Текст книги "Глаза тьмы (СИ)"

Автор книги: Светлана Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 42 страниц)

Вскоре они узнали, что Ар-Даан – это ещё и первое название Танхара. На пиру, устроенном в честь почётных гостей, было спето немало песен, и в одной из них говорилось о прекрасном мире, где жил счастливый народ хиссанов. Жили они тогда не в глубоких пещерах, а на земле, из которой росли плоды и камни. Плоды были вкусны, а камни красивы. Особенно ценился чёрный камень, который на рассвете и на закате светился изнутри то синим, то лиловым. Его называли ар-даан – «чёрная звезда». А поскольку его здесь было очень много, ангама тоже получила название Ар-Даан. Канхи специально сел между Амнитой и Диннаром, чтобы переводить им песни с хиссанского на сантарийский. Диннара явно раздражал хор тонких, вибрирующих голосов, и он охотно прислушивался к маленькому переводчику, весьма польщённому его вниманием. Чёрные колонны пиршественного зала пылали при свете факелов, словно столбы тёмного пламени.

– Они из камня ар-даан, – сказал Канхи. – Раньше его было много, целые горы… А теперь почти всё затянуло ползучим камнем.

– По-моему, это танарит, – предположила Амнита.

Диннар кивнул.

– А почему вы называете меня Ар-Даан? – спросил он у Канхи.

– Потому что ты похож на этот камень. Твои волосы отливают то синим, то лиловым. Твои глаза так черны, что в них сверкают синие звёзды. А теперь в них огонь. И вот здесь тоже.

Канхи прикоснулся к груди юноши.

– Ты полон огня, потому что рядом она. Белая звезда. Не пугай её, и вы всегда будете рядом.

Сладковатый тёмно-красный напиток казался крепким, но совершенно не пьянил. Голова оставалась ясной, чувства обострялись, а тело наливалось энергией и силой. Танцоры, которые развлекали пирующих, тоже пили, но от этого их движения становились всё стремительнее, а прыжки всё выше и выше.

Ближе к концу пира хиссаны спели короткую грустную песню, которую сопровождали медленной пантомимой, а когда они умолкли, Канхи почему-то тоже молчал и сидел, задумавшись.

– О чём они пели? – спросил Диннар.

– О тёмном боге и белой звезде. Она была очень красива и понравилась богу. Он пожелал, чтобы она была только его. И чтобы светила только для него. Он взял её и спрятал у себе в ладонях, и звезда погасла.

– А дальше что?

– Ничего. Она умерла. Звезда не может светить только для кого-то одного, даже если он самый могущественный бог.

– Уж не ты ли вдохновила их на создание такой многозначительной песни? – поинтересовался Диннар, когда Канхи отошёл.

– Ты меня переоцениваешь. Я хоть и прожила почти всю жизнь в Эриндорне, устраивать заговоры так и не научилась. Моего слабого женского ума хватало только на дайверы.

Она встала, чтобы уйти, но Диннар взял её за руку и снова усадил.

– Я вовсе не это имел в виду. Просто, эти хиссаны… До чего странные существа…

– При своей наивности они достаточно мудры. Они умеют видеть, а некоторые и предвидеть.

– По-моему, они видят во мне больше, чем есть на самом деле…

– А может, они видят то, что есть, просто ты сам недостаточно хорошо себя знаешь. Диннар, ты крошишь камень, как вафельные трубочки. Ты способен воздействовать на марр. Тебе служат демоны тьмы, а ведь это они когда-то создали каменное царство из вещества марр. А эта ангама… Ты говорил, что Танхар – твои владения. Если это так, то ты вправе изменять этот мир… Хотя, честно говоря, я не совсем понимаю, почему ты считаешь эту ангаму своей.

– Потому что он мне так сказал.

– Кто?

Диннар долго молчал, и Амнита уже не знала, ответит ли он вообще.

– Мой отец, – произнёс он наконец.

– Который?

– Ты же знаешь, что мой земной отец умер. И даже знаешь – как.

– Значит, ты видел своего отца-демона?

– Я говорю с ним во сне. Он предстаёт передо мной в разных обликах.

– И тот великан…

– Да… Наверное. Он подарил мне могущество, власть над камнем. Власть над этой ангамой и над демонами, которые здесь обитают.

