Текст книги "Глаза тьмы (СИ)"

Автор книги: Светлана Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 42 страниц)

– Значит, разумная жизнь на этой ангаме возникла давно, – сказала Амнита. – Просто потом что-то случилось. Наверное, после какого-то катаклизма резко похолодало, и те, кто не успел перебраться в более тёплые места, впали в спячку… Интересно, что случилось с остальными…

– Скорее всего, погибли, а от чего – это мы уже вряд ли узнаем. Гараман действительно выступил в роли бога, который принёс им солнечный огонь. Ведь, пожертвовав собой, он подвинул Тейлу ближе к солнцу. Он разбудил спящих в снегах. И вот что я думаю… Его нафф, которая вселилась в тело ангамы, возродилась к новой жизни в одном из этих существ. Возможно, он даже сохранил память нумада Гарамана. Если и не полностью, то хотя бы частично. Он стал там первым царём, многому научил своих подданных. Он дал своей возлюбленной имя Тейла. А ведь Гараман действительно спас Тейлу, как любимую женщину.

– Они, наверное, очень отстают от нас по развитию?

– Пока да, но это талантливый и трудолюбивый народ. Они с удовольствием благоустраивают и украшают свои жилища. Они вообще любят всё красивое. Гараманы очень музыкальны и изобрели множество музыкальных инструментов. Болеют они очень редко. Они одинаково хорошо дышат на воздухе и под водой. Это удивительное свойство помогло им выжить, когда солнце растопило снега. На Тейле сразу стало много воды, и те, кто спал в низинах, захлебнулись бы, едва пробудившись от своего долгого сна. Вообще, самая их большая проблема – это сон. В последнее время они строят утеплённые жилища, чтобы в зимнее время всё племя разом не впадало в спячку.

– А если гараман не мёрзнет, он вообще не спит?

– Нет, сон им всё равно необходим, и они должны спать не меньше двух тигмов в году – в переводе на наше временное деление. Похоже, до катастрофы и оледенения, когда эти существа находились на более низкой ступени развития, сон у них полностью зависел от климата, как у некоторых животных. Теперь они избавляются от этой зависимости – планируют свою жизнь так, чтобы не засыпать всем одновременно. Мало ли что случится? К тому же гараманы не дикари. Они живут большими кланами и ведут хозяйство, а его нельзя оставлять без присмотра. В общем, сейчас они спят по очереди. Гараманы – молодой народ, полный жизненных сил. У них ещё всё впереди.

– Учитель, а та девушка, Тейла… Та, что погибла… Может, она тоже обрела на той ангаме новую жизнь? Вместе со своим возлюбленным… Хотелось бы верить. Гинта рассказывала мне о Санниде. Он отказался от высшего удела, чтобы поселиться в том мире, где жила девушка, которую он любил. Он даже не знал, кем он там родится, и всё равно согласился. Говорят, у того, кто вмешивается в планы Великого Нумарга, не всегда есть выбор.

– Нумарг старается всем воздавать по заслугам. Он ценит мужество и благородство, способность любить… К тому же, люди не всегда знают, вмешиваются они в планы высших или выполняют их волю.

– Я слышала, танхи способны перемещаться на любые расстояния. В том числе и те, которые имеют плотные тела. Ванги, например…

– Не знаю. Точно этого не знает никто. Но если это действительно так, то ничего удивительного. Танхи – демоны тьмы, а Танхаронн царит повсюду.

Гуляя на следующий день по роще саганвиров, Амнита почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Поблизости, вроде бы, никого не было, и всё же она явственно ощущала чьё-то внимание. Амнита огляделась, потом посмотрела вверх и заметила среди желтовато-оранжевой листвы тёмное пятно. Подойдя поближе, она поняла, что это ванг. Огромная птица была неподвижна, как изваяние. Пронзительный взгляд сизовато-чёрных глаз казался настолько осмысленным, что Амните стало не по себе. Она поспешила прочь. Недалеко был храм Саггана. Туда она и направилась. Хотелось поскорее где-нибудь укрыться.

– Ванг? – удивился Амит. – Странно. Они тут сроду не появлялись.

