Текст книги "Глаза тьмы (СИ)"

Автор книги: Светлана Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 42 страниц)

Глава 12. Тайна белой звезды

Продвигаясь в глубь времён, Амнита чувствовала себя, как ныряльщик, который погружается на дно водоёма, не зная, где оно, и сомневаясь, что оно вообще есть. Древность, которая перед ней открывалась, пугала её своей отдалённостью от нынешних дней. Ей казалось, что прошлое неумолимо надвигается на неё и вот-вот её поглотит. И она навсегда останется там, в том времени, когда ещё не было ни Санты, ни Камы… Её не было, но она помнит! Потому что похитила чудесное зеркало, в котором отражалось всё сущее. Злодейка Кама украла чужие сны. И вместе с ними чужие страхи. За всё приходится платить.

Амнита снова вызвала картину столкновения древнего Танхара, тогда ещё мёртвой звезды, с таинственным амнилитом. Выглядело это так, как будто на мгновение рядом с Танхаром вспыхнуло белое солнце. А в следующее мгновение сама чёрная звезда вспыхнула подобно солнцу. Амнита снова увидела, как мощный взрыв отколол от Танхара огромный осколок, который помчался по направлению к Эрсе – она в тот момент была недалеко от ожившей звезды. Потом Амниту опять ослепила голубовато-белая вспышка, и всё исчезло. Всё, кроме страха, который ледяным комком застыл у неё в груди. Чего она опять испугалась?

«Это Трёхликая заражает меня своим страхом, – размышляла Амнита. – Связь между нами слишком прочна… Может быть, в памяти Камы остался тот ужас, который пережила когда-то Эрса? Нет, не только… Трёхликая боится за себя. За своё будущее. Ибо прошлое уже состоялось… Или нет? Мы не властны над временем и не всегда можем понять, что от чего зависит – будущее от прошлого или наоборот… А может, и то, и другое зависит от настоящего? Каждый день, каждое мгновение решается судьба мира… Тысячи миров. Они вечно колеблются – эти весы, где на одной чаше жизнь, а на другой смерть. Кама это знает. Может, белая звезда, которой она боится, – Танхар? Ведь на какое-то время он действительно превратился в некое подобие белой звезды… Нет, её пугает звезда в созвездии Ллир, иначе она бы не стала к ней «приглядываться». Вспышка белой звезды всколыхнула её глубокие слои. Звёздный ветер, который вырвался на просторы Энны в результате этой вспышки, долетев через три тысячи лет до Танхара и Камы, всколыхнул память Трёхликой… О чём она вспомнила? О том, что в глубокой древности миновало Эрсу? Сверкающая гибель пронеслась совсем рядом. Но ведь это уже было, было! Не может же она бояться белой звезды только потому, что та напомнила ей о несостоявшейся катастрофе».

Амнита чувствовала: Каму пугает вся эта история с Танхаром. Мёртвой звездой, которую оживил неизвестно откуда взявшийся амнилит… Он не был детищем Эйрина. Его породила другая звезда. Возможно, белая звезда в созвездии Ллир. Маленькая звёздочка сбежала от матери и спряталась где-то в глубинах Энны, скрылась за таинственной завесой, сотканной из пространства и времени… Она действительно оказалась в другом времени. В далёком прошлом. И в другой части Энны.

Ещё больше Амниту удивляло таинственное исчезновение отколовшегося от Танхара осколка. Всё это походило на разрушенную мозаику, которую она никак не могла сложить. Поиски «обломка» оказались делом трудным. Кама не показывала, что было сразу после того, как он пролетел мимо Эрсы. Она словно не понимала, о чём её спрашивают.

Попытки проникнуть в будущее тоже неизменно заканчивались неудачей. Амнита видела лишь бессмысленное нагромождение образов, какие-то странные картины, как будто бы сложенные из обломков разных времён. Это было похоже на бред безумца. Создавалось впечатление, что вопросы о будущем повергают Каму в смятение. Она боялась о нём думать и вела себя, как истеричка, которая бьётся в припадке каждый раз, когда врач пытается выяснить причину её страхов.

Амнита несколько раз связывалась с Айдангой. Инкарна говорила, что увидеть будущее гораздо трудней, чем прошлое, а иногда просто невозможно.

