Текст книги "Глаза тьмы (СИ)"

Автор книги: Светлана Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 42 страниц)

Хель появился туманным утром. Гинта и Эрлин увидели его в окно. Он ждал их недалеко от замка – голубой зверь в серебряном тумане. Эрлин тут же кинулся за письменными принадлежностями.

– Надеюсь, он знает, куда нам надо! – крикнул он Гинте.

Когда они подошли к хелю, им показалось, что его лиловые глаза смеются.

– Раньше я и не подозревал, что зверь может быть умнее человека.

Гинта не сразу поняла, что Эрлин обращается к хелю.

– Тебя необязательно просить, ты и так всё знаешь, но… Можно я тебя когда-нибудь о чём-нибудь попрошу?

Хель слегка кивнул своей гордой головой. Слова Эрлина его как будто не удивили. Создавалось впечатление, что он догадывается, когда и о чём его хотят попросить. Гинта не догадывалась, но ломать над этим голову не стала.

Вторая прогулка по луне была гораздо длиннее первой. Эрлин и Гинта объездили всю «Сингатаму», аккуратно копируя надписи. Хель свозил их ещё в одно место, похожее на развалины огромного храма, где они тоже обнаружили довольно много надписей и два небольших текста. Видели они и два озера, которые шесть лет назад Саннид показывал Гинте и её приятелям по школе. Вернее, озером теперь можно было назвать только то, над которым нависала скала со знаком

На месте второго вздымалась тёмно-красная гора, похожая на застывший фонтан.

Они опять попали в песчаную бурю, но раскалённые вихри, как и в прошлый раз, пролетали, не задевая их. Всадники уже устали и хотели возвращаться, когда хель вывез их на широкое плато, уставленное огромными изваяниями. Некоторые напоминали людей и животных Эрсы.

– Смотри – опять мальчик на килоне! – воскликнул Эрлин, показывая на самую большую фигуру. – Я вот что подумал… Давай заберём ту статую из пещеры белой горы. Отличная работа. К тому же, она сделана людьми, а не саннэфами. Зачем ей тут оставаться? Ему ведь не будет тяжело?

– Не будет, – засмеялась Гинта. – Он раз в двадцать сильнее хорта.

Статую они поставили в детском зале на третьем этаже, где когда-то юный Эрлин со своими кузенами и кузинами играл в кольца, учился танцам и фехтованию.

– Надо бы собраться, – сказала Гинта. – Скоро он прилетит за нами, чтобы отвезти домой. Ты ведь хотел что-то с собой взять…

Эрлин уложил в охотничий заплечный мешок рукописи и кое-какие книги, включая «Книгу Ральда» и «Хроники Линдорна».

– «Хроники» я намерен поскорее издать. Хочу, чтобы все – и валлоны, и сантарийцы – знали правду о лирнах, которых вечно расписывали, как злых демонов. Пусть все знают, кто они на самом деле и как с ними обошлись.

– Ты не будешь скрывать, что ты последний представитель линдорнского рода и потомок водяных богов?

– Разумеется, нет. Сантарийцы, думаю, даже не удивятся. Пришельцев из-за гор они и так всегда называли детьми воды. А валлоны… Большинству из них давно уже опротивело всё, что им проповедуют абеллурги. Они столько от них натерпелись, что охотно полюбят тех, кого абеллурги ненавидели и преследовали. Меня в Валлондорне любят, но ведь не потому, что абеллурги велели.

– Я знаю, – улыбнулась Гинте. – Если люди сами согласны считать кого-то богом, им нет особой разницы, каким именно.

Хель прилетел за ними через два дня. И снова утром. Проснувшись позже Эрлина, Гинта не обнаружила его ни в комнате, ни в купальне, ни на кухне. А выйдя из дворца, увидела такую картину: Эрлин и голубой зверь стояли на мосту под аркой. Они как будто секретничали, воспользовавшись тем, что никого нет рядом. Точнее, её нет… В первое мгновение Гинта почувствовала лёгкий укол ревности. Хель приходил к ней, ещё когда она была ребёнком. Это благодаря ей Эрлину удалось полетать на божественном звере. А теперь они стоят там на мосту и беседуют, как старые приятели. Как будто о чём-то договариваются. О чём ей и знать необязательно… Гинта понимала, что ревновать глупо. Хель должен был встретиться с Эрлином. Так же, как когда-то должен был встретиться с ней. И всё-таки…

Эрлин обернулся и помахал ей рукой.

