охранники обходили другие помещения.

– Представляете, вунхи как обезумели, – донеслось до неё.

– А тех, которые в саду бегали, явно чем-то опоили. Спят, как мёртвые.

– А по замку призраки ходят!

– Бр-р! Первый раз такое вижу…

– Скоро ещё не такое увидим. Не мне, конечно, судить о Пресветлом, но… Бог вечно юн, но абеллурги-то зрелые мужи. Почему бы не попытаться убедить господина нашего Эрина, что не стоит пускать сантарийских колдунов в Верхний город…

– Вот именно. Я бы их вообще к Валлондорну на пушечный выстрел не подпускал.

Вскоре всё затихло. В коридоре остались только Гарн и Маллорм. Они негромко о чём-то переговаривались. Гинта сделала слуховой анхакар.

– С какой стати? Ты же шёл последним!

– Кажется, я только на замок закрывал. Я думал, в лабораторию ещё кто-нибудь может прийти. У них у всех свои ключи…

– Ну так, наверное, кто-нибудь из людей Дамерона и пришёл после нас. Мы же не всё время были в коридоре. Надеюсь, Дамерон об этом забудет. Может, тот, кто пришёл после нас, и сломал замок. И закрыл на задвижку. Замок давно уже барахлит… Да ладно, спросим, когда выйдут. Интересно, сколько они там сегодня намерены торчать?

– Нам-то что? Нам всё равно до утра. Давай лучше сыграем.

Гинта услышала стук высыпаемых на скамью деревянных кубиков. Фигуры – любимая игра валлонской молодёжи. Дальше можно не слушать – эти двое больше не скажут ничего интересного. Абеллург и его помощники не проснутся, пока она их не разбудит. Охранники ещё какое-то время будут обыскивать замок, потом всё утихнет. Во всяком случае, до утра. Но ей-то до утра нельзя тут оставаться. Эти двое в коридоре – не проблема, а дальше… Об этом она потом подумает, чуть позже. А сейчас надо обследовать лабораторию… Нет, сначала она немножко посидит, отдохнёт. Надо хоть дух-то перевести после всей этой беготни.

Гинта опустилась на жёсткий белый стул с тонкими железными ножками и посмотрела на спящую троицу. Помощники абеллурга были ещё молоды. Действительно молоды. Если они и начали принимать хармин, то совсем недавно. Гинта постоянно удивляла обитателей Эриндорна тем, что безошибочно отличала природную молодость от искусственно поддерживаемой. Дамерон выглядел, как человек среднего возраста, но она чувствовала, что ему гораздо больше. Наверное, ему уже перевалило за сотню. Перед ним тут все трепещут. Он явно пользуется расположением самого Айнагура, а значит он хороший учёный. Дамерон только что был занят какой-то важной работой, а теперь вот, по её милости, спит безмятежнее младенца… Младенца! Гинта вскочила, как ужаленная. Охранник сказал – там младенец. А один из помощников ворчал, что рожают не вовремя… Возможно, у кого-то в замке были тяжёлые роды, и сейчас ребёнок в опасности. И этот ребёнок здесь! Гинта со всех ног кинулась в соседнюю комнату. Ничего себе – нумада-саммина! Пробралась сюда ради своего любопытства и помешала людям, которые, похоже, были заняты спасением ребёнка…

Никакого младенца она здесь не увидела. Зато её внимание сразу привлёк стоящий посреди комнаты круглый белый стол, освещенный несколькими яркими лампами, которые висели прямо над ним. Лампы на потолке были гораздо слабее. На столе темнели пятна крови, валялось множество металлических инструментов, похожих на те, что Гинта видела в валлонских больницах, а с краю лежала влажная тряпка, от которой исходил резкий запах чистящего раствора. Видимо, помощника абеллурга занимались уборкой… После чего? Где ребёнок? Охранники сказали, что он должен быть здесь. Может, они наврали командиру? Но зачем?

Многочисленные полки вдоль стен были уставлены прозрачными и непрозрачными склянками разной величины, заполненными какими-то разноцветными жидкостями и порошками. Одну стену занимала чистая посуда – в основном из сербинового стекла и белой глины. Внимание Гинты привлек странный аппарат, состоящий из двух металлических баков и множества стеклянных трубок, соединённых более тонкими трубками из мягкого, но очень прочного материала. В самом дальнем углу лаборатории стоял запертый шкаф. Гинта не хотела ломать замок. Когда она, немного повозившись, ухитрилась открыть этот шкаф, то обнаружила на его полках стройные шеренги одинаковых белых баночек. Во всех оказался розовато-серый порошок, который с виду напоминал хармин. Гинта видела у абельмин пакетики с этим чудесным снадобьем, дарующим вечную молодость. Благодаря ароматическим добавкам хармин имел приятный, хотя и резковатый запах. Гинта не могла понять, чем пахнет порошок в этих баночках, но ей казалось, что сейчас она ещё острее ощущает запах смерти, витающий в лаборатории, да и во всём этом подвале.