– Они все в обличье вангов?

– Нет. Некоторые вообще не имеют плотного тела. Они отличается не только по степени могущества. Одни умеют одно, другие – другое…

– А среди них есть формовщики, способные создавать камни, горы? В Энне до сих пор носятся скопления марр. Каждое мгновение гибнут и рождаются новые миры. И для них создаются каменные царства. С этой ангамой что-то не так. Должен же быть найден какой-нибудь выход.

– Ты хочешь сказать, что я должен его найти?

– С чего ты взял? Я не так наивна, как хиссаны, которые считают тебя богом и спасителем мира.

Больше они во время пира не обмолвились ни словом. Амнита вдруг почувствовала страшную усталость. Её клонило в сон. Хиссаны тоже выглядели какими-то осоловевшими. Тёмно-красный налиток сначала хорошо бодрил, но, видимо, вслед за этим неизбежно наступал упадок сил. Один только Диннар не казался ни усталым, ни сонным. Напиток на него как будто не действовал. Проклятый демон… Он сидел, насупившись, и опять походил на ребенка, который задумался над трудной задачей. Амнита поняла, что он не успокоится, пока не решит её. Она уже пожалела, что задела его самолюбие.

На следующий день Амнита проспала чуть ли не до обода. Прогуливаясь по пещерному городу, она выяснила, что Ар-Даан отправился ловить риффов. Она действительно нашла его в нижних пещерах, где он под восторженные вопли хиссанов метко кидал гарпуны в скользкие извивающиеся тела. Мальчишка, увлечённый новой игрой…

Амнита долго наблюдала за ним, спрятавшись за большой камень. Потом незаметно ушла. Он так редко бывает без брони. Рано оторванный от дома и выросший среди врагов, он привык быть настороже. Может, потому так трудно застать его врасплох. Сын демона, способный приводить в движение каменных исполинов… «Ты очень испугалась?» Похоже, он действительно корил себя за то, что медлил, когда спасал её от бритоголовых. Он же думал, что она ещё долго не проснётся. Стоит ли удивляться, что он так любит оживлять своих каменных кукол? У них нет души, но они не называют его чудовищем.

Амнита провела день в обществе хиссанок, которые охотно показывали ей, как обрабатывать кожу арков, а заодно рассказывали о своей жизни и о своём странном, жутковатом мире. Кое-кто из них неплохо владел сантарийским. Амнита поняла, что они любят этот мир. А особенно её поразила их спокойная уверенность в том, что когда-нибудь, и, может быть, даже очень скоро, он станет лучше.

Проснувшись на следующее утро, Амнита была озадачена тишиной, которая царила в пещерном городе. Канхи принёс ей завтрак и сообщил, что все отправились наверх с Ар-Дааном, а её не посмели будить. Да и вряд ли ей это интересно. Она же знает, на что способен Ар-Даан.

– Не уверена, – усмехнулась Амнита. – И что же он там делает наверху?

– Фигуры из живого камня. Они двигаются так, как он им велит. И застывают, когда он им приказывает. Малыши просто в восторге.

К обеду все вернулись. Диннар казался оживлённым, и в то же время было видно, что какая-то мысль не даёт ему покоя.

– Работать с марр легче, чем с камнем, – сказал он Амните. – Неудивительно. Марр более рыхлое. Оно для меня как глина, и всё же… Я, конечно, могу воздействовать на это вещество и на камень, но создавать камни я не способен. А пока марр, которое покрывает поверхность Танхара, не спрессовано в камень, марр, повисшее в небе над ангамой, будет влиять на него и приводить в движение.

– Танхи служат тебе. Сам ты летать не умеешь, но они переносят тебя в другие миры.

– А ты уверена, что все демоны тьмы готовы мне служить? Я не Танхаронн.

– Скромность украшает даже сверхчеловека.