– Собирайся! Он подождёт нас!

Оба надели узкие облагающие брюки, сапоги и белые туники с голубыми эмблемами на груди. Эрлин перекинул за спину набитый книгами мешок. Усевшись на хеля, как всегда, позади Гинты, он тут же обнял её за талию. Он чувствовал, что она чем-то раздражена.

– Мы ещё сюда вернёмся, – сказал он. – На хеле или на дайвере… Или проложим путь в горах. Неважно как, но мы сюда вернёмся.

Долина озёр осталась внизу. Гинта заметила, что хель несёт их не на юг, а на запад. Она удивилась, но ничего на сказала, а через некоторое время всё поняла. Сперва ей показалось, что под ними вспыхнуло ещё одно солнце. Это было круглое озеро, которое сияло нежно-голубым светом, бросая отблески на скалы, окружавшие его почти ровным кольцом. Озеро в кратере прозрачной горы! Эйрин-Сан. Абельгиор. Когда хель опустился на одну из ближайших к нему вершин, Эрлин и Гинта увидели, что гора, в которой образовалось это дивное озеро, действительно напоминает огромную чашу с искрящимся голубым вином.

– Вот оно – озеро Лиллы, – сказал Эрлин. – Было бы обидно, если бы мы его так и не увидели.

Хель помчался дальше. На этот раз на юг. Вскоре показалась вершина Сагарана, пылающая в лучах утреннего солнца светлым пламенем. На уступе Синей горы стоял Симмар и махал им рукой.

«Может, он здесь нас и оставит», – подумала Гинта.

Но хель не снижался. Остановился он на вершине Аймаран, откуда была видна почти вся Улламарна. Их тоже увидели. Обитатели ближайшего к горам селения высыпали из домов и смотрели на них: одни – замерев от изумления, другие – оживленно жестикулируя.

Следующая остановка была недалеко от Белого замка. Гинта видела, как старый Акамин и двое его слуг смотрели на них с балкона четвёртого этажа.

Потом хель отправился в Ингамарну. Несколько остановок в лесу – и перед ними засверкала на солнце серебряная крыша храма Санты. Тиумиды, весело щебеча, трудились в цветнике. Они разом умолкли и оцепенели, когда на лужайку перед храмом опустился голубой зверь с двумя всадниками.

– Эйрин и Санта! – воскликнула самая юная из тиумид, девочка лет девяти, и радостно захлопала в ладоши.

Смущённая Гинта хотела спуститься на землю, но Эрлин удержал её, ещё крепче обняв за талию.

– Подожди, не сейчас, – шепнул он.

Хель снова поднялся в воздух, оставив внизу потрясённых тиумид и храм, на фасаде которого красовался рельеф – солнечный бог и лунная богиня, летящие на голубом звере.

– Эйрин и Санта! – кричали люди, показывая вверх. – Смотрите! Эйрин и Санта прилетели к нам на небесном звере!

Когда хель приземлился на пригорке недалеко от Ингатама, вокруг собралась целая толпа. В воротах замка показался дед, следом за ним высыпала стайка оживлённых ольмов, потом появились мангарты, слуги, среди которых Гинта сразу увидела Таому. Она опять попыталась слезть, но Эрлин опять не пустил её.

– Что его значит? – рассердилась она. – Мы, кажется, приехали…

– Нет, дорогая, мы ещё не приехали.

Хель тронулся с места. Толпа расступилась. Немного пробежав, он снова взмыл над деревьями.

– Эрлин и Санта! – кричали дети, прыгая от восторга. – Наша минаттана сейчас невеста! Солнечный бог увозит её на своём небесном звере!

– Эйрин и Санта! – кричали в Лаутаме и в Зиннумарне. Хель и там сделал несколько остановок.

– Эрлин, что это за представление?

– Не сердись и перестань хмуриться. Не надо портить такое хорошее представление… Нет, правда, что тут плохого? Пусть люди видят нас. Пусть они поймут, что наш брак угоден богам. Людям нравится, когда оживают легенды.

– «Наш брак»? Я ещё не дала официального согласия. И официального предложения ещё не было… Ты знаешь, что я люблю тебя, но…

– Но ты, похоже, до сих пор не веришь, что я тоже тебя люблю! Я и раньше любил тебя, просто не сразу это понял. Что я должен сделать, чтобы ты наконец поверила? Хочешь разозлить меня? Ты это лучше всех умеешь. Эйрин и Санта любили друг друга. Разве наша любовь не придаёт этой истории подлинность? В сказку верят, если в ней есть хоть доля правды. Ты сама это говорила. Они верят – ты же видишь!

