Текст книги "Глаза тьмы (СИ)"

Автор книги: Светлана Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 42 страниц)

– А у них действительно кое-что получается, – смеялся Диннар, разглядывая творения своих отпрысков.

– У тебя очень хорошие дети, – говорила ему Амнита. – Ты вправе гордиться ими.

В последнее время она не переставала себе удивляться. Когда-то ей приходилось зарабатывать на жизнь, давая уроки в эриндорнской школе. Она радовалась, что занимается с маленькими группами и всего по два часа в день. Амнита всегда любила тишину, одиночество, и хотя к некоторым своим ученикам она испытывала искреннюю симпатию, слишком долгое общение с детьми казалось ей утомительным. Эти дети, сыновья и дочери Диннара, не вызывали у неё ни капли раздражения. Разумеется, размеры дворца позволяли им резвиться, не мешая Амните, да они бы никогда и не посмели нарушить её уединение. Но дело было даже не в этом. Амнита порой сама искала их общества. Ей было приятно видеть вокруг себя эти лица. Может быть, потому, что все они походили на него…

Амнита занималась не только с теми, у кого обнаружила способности к таннуму. Она часто собирала их всех, учила сантарийскому и валлонскому, рассказывала о прекрасной стране за пределами пустыни, об Эрсе и о том огромном мире, частью которого была их ангама. Детям нравились такие беседы, они с поразительной легкостью усваивали языки, а заодно помогали Амните получше овладеть марвидским.

– Они тебе не надоедают? – спрашивал время от времени Диннар. – По-моему, ты тут чем-то другим собиралась заняться.

Амнита чувствовала, что этот большой ребёнок ревнует её к своим детям. А может быть, уже и их к ней?

– Кама ещё нескоро начнёт восходить над Каменным царством, – отвечала она. – Пока у меня есть свободное время.

Диннар тоже обосновался во дворце, заявив, что намерен украсить его новыми статуями, но ему приходилось часто и надолго отлучаться. Обитатели Лунного, которые решили отстроить город, нуждались в его советах и помощи. Несколько раз он отправлялся туда разбирать тяжбы между кланами и какие-то жалобы. Старейшины обращались к нему только тогда, когда не могли прийти к единому мнению, но Диннар предпочёл бы, чтобы его вообще не беспокоили. И хотя идея отстроить Сингатаму не оставила его равнодушным, ему гораздо больше нравилось проводить время в подземном дворце. Он даже стал участвовать в занятиях, которые Амнита устраивала для его детей, и тоже рассказывал им много интересного. Амнита знала, что он использует любую возможность, лишь бы почаще быть рядом с ней, но благодаря этому он постепенно сближался со своими сыновьями и дочерьми. Он теперь подолгу пропадал с мальчишками в мастерской, ходил с ними на охоту, учил их приёмам борьбы и фехтованию, которым увлекался, пока жил в Эриндорне.

Одна из лестниц выводила на своего рода естественный внутренний двор – круглую площадку, со всех сторон окружённую островерхими скалами. Диннар теперь частенько отправлялся туда с сыновьями и устраивал дли них состязания. Однажды они все опоздали к ужину, и Амнита решила сходить за ними сама. Она, ещё поднимаясь по лестнице, услышала смех и веселые голоса. Диннар стоял, окружённый толпой мальчишек, и что-то говорил им, оживлённо размахивая руками. Тот, кого считали повелителем камней и демоном тьмы, сейчас сам походил на мальчишку, а его сыновья скорее напоминали его младших братьев. Амнита не знала, проснулись ли в нём отцовские чувства, но все эти юные существа, которые появились на свет благодаря ему, походили на него и по сути были частью его самого, теперь явно вызывали у него интерес. И чем больше он к ним присматривался, тем мягче становился его взгляд. Демон исчезал. Оставался человек. Двадцатипятилетний мужчина на пороге зрелости, задумавшийся о простых, но таких важных человеческих ценностях.

«В конце концов, наше могущество – это то, что нужно другим, а не нам самим, – размышляла Амнита. – Могущество даётся человеку для того, чтобы он выполнил какую-то миссию. А ему прежде всего хочется быть счастливым».