– Я вообще не понимаю, почему скопление марр притянулось к Танхару и так изменило этот мир, – продолжал Диннар, пропустив колкость мимо ушей. – Каменное царство здесь уже было создано, как и на всех прочих ангамах в этой части Энны. Для Санты марр не опасно. С каждым циклом период, в течение которого яркая луна находится в плену марр, сокращается. Думаю, в дальнейшем это облако будет двигаться примерно по той же траектории, но перестанет задерживаться возле Санты, оно будет подальше от неё. К тому же стихийные духи этой ангамы быстро набирают силу и отторгают марр. Всё более и более активно. Для Эрсы оно тоже не страшно. Я знаю, что говорит об этих облаках Айданга. Гинта мне рассказывала. Инкарна не совсем права. Скопления марр – не охотники, которые носятся по Энне в поисках добычи. Вернее, им подходит не любая дичь. Миры, в которых уже созданы каменные царства, их не интересуют. Скопление марр задерживается на какое-то время возле Санты только потому, что на неё в этот период влияют Кама и Танхар… Особенно Танхар. В чём тут дело? Почему это облако осело на Танхаре?

– Я могла бы помочь тебе это выяснить.

– Ты? Каким образом?

– Разве ты на знаешь, что в материи Камы хранятся все картины окружающего её мира. Не только Эрсы…

– Но она же не хочет с тобой говорить.

– Есть место, где ей придётся говорить со мной. Если я попаду в твой подземный дворец, к аллюгиновому озеру, я сумею добиться от неё ответа на все вопросы, которые нас интересуют. Ты ведь, наверное, знаешь, что скалы там по своему составу гораздо ближе к изначальному марр, чем все остальные камни Эрсы. Ты говорил, что в подземном дворце много аллюгина. Аллюгин и марр… Кама тоже состоит из аллюгина и марр. Царство Маррона – единственное место, где ей не уйти от ответа. И мне больше не надо пытаться сделать с ней мост. В твоём подземном дворце я могу говорить с Трёхликой, и она бессильна причинить мне зло.

– Ты так и не отказалась от своей затеи?

– Нет, и не собираюсь. Послушай, Диннар, я вправе поступать так, как считаю нужным. Если ты и дальше намерен держать меня здесь, то это был наш последний разговор.

Амнита хотела уйти, но Диннар удержал её.

– Что ты меня всё время хватаешь? – спросила она сердито.

На самом деле ей нравилось, когда он к ней прикасался. Руки, которые легко крошили камень, держали её так крепко, что она не могла высвободиться, и при этом так осторожно, словно она была сделана из самого хрупкого в мире материала.

– А почему ты всё время уходишь? Сколько я тебя знаю, вечно ты убегаешь, отворачиваешься, не смотришь в глаза… Ты всегда ускользаешь, дочь воды. И даже когда я держу тебя обеими руками, мне кажется, что ты утечёшь сквозь пальцы.

– Вода обтекает каменную глыбу, если та встаёт у неё на пути.

– И подтачивает её, – добавил Диннар, заглядывая ей в глаза. – Обкатывает, как ей надо. Камень не властен над водой… Да мне и не нужна власть над тобой, которой ты так боишься. Мне просто нужна ты.

– Тогда не мешай мне идти своим путём, сын Танамнита. Если хочешь, чтобы когда-нибудь наши пути сошлись.

– Хиссаны считают, что это будет, потому что это предначертано.

– Значит, тем более нечего за меня бояться. Тебе действительно хочется помочь хиссанам?

– Должен же я отблагодарить их за хорошее пророчество. И за то, что они тебя спасли.

– Я не боюсь Трёхликой, – сказала Амнита. – Она похожа на царицу, которая теряет свой трон. Это неизбежно, но она упорно цепляется за власть и всех пугает. Может, Кама просто хочет скрыть от нас неизбежность своего поражения… Мне почему-то кажется, что всё не так уж и страшно.

– Хорошо, я отвезу тебя в подземный дворец, – пообещал Диннар. – Но сперва мне самому надо там побывать. Я покинул пустыню примерно за полгода до той битвы, которую устроила наша маленькая Гинта. С тех пор прошло несколько лет. Я даже не знаю, цел ли этот дворец. Может, буря и его разрушила.

Диннар в тот же день отправился на Эрсу и вернулся только спустя трое суток.

– Дворец действительно очень пострадал, – сообщил он Амните. – Правда, не от бури. Она почти не задела каменное царство.

– А что там случилось?