Гинта не знала, что ответить, да он и не дал ей ничего сказать. Он развернул её к себе и стал целовать – так, что она чуть не задохнулась. Они не свалились только потому, что их нёс хель, а упасть с него можно было, только если бы он сам этого захотел.

Они целовались, пока впереди не засияли на солнце серебряные шпили Белого замка. Хель сделал несколько остановок в Валлондорне, причём один раз посреди парка, на крыше павильона для игр. Детвора была в восторге. Взрослые реагировали по-разному, но испуганным или возмущённым не выглядел никто.

– Наш бог выбрал себе супругу, – говорили люди.

Гинта слышала это, потому что сделала слуховой анхакар. Какой-то мужчина, судя по виду, полукровка, сказал:

– Я так и знал, что он выберет её. Это же Гинта. Правительница северной области и великая нумада. Та, что исцеляет одним взглядом. Та, что может за несколько дней вырастить лес там, где была бесплодная земля. Наверное, не зря её считают земным воплощением лунной богини.

– Он сделал правильный выбор, – кивнула стоявшая рядом пожилая валлонка. – Эта девушка и впрямь добрая богиня. Она исцелила моего сына, а ведь мне говорили, что его уже не спасти. А муж у соседки… Он бы ослеп, если бы она не уговорила его пойти в ту лечебницу, которую открыла Гинта из Ингамарны…

– Пресветлый! – крикнул, забравшись на верхушку высокой карусели, какой-то дерзкий юнец. – Не рано ли праздновать священный брак?

– Каждый сам назначает время своей свадьбы, – ответил Эрлин.

Он поднял руку, и все замолчали.

– Этот брак будет заключён гораздо раньше, чем обычно, – сказал Эрлин. – Но продлится он гораздо дольше, чем все предыдущие.

– Значит, это правда, что ты хочешь остаться среди нас, прожить земную жизнь целиком и умереть? – спросил тот же юноша.

– Правда.

– И у нас больше не будет вечно юного бога?

– Зато у меня будут дети – юные и красивые, похожие на меня и на мою возлюбленную, которые, повзрослев, тоже оставят после себя детей. Если я не вечен, ещё не значит, что из мира уйдут юность и красота. Я хочу стать зрелым мужем и вырастить своих детей. Тебе тоже предстоит это. А что касается смерти, то мы же знаем – навсегда не умирает никто, ни боги, ни люди. Когда-нибудь ты снова придёшь в этот мир, юноша. И не захочешь, так же, как не хочешь сейчас, покидать его в расцвете лет.

Толпа одобрительно загудела.

– Пусть ваши дети унаследуют не только вашу красоту, но и вашу мудрость, – сказал высокий седобородый валлон, стоявший рука об руку с пожилой сантарийкой – видимо, своей женой. – Пусть они будут так же добры, отважны и справедливы. Кажется, сейчас я действительно верю, что мои внуки будут счастливей меня.

Следующей и последней остановкой был эриндорнский дворец. Хель опустился на террасу третьего этажа. Абеллурги, абельмины, гвардейцы и слуги – все собрались внизу. Эрлин ловко соскочил с хеля, потом снял Гинту и, обняв её за талию, обратился к присутствующим:

– Надеюсь, мои друзья и подданные поздравят меня с невестой? Сегодня же начинаем подготовку к свадьбе!

Молодые абеллурги, гвардейцы и большинство слуг встретили его слова радостными возгласами. Впрочем, те, кого это сообщение не обрадовало, тоже поспешили изобразить улыбки.

– Так вот о чём вы там секретничали на мосту, – Гинта ущипнула Эрлина за руку. – Договаривались насчёт всего этого представления. А мне ни слова. Я только, как кукла, глазами хлопаю… Он всё решил без меня! И о свадьбе уже объявляет…

– Тебе бы опять что-нибудь не понравилось. И потом, ты, кажется, упрекала меня в нерешительности…

Хель тихонько ткнул мордой сначала Гинту, потом Эрлина.

– Видишь, он не хочет, чтобы мы спорили, – сказал Эрлин.

– Он хочет с нами попрощаться. Ему пора.