«Прошлое – это, как правило, уже нарисованная картина, а будущее – то, что мы её просим нарисовать. Эта картина может получиться удачной или неудачной. А может и вовсе не получиться. Трёхликая охотно отвечала на мои вопросы, когда я спрашивала её о ближайшем будущем. А вот о том, что нас ждёт в следующем цикле, я ещё ни разу не получила более или менее вразумительного ответа».

«Я тоже. Я лишь чувствую страх».

«Её или свой?»

«Её… И свой. Я стараюсь убедить себя, что не боюсь, но постоянно ловлю себя на том, что боюсь того же, чего и она».

«Не так-то просто разорвать эту связь, – сказала Айданга. – Мне тоже страшно. Я тоже ощущаю её страх. Есть вещи, которые она никому не покажет. Ни за что. Даже тебе не удастся проникнуть во все тайники её сознания».

«Посмотрим», – подумала Амнита.

Она чувствовала, что Айданга страдает. Инкарна любила свою богиню. В конце концов вся её жизнь была отдана Трёхликой. Она говорила о ней даже не как о богине, а как о человеке – намного более могущественном, чем она сама, капризном, властном, непредсказуемом, полном коварства… И всё же любимом.

Амнита не раз задавалась вопросом – что такое Кама? Она редко думала о ней, как о небесном теле. Она привыкла представлять её светлоглазой женщиной с бесстрастным смугловато-бледным лицом. Женщиной без возраста – вечно молодой и старчески мудрой. Теперь она понимала, что этот образ – сохранившееся в подсознании детское воспоминание об Айданге. Когда во время одного разговора с инкарной Амнита спросила, почему та не является к ней в наоме, Айданга ответила, что в последнее время ей нездоровится и она устаёт даже от мысленного общения.

«Тебе тоже не стоит выходить в наому, – добавила инкарна. – Побереги силы. Узнай, что за связь между Камой и белой звездой».

Амнита догадывалась – Айданга не хочет, чтобы её видели. Наверное, она действительно сильно сдала. А что касалось выхода в наому, то Амнита и сама сейчас этого избегала, только вот не могла понять, почему. Ещё совсем недавно ей так нравилось освобождаться от плотного тела… В последнее время творилось что-то странное. Она постоянно боялась, что не сможет вернуться в своё гинн. Это стало навязчивой идеей, которая раздражала её и мешала сосредоточиться.

Амнита всё же попыталась сделать мост со звездой Птичий Глаз. Она знала, что не увидит ничего, кроме раскаленного небесного тела, от которого даже в наоме надо держаться на расстояния не меньше десяти скантиев и которое со времён вспышки успело сильно измениться. Но уж если она хотела разгадать тайну белой звезды, то должна была сделать всё, от неё зависящее. Попытка не удалась. Звёздные врата были закрыты. Амнита не особенно расстроилась. И даже не стала предпринимать вторую попытку. Не хотелось ей выходить в наому. Не хотелось. Но почему?

Созвездие Ллир сейчас каждую ночь вставало над пустыней. В глубине Птичьего Глаза мигал и пульсировал маленький ярко-белый зрачок. Птица проснулась, – говорили в такие дни в Сантаре.

«Что ты от меня хочешь? – думала Амнита, глядя по вечерам на звёздное небо. – Ты не подпускаешь меня к себе, может быть, потому, что чувствуешь мой страх. Меня пугает неизвестность. Я, как и ты, брожу по замкнутому кругу в тумане, но твоя туманная обитель полна света, а вокруг меня сгущается тьма».