– Там полно грязи и падали. Требуется уборка, которая займёт несколько дней. Когда четыре года назад колдуны увидела войско, идущее к Белому городу от Сингатамы, они, похоже, подумали, что в Сантаре стало известно, где находится их логово, и решили дать бой. К тому времени всё их полчище великанов размещалось в подземном дворце. После того, как Сагаран выследил этих мерзавцев, они поспешили покинуть горную долину. Они увели с собой тек великанов, которых он не успел уничтожить. Надо отдать ему должное, он нанёс колдунам существенный урон, но в их распоряжении оставалось ещё целое полчище. Выращивали их колдуны в горной долине. Делать великанов в пустыне гораздо труднее – там почти ничего не растёт и мало живности. Долина их тоже не совсем устраивала, зато совсем рядом, за горами, были леса, поля и сады Улламарны…

– Гинта рассказывала мне, как они воровали нигму. Они действительно готовились к войне?

– Да, но начать они её собирались позже. Я не оправдал их надежд, а потом вообще отказался участвовать в их играх и ушёл оттуда. Но это было лишь началом их поражения. Вскоре их выследил Сагаран. Он истребил часть их великаньего войска и лишил их места, где было удобно растить гигантов. Колдуны хотели, чтобы мои живые статуи посеяли в Улламарне панику, но потом они пожалели, что взбаламутили Сантару раньше времени. Они поняли, что не готовы к войне. Думаю, они хотели ещё подождать… Вообще-то полчище гигантов не было их единственной силой. Эти люди обладали большим могуществом. Некоторые даже умели оживлять мертвецов… Не совсем, конечно, а на какое-то время. Это очень древнее запрещенное колдовство, которым пользовались в период Великой войны. Они многое умели и, начав войну, использовали бы всё своё искусство. Но пока они не собирались её начинать. Гинта со своим войском застала их врасплох. Все эти люди, несмотря на своё могущество, были просто безумцы. Они вообразили себя величайшими мудрецами и хозяевами мира… Люди, страдающие такой болезнью, обычно недооценивают других. Они не думали, что жители северных минов решатся на этот поход в пустыню, но, увидев войско, они поняли, что придётся защищаться, и выпустили против сантарийцев своих гигантов. А заодно и вооружённых марканов. Возможно, колдуны решили, что эта битва будет началом той войны, которую они давно готовили, даже если она и началась раньше, чем им бы хотелось. Отряд гигантских воинов и полчище огромных зверей, дойдя да Сантары, могли опустошить Улламарну и нанести серьёзный ущерб Ингамарне… Не исключено, что досталось бы и Лаутаме. Я уверен, колдуны готовили что-то ещё, но благодаря золотому зверю они вместе со своим великаньим войском оказались погребёнными под обломками Уллатамы и горами песка. Такой бури они явно не ожидали. Я был в Уллатаме. Вернее, в том месте, где она стояла четыре года назад. Там до сих пор кишат песчаные гинзы, пожирают останки. Эти твари движутся сквозь толщу песка, как рыбы в воде…

– Там ещё что-то осталось?!

– Песок высушивает мёртвое тело и долго его сохраняет. А песчаные гинзы поедают даже окаменевшую плоть. Насколько я понял, корма для них там ещё достаточно. Видимо, перед бурей колдуны вывели из подземного дворца по тоннелю основную часть своего полчища, и сами все были в Уллатаме. Они все погибли. Во дворце нет человеческих останков, а выйти оттуда после бури никто не мог. Аллюгиновый тоннель завалило. Другие два выхода были заперты изнутри. Во дворце оставались одни звери. Выбраться они оттуда не могли. Некоторые только клетки сломали. Они бродили по дворцу, пожирали друг друга… Потом и уцелевшие сдохли от голода. Ты не представляешь, что там творится. Как там всё загажено… Я велел марвидам навести порядок, всё вымыть, вычистить водоёмы.

– Ну вот, по моей милости им приходится выполнять такую грязную работу…

– Марканы и марвиды не боятся такой работы. Жизнь в пустыне трудна. Они ко всему привыкли и начисто лишены брезгливости. К тому же, они так рады моему возвращению, что готовы горы свернуть, лишь бы доставить мне удовольствие. Девушки уже спорят, кто из них будет тебе прислуживать.