Гинта поцеловала хеля, Эрлин погладил его по шее и шепнул ему на ухо:

– Спасибо тебе за всё.

Голубой зверь спрыгнул на землю – подальше от толпы, потом разбежался и взлетел, тут же исчезнув среди крон деревьев.

– Ну вот, Рона, как ты и мечтала, – с улыбкой обратилась к своей помрачневшей приятельнице Мильда. – На этот раз они действительно прилетели на голубом звере.

– Ничего, – кусая губы, усмехнулась Рона. – Скоро и твоим мечтам придёт конец. Уж не думаешь ли ты, что заставила своё чудовище забыть эту бледную девицу?

Глава 10. Территория тьмы

Амнита уже восемь тигмов жила в доме Араннума, который находился недалеко от рощи саганвиров и замка правителя. Конец осени всегда наводил на неё тоску, но здесь, в сантарийской глуши, второй осенний год показался ей лучшим временем цикла. Каждая прогулка по Улламарне приносила массу новых впечатлений. Амнита ловила себя на том, что этот загадочный пустынный край нравится ей больше, чем празднично-красивая Ингамарна. Царившая здесь тишина была созвучна её душе, правда, порой ей казалось, что кто-то постоянно наблюдает за ней, затаив дыхание, и вот-вот что-то произойдёт. Хорошо владея высоким анхакаром, Амнита не боялась ходить одна, да она и не нуждалась в компании. Она почти всё свободное от занятий время проводила в полном одиночестве. Кроме неё у Араннума ещё учились четверо мангартов, младшему из которых было семнадцать, а старшему двадцать три. Все четверо нет-нет да заглядывались на красавицу-валлонку, но заигрывать с ней даже не пытались. Они смотрели на неё, как на богиню или какое-то небесное существо, временно спустившееся на землю. К тому же овладение мастерством амнитана требовало такого напряжения, что на другое просто не оставалось сил. Амните это даже нравилось. Занятия помогали ей отвлечься от мыслей о Диннаре.

Последний раз она видела его пять тигмов назад, на свадьбе Эрлина и Гинты. Араннум тогда ненадолго отпустил её в Эриндорн. Диннар старался казаться весёлым, постоянно обнимал и тискал при ней Мильду. Всё то же мальчишество…

Гинта изменилась. Она походила на бутон, который начал распускаться. До полного расцвета было ещё далеко – Гинта относилась к типу людей, поздно достигающих физической зрелости. На первый взгляд даже трудно было понять, в чём собственно заключаются эти изменения, почему она так похорошела. Что-то новое появилось в её походке, движениях, в улыбке. Казалось, тот внутренний свет, который она всегда излучала, стал ещё ярче, и даже лицо её посветлело. А огромные синие глаза как будто наоборот потемнели… Точнее, стали глубже. И глядя в них, Амнита понимала, что перед ней уже не прежняя девочка-колдунья, а юная женщина, познавшая некую тайну, которую она не откроет никому. Не потому что ей жалко, а потому что эту тайну каждый должен открыть для себя сам, а потом бережно хранить её всю жизнь…

«В её глазах в сто раз больше женственности, чем в пышных формах всех этих дурочек вроде Роны, – думала Амнита. – Эрлин молодец. Он всегда разбирался не только в дайверах, но и в людях».

Впрочем, к дайверам счастливый молодожён не охладел. Он показал Амните чертежи Вальгама и записи, которые им с Гинтой всё же удалось расшифровать. Причём, не без помощи Айнагура.

– Здесь есть секрет топлива, которое позволит запускать летательные аппараты на огромные расстояния. Мы уже начали строить такой. По чертежам Вальгама… Я назвал его дайверан. Он сможет долететь до любой из наших лун. Проекты Вальгама так похожи на мои. Может, ещё немного – и я бы сам до этого додумался? Хотя, нет, мне ещё до него далеко… Забавно. Я сам себе подсказываю спустя три тысячи лет.

– А почему Диннувир похитил эти записи? Почему он не хотел, чтобы замыслы Вальгама воплотились в жизнь?

– Потому что среди этих замыслов есть и довольно жуткие, – нахмурился Эрлин. – Последнее изобретение Вальгама, над которым он, судя по всему, очень упорно трудился в начале войны… Диннувир боялся, что валлары используют его. Он испугался не только за детей земли, но и за всю нашу ангаму. Последствия применения этого оружия были бы ужасны. Прежде всего пострадали бы растения, а если учесть, насколько всё в мире связано…

– Неужели такой одарённый человек, как Вальгам, не понимал этого?