Однажды ей приснилась птица ллир, неторопливо плывущая среди голубовато-белых водяных цветов – хаммелей. Валлоны называли их иначе – лиммеи. В память о цветах, которые когда-то росли по берегам рек в Baллондоле. Семья Амниты переехала в Эриндорн, когда ей было пять лет, вскоре после её выздоровления. Отец получил приглашение от главного смотрителя высших технических школ абеллурга Денона. До этого они жили в престижном районе Среднего города, недалеко от парка, где Амнита часто гуляла с отцом. Ему ещё постоянно говорили: «Досточтимый господин, какая у тебя прелестная внучка». В парке было много интересного, но Аминта больше всего любила маленькое поросшее белыми цветами озеро. Отец сказал, что у неё и у этих цветов одно имя. Лиммея. Именно это имя она получила при рождении. Маленькой Амните, тогда ещё Лиммее, нравились и эти цветы, и большие водяные птицы, которых она угощала крошками сдобного печенья. Оно продавалось в парке на каждом углу. Ллир – крупные птицы, а тогда они казались Амните просто гигантскими, и, глядя на них, она порой думала о том, что любая на этих птиц могла бы покатать её на себе. Однажды она сказала об этом отцу. Он рассмеялся: «Ллир выдержит и троих таких, как ты, да вот только садиться на неё небезопасно. Духи воды коварны, особенно если у них ещё и крылья есть. Вот унесёт тебя в небо, и станешь одной из её звёзд». Амнита знала, что отец шутит, но почему-то испугалась, «А сколько у неё звёзд?» – спросила она. – «Пятнадцать. Это одно из самых красивых созвездий». Вечером отец показал Амните созвездие Ллир, которое иногда называли просто Птица, и даже объяснил, почему Глаз Птицы почти всегда такой мутный. С этого дня Амнита постоянно расспрашивала отца о звёздном небе, об ангамах, о движении светил. В восемь лет она уже часами просиживала в библиотеке над звёздными картами, но страницу с крупным изображением созвездия Ллир переворачивала как можно быстрее. А водяные птицы её больше не интересовали. Уж больно неуклюже они летали. Вот андоры, гринги – другое дело…

Во сне она увидела маленькое озеро, очень похожее на то, что было в парке Среднего города. Птица ллир величаво скользила по тёмно-голубой глади среди неподвижных цветов, белеющих в полумраке заросшего водоёма, словно диуриновые светильники.

– Никуда тебе от меня не деться, – сказала птица. – Лиммея-Амнита… Эти имена твои. Оба. И в них твоя судьба. Та принадлежишь мне, как и все эти цветы. Амнита – тоже цветок. И ещё звезда. Цветок и звезда. Ты – моя звезда. Не бойся, садись на меня.

Амните было страшно, но она всё же села птице на спину, и ллир взмыла в небо, которое почему-то уже стало тёмным, и на нём одна за другой вспыхивали звёзды. Амнита насчитала пятнадцать. Перед ней сияло созвездие Ллир.

– Разве ты не хочешь окончательно избавиться от власти Камы? – спросила птица. – Разве ты не хочешь её одолеть? Ты просто должна понять, что у неё нет над тобой никакой власти. И в сущности никогда не было. Она властвует лишь над миром людей!

– Но я же человек, – растерянно сказала Амнита и вдруг зажмурилась от яркого света. Что-то белое, нестерпимо сверкающее неслось прямо на неё из темноты. Оно было похоже на падающую звезду.

– Нет! Не надо! – в ужасе закричала Амнита. – Звёзды не падают! Нет!

Но звезда всё же упала. И прямо ей на грудь. Она была маленькая и холодная, как лёд. Амнита проснулась от удушья и боли во всём теле. Уллариновый кулон светился ярким, пульсирующим светом. Он жёг ей грудь. Амнита сорвала кулон, но у неё было такое чувство, что холодный белый огонь проник в неё и жжёт её изнутри. Она задыхалась, бродила по комнатам, как безумная, пила то воду, то вино, то горячий настой из трав, который ей делала Тиинат, но проклятый леденящий огонь не отпускал её. Ей казалось, что внутри у неё уже всё выжжено, а тело – тонкая оболочка, которая вот-вот сгорит или растает.

Подойдя зачем-то к туалетному столику, Амнита поглядела в зеркало и обмерла от страха. На неё смотрело тёмное лицо с глазами, светящимися словно два улларина.

– Ты хочешь гореть вечно? – спросило её это лицо. – Ты хочешь гореть вечно, как звезда? Ты ищешь дверь в бессмертие? Она называется смерть.