– Тамошние женщины любят меня, но они не будут относиться к тебе враждебно, – добавил Диннар, немного помолчав. – Марвиды не лишены коварства, однако их женщины растут в покорности и смирении. Они привыкли безропотно подчиняться чужой воле. А тебя они вообще не воспринимают как соперницу. Ты для них не человек. Ты моя небесная возлюбленная, белая звезда, которая на время спускается на землю.

– Они тоже называют меня белой звездой? – удивилась Амнита. – Они меня даже не видели…

– Видели. Я показал им тебя в наоме, и они тебя узнали.

– Узнали? Как они могли…

– Я тебе всё объясню, – улыбнулся Диннар. – Когда мы прилетим в пустыню, я первым делом покажу тебе Сатхаму.

– Город, который ты там построил?

– Да. И где есть храм с твоей статуей, которую я не делал.

Глава 11. Владения каменного бога

– Это самый красивый и странный город из всех, что я до сих пор видела, – сказала Амнита, когда через несколько дней Диннар водил её по улицам Сатхамы.

Два огромных ванга ждали их у ворот, чтобы отвезти потом в подземный дворец.

– Здесь только зелени не хватает… А вообще-то она тут не нужна. Этот город – сердце пустыни. Царство камня и песка. Обитель сказочных чудовищ, которые ждут своего пробуждения.

– Я в любой момент могу оживить их для тебя, – засмеялся Диннар и махнул рукой.

Каменные стражники у входа в храм Чёрной звезды тут же сделали приветственный жест. Амнита вздрогнула от неожиданности.

– Они двигаются, как живые! Странно… Руки и ноги у них сгибаются, как будто они из плоти.

– Когда обычный аркан заставляет статуи двигаться, они просто перемещаются на негнущихся ногах, но я способен влиять на материю камня, временно придавая своим изваяниям гибкость. Маррунги, говорят, тоже двигаются, как живые существа…

– Не надо о маррунгах, – поморщилась Амнита. – Я надеюсь, это не маррунги?

– Нет, это обычные статуи. А вот в храме есть одна необычная.

Внутреннее убранство храма Чёрной звезды поразило бы кого угодно, но Амните сразу бросилось в глаза, что сделанная из полупрозрачного диурина женская фигура выглядит какой-то незаконченной. Она удивилась ещё больше, когда, присмотревшись, обнаружила, что эта статуя изображает её.

– Когда-то напротив моей фигуры стояло изваяние моей матери, – сказал Диннар. – А между нами была большая белая диуриновая звезда. Она освещала храм, если на неё падал солнечный или лунный свет. А потом… Потом она превратилась в эту фигуру. Поначалу образ был смутным. Со временем он становился всё чётче, ясней, а сейчас она похожа на тебя ещё больше, чем четыре года назад, когда я покинул эти края.

– Значит, ты к ней не прикасался?

– Нет. Диурин изменял форму в те дни, когда над пустыней восходил Танхар. Махтум сказал, что Чёрная звезда ловила мои импульсы и влияла на этот камень, постепенно видоизменяя его и придавая сходство с тобой. Я всё время о тебе думал… Я же говорил, что Кама однажды послала мне твой образ. Не знаю, почему, и вообще не пойму, как это получилось. Махтум считал, что мои мысли и мое душевное состояние влияют на Танхар. Ведь он покрыт оболочкой марр, а вещество марр способно воздействовать на камень. Так диуриновая звезда превратилась в статую женщины по имени Звезда.

«Эрса слишком далеко от Танхара, чтобы он мог воздействовать на её камни, – подумала Амнита. – И всё же это произошло. Значит, импульс, который Чёрная звезда получила от своего властелина, был очень силён…»

Она вдруг заметила, что стоит между Диннаром и его статуей, которая в полумраке казалась живой. Они были здесь оба – человек и демон. Ей стало страшно.

– Я очень устала, – пожаловалась она. – Мы скоро доберёмся до дворца?

