Текст книги "Глаза тьмы (СИ)"

Автор книги: Светлана Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 42 страниц)

Амнита первая догадалась о причине странного поведения своей невестки. И о причине, по которой Зиммиран остался в Улламарне. Похожий на отца Танамнит был любимцем Амниты, но как бы ни было ей обидно за сына, она знала, что в этой ситуации бесполезно кого-либо обвинять. Именно это она и попыталась объяснить Танамниту, когда чувства Линны и Зиммирана перестали быть тайной для окружающих. Конфликт между сводными братьями едва не дошёл до схватки. К счастью, разрыв Танамнита и Линны не охладил дружеские отношения между семьями, хотя эта история всех огорчила. Особенно Диннара. Танамнит был первым сыном, которого ему подарила Амнита, а Зиммиран – самым одарённым из его сыновей в искусстве ваяния. И вот теперь, по иронии судьбы, дети, которыми он так гордился, стали врагами.

Зиммиран и Линна уехали в Сатхаму, где прожили долгую и счастливую жизнь. Зиммиран был единственный из сыновей Диннара, кто мог сравниться в мастерстве со своим знаменитым отцом. Линна открыла в Сатхаме школу нумадов. Она родила своему мужу двух прекрасных дочерей и сына, который впоследствии стал нумадом, подарившим Эрсе новые сорта плодовых деревьев.

Пережив жестокое разочарование, Танамнит уехал путешествовать по стране. Ему хотелось развеяться, но получилось так, что эта поездка помогла ему найти своё счастье. В Валлондорне он познакомился с Вельдой, дочерью кораблестроителя Хильдура, девушкой красивой и образованной. Вскоре они поженились. Этот брак оказался удачным, и Танамнит никогда не жалел о разрыве с Линной, называя чувство, которое он когда-то к ней испытывал, восторженной детской влюблённостью.

– Кого только ни сводили с ума эти очаровательные и коварные потомки водяных богов, – шутил он. – К тому же у меня с детства перед глазами были такие чудесные пары, как мать с отцом и Эрлин с Гинтой…

Зиммиран и Линна потом нередко гостили в Уллатаме, а Танамнит с женой останавливались в доме Зиммирана и Линны, когда ездили на запад. Линна в свою очередь никогда на жалела о том, что отказалась от возможности стать минаттаной. Судьбе было угодно, чтобы через много лет трон правительницы Улламарны заняла её дочь Ралинда, ставшая женой Акамина, старшего сына Танамнита и Вельды.

Второй сын Амниты и Диннара, учёный-техник Айнар, обзавелся семьёй довольно поздно. Закончив высшую школу, он познакомился с известной в Валлондорне художницей Хельминой, которая была старше его на восемь лет. Его друзья и родственники считали эту связь временной, поэтому все очень удивились, когда через несколько лет Айнар решил жениться на Хельмине. Амнита поначалу была недовольна его выбором.

– Не понимаю, что тебе не нравятся, – сказал Диннар. – Может, посчитаем, на сколько ты меня старше?

– Это ни для кого не секрет, – ответила Амнита. – Но в отличие от тебя Айнар не сумеет раздобыть для своей супруги новое тело. Сможет ли она родить ему здоровых детей?

– Если даже у Айнара не будет детей, наш род не заглохнет, – засмеялся Диннар. – Я думал, тебя уже утомила эта орава сорванцов, которых наплодили Танамнит, Диннара и Лиммея. Лично мне было всё равно, родишь ты мне детей или нет. И вообще… Я что-то не пойму… Неужели женщина, заткнувшая за пояс всех учёных мужей Валлондорна, превратилась в кумушку, зацикленную на детях, внуках и правнуках?