Жуткое лицо побелело и застыло, а глаза, на мгновение вспыхнув ослепительным светом, померкли и превратились в два чёрных угля. На Амниту смотрела бледная маска с пустыми глазницами, которые заполняла чернота. Глаза смерти. Глаза тьмы…

– Скорей бы отец вернулся с Танхара, – говорила Тиинат. – Он не позволит тебе так над собой издаваться. Отдохни хотя бы одну ночь. Не ходи сегодня к озеру.

– Но я же не успею…

– Ты не успеешь, если умрёшь. Ты хочешь, чтобы она победила?

Амнита поняла, что Тиинат права. В последнее время ей не удавалось выспаться днём. Ещё одна бессонная ночь в таком напряжении её просто убьёт. Сразу после ужина, выпив приготовленный Тиинат настой, Амнита легла спать.

Как ни странно, кошмаров не было. Ей приснился отец. Такой, каким она его чаще всего вспоминала. Он, задумавшись, стоял у открытого окна и смотрел в сад. Это высокое, похожее на дверь окно его кабинета выходило на север. В той части сада был фонтан. Отец говорил, что лёгкий шум воды успокаивает и в то же время не даёт расслабиться. Отцовский кабинет соединялся с библиотекой, где Амнита иногда сидела часами, особенно в период учёбы в высшей школе. Ей приснились и библиотека, и кабинет. Она вошла, увидала стоящего у окна отца и уже хотела выйти – она знала, что он любил там стоять, когда что-то обдумывал. Однажды даже пошутил: «Это заколдованное окно, из которого ко мне приходят самые невероятные идеи». На этот раз отец обернулся и позвал её.

– Иди сюда, – сказал он. – Посмотри!

Амнита выглянула в окно и увидала темноту. Но это была не мягкая, умиротворяющая темнота ночного сада. Перед Амнитой словно распахнулась бездна, в холодной глубине которой сияли звезды.

– Ну же, иди! Освободись от земного тела! Оно не даёт тебе летать. Разве ты не мечтала от него избавиться? Разве ты не хотела вернуться?

– Нет… – прошептала Амнита, пятясь от окна.

– Эльгин Альмандаар Лайол! – грянул откуда-то с высоты громкий, властный голос.

Она узнала его, хотя и не помнила, где и когда слышала.

– Эльгин Альмандаар Лайол! Ты посмел вмешаться в планы Великого Нумарга и поставил под угрозу целый мир. Ты должен покинуть нас!

Амниту захлестнула волна холодного отчаянии. Она обернулась, ища поддержки у отца, но его не было. Ни его, ни уставленного книжным шкафами кабинета. Перед ней простирался огромный зал с колоннами, похожими на вздымающиеся вверх лучи света. Где-то далеко вверху сияли звёзды, а их отражения превращали прозрачный пол в мерцающий звёздный ковёр. Здесь было небо. Везде – над головой и под ногами. Закруглённые ступени высокого трона клубились перед ней, словно пронизанные солнечным светом облака. Амнита подняла голову и увидела лицо говорившего. Не лицо, а лик. Светлый и грозный. Прекрасный и столь величественный, что на него было больно смотреть. Она знала, что спорить бесполезно, и всё же оказала:

– Но ведь ничего не случилось…

– Могло случиться. А может, ещё случится. Ты не имел права нарушать закон. Никто не имеет права нарушать его. Тем более высшие. Эльгин Альмандаар Лайол, ты не достоин быть среди нас. Отправляйся туда, в тот мир, где ты нарушил равновесие. Ты нарушил его и здесь, но это не так страшно, как вмешательство в жизнь другого мира.

Амнита огляделась. Везде среди колонн стояли стройные фигуре в светлых плащах и сверкающих диадемах… Она знала, что здесь, в толпе, находится её отец, но даже он на посмеет молить о снисхождении, ссылаясь на её юный возраст. Она только спросила:

– Я смогу вернуться? Когда-нибудь…

– Сможешь. Если очень захочешь. А теперь отправляйся. Тело твоё сгорит легко и быстро, а душа достигнет того мира вместе со звёздным ветром, который ты поднял, устроив этот взрыв.

– Но это так долго…

– Для тебя это будет всего лишь миг. Ты всё забудешь. Чтобы вспомнить, когда настанет время выбирать. Ступай!