Через несколько дней Амнита встретила ванга в лундовой роще. Увидела она его ещё издали – слишком трудно было не заметить огромную чёрную птицу среди белых стволов и светлой, серебристой листвы. Впрочем, ванг и не старался спрятаться. Казалось, он ждал её. Амнита решила обойти его как можно дальше, но ванг, поразительно бесшумно снявшись с дерева, настиг её и опустился на тропу прямо перед ней. Превозмогая страх и стараясь говорить ровным голосом, Амнита обратилась к птице на танумане. Она поняла, что перед ней не просто птица.

– Что тебе нужно, посланец тьмы? – спросила она. – Почему ты меня преследуешь?

Ванг подошёл совсем близко и повернулся, словно подставляя ей свою спину. Эта птица выдержала бы троих таких, как Амнита… Вернее, этот демон тьмы в обличье птицы. Он хотел её куда-то отвезти. Амните стало страшно. Она кинулась прочь и бежала до самого дома Араннума.

– Может, я смалодушничала, – сказала она учителю. – Может, он знал, чего я хочу, и отвёз бы меня на Каму…

– Не думаю, – покачал головой Араннум. – Ты правильно сделала, что ушла. Ты не чёрная тиумида, и лучше тебе держаться подальше от демонов тьмы. Не гуляй пока одна по безлюдным местам… А вообще-то нам предстоит поездка. Аххан приглашает меня в Ингатам. А поскольку там сейчас твои друзья, ты, наверное, не откажешься съездить со мной.

В Ингамарне царило оживление. Здесь любили юную минаттану и её прекрасного супруга, который был официально титулован как её соправитель и минаттан Ингамарны. Амнита знала, что врагов у Эрлина и Гинты хватает – и в Эриндорне, и здесь, но самые опасные противники имеют обыкновение до поры до времени скрывать своё подлинное лицо, и вычислить их среди тех, кто тебя окружает, порой очень непросто. Гинта и Эрлин знали это не хуже её. Они приветливо всем улыбались, охотно разговаривали с молодёжью, которая первые два дня их пребывания в Ингатаме буквально осаждала замок, но от Амниты не укрылись тревога и усталость, словно тени, лежавшие на юных лицах её друзей. Эрлин похудел, взгляд его стал жёстче, и даже казалось, что глаза потемнели, утратив прежнюю ясную прозрачность. На лбу наметилась вертикальная складка, которая становилась довольно чёткой, когда он хмурился. А хмурился он сейчас гораздо чаще, чем раньше. Оставшись наедине с Амнитой, он рассказал ей о таинственном исчезновении одного «андора», на котором двое его людей улетели в Сахуну. В этой засушливой местности, на западе переходящей в пустыню, поселений не было вообще, а от малонаселённой Хортанги её отделяла широкая полоса хагового леса, посаженного тысячу лет назад нумадами древней Тиннутамы.

– Жители Хортанги уже не раз говорили, что видели над лесом какие-то дайверы. Мы сделали несколько разведывательных полётов и ничего не обнаружили. Пустошь, холмы, заросли кустарников, потом вообще сухая земля, песок и камни… Недавно из Хортанги опять увидели дайвер. Ульд и Хейвер улетели на разведку и не вернулись. Мы искали их. Я сам три раза летал. Как под землю провалились. Да тут ещё эти разговоры про «железных птиц» над пустыней… Их ведь уже не один год видят. Я давно планирую полёт за горы, да вот только все вокруг как сговорились. Все против. И особенно Гинта. Говорит: «Ты понятия не имеешь, что тебя там ждёт».

– По-моему, она права.

– Да, но мы никогда этого и не узнаем, если не попадём туда…

– Может, пока и не стоит. Слишком рискованно лететь в неизвестность. Лучше поискать какую-нибудь дорогу в горах. По ту сторону хребта могут оказаться враги – многочисленные и сильные. Разве можно появиться вот так, открыто? А Диннар… Он столько лет провёл в пустыне. Неужели он никогда не видел в небе ничего подозрительно?

– Нет, – покачал головой Эрлин. – Он ничего не говорил. Насколько я понял из рассказов жителей Улламарны, «железные птицы» летают над пустыней только последние три-четыре года. А он покинул каменное царство как раз четыре года назад. Он ничего не говорил, так, наверное, и не видел.

– А ты всё же спроси. На всякий случай.