– Не знаю… Возможно, он считал, что всё не так уж и страшно. Увлекаясь своими идеями и замыслами, люди иногда стараются не думать о худшем. Авось, всё обойдётся… Я не собираюсь разрабатывать этот проект дальше и даже никому его не показываю. Вдруг найдётся какой-нибудь псих, которому… Может, это вообще лучше уничтожить?

– Но почему Диннувир похитил все записи? Он мог взять только то, что внушало ему опасения…

– Наверное, он просто не особенно в этом разбирался, вот и прихватил всё. Может, были и другие причины, я не знаю. Гинта считает, что Диннувир собирался вернуть Вальгаму его бумаги, если воюющие стороны придут к согласию, но Вальгам погиб, а война затянулась. Последствия её были ужасны, и подтверждение этому – западная пустыня, но теперь я знаю, что всё могло быть гораздо хуже. Диннувир был и остался мудрее меня. И я владею этим сокровищем.

И Эрлин улыбнулся, как может улыбаться только самый счастливый человек в мире.

Амнита радовалась за своих друзей, мысли же о собственной судьбе вызывали у неё лишь грусть и досаду. Наверное, она действительно ведёт себя как-то не так. Зачем она себя обкрадывает? Дело ведь уже не в том, что она связана с Трёхликой. Быстро и успешно овладевая таннумом, Амнита с каждым днём всё яснее осознавала, что богиня больше не имеет над ней прежней власти. Может быть, наоборот… Почему Кама отворачивается, не хочет говорить с ней, не открывает врата? Такое впечатление, что она чего-то боится. Но чего?

Выходить в наому Амнита научилась спустя два тигма после того, как начала заниматься у Араннума. Старого нумада не удивляли её успехи. Казалось, иного он от неё и не ждал. Он лишь просил её быть осторожней.

– Нельзя так часто разрывать триаду, – говорил Араннум. – Быть в состоянии нафао приятно, но увлекаться этим не следует. Человек – это триада, не забывай.

– Я действительно обо всём забываю, когда выхожу в наому, – призналась Амнита. – Это так здорово – освобождаться от плотного тела. Мне кажется, именно это и есть моё нормальное состояние, а тело… Оно мешает. Мне всегда хотелось освободиться от него. Сбросить, как тяжёлую одежду, которая мешает взлететь. Полёты на дайвере – это не то… Я только сейчас поняла, что такое настоящий полёт.

Амнита уже посетила несколько миров, которые находились довольно далеко от родного солнца, а из ближайших ангам только Санту. Побывать на Танхаре и Каме ей так и не удалось. На Танхар она в общем-то не особенно и стремилась, но Кама… Амнита чувствовала, что не успокоится, пока Трёхликая не откроет ей врата.

Последние два тигма её постоянно мучили кошмары. Она видела мать, которая дрожащей от слабости рукой протягивала ей кулон с белым камнем, но лицо у матери было чужое – смугловато-бледное, властное, пугающе неподвижное, пронзительно-светлые глаза смотрели прямо в душу. Иногда ей снился давний детский сон – будто она лежит в какой-то пещере и умирает. Над ней склонилась эта странная незнакомка с тёмным, светлоглазым лицом, и Амнита не знает, чего от неё ждать – добра или зла. И вообще непонятно, добрая она или злая, молодая или старая. Женщина без возраста… А может, богиня? Как и тогда, в детстве, Амнита больше всего боялась хоть чем-то выдать свой страх. Малейшее проявление слабости – и она умрёт… Нет. То, что с ней случится, хуже смерти. Когда этот навязчивый сон повторился третий раз, Амнита заговорила с таинственной незнакомкой.

– Кто ты? – спросила она. – Что ты от меня хочешь? Ты богиня?

– Это ты богиня, – раздался ответ. – Это ты держишь весы, на одной чаше которых жизнь, а на другой смерть. Страх перед смертью не спасает от гибели. Не бойся. Не поддавайся страху.

Лицо незнакомки исчезло, словно растаяло. Амнита осталась одна в полутёмной пещере. Теперь она точно знала, что умрёт, но смерть не пугала её. Она казалась ей дверью в какую-то другую жизнь, в которой она непременно будет счастлива.