Амнита повернулась и пошла по длинному сверкающему коридору, вдоль которого вздымались светлые колонны, подобные солнечным лучам. Эти лучи сняли всё ярче и ярче. Светлое пламя окружило её со всех сторон, подхватило и понесло. Она чувствовала, что горит, сама превращаясь в луч света. Ей было не больно и не страшно. Но очень грустно, и не потому, что она больше не будет резвиться на просторах Энны, зажигая из звездной пыли огненные цветы, и путешествовать в разные миры… Больше всего её огорчало то, что она расстаётся с ним. С тем, кто уговорил её совершить этот поступок, обернувшийся бедствием для её родной звезды и едва не погубивший один совсем юный мир. Из-за него она стала изгнанницей и лишилась дома, но, покидая свой мир, чтобы где-то там, в другом, низшем, мире облечься тяжёлой, грубой плотью, она больше всего страдала из-за того, что расстаётся с ним. С тем, кого должна была бы ненавидеть. И она ненавидела его. Но всё равно любила. Не так, как любят здесь, на Эрсе. Не совсем так. В том мире она не была женщиной. Там нет ни женщин, ни мужчин. Там, в Арандейе, огненной обители арнов. Но ведь у неё был отец… Да, но отцовство в Арандейе мало походило на здешнее. Некоторые из старших арнов получали право воспитать своего эльгина. Эльгин – значит младший арн, эрг – старший… Не просто старший, а тот, кто создал своего эльгина. Вернее, создал огненное тело для новой души, явившейся в Арандейю. Откуда? Этого она уже точно не вспомнит. Воспоминания об Арандейе были отрывочными и смутными.

Итак, её звали Альмандаар Лайол. Второе имя было первым именем её эрга, которого звали Лайол Мирингаль. Он любил её… То есть Альмандаара. Амнита вспомнила, как он выглядел, но этот образ, вспыхнув в её сознании, словно молния, тут же исчез, и перед мысленным взором Амниты предстал её здешний отец, эриндорнский учёный Ильманд, они Берендана. Он, улыбаясь, показывал ей на окно своего кабинета. Заколдованное окно, из которого приходят невероятные идеи и решение всех проблем. Окно в другой мир… Окно, похожее на дверь. «Ты ищешь дверь в бессмертие? Она называется смерть…»

Выходя из купальни, она наткнулась на светильник и ушибла плечо. Села на ступеньки и расплакалась, как маленькая девочка… Вообще-то она не плакала, когда была маленькой девочкой. Она никогда не плакала. Она всегда была не такая, как другие. С самого рождения, а не с того дня, когда Трёхликая исцелила её и попыталась подчинить себе. Мать считала, что после чудесного выздоровления её дочь стала какой-то не такой, поскольку мать, как и все валлоны, боялась бледной луны. До этого Амнита, то есть Лиммея, была просто её ребёнком. Возможно, она бы и дальше к ней так относилась, если бы не страх перед демоницей Арной. Арна, арны… Опять эта таинственная связь имени и судьбы. Когда-то Амнита была арном – звёздным существом, счастливым обитателем Арандейи, одного из высших миров, который находился на белой звезде в созвездии Ллир. «Никуда тебе от меня не деться, Лиммея-Амнита… Цветок и звезда…» Она всегда была не такая, как все, просто поначалу родители этого не замечали. Может, не хотели замечать, а может, в раннем детстве, до болезни, она действительно меньше отличалась от остальных детей. По мере того, как она взрослела, отличие становилось всё более явным. Мать с отцом видели причину этого в её связи с Трёхликой. И эта связь действительно была, но даже если бы её не было, она бы всё равно никогда не стала такой, как все. Звёздная принцесса, отправленная в изгнание за нарушение закона о равновесии, за вмешательство в планы Нумарга и в жизнь другого мира. Дерзкая принцесса, которой захотелось зажечь свою звезду…

– Великий Марран! Что случилось? Она опять на даёт тебе покоя?

Встревоженная Тиинат опустилась на ступеньки рядом с Амнитой.

– Всё в порядке… – ответила та, удивленно рассматривая своё намокшее от слёз платье. – Правду говорят, что, если летом стоит засуха, осенью всё зальёт. Дождь всё равно прольётся. По частям или сразу – какая разница… Наверное, я вполне могу заменить дворцовый фонтан…

– Но что случилось?