– Спроси, – усмехнулся Эрлин. – Эта я хотел у тебя спросить… Ты в последнее время не видела Диннара? Он в Улламарне не появлялся?

– Нет… Не видела… А что? Он отправился в Улламарну?

– Мы не знаем, куда он отправился. Он пропал. Сразу после нашей свадьбы. После празднества в Эриндорне мы поехали сюда. Ты через два дня вернулась в Улламарну, а мы пробыли здесь дней десять. Когда мы вернулись в Эриндорн, его там на было. И больше мы его не видели. Мы с Гинтой решили, что он поехал к тебе, в Улламарну, но общаясь с тобой мысленно, Гинта поняла, что его там нет. Мы не стали тебе ничего говорить. В конце концов, Диннар не ребёнок. Он знает, что делает… Но раз уж ты сама о нём заговорила…

«Похоже, он действительно в Улламарне, – подумала Амнита. – Недаром за мной следят эти птицы. Может, за мной уже давно следят, просто я не замечала…»

Эрлин и Гинта пригласили её с Араннумом на большой совет. Юные правители держались с достоинством, но при этом очень непринуждённо и избегая лишних церемоний. Едва заняв свои кресла, они любезно предложили собравшимся сесть и представили им новых членов Совета – двух молодых абеллургов из Эриндорна. Заметив, что многие аттаны с недоумением косятся на Амниту, Эрлин представил её как почётную гостью и свою наставницу, которая теперь входит в коллегию абеллургов и является одним из виднейших учёных Валлондорна. Араннум добавил, что Амнита уже по сути настоящая звёздная нумада и учится у него только потому, что её редкий дар долгое время оставался незамеченным там, где она жила, и ей приходится быстро навёрстывать упущенное. Ведь такой дар, как и драгоценный камень, нуждается в шлифовке. Амните показалось, что слова Араннума произвели на членов Совета большее впечатление, чем слова Эрлина.

Совет длился около полутора часов, все вопросы обсуждались быстро и по-деловому, но Амнита даже не питалась вникнуть в то, о чём тут говорили. Думать она могла только о Диннаре.

Потом был торжественный ужин. К Амните обращались, она что-то отвечала, улыбалась и кивала, но думать по-прежнему могла только о Диннаре. Где он? Что с ним? Эрлин сказал: он не ребёнок и знает, что делает. Не ребёнок… Он пропал, и виновата в этом она. Где он сейчас, проклятый мальчишка? Она хотела его ненавидеть. Просто ненавидеть и всё. Он имел над ней власть… Вернее, мог обрести её. И гораздо легче, нежели это представлялось ему самому. Она ценила своё одиночество. Свобода и одиночество – вот два крыла, которые поднимали её выше всех этих самок. А потом появился он… Амнита помнила, как первый раз встретила его в зале среди придворных. Гордо вскинутая голова, иссиня-чёрная грива, спадающая на широкие плечи, мускулистая грудь, вид которой пробудил в ней воспоминание о давнем детском сне… Она невольно посмотрела на его руки, словно ожидая увидеть когтистые пальцы. Когтей не было, но ей почему-то сразу стало ясно, что эти руки обладают чудовищной силой. Однако ещё большая сила заключалась в его глазах. Сначала она не поняла, что он смотрит на неё. Его взгляд был словно засасывающая чёрная бездна, готовая поглотить весь мир… Но в следующее мгновение она вдруг осознала, что во всём мире эти глаза видят только её. И ей стало страшно. Она хотела его ненавидеть. Просто ненавидеть и всё. Что ей мешало? Дело было не только в его потрясающей красоте. Дурочки вроде Мильды обожали его за то, что он чудовище. Они видели лишь красивое чудовище, которое и пугало и притягивало их своей нечеловеческой силой, доставшейся ему от демона-отца. Но из-под маски демона смотрело человеческое дитя, которое пугало других, потому что боялось себя самого. Никакая сила не поможет ему справиться с тем, что он испытывает к ней… Амнита знала, что он может убить её. Она хотела его ненавидеть. Она действительно ненавидела его. Уже хотя бы за то, что не могла о нём не думать.