Разумеется, дети не могли не создавать проблем. Соперничество мальчишек то и дело заканчивалось ссорами и драками. Амниту порой ужасали ссадины и шрамы, которые ей приходилось залечивать. Тиннат, умевшая лечить раны при помощи целебных мазей, а теперь ещё и при помощи анх, относилась к этому гораздо спокойней. Она привыкла к жестоким нравам пустыни, где жизнь марканов ничего не стоила, а между марвидами постоянно кипела борьба за лучшее место в этом унылом бесплодном мире. Диннара эти драки даже забавляли, и только когда одному мальчику едва не выбили глаз, он не на шутку встревожился и даже кое-кому устроил взбучку.

– Для чего я вам приёмы показываю? Даже дикие звери не калечат друг друга!

Случалось, эти несносные мальчишки задирали сестёр, но девочки умели за себя постоять. Как-никак это были дочери Аль-Маррана, и хотя им с раннего детства внушали, что женщина должна знать своё место, из них ещё не успели сделать покорных, забитых марвидок. Однажды Амнита случайно подслушала перепалку Тиинат и Айдана. Эти двое почему-то ссорились чаще всех.

– Нечего мне указывать! Попробуй только сунься – получишь! У меня сильное анх, и уж с тобой-то я справлюсь.

– Вся уже исхвасталась своим анх. Колдунья недоделанная…

– Ничего, буду когда-нибудь настоящей колдуньей. Может, даже нумадой стану. И плевать я хотела на таких, как ты! Заведёшь себе жену, вот ей и указывай!

– Я-то заведу себе жену, а вот тебе мужа точно не видать. Такую гинзу сроду никто в жёны не возьмёт!

– Хвала Маррану! Я не намерена жить, как моя бедная тётя Хара. Подчиняться какому-нибудь бесхвостому двуногому свиду… Амнита тоже женщина, а наш отец её уважает.

– Нашла, с кем себя сравнивать! Такой, как Амнита, больше нет. Конечно, отец уважает Амниту, но он настоящий мужчина, и сыновья для него гораздо важнее, чем зазнайки и болтуньи вроде тебя.

– Неправда! Он любит нас нисколько не меньше, а зазнайка – это тот, кто кричит, что он важнее других.

С дочерьми Диннар общался реже, чем с сыновьями, и это было понятно – девчонки не охотились, не учились сражаться. Но когда они были рядом, он просто таял от их восторженного обожания. В одно прекрасное утро Диннар появился перед Амнитой в расшитых драгоценными камнями кожаных доспехах, которые ему сделали старшие девочки.

– Мне бы сейчас позавидовали первые модники Эриндорна! – смеялся он, рассматривая себя в большое серебряное зеркало. – Ты права. Мои дочери слишком хороши для местных парней. Я подыщу им в мужья кого-нибудь получше.

– Она будут благодарны тебе, если ты предоставишь им право выбора.

– Им предоставлю, а тебе нет, – сказал Диннар.

«А есть ли у нас вообще выбор? – подумала Амнита. – По сути мы уже давно выбрали друг друга, а вот для чего нас выбрала судьба? Что нам предназначено?»

Ей нравилось, когда они все вместе собирались за большим столом в зале с колоннами-деревьями. Их ветки были усеяны диуриновыми цветами-светильниками, которые сияли среди серебряных листьев, словно сотни голубовато-белых звёзд. Четыре огромных камина украшали фигуры крылатых людей, глазастых и потрясающе красивых, чем-то похожих на красивых, большеглазых детей Диннара и на него самого. Он сидел и улыбался. Аль-Марран среди своих творений – и из камня, и из человеческой плоти. Сыновья сидели справа от него, дочери слева, а Амнита напротив – на другом конце длинного стола. Они были далеко друг от друга и при этом так близко, что ей порой становилось не по себе. Они были семьёй. И как ни странно, эту семью создала она. Отчасти потому, что подсознательно хотела чем-то или кем-то от него заслониться. В какой-то степени ей это удалось. Но вместе с тем она создала то, что теперь связывало их ещё больше…. Даже когда в зале царил полумрак и невозможно было разглядеть лица сидящих за столом, она чувствовала на себе его взгляд – жадный, жаждущий, ждущий. Глаза тьмы, глядящие из тьмы. Он ждал. Наверное, ему бы следовало действовать, но он обещал, что будет ждать, сколько она захочет, и боялся её спугнуть. Она запугала его своим страхом. И его, и себя. Она вконец запуталась и старалась думать только о том, что ей предстоит сделать, когда Трёхликая взойдёт над Каменным царством.