Амнита знала – от Тиинат просто так не отшутишься.

– Кажется, я здорово стукнулась. – Она показала ссадину на плече. – Это неуклюжее тело из низшей материи… Недаром мне иногда хотелось от него избавиться.

– Это самое прекраснее тело в мире, – серьёзно сдавала Тиинат. – Так считает мой отец. Но ты – единственная, кого он не может сделать из камня. Как-то раз я проходила мимо его мастерской и услышала страшный грохот. Я вошла и увидела, что он разбивает статую. Я думала, отец рассердится, он же не позволяет входить туда без разрешения… А он так посмотрел на меня… Он был совсем как ребёнок. Он сказал: «Прекрасное тело – это лишь отблеск той красоты, которая скрыта от наших глаз. Тиинат, я никогда не пойму, кто она такая. Мне никогда её не сделать. Я только знаю, что она – самое прекрасное существо в мире».

– Точно так же я думаю про него, – улыбнулась Амнита, вытирая слёзы.

– Так оно и есть. Он – самый прекрасный в мире мужчина, ты – самая прекрасная женщина. Моя мать умерла очень давно. Я была маленькая и не успела её полюбить… А тебя я люблю. Я хотела бы, чтобы ты была моей матерью. Если ты любишь моего отца, тебе следует стать его женой.

– Из нас двоих на мать похожа скорее ты, Тиинат. Это ты обо мне заботишься…

– Ты изменила всю мою жизнь. И не только мою. Мы все тебя очень любим.

– Я вас тоже. Я никогда не думала, что смогу быть счастливой. Этот мир всегда казался мне чужим, хоть я и не знала, почему. И вот теперь, когда я поняла, что счастье для меня возможно, здесь и только здесь…

Спохватившись, Амнита притворилась, будто на неё напал кашель.

– Только здесь? А что теперь? – спросила Тиинат. – Что ты имеешь в виду? Кто мешает тебе быть счастливой?

– Надеюсь, уже никто не помешает. Даже Кама, какой бы могущественной богиней она ни была. Теперь я знаю, что я сильней её. А не боюсь её. Всё будет хорошо.

Она улыбнулась и погладила девочку по щеке. Тиинат тоже улыбнулась, но в её тёмных глазах затаилась тревога. Тиинат трудно обмануть. Ещё трудней, чем её отца. Амнита не собиралась делиться с ними своей тайной. Диннар испугается и опять попробует защитить её от всех и от всего на свете. Хорошо, что он на Танхаре.

В покоях Амниту ждал завтрак. Служанка уставилась на неё с удивлением. Амнита знаком велела девушке удалиться и подошла к зеркалу. Её и саму удивляло это заплаканное лицо с покрасневшими глазами. Нос и губы слегка распухли. Она походила на ребёнка, обиженного, испуганного… Однажды она уже лишилась дома. Она была здесь изгнанницей. Была. Теперь она дома. Звёздная принцесса стала человеком. Пусть это тяжёлое земное тело мешает ей летать, зато есть тот, кто считает её самым прекрасным существом в мире. Это её мир. Её дом. Она не хотела потерять его.

Теперь многое казалось ясней. В том числе её таинственная власть над Камой. Камаиты всегда разговаривали с богиней, но она ещё никого из них не боялась. Звёздные божества сильнее лунных. В этом мире Амнита была человеком, но едва она начала заниматься у Араннума, её учитель понял, что она обладает властью над небесными телами, не доступной ни одному звёздному нумаду. Амнита сама это понимала. И в то же время чувствовала, что она ещё далеко не всё о себе знает. И возможно, недооценивает свои силы.

Она вспомнила о диуриновой статуе, которой Диннар даже не касался своим резцом. Сын Танамнита не делал этой статуи. Её сделал сам Танамнит. Тёмный бог, живущий на Чёрной Звезде, которая ловила импульсы белой звезды в созвездии Ллир. Это тёмный бог заставил Трёхликую послать Диннару образ Амниты. Звёздной принцессы, изгнанницы из Арандейи… Айданга же говорила, что, возможно, сказалось влияние на Каму Танхара. Он был тогда очень близко. Покидая свой прекрасный мир, Альмандаар Лайол хотел когда-нибудь туда вернуться. Не исключено, что теперь ему дают такую возможность. Почему память проснулась в ней именно сейчас? Что ей приготовила судьба?