От мыслей о Диннаре её ненадолго отвлекла лишь новость, которую сообщил Аххан, пригласив её, Араннума, Гинту и Эрлина в свой кабинет. Он сказал, что Сифару и Айданге удалось окончательно разгадать тайну «валлонского бога».

– Только тот, кто обладает силой, может вселиться в чьё-то тело, вытеснив душу, данную этому телу при зачатии. Наш «бог» действительно обладает могуществом. Теперь мы знаем его историю, восстановить которую было не так-то просто. Сифар очень долго работал с этим зеркалом, Айданге пришлось не раз обращаться к Трёхликой, а два ученика Сифара провели три тигма в Валлондорне. Один поселился в Среднем городе, другой в Нижнем. Они выискивали и расспрашивали тех, чьи предки жили там ещё при сантарийских минаттанах. Всё сантарийское долгое время было в Валлондорне под запретом, но народ всегда хранит предания о прежних правителях. Так что в конце концов всё же удалось выяснять, чья душа столько лет меняла сотворённые Айнагуром тела. Почти сто пятьдесят лет назад, когда валлоны пришли сюда из-за гор, они первым делом заняли Тиннутаму. Они убили минаттана Санхава и троих его сыновей – семнадцатилетнего Амарата, пятнадцатилетнего Мантама и тринадцатилетнего Ангамира. Последний всегда создавал в семье проблемы. Он обладал редкими способностями к таннуму и уже в двенадцать лет 6ыл искусным колдуном. Но ещё он отличался редким тщеславием и властолюбием, а поскольку, как самый младший, стоял дальше всех от трона, ненавидел своих братьев. Ангамир считал вопиющей несправедливостью то, что он, самый по его мнению достойный, по сути лишён возможности стать правителем. Его ждало высокое звание эрг-нумада Тиннутамы и первого советника Амарата, когда тот займёт трон, но его это не устраивало. Он мечтал быть нумадом-минаттаном, полновластным правителем мина. Теперь уже трудно понять, почему младший из сыновей Санхава был таким злым, заносчивым и властолюбивым. По преданию, он и внешне очень отличался от всех членов семьи, да и вообще от детей земли. Он был светлокож и светловолос. Видимо, сказалось какое-то очень дальнее родство с детьми воды. Ведь кое-кто из них после Великой войны остался здесь, так же как некоторые сантарийцы остались тогда по ту сторону гор. Внешнее несходство с окружающими и редкая одарённость с раннего детства поставили Ангамира в особое положение. Возможно, к нему как-то не так относились, и это усилило дурные черты его характера. Не знаю… Известно только, что в юном Ангамире сочетались злой нрав и сила могущественного колдуна. И сила эта была так велика, что после его гибели его нафф не утратила память и не покинула пределы дворца. Этому способствовало и то, что там сохранился каменный наор Ангамира. Валлоны сразу уничтожали статуи сантарийских богов и правителей, но судьбе было угодно, чтобы одна из статуй Ангамира довольно долго оставалась целой. Кама показала Айданге дворец правителя Тиннутамы некоторое время спустя после захвата его валлонами… Нафф Ангамира, витая во дворце, нашла себе прекрасное новое тело, которое юный колдун счёл вполне подходящим для своей великой особы. Как вы уже догадались, он вселился в тело очередного «бога». Готовый экземпляр как раз собирались отключить от системы питания. Душа колдуна без особого труда вытеснила его слабую, неразвитую нафф, до сих пор всё время пребывавшую во сне, тем более что Ангамир, несмотря на юный возраст, уже владел искусством переселения душ. Вот кто был валлонским богом целых четырнадцать циклов. Сын сантарийского правителя Савхава Ангамир, мальчик-колдун, который жаждал власти и получил её столь неожиданным образом.