– Да дело не только в её возрасте… Знаю я, какую жизнь ведёт эта эриндорнская творческая элита. Ничего страшного, если у этой Хельмины вообще не будет детей. А вот если она произведёт на свет урода, с которым они потом будут маяться всю жизнь…

Когда Айнар привёз Хельмину в Уллатам, чтобы представить своей семье, Амнита встретила будущую невестку любезно, но сдержанно, однако познакомившись с ней поближе, прониклась к ней симпатией. Миниатюрная светловолосая художница совсем не походила на утомлённо-вальяжную столичную диву, бледную от постоянного курения хавы и ситхи, а выглядела она так молодо, что Амнита осторожно поинтересовалась, не принимала ли она хармин. На чёрных рынках до сих пор торговали старыми запасами запрещённого снадобья. Этот вопрос только рассмешил Хельмину.

– Всех моих средств не хватит даже на одну порцию, – сказала она. – Я не принадлежу к числу модных живописцев. Картины мои расходятся плохо, а известна я в основном благодаря критикам, которое постоянно разносят меня в пух и прах.

– По-моему, в Эриндорне разучились ценить подлинное искусство, – заметил Айнар. – Но ничего, время всех расставит по своим местам.

Айнар оказался прав. Лет через двадцать за работами Хельмины охотились известнейшие коллекционеры Сантары и Валлондола, предлагая за них огромные суммы.

Айнap с женой всю жизнь прожили в Эриндорне, в уютном двухэтажном особняке с садом и маленьким озером. Они много путешествовали и нередко гостили в Уллатаме. Через два года после свадьбы Хельмина родила сына Ильманда, который впоследствии стал известным архитектором и художником-монументалистом.

Глядя на Амниту и Гинту, никто не удивлялся, что их мужья, прожив с ними уже столько лет, даже не смотрят на молодых красоток. Казалось, дети и внуки наполняют этих удивительных женщин новыми жизненными силами, а годы шлифуют их красоту, придавая им все больше изящества и величия.

– «Наши нитонисёмки», – вспомнил однажды Эрлин, когда они с Диннаром разговорились о далёкой юности. – Как бы ты тогда отреагировал, если бы тебе сказали, что эта учёная девица станет твоей женой?

– Я бы просто не поверил. Эта женщина уже тогда была для меня всем… Я только о ней и думал, но… Я никогда не верил, что буду счастлив.

– А я всегда говорил тебе, что будешь.

– Ты всегда оказываешься прав. Помню, в те времена меня это даже злило. Но чем старше становишься, тем меньше раздражает чьё-то превосходство.

– Кто бы говорил! Уж чего я никогда не испытывал, находясь рядом с тобой, так это чувства превосходства. Кажется, духи-создатели готовы были принять тебя в свою компанию…

– Я предпочитаю компанию старых друзей.

Гинте было уже под сорок, когда она родила сына и дочь, которых в Ингамарне сразу прозвали божественными близнецами. Вальгам был копией своего отца. Его смуглая, синеглазая сестра походила на мать, а ещё больше – на покойную бабку. Называя новорожденную дочь именем своей матери, Гинта просила богов, чтобы эта Синтиола оказалась счастливей той.

Судьба была благосклонна к обоим близнецам. Счастье сопутствовало им всю жизнь, причём любовь и восхищение, которыми их окружали с раннего детства, нисколько их не испортили.

– Вот теперь божественные близнецы действительно вернулись к людям, – говорили и валлоны, и сантарийцы. – Отныне союз детей воды и детей земли прочен и нерушим.

С двенадцати лет Вальгам почти постоянно жил в Линдорне, правителем которого он должен был стать, достигнув совершеннолетия. Пока там правил назначенный Эрлином наместник – Бирнан, сын Вильегарда. Кое-кто в Валлондоле считал, что ему и следует занять трон лимнарга, но таких было очень мало. Никто не сомневался в том, что Эрлин – представитель славной линдорнской династии. В южном лимне всегда правили потомки водяных богов. Однажды люди обидели лирнов, и водяных боги покинули страну озёр. Теперь они наконец-то вернулись, а значит прежний порядок должен быть восстановлен, и Линдорн снова должен стать владениями лирнов. К тому же, обитателей Валлондола радовали перемены, которые принёс сюда Эрлин. Страна процветала как никогда. Сантарийские нумады выращивали новые рощи и сады, учили местных жителей сеять культуры, дающие богатый урожай. Сантарийские мастера вместе с валлонскими строили здесь дома, дворцы и храмы. Жизнь в Валлондоле кипела, и каждый день приносил что-то новое и интересное.