Время от времени она мысленно общалась с Гинтой и Араннумом. Гинта даже два раза являлась к ней в наоме. Амнита этого не делала, потому что берегла силы для предстоящей схватки с Камой. Вести из Сантары были большей частью безрадостные. Гинта уже давно сообщила ей о гибели своего старого друга – белого тиумида Сифара. Он был убит, а хранившееся у него аллюгиновое зеркало с душой «валлонского бога» пропало. Никто не сомневался, что оно и являлось причиной убийства. Все подозревали Суану. Оказывается, негодяйка умудрилась похитить тело Талафа сразу после погребения, когда процесс разложения ещё только начинался. Не успей она это сделать, ей бы не удалось оживить его даже при помощи иргинов. Один из молодых служителей Ханнума, который был любовником Суаны, признался, что помог ей похитить тело. Ему было поручено ухаживать за могилой Талафа и охранять её первые десять дней после похорон. Гинта не сказала, какое наказание постигло тиумида-преступника, но Амнита знала, что этого человека теперь ждёт незавидная судьба. Скорее всего, ему придётся всю жизнь выполнять самую чёрную работу, и ни одна женщина не захочет делить с ним ложе. Нумады выяснили, что нафф покойного Талафа сейчас свободна, а вот гинн… Амнита вспомнила слова Суанн – «скоро твоё тело получит более достойный»… Может быть, тело Талафа досталось бывшему «богу»? Недаром же похитили зеркало с его нафао. Гинта тоже так считала. Но Суана не умела переселять нафф. Значит, у неё должен быть союзник. Какой-то могущественный колдун. Интересно, кто? И зачем ему понадобилось давать «богу» тело?

Через некоторое время Гинта передала, что злополучное зеркало обнаружили недалеко от Улламарны. Как и предполагалось, нафао «бога» в нем больше не было. Насторожил Амниту и рассказ подруги о таинственном исчезновении четырёх охотников из Хаюганны, которые отправились на восток в леса за Спящими Землями. Эти леса тянулись с севера на юг. От Ингамарны и Лаутамы их отделяла длинная полоса пустоши, кое-где поросшей колючим кустарником тума. Её-то и называли Спящими Землями. Говорили, что это месте три тысячи лет назад пострадало от оружия валларов, и там долгое время вообще ничего не росло. Бои шли на западе, но в конце войне валлары пытались уничтожить леса Ингамарны. Может быть, потому, что там жил и трудился над выведением новых сортов ненавистный им Динннувир. Валларам удалось повредить лишь часть леса. Из всего, что там росло, чудом уцелела только посаженная Диннувиром аркона. Сейчас и она умирала. Правда, от старости. Нумады не спешили будить Спящие Земли. В Лаутаме и Ингамарне хватало лесов и плодородных полей, а полоса пустоши как бы служила барьером между посёлками и зловещими восточными лесами. За ними издавна закрепилась дурная слава. Считалось, что там поселились все те лесные духи, которые так и не простили людям Великую войну, погубившую столько лесов и их обитателей. Естественно, людям хотелось по возможности отгородиться от царства злых духов. Лесные божества не живут на мёртвой земле. Впрочем, леса постепенно наступали на Спящие Земля, и те пробуждались. С каждым циклом пустошь всё меньше и меньше походила на пустошь. Молодые хаги упорно вытесняли заросли тумы. Среди них было много чахлых и кривых, но дальше на восток преобладали здоровые, крепкие деревца. Они робко приближались к старому лесу, словно просили его принять их в свою семью. Охотники, которые бывали в восточных лесах, говорили – огромные древние хаги растут там так тесно, что местами совершенно темно. И ещё там много топких болот, где кишат гинзы и ядовитые саввили. Вообще живности там было полно, но смельчаков, которые ходили туда на охоту, мало кто одобрял. Разве мало дичи в лесах Ингамарны?