Амнита заставила себя поесть. Потом поудобней устроилась на ложе и, откинувшись на подушки, попыталась вспомнить что-нибудь ещё из своей предыдущей жизни. Не потому, что ей этого хотелось, а потому, что она надеялась найти в прошлом подсказку, которая помогла бы решить проблемы настоящего.

Итак, она жила на белой звезде в созвездии Ллир. В огненном мире под названием Арандейя, который невидим для тех, кто способен созерцать лишь грубую плоть, и даже для нумадов, поскольку материя в этом мире отличалась от доступной им наомы. Арандейя была не самым высшим из огненных миров. В самом высшем жил бог звезды. Может быть, это его называли Нумаргом? Может, это он разговаривал с Амнитой, вернее, с Альмандааром, прежде чем отправить его в изгнание… Альмандаар тоже мог стать владыкой звезды. Когда-нибудь… Он хотел поскорее. Он был сильнее других эльгинов. Энергия, наполнявшая его тело, превосходила энергию даже некоторых старших арнов. У этой энергии было какое-то название, но она его не помнила. Она только помнила, что была сильнее своих друзей.

Закрыв глава, Амнита представила себе стайку красивых, грациозных созданий с огромными, сияющими, как звезды, глазами. Их волосы напоминали язычки пламени – оранжевого, жёлтого, белого, голубого… Адьмандаар был белым арном, как и его эрг Лайол Мирингаль. Он часто сердил своего эрга. Однажды зажёг маленький спутник одной из ближайших к Арандейе ангам, который потом некоторое время сиял, как звезда. «Ты ещё не имеешь права что-либо изменять в мире, – сказал Лайол. – И ещё нескоро это право получишь». А ей, вернее, Альмандаару, хотелось всего и поскорей. А потом появился он. В Арандейе их называли так же, как и здесь, на Эрсе, – танхами. Общались с ними только эрги и только в случае необходимости. Эльгинам было велено держаться от них подальше. Этот танх проник в сады Арандейи, приняв облик голубовато-белого арна. Альмандаар разгадал его хитрость. Тела танхов состояли из другой материи. Как бы они ни изменяли окраску, они излучали гораздо меньше света, чем тела арнов. Альмандаар не выдал обманщика. Почему? Может, потому что не любил запретов, а общаться с танхами было строго запрещено… Нет, не только. Его с самого начала неудержимо влекло к этому тёмному демону, а почему… Возможно, Альмандаар Лайол и ответил бы на этот вопрос, но Амнита не могла. Жизнь Альмандаара Лайола была для неё чередой прекрасных, смутных видений, какие иногда посещают людей по утрам, перед самым пробуждением. Фрагменты этой жизни всплывали в памяти, как отрывки из сказки, услышанной в раннем детстве и большей частью забытой. Но она знала, что любила его. Не так, как любят здесь, на Эрсе. В том мире нет грубой материи и плотской любви. Той, от которой рождаются дети. Там, в звёздном царстве, дети появляются иначе. Можно ли называть их плодами любви? Наверное. Любовь есть везде. И в том высоком огненном мире, где обитают прекрасные бесполые существа, которые питаются энергией своей звезды, как цветы солнечным светом… Нет, цветы питаются ещё и соками земли, а кропотливые бабочки и жуки трудятся, опыляя их. Арны ещё более невинны, чем цветы. Амнита – звезда и цветок. Так называют цветы, похожие на звёзды, но первое значение этого слова – «звезда». Амнита… Звёздный цветок… Она всегда боялась любви. Её всегда что-то отталкивало в отношениях мужчины и женщины. И даже когда рядом был Диннар, которого она любила… В этом Амнита не сомневалась. Даже когда рядом был он, какой-то подсознательный, непонятный ей самой страх заставлял её воздвигать невидимый барьер, который Диннар не мог сломать. Не смел. Она запугала его своим страхом. Он боялся ненароком её ранить. Этот демон, пальцами дробящий камни, не позволял себе при ней ни одного неосторожного движения. Он слишком любил её… Она называла его чудовищем с каменным сердцем, а ведь это она была с ним жестока. Это она заставляла его страдать. И продолжает это делать…