Самое удивительное, что в Валлондоле и в Сантаре стали иногда рождаться дети с серебристо-голубыми волосами. С одной стороны, удивляться было нечему. В период могущества Линдорна лирны, хоть и старались блюсти чистоту крови, всё же иногда заключали браки с простыми валлонами, и брак легендарных Эрлина и Гильды был не единственным исключением из правила. Кроме того, у многих представителей линдорнской знати то и дело рождались побочные дети. В их жилах тоже текла божественная кровь, которую они передавали своим детям, внука, правнукам…

– Но почему же за последние двести с лишним лет не родилось ни одного ребёнка с голубыми волосами? – недоумевали люди. – С тех пор как пал Линдорн и установилась власть абеллургов, таких волос не видели ни у кого, кроме «живого бога». Допустим, в Сантаре абеллурги и их приспешники могли уничтожить детей, похожих на созданного ими «бога», но в Валлондоле абеллургов не было… Почему такие дети стали рождаться только сейчас?

– Значит, лирны действительно вернулись, – сказал один старый служитель Линда. – Водяные боги окончательно простили людей.

Другого ответа, похоже, не было, да его никто и не искал. Главное, что жизнь налаживалась.

Вальгам жил в доме Бирнана, который относился к нему одновременно как к сыну и как к своему будущему правителю. Собственных детей у наместника не было.

– Потому он и не держится за власть, – говорили некоторые. – Передать-то её всё равно некому.

Эти разговоры то и дело доходили до наместника. Он лишь снисходительно улыбался.

– Глупцы не понимают, что власть – это бремя. Я бы не желал такого удела своим детям, если бы они у меня были. Вальгаму, сыну Эрлина, потомку Ральда Прекрасного, Эрлина Непобедимого и Вальгама Мудрого, этот удел назначен богами, и не нам с ними спорить.

Повзрослев, Вальгам занял трон лимнарга и женился на красавице Эрмине, дочери Лангора, правителя Вириндорна, чей род восходил к Даанберу, сыну легендарных Эрлина и Гильды. У Эрмины был старший брат Альдан, который без памяти влюбился в Синтиолу, приехавшую в Линдорн на свадьбу Вальгама. Синтиола к тому времени уже прославилась как искусная нумада-инвира. Через год она стала женой Альдана, а через пять лет, после смерти Лангора, правительницей Вириндорна.

– В краю лесов опять живёт любимица лесной богини, – шутил Альдан.

Синтиола была так же счастлива в браке, как и её брат-близнец Вальгам. Их дети часто играли вместе, а сидя по вечерам у камина, рассказывали друг другу легенды и предания – о богах и демонах, о битве гигантов, о Ральде Прекрасном и о чёрном абеллурге…

– А правда, что в Айнагура ещё в детстве вселился демон тьмы? – спросил однажды у нумада Хеймона кто-то из его многочисленных племянников. – И потому он стал таким злым…

– Может быть, – ответил тот. – Глаза тьмы видят всё. Но не надо пускать её к себе в душу.

Чёрного абеллурга давно уже не было в живых. Он умер вскоре после того, как Эрлин освободил Гинту из каменного плена. Айнагур попросил похоронить его в Валлондоле, на острове Милд.

– Не надо никаких надписей, – сказал он. – Я был бы рад, если бы люди вообще забыли моё имя… Просто заройте меня в землю на этом островке. Пожалуйста… Это нетрудно. Дайверы всё равно летают в Валлондол.