Осталось обследовать два больших плотно закрытых металлических бака, которые стояли возле рукомойников. В одном оказались инструменты, залитые чистящим раствором, а в другом… Откинув крышку, Гинта с трудом подавила крик ужаса. Бак был наполнен прозрачной жидкостью, в которой плавал разрезанный от ключиц до паха младенец. Внутренности, еще не отдаленные от брюшной полости, вывалились наружу и занимали почти всю поверхность сосуда. Гинте показалось, что её собственные внутренности взбунтовались против неё… Она еле успела добежать до рукомойника.

Потом она долго умывалась и пила холодную воду. Немного придя в себя, принялась за дыхательные упражнения и делала их до тех пор, пока не уняла дрожь. Вот оно что… Сколько она ни спрашивала, из чего изготовляется хармин, никто так и не дал ей вразумительного ответа. Возможно, абельмины и не знают. А Эрлин? Он вообще не принимает хармин. Диннар тоже. Диннар… Он обещал помочь, если что. Надо позвать его. Надо сделать мост.

Ваятель крепко спал, и хотя пробиться в его сознание было трудно, Гинта радовалась, что ей приходится отрывать его не от работы, а всего лишь от подушки.

«Диннар, Диннар! Проснись! Мне нужна твоя помощь…»

«Гинта… Что случилось? Ты где, малышка?»

«В Белом замке. В лаборатории абеллурга Дамерона. В секретной лаборатории, где делают хармин. Я хочу показать тебе, из чего его делают. Диннар, ты не очень устал? Ты сможешь выйти в наому?»

«Не задавай глупых вопросов».

«Хорошо, сын Танамнита. Я открываю врата».

Диннар появился сразу, как только она произнесла заклинание.

– Я думаю, Эрлин всё-таки должен увидеть всё это своими глазами, – сказала Гинта, вкратце поведав Диннару о своих последних приключениях. – Тебе приходилось воевать по-настоящему и убивать, а ему нет… Я бы не хотела устаивать для него такие зрелища, но…

– Но он считает себя правителем, а не куклой а руках абеллургов, – продолжил за неё Диннар. – А значит должен знать, что творится в его владениях.

Он снова взглянул на маленький изувеченный труп и поморщился.

– Мне приходилось убивать. Это не доставляло мне удовольствия, но и не вызывало раскаяния. Я убивал, когда не было другого выхода. И тех, кто не заслуживал пощады. Я ненавижу тех, кто убивает младенцев… И стариков.

– Что ты намерена делать? – спросил он, немного помолчав.

– Я хочу попросить тебя привести сюда Эрлина.

– Прямо сейчас?

– Да, если ты сейчас его разбудишь, то на рассвете он будет здесь. Пусть возьмёт с собой небольшой отряд. На всякий случай. И пусть его появление будет неожиданным. Если до его прихода в замок узнают, что я здесь, в лаборатории, да ещё с таким доказательством… Они просто взорвут лабораторию… Да они весь этот подвал взорвать могут, а потом что-нибудь придумают и меня же во всём обвинят. Диннар, сделай своё нафао непроявленным и прогуляйся тут поблизости. Сейчас ты выйдешь в коридор, где два балбеса-охранника играют в фигуры. Они сидят как раз рядом с дверью, за которой лестница, ведущая наверх, на первый этаж. Там ещё одна дверь, запертая, но сейчас это для тебя не имеет значения. Пожалуйста, осмотри первый этаж, поищи вход с улицы, который ближе всего к этому проклятому подвалу. Надеюсь, ты сможешь. Я держу наому в этих пределах… Когда вы придёте с Эрлином и его людьми, вас не посмеют не пропустить. И вы сразу же прямиком сюда. Всё это надо быстро сделать, чтобы тут не успели ничего предпринять, понимаешь? А когда Эрлин увидит это своими глазами, им уже не отвертеться. Пожалуйста, Диннар, поторопись. Я держу мост. Как только найдёшь дверь наружу, возвращайся в тело и беги за Эрлином.

Они действительно прибыли на рассвете – Диннар и Эрлин с двадцатью своими гвардейцами. Остальные воины окружили замок.

– По-моему, это уже лишнее, – сказал Диннар.

Гинта заметила, что он очень боится улыбнуться. Дело, конечно, было серьёзное, и всё же Эрлин напоминал ребёнка, которому понравилось играть в войну. Он тут же потребовал разбудить Дамерона и его помощников и послал за Айнагуром.

Главный абеллург появился очень быстро. Он как будто ждал, что его сюда позовут, и едва ли не хотел этого. Он не был ни удивлён, ни встревожен. Его странное лицо, всегда казавшееся Гинте одновременно бледным и тёмным, выражало лишь бесконечную усталость. Лицо человека, который готов к развязке… Гинта вдруг тоже почувствовала неимоверную усталость.

– Думаю, теперь вы и без меня обойдётесь, – сказала она Эрлину. – Я больше не могу здесь находиться и очень хочу спать.