Четверых продавших пытались искать. Кое-кто примерно знал, каким маршрутом они обычно ходили. Поиски ничего не дали, и походы в восточные леса прекратились. За два тигма до этого случая в Хаюганне слышали отдалённый грохот – что-то вроде взрывов. Доносились эти звуки с востока, оттуда, где горный хребет граничит с лесами.

«На нравится мне это, – говорила Гинта. – В Улламарне тоже когда-то слышали непонятные звуки. Думали, может, ветер гуляет по горнам пещерам. А оказалось, что эхо доносило рёв гигантских зверей, которых выращивали в долине колдуны. Просто так ничего не бывает. Особенно в наше время».

Амнита была с ней полностью согласна. Диннар, который иногда беседовал со своими подданными, сказал ей, что в последние годы они часто видели в небе железных птиц, летящих в сторону гор. Разумеется, он сообщил об этом и Эрлину, так что теперь пилоты из Эриндорна время от времени кружили над пустыней. Правда, ничего подозрительного они так и не заметили.

Амнита поинтересовалась, не нашли ли пропавший дайвер. Оказалось, что не нашли, а недавно исчез Килд, лучший ученик Айнагура, который долгое время был его правой рукой и со временам рассчитывал занять его место. Тихушник Килд всегда раздражал Амниту. Он всем улыбался, редко высказывал своё мнение, а если и высказывал, то весьма уклончиво. Он никого и ничего не критиковал, хотя было видно, что новая политика, которую проводили Эрлин и большинство молодых абеллургов, ему не нравилась. Килд тоже был молод, он только в прошлом цикле закончил высшую шкоду, но ещё являясь учеником третьей ступени, заслужил расположение Айнагура. Главный абеллург говорил, что, когда хармин перестанет на него действовать – а когда-нибудь это всё равно должно было случиться, его место займёт Килд. То, что Айнагур начал поддерживать новую политику, явно не понравилось его лучшему ученику. Его исчезновение всех насторожило. В Эриндорне знали цену его улыбкам. Единственной хорошей новостью было сообщение о том, что строительство дайверана идёт успешно.

«Представляешь, до сих пор не выпал снег», – сказала Гинта во время последней беседы. И Амнита вдруг вспомнила, что зима уже началась. В пустыне снега не ждали, но похолодало заметно. Никого это не огорчало. Здесь любили конец осени и зиму, когда не было той изнуряющей жары, которая вынуждала с восхода до заката прятаться в подземных жилищах. Теперь весь световой день можно было проводить под открытым небом. Девочки повадились бегать на развалины Уллатамы. Они то и дело находили там что-нибудь интересное. Один раз даже принесли обломок плиты с надписью на каком-то непонятном языке.

Диннар с сыновьями вечно где-то пропадали. Однажды вечером несколько девочек ворвались в залу с накрытым для ужина столом, возбуждённо крича:

– Они летят! Идите посмотрите! Они летят на птицах!

Все кинулись на окружённый скалами внутренний дворик. В небе на фоне заката чернели силуэты огромных птиц. Целая стая вангов со всадниками парила над площадкой, собираясь приземлиться. Мальчишки весело махали Амните и сёстрам.

– Мы были на Танхаре! – похвастался самый младший, семилетний Зуран.

Он слез со своей птицы и обнял её за шею. Ванг отнёсся к этому детскому порыву со снисходительной невозмутимостью.

– Вы правда летали на Танхар? – спросила Амнита у Диннара.

– Да. А что тут такого? Эти мальчишки ничего не боятся. Я познакомил их с хиссанами…

– Мы бы тоже не испугались, – обиженно заявила восьмилетняя Асура.

– Не дуйтесь, – подмигнул девочкам Диннар. – Слетаем и с вами.

– А когда?!

– Только не сейчас, – сказала Амнита. – Ужин стынет.