– Так вот оно что, – усмехнулась Амнита. – Колдун… Иногда он меня настораживал, хоть я и не понимала, почему. Вообще-то это было ничтожество. Тупое, чванливое, самодовольное…

– Разумеется, – кивнул Аххан. – И превращению его в это ничтожество способствовала долгая жизнь в роли «божественного правителя». Тринадцатилетний сын Санхава при всей своей одарённости был ещё человеком незрелым. Если точнее, это был злой, испорченный ребёнок. Но будучи Ангамиром, он по крайней мере нормально рос, развивался, учился… Скорее всего, из него бы вырос могущественный колдун, который в своём стремлении к власти причинил бы людям много зла. Но став «богом», он остановился в развитии. Его жизнь состояла из удовольствий, которые ему постоянно приедались, и он искал всё новых и новых, дойдя в конце концов до такой степени извращённости, что лучше об этом не говорить. Ему поклонялись, ему льстили на каждой шагу, и он возомнил, что он и впрямь повелитель, а между тем, всё решали за него. Его лишь убеждали в том, что решения принимает он. И он к этому привык, потому что так жить легко и удобно. Он почти ничему не учился. Это ты, Эрлин, удивил потом весь Эриндорн своей тягой к знаниям. Из всех «богов» Айнагур только тебя и учил по-настоящему. И Айнагур, и другие наставники… Если ему надо было что-то усвоить, его обучали во сне. Ум его не развивался, и способности к таннуму постепенно угасали. Остаток его былого могущества помогал ему из цикла в цикл вселяться в очередное «божественное» тело, но он уже почти ничего не помнит о том, как был Ангамиром. Он помнит только то, что всегда от всех отличался. Он сказал: «Я всегда был светлым и прекрасным. Я знал, что я лучше и выше всех этих чернявых. Я был рождён богом, и власть по праву принадлежит мне». Теперь надо придумать, как помочь ему. В конце концов, это ребёнок, ставший игрушкой в руках злых сил. Надо помочь ему освободиться. Сифар не хочет вселять человеческую нафф в животное. Если он и сделает это, то лишь тогда, когда поймёт, что другого выхода нет. Сейчас он погрузил его в глубокий сон и надеется избавить его нафф от памяти «бога». Дело это непростое и займёт немало времени. Думаю, Сифар сумеет помочь этой несчастной, искалеченной душе.

– Твой Эрлин действительно бог, – сказала Амнита, оставшись с Гинтой наедине. – Он не позволил всем этим выродкам превратить его в ничтожество.

– Его нафф изначально была мудрее, – улыбнулась сантарийка. – И потом, его окружали не только выродки. Рядом с ним была ты. Да и наш чёрный абеллург… Он был уже не тот, что пятнадцать циклов назад. Он давно уже устал от своего придуманного божка, которым играл, как куклой. С ней можно делать всё, что хочешь, но любить её нельзя. Вместе с Эрлином к нему вернулся Ральд. К нему вернулась любовь… Точнее, он понял, что это такое. Айнагур однажды признался мне, что никогда бы не посмел и просто не смог бы обращаться с Эрлином так, как с теми, искусственными, «богами». Эрлин – его настоящий бог. Он наслаждался его обществом, ему нравилось его учить, опекать, говорить с ним… Утешать и подбадривать, когда он был подавлен и растерян – ведь Эрлин с самого начала чувствовал неестественность своего положения. Айнагура сразу поразил его блестящий ум, способности к наукам, проницательность, сила духа. Ему действительно хотелось уберечь его от плохого, от всякой грязи… Ты ведь сама говорила, что при Эрлине во дворце была совсем другая атмосфера, не то что тогда, когда прежний «бог» пожелал сделать тебя своей абельханной. Хватало, конечно, и такого, что могло его испортить, превратив в самовлюблённого тирана. Всё же его без меры баловали, ему много льстили, кое-какая ложь даже пришлась ему по душе, поскольку была удобной и приятной. Вокруг него было достаточно такого, что могло испортить человека более слабого. Но он устоял. Всё же у него был стержень… Его заставили забыть родных, но воспитание, которое он получил, выковало его характер, и то, что осталось в глубинах его памяти, скрытое от него самого, помогло ему остаться человеком. Знаешь, история Ангамира чем-то напоминает мне историю Диннара. Он тоже с детства отличался от других, а его близкие… Они не должны были так к нему относиться. Его почти всю жизнь преследовали неприязнь и страх. Его ненавидели и перед ним раболепствовали. У него не было нормального детства – в отличие от Эрлина. Спасибо Сатхе. Наверное, только благодаря ей он и не превратился в чудовище.

«Он ещё может в него превратиться, – подумала Амнита. – В отличие от Эрлина, он был и остался бездомным ребёнком с искалеченной душой, и сила, которой он обладает, может обернуться против него самого».