В покоях её ждал завтрак. Ничего удивительного – в это время она обычно вставала. Гинта вспомнила младенца и поняла, что сейчас она не сможет проглотить ни кусочка. Она заставила себя принять ванну и, едва добравшись до постели, забылась тяжёлым, тревожным сном.

Проснулась она почему-то в огненном святилище Сагарана. И очень испугалась, увидев на алтаре новорожденного младенца, вокруг которого разгорался огонь. Казалось, ещё немного – и пламя поглотит ребёнка. Гинта подбежала к алтарю, схватила младенца и сильно обожгла руки.

«Ну вот, – сказал ей знакомый тихий голос. – Сколько раз я тебе говорил – когда работаешь с огнём, делай хороший наружный анхакар».

Сагаран! Гинта огляделась, но в святилище больше никого не было.

«Да, это я, – снова прозвучал голос. – Я же обещал, что вернусь. А огонь мне не страшен».

Гинта посмотрела на ребёнка, и ей стало не по себе. Это он говорил с ней голосом Сагарана.

Потом в святилище стали ломиться какие-то люди. Гинта должна была спасти ребёнка, но не знала, как. Она только знала, что святилище окружено и врагов очень много.

«Сагган, помоги!» – взмолилась Гинта, обращаясь к изваянию бога, и тут увидела, что перед ней стоит Айнагур.

«Давай его сюда, не бойся, – сказал он, протягивая к ребёнку руки. – Ты же знаешь, как я его люблю».

«Нет, нет! – закричала Гинта. – Он мой! Не смей его трогать!»

«Чего ты боишься? – улыбнулся Айнагур. – Он же всё равно мёртвый».

Гинта посмотрела на ребёнка и похолодела от ужаса. Его живот был распорот, и в тёмном разрезе виднелись внутренности.

«Гинта!» – окликнул её издалека другой знакомый голос.

Амнита… Где она? Около святилища? Она пришла, чтобы спасти их и наверняка привела подмогу…

– Гинта, проснись!

На этот раз голос прозвучал совсем близко. Гинта открыла глаза и увидела Амниту, сидящую рядом с ней на краю постели.

– Тебя мучил какой-то кошмар, и я решила помочь тебе от него избавиться. Обед уже кончился. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли сюда…

– Я не буду ничего, кроме фруктов, – вяло отозвалась Гинта. – И не беспокойся, пожалуйста. Не надо никаких распоряжений. Я просто схожу в сад.

Она встала, подошла к зеркалу и молча занялась своими волосами. Амнита не уходила.

– Эрлин снова отправился в Белый замок, – заговорила она после довольно долгой паузы. – Проверяет там все лаборатории. Абеллурги встревожены. По-моему, они не ожидали такого… Раньше они как-то не замечали, что почти вся гвардия Эриндорна на его стороне. Большинство гвардейцев только его и признают. Один Айнагур спокоен. Как будто ничего на случилось… Послушай, Гинта, Эрлин больше не позволит им такое вытворять. Теперь, когда он всё знает…

– Он слишком долго не хотел ничего знать, – с горечью оказала Гинта. – Выходит, для изготовления хармина нужно…

– Нужна вытяжка из тканей новорожденного не старше десяти дней. Главным образом, из спинного мозга. Вообще-то у хармина много составляющих, но это основной компонент, хотя требуется его совсем немного. Я сегодня битых два часа слушала объяснения Дамерона и Айнагура. Эрлин заставил их все рассказать. Раньше люди абеллургов просто ходили по домам и лечебницам, искали уродливых и нежизнеспособных младенцев, от которых отказывались родители. И этого вполне хватало. Но количество желающих принимать хармин всё росло и росло. Во-первых, стало больше абеллургов. Во-вторых, абельмин… Одни оставались на второй срок, и их надо было омолаживать. Те, которых не оставляли, тоже требовали хармин. А ведь они же все из самых знатных семей и почти все – родственники абеллургов. Одно время даже было организовано похищение младенцев, но это вызвало такое волнение в народе, что абеллурги испугались. Волнений и без того хватало. Всегда. Абеллурги боятся этой страны. По-моему, сейчас они уже всех боятся – и ваших, и наших. Они пытались обвинить в похищении детей сантарийских колдунов, да люди не больно-то в это верили. Сантарийцы и валлоны уже достаточно хорошо узнали друг друга. Попробовали покупать детей у бедняков, но ведь бедняков тут по сути нет. Сантара – слишком щедрая земля. Чтобы тут голодать, надо быть последним лодырем. К тому же такие вещи, как купля-продажа детей… Рано или поздно об этом всё равно бы заговорили – и снова недоверие к властям. Опять бы пошли разговоры – дескать до бледномордых такого не было. Вот тут-то Айнагур и нашёл выход. Если приходится тратить хармин на бывших абельмин, пусть они и помогают восполнять его запасы. Жизнь у них долгая, развлечений хоть отбавляй. За удовольствия надо платить, тем более что физически это нетрудно. Парочка, которая сделала ребёнка, обеспечена хармином на ближайшие пятьдесят лет. Два ребёнка – сто лет. Разумеется, этот хармин идёт не только им. Одного младенца достаточно…