После ужина она обычно уединялась в зале с аллюгиновым озером. Она сейчас старалась побольше отдыхать днём и бодрствовать по ночам. Кама приближалась к царству своего отца, и Амнита подолгу сидела у озера, делая упражнения, котором ее научил Араннум. Улларин у неё на груди то вспыхивал, то гас. Однажды во сне к ней опять явилась светлоглазая женщина с темным лицом. На голове у неё был серебряный обруч с матово светящимся лунным камнем. Она коснулась его рукой и сказала:

– Скоро.

– Что – скоро? – спросила Амнита. – Гибель или спасение?

– И то, и другое. Страх перед смертью не спасает от смерти.

– Я не боюсь.

Женщина улыбнулась, и лицо ее стало постепенно растворяться в темноте, а белый камешек на лбу наоборот вспыхнул и, стремительно разгоревшись, засиял, как яркая белая звёздочка.

Проснувшись, Амнита почувствовала, что кто-то старается пробиться в её сознание. Она решила, что это Гинта, и настроилась на мысленное общение, но голос, который она услышала, принадлежал не Гинте.

«Я решила, что должна с тобой поговорить. Ты стала такой, какая ты есть, не без моего участия, хотя я понимаю, что моя роль в твоей судьбе была определена свыше. Так же, как и роль каждого из нас.

«Ты Айданга?»

«Да».

«Но почему ты до сих пор молчала?»

«Я боялась повлиять на твое решение. Если бы ты отказалась от намерения выведать у Трёхликой её тайну, я бы вообще не потревожила тебя. Никто не вправе требовать от тебя того, что ты хочешь сделать, и никто не вправе судить тебя, если ты отступишь. Я узнала от Гинты, что ты приняла решение. Сама. Она говорит – ты не из тех, кто отступает. И уж если ты намерена всё узнать, я хочу дать тебе небольшую подсказку. Кама боится белой звезды…»

«Я знаю…»

«Послушай меня. В материи Камы отражаются в основном картины ближайшей к ней части Энны. То, что она как бы может видеть. И зрение у неё отличное. Ведь она в деталях видит картины жизни на Эрсе, Санте и даже на Танхаре. Всё, что существует, имеет копии в тонкой материи, которой пронизано пространство вокруг каждой ангамы. Образы всего сущего носятся в Энне, и Кама обладает способностью ловить картины того, что происходит во владениях нашего солнца. Это свойство древнего аллюгина, который когда-то похитила Кама. Точнее, камы или камарны, завладевшие аллюгином Эрсы. Возможно, разум этих демонов слился в единый разум. То, что мы называем сознанием Камы, очень трудно объяснить. Она видит ближайшие миры, а иногда и далёкие от неё. Зрение Камы похоже на зрение хорошей нумады. То, что близко, ты видишь хорошо, то, что далеко, – хуже. Это естественно, и в большинстве случаев тебя это не волнует. Птица, летящая высоко в небе, кажется маленькой точкой, но если ты чувствуешь, что эта птица тебе чем-то угрожает, у тебя возникает желание рассмотреть ее получше, и ты делаешь зрительный анхакар. Примерно то же делает и Трёхликая. Поэтому в её материи иногда появляются образы далёких от неё миров. Белая звезда в созвездии Ллир достаточно далеко от нашего солнца, и то, что она попала в поле зрения Камы, заинтересовало меня ещё много лет назад. Думаю, ты прекрасно знаешь эту окружённую туманом звезду, которую называют Глаз Птицы или просто Глаз. Он то открыт, то закрыт. И открываться он стал лишь пятьсот лет назад. Туманность вокруг белой звезды – результат сильной вспышки. Примерно три тысячи лет назад небольшая звезда в созвездии Ллир взорвалась, выбросив в пространство часть своего вещества. Две с половиной тысячи лет люди видели только мутное белов пятнышко, но туман, даже звёздный, постепенно рассеивается. И пятьсот лет назад заметили, что в центре этого пятна что-то мерцает. Стало видно звезду. Сначала Глаз Птицы открывался ненадолго. Теперь звёздная птица бодрствует чаще. Туманность тает, и мы всё чаще видим звезду. Видно её или нет – это зависит и от того, как туманное облако вращается. Местами оно более плотное, местами совсем разрежённое. Когда-нибудь оно полностью рассеется. И гораздо раньше, чем погаснет звезда. Я удивилась, увидев однажды в аллюгиновом озере сначала крупное и чёткое изображение созвездия Ллир, а потом его части – со звездой Глаз. Это была одна из так называемых «оговорок», когда богиня случайно показывала то, о чём думала. Увидев звёздную птицу во второй и в третий раз, я стала догадываться, что эта птица чем-то пугает Трёхликую, вот она к ней и присматривается. Чувствовалось, что особенно её беспокоит белая, окружённая туманным облаком звезда Глаз… А однажды я увидела её без туманности. Картина была очень странная. Звезда как бы раздвоилась. От неё отделилась звезда поменьше и полетела прочь. Наверное, это был амнилит. Но он как-то странно двигался, а потом исчез… После этого звезда вспыхнула и стала разгораться так стремительно, что было страшно смотреть. Тут картина исчезла. Я хотела ещё что-нибудь узнать об этой вспышке и о странной летучей звезде, но Трёхликая молчала, а когда я проявляла настойчивость, вообще отворачивалась от меня. Я поняла – она что-то скрывает. Я чувствовала её страх…»