Она вдруг вспомнила минаттана Акамина, которого два тигма назад встретила недалеко от рощи саганвиров. С тех пор, как его здоровье улучшилось, он любил подолгу гулять в одиночестве. Акамин первый начал разговор. Он расспросил Амниту об Эриндорне, а на прощание взял с неё слово в ближайшее время посетить Белый замок. Держался он бодро, но Амнита видела, что этот человек изо всех сил старается скрыть усталость. И от других, и от себя самого. Он устал ждать. И все-таки ждёт. А что ему ещё остается?

Сколько сломанных жизней, искалеченных душ. Сколько упрямцев, отталкивающих протянутую к ним руку. Не желающих сделать шаг навстречу друг другу. Всего лишь один маленький шаг… Где он бродит, этот неприкаянный? Хмурый мальчишка, который считает, что он очень сильный и очень страшный…

Вернувшись в Улламарну, она первым делом отправилась в Белый замок.

– Я всё знаю, – сказал Акамин, едва она заговорила о Диннаре. – Я уже понял, что он просто не хочет возвращаться. Мой внук не хочет меня видеть. А мне нечего сказать в своё оправдание. Я давно чувствовал – Гинта что-то скрывает, и её это мучает. Она как будто связана клятвой. Милая девочка… Она каждый раз так горячо убеждает меня верить в то, что он жив. А тут ещё эти слухи о дивном ваятеле, который живет во дворце бога… Эриндорн далеко, но до Улламарны тоже кое-что доносится.

– Он сейчас не в Эриндорне. Возможно, он здесь.

– Возможно. Недавно слуга сказал, что в Улламарне уже дважды видели какого-то молодого незнакомца – высокого и красивого, с длинными волосами. Один раз его охотники встретили, возле вирновой рощи. Говорят, он тут же свернул с тропы и скрылся среди деревьев. А второй раз его видели между старым некрополем и деревней Виганой. Это заброшенная деревня. Туда так никто и не вернулся. Гинта посадила там лундовую рощу – вместо погибшей, и велес можно снова выращивать… Нет, не любят люди те края. К тому же вирновый лес совсем рядом. Туда только на кладбище и ходят. На нём уже не хоронят, но старики иногда навещают своих покойников. Эти двое – муж и жена – тоже на кладбище ходили. Уверяют, что видели высокого, стройного юношу, который направлялся в сторону заброшенной деревни. И с ним была какая-то красотка.

«Разумеется, – с досадой подумала Амнита. – Где он, там непременно какие-нибудь красотки. Или хотя бы одна…»

– Сколько раз я собирался съездить в Валлондорн, да так и на решился, – вздохнул Акамин. – А вот теперь он где-то здесь, может быть, совсем рядом. Я целыми днями брожу по Улламарне, вздрагиваю от каждого шороха. Всё надеюсь его встретить… И очень этого боюсь. Что я ему скажу? Я даже представить себе не могу эту встречу…

– Не мучай себя. Всё образуется. И слова найдутся. Сами…

Амнита замолчала. Её немного смутил взгляд Акамина, пристальный и задумчивый.

– Ты его любишь, – сказал старик. Как будто сам себе ответил. – Не знаю, суждено ли мне встретиться с ним, но я рад, что в этом мире его кто-то любит. Это то, чего ему всегда не хватало. И наверное, от этого все его беды.

– Почтенный Акамин, я не единственная, кому он дорог. У него есть друзья. И будут ещё. Всё будет хорошо, поверь мне.

Амните и самой хотелось в это верить, но интуиция подсказывала ей, что, если хорошо и будет, то ещё не скоро, и до этого предстоит решить множество проблем, большей частью пока неясных. Хорошо хоть, ближайшая задача ясна – найти Диннара. Пока он не наделал каких-нибудь глупостей. Что она ему скажет при встрече? Найдутся ли слова сами, как она уверяла Акамина?

«Вот так и бывает, – подумала Амнита. – Убеждаем других в том, в чём хотели бы убедить себя».

Найдутся слова или не найдутся – это уже дело третье. Сперва надо найти его. Если он действительна за ней следит, то выйти на него будет проще. Оба раза его видели недалеко от вирновой рощи. Уж не подался ли он к чёрным тиумидам? Сын тёмного демона… Идти в саму рощу Амните не хотелось. Можно для начала прогуляться но старому кладбищу и заглянуть в ту заброшенную деревню.