Подземный дворец не разочаровал Амниту. Несмотря на то, что «проклятые твари перебили почти все статуи». Сколько же их тут было, удивлялась Амнита, если и после этого ещё столько осталось…

В приготовленных для неё покоях её уже ждала хорошенькая прислужница. Её смуглое большеглазое лицо показалось Амните знакомым. Интересно, откуда? Впрочем, она слишком хотела спать, чтобы ломать над этим голову. Амнита блаженно растянулась на ложе – таком широком и мягком по сравнению с тем, на котором она спала у хиссанов, и быстро заснула. Последним, что она видела, была маленькая загорелая рука, лежащая на диуриновом светильнике в форме цветка. Светильник постепенно гас…

Когда она проснулась, диуриновый цветок снова горел. А девочка-прислужница зажигала второй, который стоял по другую сторону ложа.

– Я заметила, что ты просыпаешься, и решила сделать светлей, – сказала девочка на языке, напоминающем сильно исковерканный сантарийский. Диннар говорил, что ей будет нетрудно понять марвидов.

– Кто тебя научил зажигать диурин? – спросила Амнита.

– Я сама научилась.

– Сама?

– Да. Я слышала, что некоторые люди так делают, и мне захотелось попробовать. И получилось. Ты пойдёшь в купальню, госпожа, или принести тебе воду для умывания?

– Как тебя зовут?

– Тиинат.

– Сколько тебе лет?

– Скоро двенадцать. Дядя говорит, что мне уже пора стать чьей-нибудь женой, но мне не хочется. Можно я останусь с тобой, госпожа? Я не хочу быть женой.

– Хорошо. Обещаю, что не позволю выдать тебе замуж против твоего желания. Садись.

Амнита указала девочке на край своего ложа.

– Расскажи о себе. Кто твои родители?

– Мою мать звали Тиирам. Она уже давно умерла. Я живу в доме дяди Руава.

– В доме дяди? А кто твой отец?

Едва задав этот вопрос, Амнита вдруг поняла, что ответ ей уже известен. И она нисколько не удивилась, когда девочка не без гордости произнесла:

– Аль-Марран.

«Я могла бы и сразу догадаться, на кого она похожа», – подумала Амнита.

– Ты уже проснулась? – раздался за дверью голос Диннара.

– Да, входи.

Тиинат поспешно встала и, опустив глаза, поправила волосы.

– Диннар, а тебе известно, что у твоей дочери способности к таннуму. Ей лучше повременить с замужеством. Может, из неё получится хорошая нумада. Или хотя бы колдунья.

– У моей дочери? А откуда ты…

Диннар посмотрел на девочку и умолк на полуслове.

– Можешь идти, Тиинат, – сказала Амнита.

– Честно говоря, я и не знаю, сколько у меня тут детей, – признался Диннар, когда Тиинат вышла.

– И тебе это неинтересно? Неужели тебе совершенно безразлична их судьба? У этой девочки способности к таннуму. Её никто ничему не учил, а она зажигает диурин, даже не зная никаких заклинаний. Дядя может выдать её замуж за какого-нибудь двуногого скота. К тридцати годам она превратится в старуху, а её чудесный дар, который она явно унаследовала от тебя, так и пропадёт, не найдя должного применения.

– Хорошо, Амнита. Если хочешь, отправим её в шкоду нумадов. Можно в Ингатам…

– Дело не в том, чего хочу я, Диннар. Иногда ты меня действительно пугаешь. И не потому, что ты наполовину демон.

Диннар посмотрел на неё растерянно и даже как-то пришибленно. Амнита тут же пожалела о своих словах. Чего она хочет от человека, который понятия не имеет о том, что такое родительская любовь?

– Я знаю, тебе тут было не до возни с детьми. Да и рождались они не потому, что ты этого хотел. Но подумай… Может, Тиинат не единственная из твоих отпрысков, у кого есть дар. Распорядись, чтобы твоих детей отправили сюда, во дворец. Самых маленьких, конечно, не стоит, а вот лет с семи… Приставь к ним слуг. Пусть живут здесь. Я выясню, кто из них на что способен. В этом дворце столько места… Можно вообще всех детей тут поселить.

– А вот это уже ни к чему, Амнита, – покачал головой Диннар. – Если ты начнёшь забирать у марвидов детей, это их насторожит и напугает.

– Так может, поселить их здесь вместе с матерями…

– Я уверен, что женщины откажутся. Каменное царство и этот дворец внушают им страх. Они привыкли жить так, как живут, и не стоит так резко нарушать привычный им уклад. Мои дети – другое дело. По законам пустыни, детьми распоряжается отец, и он волен решать, где им жить. Ты права, мужчина должен заботиться о своём потомстве.