«Диннувир рассказывает то же самое, – не удержавшись, перебила Амнита. – Гинта и Эрлин недавно нашли его записи. Он пишет, что перед Великой войной в небе наблюдали странное явление, которое сочли дурным знамением. Видели, как звезда раздвоилась, потом одна из этих звёзд исчезла, а вторая вспыхнула и засияла так ярко, что по ночам света от неё было больше, чем от полной Камы, хотя эта звезда от нас далеко. Она светила так несколько тигмов, а потом погасла. На её месте осталось мутно-белое пятнышко – туманность. Значит, ты видела то, что случилось три тысячи лет назад?»

«Да. Вспышка этой звезды повлияла не только на её ближайших соседей. Взрывная волна, несущая часть её массы и мощное излучение, сорок пять лет назад достигла Танхара и бледней луны и вызвала на поверхности обеих ангам взрывы. Звёздный ветер, долетев до Камы, всколыхнул её глубинные слои. Эта вспышка взбудоражила и напугала Трёхликую, и богиня решила получше рассмотреть возмутительницу спокойствия. Я запомнила тот день, когда впервые увидела в озере звёздную птицу. Это было сорок пять лет назад, в восьмой день восьмого тигма первого летнего года».

«День моего рождения, – сказала Амнита. – Но разве эта вспышка имела для Камы роковое значение? Так ли уж она от всего этого пострадала? Насколько я поняла, основной удар принял на себя Танхар…»

«Всего мы не знаем. Эта вспышка больше повлияла на Танхар, но Каму она повергла в ужас. Она всколыхнула её глубокие слои. Иначе говоря, всколыхнула её память. Белая звезда ей о чём-то напомнила. Или заставила о чём-то задуматься. В общем, она встревожила Трёхликую. Постарайся узнать побольше о белой звезде! Амнита, я дала тебе это имя, ничего не зная о той таинственной связи, которая существует между тобой и далекой звездой в созвездии Ллир. Но я дала тебе звёздное имя, и я уверена, что это не простое совпадение. Мы иногда становимся исполнителями высшей воли, даже если не можем её истолковать…»

«Но почему она не отвергла меня сразу?»

«Она не сразу поняла, насколько ты сильна. Ты связана с Трёхликой с самого рождения. Исцелив тебя с помощью богини, я укрепила эту связь. Позже она почувствовала твою силу и исходящую от тебя опасность. Наверное, после того, как уловила некие таинственные связи между тобой и белой звездой… А также Чёрной Звездой. Точнее, её властелином».

«Тогда почему она послала мой образ Диннару?»

«Это не было проявлением её воли. Возможно, в этот момент сказывалось влияние Танхара. Чёрная ангама заставила её показать Диннару то, что ему предназначено судьбой. В день твоего рождения, когда Кама ощутила на себе последствия вспышки белой звезды, она была между Танхаром и солнцем. Похоже, Трёхликая встревожилась, когда ты тоже оказалась между ними… Вернее, между тем, кого называют сыном тёмного бога, и тем, кого почитают как бога солнца, если перенести всё это с небес на землю. Когда она лишила тебя своего покровительства?»