В свободный от занятий день Амнита заколола волосы на затылке и надела свой любимый наряд, в котором она обычно отправлялась бродить по лесу – облегающие брюки, кожаные башмаки и короткую приталенную куртку из плотной, но мягкой материи, с удобными застёжками спереди, которая надевалась прямо на голое тело. На всякий случай она сунула за пояс маленький кинжал с позолоченной рукояткой – подарок огненного тиумида Амита.

Путь от некрополя до Виганы лежал через лундовую рощу. Земля посветлела от опавшей серебристой листвы. Амнита только сейчас заметила, что деревья уже сильно облетели. Конец осени, а тепло, как летом. Странно. Даже не верится, что скоро зима. И Великая Ночь. Конец стопятидесятилетнего цикла Камы…

Вигана оказалась небольшим селением с узкими мощёными улицами и деревянными домами, стены которых покрывали росписи. Краски потускнели, но чувствовалось, что когда-то эта маленькая глухая деревенька выглядела нарядно и приветливо. Теперь осиротевшие дома пугливо затаились за высокими кустами. Земля, которой вернули плодородие, заполонила деревню буйными зарослями, лишь кое-где виднелись сухие, побелевшие стволы – напоминание о недавнем бедствии.

Услыхав сзади шорох, Амнита вздрогнула и обернулась. По траве скользнула огромная тень. Ванг! Чёрная птица села на покосившуюся изгородь и, окинув Амниту равнодушным взглядом, принялась чистить перья.

«Интересно, это демон или просто птица?» – подумала Амнита и вдруг услышала голоса. Их было два – мужской и женский. И доносились они из ближайшего дома. Женский голос, высокий и резкий, что-то быстро и сердито говорил. Мужчина отвечал невнятно и глухо. Как-то не похоже на Диннара…

Скрипнула дверь, и Амнита спряталась за кустами. На пороге появилась молодая женщина, стройная и красивая, с роскошными чёрными волосами, заплетёнными в две тугие косы. Одежду её составляли юбка до колен, жилетка и лёгкие сандалии – обычный наряд сантарийки в тёплую погоду. На поясе болтались нож и небольшой кожаный мешок. Следом вышел высокий смуглый юноша, при виде которого Амнита почувствовала одновременно облегчение и досаду. Это был не Диннар. Её поразил взгляд незнакомца – блуждающий, полубезумный, в то время как его красивое лицо казалось каким-то застывшим и безжизненным. Двигался он, как пьяный. Или как смертельно больной, который вот-вот испустит дух. Но он не был ни пьян, ни болен. Амнита чувствовала – с ним творится нечто худшее, хотя и не могла понять, что именно.

– Перестань меня мучить, Суана, – простонал юноша, тяжело опустившись на крыльцо. – Я устал… Я больше не могу…

– А уж как я-то от тебя устала! – раздражённо отозвалась красавица. – Ты всегда был слабаком, и зря я надеялась сделать из тебя мужчину. Ты неблагодарный! Я достала тебя из могилы, вернула твою нафф… Я чуть ли не всю силу потратила на иргины. Выращивала их, чтобы приготовить «воду жизни». Я снова подарила тебе жизнь!

– Это не жизнь… – прошептал юноша. – Отпусти меня. Я хочу покоя.

– Потерпи ещё немного, – глядя на него с невыразимым презрением, сказала девушка. – Скоро твоё тело получит белее достойный. Красивое тело – это единственное, что у тебя есть. Вернее, было… Скоро ты отправишься к своим жалким предкам, которые всегда мечтали о власти, но никогда не умели её взять. Такой род не стоит продолжать…

Амнита почувствовала сзади какое-то движение, но обернуться не успела. От удара по голове сознание её помутилось.

– Смотри, Суана, кто к нам пожаловал!

– Ну и красавица…

Голоса звучали как будто издалека.

– Осторожно! – крикнула Суана. – Скорее усыпите её… Скорее! Не смотрите ей в глаза! Не дайте ей очнуться!