«Но ведь я же не хочу, не хочу! – Амнита, кусая губы, уткнулась лицом в подушку. – Я же люблю его. Демона или человека – какая разница? Да и какой он демон…»

Он давно уже устал быть демоном. Он устал от ненависти и страха, которые преследуют его всю жизнь. И даже теперь, когда его любят, его всё равно боятся. И он боится этого страха, который поневоле внушает ей. Он боится ещё больше, чем она. А она… Чего она, собственно, боится? Она, Амнита, более невинная, чем цветок, и недоступная, как звезда… «Никуда ты от меня не денешься, Лиммея-Амнита…»

«Нет! Я человек! Я женщина! И я люблю! Я люблю тебя, Диннар… Я хочу любить тебя по-настоящему – и душой, и телом… Я человек! Мне хочется жить… И любить! Спаси меня, Диннар!»

К вечеру у неё поднялся жар, но она всё же отправилась к озеру и вызвала знакомую картину далёкого прошлого. Знакомую ей уже давно. Ибо она была участником того, что тогда случилось с Танхаром. Она не могла вспомнить всю свою предыдущую жизнь, но это она вспомнила. И ещё она вспомнила его имя – Алберон.

Им было хорошо вдвоём. Благодаря ему она могла путешествовать в прошлое. Танхи не только в мгновение ока переносились на любые расстояния, но и обладали способностью перемещаться во времени. Правда, будущее было доступно только самым могущественным из них, а Алберон таковым не являлся. Если бы Альмандаар не нарушал запретов и попал в высший из огненных миров, он бы тоже обрёл способность путешествовать во времени, но он был слишком нетерпелив. И ему нравилось встречаться со своим новым другом.

«Это будет наш мир. Наша звезда. И она будет сиять наперекор всему! Она станет сильней того, нового, солнца!»

Амнита вдруг удивительно ясно представила себе прекрасный тёмный лик с огромными танаритовыми глазами, в которых мерцали синевато-лиловые искры.

«Ведь ты же хочешь зажечь свою звезду! Попробуй! Ты гораздо сильнее других и гораздо больше можешь. Мы оживим эту звезду! Ещё никто не делал мёртвое живым, а мы дадим ей вторую жизнь. Она станет центром этого мира, а этот мир будет наш. И мы сделаем его самым красивым во всей Энне!»

Погасшая звезда не была мёртвой в полном смысле этого слова. Танхи, которые поселились на ней и использовали остатки её творческой энергии, не давали ей умереть. В её недрах ещё тлел огонь жизни, а поддерживали его железные марны. Считалось, что эти загадочные демоны тоже сначала были танхами. Некоторые скопления марр содержали в себе элементы, образующие не камни, а металлы. И часть танхов-формовщиков становилась железными танхами. Или железными марнами. Амнита знала, как боялись в Зиннумарне демонов, стерегущих металлы. В горах этого мина добывали и серебро, и золото, и уллатин, и железо. Но большая часть железных демонов жила под землёй, глубоко-глубоко, в самом сердце ангамы. В Сантаре их называли подземными марнами.

Чёрная звезда напоминала призрак прошлого, который маячил на задворках нового, зарождающегося мира. Впрочем, она не была призраком. Она имела плоть, но ей не хватало огня.

«Звёздный огонь оживит её, – говорил Алберон. – Твоя звезда сильна, и ей ничего не стоит поделиться своей силой с этой. Материя твоей звезды подвластна тебе. Не бойся, ты ей не навредишь. Просто возьмёшь у неё немного огня и плоти, и мы перенесёмся в тот мир».

Сейчас Амнита точно знала, почему исчез отделившийся от белой звезды амнилит. Он попал в другой мир и в другое время сквозь пространственно-временную щель, которую сделал демон Алберон. Теперь было ясно, что за солнце вспыхнуло рядом с чёрной звездой, зажгло её и на какое-то время превратило в белую… Когда это случилось, Альмандаар вместо радости вдруг ощутил тревогу. Он подумал о своей родной звезде.