«Последний раз она помогла мне вызвать в аллюгин душу «бога». Больше Трёхликая мне не помогала, а потом и вовсе отвернулась».

«Что ещё тогда произошло? Примерно в то время, когда ты вызывала это чудовище?»

«Я первый раз заговорила с Диннаром. И позволила ему проводить меня до моих покоев… Нельзя сказать, чтобы я стояла между Эрлином и Диннаром. Они не соперничали из-за меня. Это Диннар со своей ревностью… Он всё придумал и в конце концов сам это понял».

«И всё же в каком-то смысле ты оказалась между ними. А главное – рядом с этим юношей. Сыном тёмного бога. Кама боится тёмного бога. И белой звезды».

«Может, мне сделать с ней мост?»

«Не надо, Амнита. Не трать силы. Ты увидишь только её плотное тело. То, что состоит из низшей материи. Белая звезда не расскажет тебе свою историю. А вот Кама может кое-что рассказать. Если эта звезда играет важную роль в её судьбе, Трёхликая должна знать или хотя бы предполагать – какую именно».

Напоследок Айданга заставила Амниту выучить несколько заклинаний.

«Вряд ли они тебе помогут, но уж, во всяком случае, не помешают. Считается, что их должен знать каждый камаит. Мы произносим их, когда начинаем разговор с Трёхликой. Дальше ты сама найдёшь слова. С твоей силой заклинания не имеют решающего значения. Готовься. Улларин даст тебе знак».

Когда однажды вечером лунный камень засветился ярче обычного, Амнита встала около озера и прочла все заклинания, которым её научила Айданга. Богиня была совсем близко. Она слушала. Амнита решила начать разговор с менее опасной темы. Она спросила Каму о Танхаре. О бедствии, которое так резко изменило облик ангамы и уничтожило многие формы жизни.

Над озером поднялся голубоватый светящийся туман, а когда он рассеялся, перед Амнитой возникла страшная картина. Она увидела катастрофу, случившуюся примерно шесть тысяч лет назад. И она поняла, почему это произошло. Облако марр притянулось к ангаме, потому что большую часть её территории занимали танаритовые скалы. Оказывается, танарит обладал способностью притягивать марр.

Чёрная ангама всегда бала загадкой – не только для валлонских ученых, но и для сантарийских нумадов. Танхар, хоть и вращался вокруг солнца по своей странной вытянутой орбите, был для Эйрина чем-то вроде пасынка. Первичная материя в этой части Энны разделилась всего на четыре части. Из одной колыбели вышли солнце и три ангамы – Эрса, Санта и Кама. Причём последние две стали спутниками не солнца, а самой крупной из ангам. Таким образом Эрса оказалась единственным спутником Эйрина, связанным с ним «родственными узами». Зато этот мир был так богат и красив, так щедро одарён богами, словно его создатели потратили на него столько сил и умения, сколько понадобилось бы для сотворения десяти миров. Эрса походила на любимого ребёнка, получившего всё самое лучше, а Танхар – на бедного приёмыша, которому выделили какие-то крохи. Как он вообще возник, этот странный мир, чуждый Эйрину, но пригретый им из милости… Или потому, что не было возможности от него отделаться.

Амнита знала, как возникла Эрса и как на ней зародилась жизнь. Обитатели Эрсы получили тонкие тела – нао – от её сестры-спутницы Санты. Материю, содержащую отраженный свет, называли наомой. Араннум объяснил Амните, что вообще-то наома есть не только в окрестностях Эрсы. Вся Энна пронизана светом, исходящая от различных тел, и наполнена тонкой материей, которая сродни наоме. Именно поэтому и возможен «выход в наому» далеко за пределы системы Эйрина, даже туда, где эта материя очень разрежённая. Тонкие тела всех обитателей Энны сходны по составу, хотя и не одинаковы. Санта дала нао только обитателям Эрсы, своей сестры, с которой она вышла из одной колыбели, но живущие на Танхаре тоже имели тонка тела. А их плотные тела были похожи на гинн людей и животных Эрсы. Похоже, создатели Эрсы принимали участие и в сотворении Танхара.