Эрлин пообещал Айнагуру выполнить его последнюю просьбу. Он не стал говорить, что в стране за горами сейчас уже многое выглядит не так, как сто пятьдесят лет назад, и, скорее всего, острова Милд больше нет. Айнагур как будто забыл о страшной катастрофе, исказившей прекрасный облик того светлого, строгого Валлондола, который он постоянно вспоминал в последние дни своей жизни.

Как ни странно, этот остров сохранился, только его берега изменили очертания. Окружавшее его озеро Хаммилан сильно обмелело. Его очистили и, прорыв глубокий канал, вновь соединили с озером Линд. Место, где похоронили чёрного абеллурга, пометили небольшим овальным камнем, который вскоре затерялся среди высокой травы…

Прошло много лет. В тихих заводях вокруг острова Милд снова цвели белые водяные цветы и летали серебристо-голубые стринги. Белые птицы с голубыми хохолками вили там свои гнёзда, а рыбаки, как и встарь, плавали по широкому каналу к большой пристани, расположенной недалеко от Белого замка. На его высоких башнях снова развевались флаги, серебряные шпили сверкающими копьями пронзали небесную синеву, и легкие ажурные мосты отражались в чистом зеркале озера. Никто не знал, насколько новый замок отличается от того, прежнего, разрушенного землетрясением, красивей он его или нет… Да никто и не задавался такими вопросами. Люди с надеждой смотрели в будущее. Они верили, что новое всегда лучше старого… Точнее, новое – это исправленный и улучшенный вариант старого, ну а чтобы худшее не вернулось – это уж зависит от них.

Единственным, что осталось от прежнего замка, была статуя мальчика на водяном звере, которая, как и раньше, украшала открытый бассейн, скорее напоминавший маленькую бухту в озере Линд. Рыбаки, проплывая на своих лёгких лодках мимо замка, иногда задерживались, чтобы посмотреть, как юный Ральд играет со своим другом килоном. Ральд – младший из сыновей лимнарга Вальхейма, сына Вальгама, сына Эрлина. Того самого Эрлина, что правил в сантарийском Валлондорне вместе со своей женой – прекрасной и мудрой Гинтой, которая помогла ему выиграть войну с абеллургами и окончательно помирить детей воды с детьми земли.

Все любят прекрасного Ральда. Он унаследовал от своих отца, деда и прадеда не только серебристо-голубые локоны, но и благородство, ум, добрый, приветливый нрав. А его друга – огромного белого килона – знают не только в Линдорне. Белые особи среди килонов большая редкость, а этот вообще был необычным зверем. Белый килон не раз защищал пловцов от гурний, спасал тонущих, предупреждал матросов о воронках и подводных камнях, приводил к берегу рыбаков, заблудившихся в озере туманной ночью. Никто не пугался, увидев возле своей лодки гибкое голубовато-белое тело с серебряной полосой вдоль хребта, и всё же люди, как и в старину, избегали его взгляда.

– Простым смертным ни к чему смотреть в глаза божеству, – говорили рыбаки. – Лирны – другое дело.

Белый килон приплыл в дворцовый бассейн, когда Ральд был совсем маленький и ещё только учился нырять. Килон опекал его, как своего собственного детёныша. Обитателей замка поначалу удивляла такая горячая привязанность водяного зверя к младшему сыну лимнарга, но вскоре все привыкли видеть их вместе. Иногда килон садил Ральда себе на спину, и они куда-то надолго уплывали. Порой на целый день. В замке уже не волновались.

– С ним ничего не случится, – сказал лимнаргу Вальхейму нумад-инкарн. – Есть тот, кто будет охранять его всю жизнь. А возможно, и в следующих жизнях. Существуют связи, которые очень трудно разорвать.

Когда Ральд уезжает к родственникам в Сантару или в горный замок, килон тоскует по своему другу. Он почти каждый день приплывает в бассейн и смотрит на окна дворца. А иногда задумывается, как человек, положив голову на постамент изваяния. О чём он думает, этот зверь, которого считают богом? Когда-то он очень хотел им стать. Может быть, когда-нибудь он станет человеком. Может быть…

Июнь 1995 – март 1998