– Осторожней с Трёхликой, – сказал Араннум после очередной её неудачной попытки сделать мост с Камой. – Это коварная богиня. А сейчас она особенно опасна. Близится час, когда она, быть может, сумеет стать полновластной хозяйкой Эрсы. Мы надеемся, что этого не случится, но надежда тает по мере того, как мы приближаемся к концу цикла. Бледная богиня уже давно с нетерпением ждёт часа своего торжества, и тому, кто посмеет вмешаться в её планы, придется иметь дело с могущественным противником.

– Кама может стать полновластной хозяйкой Эрсы? – удивилась Амнита.

– Если точнее, это будет царство Камы и Маррона. Царство живых камней. Но создать его способна только она.

– Но как?

– Значит, ты совсем ничего не знаешь? – помолчав, спросил Араннум.

– Учитель, если я не знаю того, что должна знать, то расскажи мне.

Амнита была потрясена, когда Араннум поведал ей о том, что может произойти с Эрсой в конце этого цикла.

– Это известно амнитанам и ещё кое-кому из нумадов, – сказал учитель. – Обещай, что не будешь говорить об этом в присутствии непосвящённых. Мы не вправе сеять панику. Мои ученики ещё не нумады и тоже ничего не знают.

– Я тоже ещё не нумада, но мне ты рассказал. Почему? Что ты обо мне знаешь, учитель? Всю жизнь меня преследует какая-то тайна. Родители хранили её от всех, в том числе и от меня. О своей связи с Трёхликой я догадалась ещё в детстве, но почему она выбрала меня? И почему сейчас она меня отвергает? Что это – проклятие или благословение?

– Тебя выбрала судьба. А судьба тяготеет и над богами.

– И для чего же я избрана? В чём моё предназначение?

– Этого пока не знает никто, но пугаться не надо. Людей всегда страшит неизвестность, но порой всё заканчивается гораздо лучше, чем, казалось бы, можно было ожидать. Похоже, с Трёхликой ты связана с самого рождения. Потому она и вернула тебя к жизни, когда ты умирала.

Араннум рассказал Амните, как родители принесли её в горное святилище Камы. Они должны были оставить её там, но инкарна Айданга, нарушив правило, вернула её отцу и матери. Теперь Амнита знала, откуда у неё амулет с лунным камнем. Она была уверена, что Гинте всё это известно и уже давно. Она встречалась с Айдангой. Наверняка, та рассказала ей и об угрозе, которую таит в себе Трёхликая. Амните всегда казалось, что Гинта знает о ней больше, чем она сама… Но почему она молчала?

«Я не имела права об этом говорить, – сказала Гинта, когда Амнита мысленно связалась с ней после беседы с Араннумом. – Ведь это тайна, в которую посвящены даже не все нумады».

«Отговорки, – думала Амнита. – Она просто щадила меня. Хотела подольше от всего этого уберечь. Да и что она могла мне сказать? Никому, даже инкарне, неизвестно, какую я должна сыграть во всём этом роль. Я сама должна это выяснить. Только вот как?»

Последний раз, пытаясь сделать мост с Камой, Амнита попала на какую-то странную ангаму. Как потом выяснилось, ни Араннум, ни его знакомые амнитаны не бывали в этом мире. Амнита очутилась в довольно унылом городе с гладкими серыми мостовыми и серыми от пыли деревьями вдоль дорог, по которым без конца сновали большие и маленькие тайпы. Было здесь и что-то наподобие дромы. На многих улицах серебрились тонкие рельсы, а по ним, позванивая, легко катились красно-жёлтые вагоны. Амнита сразу поняла, что этот мир достаточно цивилизован. Но до чего же однообразны были здешние постройки. Амниту поразило количество одинаковых серых домов, похожих на сундуки со множеством квадратных окошек. Но люди ей понравились. Среди них было немало симпатичных, красиво и элегантно одетых. Некоторые даже казались весёлыми. Амнита не моста понять, как можно чему-то радоваться, живя в столь унылом месте. Смотрители Валлондорна не потерпели бы такой грязи на улицах, таких обшарпанных стен… Впрочем, люди всегда найдут, чему порадоваться. Если их миру не грозит гибель, у них есть возможность сделать его лучше. Интересно, что это за мир? Что за ангама? И кто открыл ей врата? Амнита даже не поняла, почему она почувствовала смутную тревогу. Она хотела сделать мост с родной ангамой, но у неё не получилось. Тут она испугалась по-настоящему. Врата были закрыты. Что делать? Может, попросить помощи у кого-нибудь из местных колдунов… Но есть ли они тут? Амнита пока не решалась сделать своё нафао проявленным. Звёздные нумады предпочитали путешествовать по чужим мирам невидимыми. Никогда не знаешь, где и с чем столкнёшься, так что лучше, как говорил младший из учеников Араннума Асхат, «без особой нужды не светиться». Амнита попробовала заговорить кое с кем из прохожих, но люди её не слышали. В наоме голос звучит глухо, а вокруг было довольно шумно.