Амните зажали нос влажной тряпкой, от которой резко пахло чем-то сладковатым. Её затошнило, но потом стало легче…

Придя в себя, она обнаружила, что лежит на земле связанная по рукам и ногам. Вокруг скользили длинные тени – приближался вечер. Где-то рядом звучали голоса – много мужских и один женский. Тот юноша по-прежнему сидел на крыльце безучастный ко всему на свете, а недалеко от дома Суана разговаривала с какими-то бритоголовыми мужчинами, одетыми в чёрное. Их было не меньше дюжины.

– Нам пора, – сказал один. – Сегодня будет хорошая ночь. Удачное время для жертвоприношения. Кто бы мог подумать, что такая красавица сама придёт к вам в руки! Это её тут называют Белая Звезда?

– Бледная, как нераскрашенная статуя, – фыркнула Суана. – Если она вам подходит, забирайте. Её всё равно нельзя оставлять в живых. Мне не нужны свидетели.

– Нам тоже.

– Карах, оставь здесь кого-нибудь. Посторожить Талафа. Я должна на время уйти. Чёрные тиумиды обнаружили мои кусты. Как бы они меня не выследили…

– Чёрные тиумиды! – тот, кого Суана назвала Карахом, злобно сплюнул. – Невежды, которые возомнили себя слугами Танхаронна… Это мы его истинные слуги. Бесконечная тьма порождает свет! И она его поглощает, иначе не сможет его порождать. Танхаронн требует жертв. И пока мы дарим тёмному богу светлых невест, он будет милостив к нашему миру и не погасит наше солнце!

«В конце осени пропадают валлонские девушки, – вспомнила Амнита. – Секта… Танаиты… Что-то вроде этого было ещё в Валлондоле… Или это другое? Не об этом сейчас надо думать, не об этом…»

Амнита пыталась сосредоточиться и связаться с Араннумом, но не могла. Мысли путались, в голове шумело. Действие снотворного ещё не прошло, да и ударили её здорово.

– Дайте ей ещё макханы, – сказала Суана, склонившись над Амнитой. – По-моему, она приходит в себя. Осторожней с этой бледной куклой. Она ученица нумада, я это точно знаю. Не смотрите ей в глаза, не давайте говорить. Лучше, если она отправится в объятия Танхаронна спящей.

Амнита снова почувствовала на лице влажную тряпку и поняла, что больше уже не проснётся…

Но она проснулась. Её организм, а может быть, воля к жизни оказались сильней, чем полагали эти люди. Открыв глаза, она увидела сверкающую белыми и голубыми бликами водную гладь. Озеро Санн! Двое держали её под руки в стоячем положении. Её переодели во что-то длинное, полупрозрачное, волосы распустили и украсили цветами.

Была одна из тех ясных ночей, когда всё видно, почти как днём, но в лунном свете всё казалось каким-то странным, ненастоящим, и бритоголовые люди в чёрном, стоявшие вдоль берега, походили на призраки, которые вот-вот улетят или растают в воздухе. Но Амнита знала, что это не призраки. И она знала, что её собираются убить. Двое уже спустили на воду лодку. Видимо, эти безумные слуги тьмы топят своих жертв в озере Санн… Превозмогая слабость и головную боль, Амнита снова попыталась связаться с Араннумом, но тут же поняла, что это не имеет смысла. Он всё равно не успеет ей помочь. Сразу видно, что до настоящей нумады ей ещё далеко, слишком мало училась. Гинта бы так просто не попалась. Гинта бы моментально обезвредила эту отраву, а она этого не умеет, и вот теперь так слаба, что не может ни отправить мысленное послание, ни даже наом какой-нибудь сделать над озером, чтобы напугать их… Впрочем, их таким не испугаешь. Многие из них наверняка сами колдуны. На помощь Трёхликой Амнита даже не надеялась. Последний раз Кама помогла ей, когда надо было заключить в аллюгин нафф «бога». Потом богиня отвернулась, а один раз даже попыталась погубить её… Надо что-то делать! У неё ведь иногда получался не только высокий, но и высший анхакар. В нормальном состоянии она бы с ними справилась. Надо всё же попробовать… Амнита попыталась сосредоточиться, но голову пронзила страшная боль, а тело было налито такой тяжестью, что, если бы её не держали, она бы и на ногах-то не устояла.