Диннар посмотрел на дверь, в которую недавно вышла Тиинат.

– Интересно, сколько ей лет?

– Говорит, что скоро двенадцать. Послушай, Диннар, тебе же всего двадцать пять…

– Ну и что? Мой первенец родился, когда мне не было и тринадцати лет. Так что старшим вполне может быть по двенадцать. Я думаю, тем, кому меньше семи, действительно лучше пока остаться с матерями, а остальных я приведу сюда.

Детей старше шести лет у Диннара оказалось семьдесят семь – сорок два мальчика и тридцать пять девочек. Ни одна марвидка не пыталась обмануть Аль-Маррана, скрыв от него его ребёнка или навязав ему чужого. Амнита поняла: всё, касающееся потомства, для жителей пустыни священно. Обман в таких делах считался недопустимым. Да и слишком уж сыновья и дочери Диннара отличались от других детей. Все они были рослые, красивые, здоровые, а главное – все походили на своего отца.

Способных к таннуму среди них оказалось немного, но тупых и бездарных среди этих детей не было. Почти все мальчики любили работать с камнем. С тех пор как Диннар обучил ваянию несколько десятков марвидов, в городе были свои мастера, которые уже имели учеников.

– Бывшую Сингатаму теперь украшают не только зиннуритовые цветы, – сказал Диннар, вернувшись из города. – Там появились статуи и даже новые постройки. Марвиды видели, как погибли белые колдуны и их великаны. А ведь когда-то они считали колдунов самыми могущественными из людей. Марвиды избавились от своего давнего страха перед ними. И вообще… Эти люди постепенно избавляются от страха. Они больше не боятся что-то создавать, украшать свои жилища. Они начинают жить по-человечески, а не как жалкие твари – в норах, под землёй. У меня такое чувство, что грядёт время великих перемен. Всё меняется, даже здесь, в пустыне, которая всегда казалась мне царством смерти. В детстве я играл среди руин, среди обломков былого могущества… Я считал, что у этого места есть только прошлое. Настоящее было похоже на медленную смерть. Я никогда не думал, что сюда вернётся жизнь.

– Она никогда отсюда не уходила, Диннар. Здесь всегда жили люди. Среди них была Сатха, которая тебя любила, и женщины, которые родили тебе столько детей. Неужели ты совсем ничего к ним не испытываешь? Они все на тебя похожи.

– Но никто из них не похож на тебя.

– Диннар, ты же знаешь, что посвящённые Каме бесплодны.

– Не все. У Ральда, о котором нам рассказывал Эрлин, были дети.

– У меня более прочная связь с Трёхликой. Она подарила мне вторую жизнь.

– Вот за это я готов возносить ей хвалы по несколько раз в день.

– Тогда молись получше, чтобы она была посговорчивей. Тайна, которую я должна у неё выведать, не даёт мне покоя.

– До чего мне надоели все эти тайны!

– Потерпи ещё немного. Ты же сам сказал – близится время великих перемен. Скоро все изменится к лучшему.

Детей разместили в бывших покоях колдунов. К счастью, бесновавшиеся во дворце звери туда не проникли, и роскошное убранство этих комнат не пострадало. Пыли, конечно, скопилось достаточно, но избавиться от пыли – дело нехитрое.

Дети Аль-Маррана не жалели, что покинули Лунный город. Сверкающий драгоценными камнями подземный дворец поразил их, но восхищение своё они выражали очень сдержанно и вели себя с достоинством. Они знали, что пришли не в гости к богатому господину, а в дом своего отца, который по праву является и их домом.

Мальчишки в первый же день нашли мастерскую Диннара и с удовольствием занялись тем, чем до этого занимались и в Лунном городе, и хотя их фигуры из камня были до смешного неумелыми по сравнению с украшавшими дворец статуями Диннара, чувствовалось, что со временем некоторые из этих мальчиков могут стать хорошими ваятелями.