Кама не хотела показывать древнейшую историю Танхара. Амните стоило большого труда вытаскивать из её памяти образы далёкого прошлого. Она знала, когда Кама отделилась от Эрсы. Многие картины сохранились в аллюгине ещё с тех пор, когда он был частью древней ангамы, которую называли Эрса I. Амнита даже научилась отличать картины, отражённые непосредственно Камой, от изображений, запёчатлённых ещё в материи древней Эрсы. К сожалению, чем отдалённей было время, тем менее чёткие картины появлялись в озере.

Амнита выяснила, что история Танхара началась задолго до того, как появились Эйрин и древняя Эрса, так что увидеть начало этой истории не было никакой возможности. То, что Амните довелось увидеть, было началом нового этапа в истории Танхара, началом его новой жизни. И выглядело это очень странно. Оказалось, что Танхар был давно погасшей звездой, и в период, когда Эйрин и Эрса отделились друг от друга, существовал в виде очень плотного темного тела, едва заметного, даже когда на него падал свет солнца. Потом рядом с ним вспыхнула неизвестно откуда взявшаяся белая звезда. Или амнилит… Но этот амнилит не являлся порождением Эйрина, единственной звезды, которая существовала и до сих пор существует в этой части Энны. В следующее мгновение загадочный похожий на звезду гость столкнулся, точнее, соединился с Танхаром. Они как бы слились воедино, и Танхар превратился в белую звезду. Во всяком случае он стаж похож на звезду и почти так же ярко сиял. Но соперничать с Эйрином он бы не смог, поскольку был гораздо меньше. Поначалу новоявленную звезду сотрясали взрывы. В результате самого сильного от неё откололся огромный осколок – примерно одна четверть её массы, который пронёсся, судя по всему, недалеко от Эрсы. На какое-то время ослепительное сияние заполнило всё озеро, и Амнита невольно отпрянула. Ей показалось, что это белое пламя вот-вот вырвется наружу я спалит её…

«Успокойся, – сказала она себе. – Этот огонь пылал так давно, что уже ничем не может тебе повредить».

Амнита не могла понять, чего она испугалась. Она продолжала изучать историю Танхара, но страх и тревога, которые нахлынули на неё, когда она увидела сверкающий белый осколок, то и дело возвращались.

После столкновения и слияния с загадочным амнилитом Танхар около миллиона лет сиял, как звезда. Сначала белая, потом жёлтая, оранжевая, красная… Он постепенно темнел, угасал и наконец стаж похож на чёрную звезду, окружённую зловещим лиловато-багровым светом. Время от времени его окутывали какие-то темные облака. Они появлялись неизвестно откуда – не то он сам порождал их, не то они проникали в этот мир из другого пространства или времени, из другого мира, дверь в который находилась где-то рядом с Танхаром, и, возможно, он сам её открывал. Не исключено, что и белый амнилит явился сюда из другого мира. Почему? Кому это понадобилось? Какому богу или демону захотелось зажечь здесь ещё одну звезду? Звезда не получилась, но мертвая ангама ожила. Подобные облака плавали над Танхаром и сейчас. Амнита поняла, что это скопления марр, и обрадовалась. Ведь её прежде всего интересовало создание каменного царства.

«Пора посмотреть на всё это поближе», – подумала Амнита. Она знала: в аллюгине Камы есть картины, которые детально, крупным планом показывают то, что когда-либо происходило не Танхаре. Должны были сохраниться и кое-какие картины, относящиеся к периоду сотворения там каменного царства. Вытянуть эти сведения из Трёхликой было непросто. Кода же Амнита добилась своего и увидела создателей гор, ею вновь овладела непонятная тревога. Она не сразу их разглядела. Грациозные существа с узкими большеглазыми лицами то возникали из темноты, то опять сливались с ней. Танхи… Похоже, их тела состояли из какой-то тонкой материи наподобие наомы. Они были чёрные и при этом светились. Существа, сотканные из чёрного света.