«И чего я привязалась к этому городу? – подумала Амнита. – Может, в этом мире есть места и получше. И люди не такие глухие…»

Её внимание привлекло внезапно вспыхнувшее светлое пятно. Перед глазами сразу встала полузабытая картинка детства. Позолоченный подсвечник на камине в отцовском кабинете… Он так же сиял, когда на него падал солнечный луч… Незнакомка вышла из тени на освещённую сторону улицы, и солнце заиграло на её жёлтых волосах.

«Приятный цвет», – подумала Амнита.

Валлонские поэты сравнивали волосы красавиц со сверкающим серебром. Такие волосы они, наверное, сравнили бы с золотом. Обладательницу этого «золота» нельзя было назвать красивой, но она выделялась в толпе. Может быть, отстранённым выражением лица? Она как будто мысленно разговаривала с кем-то. Не исключено, что здесь это тоже умеют. Хотя бы некоторые.

Незнакомка была невысокая и щуплая. Сперва она показалась Амните совсем юной, но, приблизившись к ней, она наткнулась на её взгляд – усталый и зрелый. Даже можно сказать, тяжёлый, что как-то не вязалось с её хрупким обликом. Амнита присмотрелась повнимательней и заметила на лбу и переносице женщины вертикальные морщинки. Незнакомка была одета в изрядно потёртые синие брюки и свободную блузу с расстёгнутым воротом. Амнита не удивилась, увидев на тонкой загорелой руке маленький квадратный механизм, показывающий время. В конце концов, тайпы у них тоже похожи на те, что ходят по Валлондорну. И железная дорога…

Тут Амнита заметила, что зеленовато-серые глаза незнакомки смотрят прямо на неё. Неужели ей посчастливилось встретить колдунью? Но почему эта странная маленькая женщина видит её? Амнита не проявляла своё нафао. Однако незнакомка действительно её видела. Она смотрела на неё в упор и как будто даже не удивлялась.

– Помоги мне! – взмолилась Амнита. – Я не знаю, почему я сюда попала, и не могу вернуться в свой мир. Это мир голубого солнца и двух лун. Наше солнце – самая крупная звезда между созвездиями Цветок, Стрела и Ллир.

Амнита поймала себя на том, что говорят по-валлонски.

«Наверное, лучше на танумане», – подумала она, но говорить ей больше не пришлось. Женщина смотрела на неё и улыбалась. Как улыбается мать, когда ребёнок сбивчиво и бестолково пытается объяснять ей то, что она и так знает. Амнита вдруг поняла, что ей надо просто успокоиться, сосредоточиться и сделать мост. И всё получится.

Араннум уже волновался. Она отсутствовала слишком долго.

– Ещё раз предупреждаю тебя – осторожней с Трёхликой, – нахмурился нумад, выслушав рассказ Амниты. – Это она отбросила тебя так далеко. Хорошо, что ты вообще не затерялась где-нибудь в глубинах Энны. Я не знаю, куда ты попала. Скорее всего, этот мир очень далеко от нас.

– Но он очень похож на наш. Даже колдуны есть, только вот искусство их там явно не в чести. Вид у моей спасительницы отнюдь не процветающий. И вообще… По-моему, она очень одинока. С удовольствием забрала бы её с собой. Жаль, что нельзя перемещаться в плотном теле.

– Если у неё хватило могущества вернуть тебя домой, вряд ли она нуждается в твоей помощи, – улыбнулся Араннум.

– Говорят, даже боги иногда нуждаются в помощи людей.