Девочки оказались искусными мастерицами. Амниту изумляли вещи, которые они делали из кожи. Не боялись дочери Аль-Маррана и работы с камнем. Отыскав сокровищницу, они стали украшать свои изделия драгоценными камнями. Вскоре у Амниты появились расшитый алмазными звёздами плащ, пояс с ножнами для кинжала, украшенными вириллами и наулидами, сандалии с серебряными застёжками и изящные остроносые сапожки. Постарались девочки и для братьев, сделав им лёгкие кожаные доспехи, расшитые мелкими драгоценными камнями, а также тонкими пластинками из золота, серебра и уллатина. Амнита знала, что Тиинат и ещё две юные мастерицы трудятся над доспехами для Диннара. Мальчишки постоянно приносили сестрам кожу песчаных и каменных гинз. Иногда они подбирали сброшенную кожу, а чаще просто убивали гинз, которые в огромном количестве водились среди развалин Уллатамы. После того, как по приказу Диннара разгребли завалы, освободив выход из тоннеля, дети чуть ли не каждый день бегали туда, где когда-то стоял Белый город, а теперь были только груды песка, из которых местами торчали каменные обломки.

Старшие мальчики любили ходить на охоту. Иногда они пропадали в аюмах по два-три дня. Первенец Диннара двенадцатилетний Айдан заверил Амниту, что с ними ничего не случится. А когда она заговорила о мангурах, сказал:

– Сыновьям Аль-Маррана не пристало бояться каменного зверя. Да он не так уж и страшен. Если встретишь его, надо посмотреть ему в глаза. Наш отец так и делал, когда ходил на охоту ещё мальчишкой. Он охотился один, а нас много. Наши матери не боялись бы за нас.

Последними словами Айдан как бы дал ей понять, что все они признают её право беспокоиться за них, но при этом не хотят, чтобы она волновалась понапрасну. Каждый марвидский ребёнок спокойно относился к тому, что его отец имел несколько женщин, и даже к тому, что мать могла завести любовника. Знатные марвиды охотно воспитывали в своих домах побочных отпрысков, если те были здоровыми, и семья в пустыне держалась не на супружеской верности, а на необходимости рожать побольше полноценных детей. Изнурённые тяжёлой жизнью и частыми родами, женщины пустыни рано старели и, как правило, рано умирали. Те из детей Диннара, чьи матери были ещё живы, иногда навещали их, даже не думая скрывать это от Амниты. Привязанность к матерям не мешала этим мальчикам и девочкам относиться к ней с симпатией. Они ценили её внимание и гордились им, её красота вызывала у них благоговейный восторг, а главное – они понимали, как много она значит для их отца, эта женщина со звёздным именем. Женщина, которая оказалась рядом с ним, потому что так было предначертано. Об этом говорила статуя в храме, созданная по воле небесных богов. Эта женщина и сама была богиней. Так же, как их отец был богом. Они никогда в этом не сомневались.

Почти никто из них не помнил Диннара. Одни четыре года назад были ещё слишком малы, другие не видели его, потому что он ими совершенно не интересовался. Отец был для них одной из легенд, которые им рассказывали матери. Возможно, матери и внушили им, что они, дети бога, должны быть лучше простых смертных. А может, они сами осознавали, что их божественное происхождение обязывает их быть лучше других… Как бы то ни было, но сыновья и дочери Аль-Маррана действительно во всём превосходили своих сверстников. Амнита уже поняла, что дети пустыни взрослеют рано, и всё же эти мальчики и девочки порой казались ей слишком серьёзными для своих лет. Ореол божественности, окружавший их с самого рождения, отдалял их от других детей. Ровесники им завидовали, тем более что видели их явное превосходство. Многие приёмные отцы и родственники, в домах которых они росли, с трудом скрывали свою неприязнь к ним и не обижали их только потому, что боялись Аль-Маррана. Ведь он мог вернуться в любой момент. Дети Диннара поневоле были отщепенцами. Страх соплеменников перед их могущественным отцом защищал их от явной враждебности, но его отсутствие и неучастие в их судьбе лишали их внутренней защищённости. Может быть, поэтому они так стремились самоутвердиться и во всём, чем бы ни занимались, старались добиться блестящих результатов. И желание мальчиков учиться у ваятелей было отнюдь не случайным. Став искусными мастерами по камню, они бы подтвердили своё родство с Аль-Марраном, тем более что те их сверстники, которые его не помнили, то и дело дразнили их, ставя под сомнение божественность их отца.