– Бывает и такое. Бывает даже, что один человек спасает целую ангаму. Учитель рассказывал мне о звёздном нумаде по имени Гараман, который пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти далёкую от нас ангаму Тейлу. Этот Гараман жил задолго до Великой Войны, что-то около четырёх тысяч лет назад. Никто, кроме него, не мог сделать мост с ангамой, которую он назвал именем своей давно погибшей возлюбленной Тейлы. Гараман был великим амнитаном, перед ним открывались врата многих миров, и никто не понимал, почему он так любит бывать на маленькой холодной ангаме без каких-либо признаков разумной жизни. Почти половину её площади покрывали снега и льды, растительность выглядела убогой по сравнению с лесами и садами его родной Эрсы, а его всё время тянуло на Тейлу, как будто родина его была там. Когда Гараман узнал, что Тейле грозит гибель от столкновения с огромной глыбой льда – это был обломок гигантского амнилита, он решил во что бы то ни стало спасти ангаму. Для того, чтобы сдвинуть Тейлу с прежнего пути, он соединил своё нафао с её телом. Он на какое-то время стал её душой и разумом и заставил её изменить орбиту. Для того, чтобы такое сделать, надо обладать огромным могуществом, но после этого надо успеть освободиться. Гараман не успел. Слишком большим и плотным было это тело. Оно цепко держало его душу, пока она не погрузилась в сон. Гараман попросту растворился в Тейле. И вот что удивительно. Спустя некоторое время там появилась разумная жизнь. Как ты уже знаешь, в разных мирах это происходит по-разному. Никто точно не знает, как это произошло на Тейле. После Гарамана побывать там удалось только Кайрату, учителю Саннида. От Саннида я и узнал, что рассказал, побывав на Тейле, Кайрат. Он встретил там необыкновенно красивых существ. Они почти как люди, только гораздо выше нас и холоднокровные. Кожа у них очень плотная, почти как у свидов, но гладкая и приятная на ощупь. Серебристого оттенка. Они все стройные, сильные, длинноногие. Самцы и самки немного отличаются по строению, но наружных половых органов у них нет. Кайрат так и не понял, каким образом они размножаются. Волосы у них растут только на голове – густые, очень жёсткие, блестящие, как металл, в основном волнистые. Стригут они их редко и все ходят с роскошными длинными шевелюрами. Все они отлично сложены и двигаются с необыкновенным изяществом. Их голоса звучат намного гортанно, но приятны на слух. Они сильны, но совершенно не воинственны. А главное – умеют общаться посредством передачи мыслей и обладают способностью улавливать смысл чужой речи. Кайрату тоже удалось понять их язык. Он не побоялся проявить перед ними своё нафао и говорил с ними. Они называют себя гараманами – в честь своего первого царя. У них есть легенда, которая гласит: добрые боги создали прекрасный мир и населили его красивыми и счастливыми существами, а злые боги холода и мрака погубили на ангаме всё живое, покрыли землю снегами и льдом. Но потом пришёл бог со звезды и принёс огонь. Солнце они называют просто звездой. Огонь растопил снега, и проснулись те, кто долго спал в глубоких ледяных могилах, оцепенев от холода. Этот звёздный бог по имени Гараман отогрел их, вдохнул в них жизнь. Он стал их царём, а в жёны взял красавицу Тейлу. Свой мир эти существа называют каким-то длинным словом, но у них есть женское имя Тейла. Себя они, как я уже говорил, называют гараманами. Вот и пойми, откуда они знают имя эрсийского нумада, который спас их ангаму от гибели, и её прежнее название, а если точнее, имя возлюбленной этого нумада… Кайрат сказал, что в холодное время цикла – а цикл у них длится что-то около нашего года, гараманы имеют обыкновение впадать в спячку. Едва начинают замерзать водоёмы, большинство из них удаляются в свои жилища и засыпают. Жилища они вырубают в скалах. Гараманы охотятся и выращивают плоды, одежду делают из растительных волокон. Впрочем, одежды на них почти нет. Вот украшения они любят. Раньше они не топили свои дома, просто с наступлением холодов засыпали. Зима у них длится два-три тигма. Когда теплело, они просыпались и вели активную жизнь. Потом снова засыпали на зиму. Спать каждый день им не нужно. Во время сна у них приостанавливаются все жизненные процессы, и они не стареют. Причём, сколько бы гараман ни проспал, проснувшись, он будет стареть ничуть не быстрее, чем если бы спал как мы, люди. Кайрату показали одного гарамана, который по непонятным причинам проспал почти пятнадцать лет. Он уснул двадцатилетним, таким же проснулся, потом, разумеется, взрослел, старел, но с такой же скоростью, как и те, кому было по двадцать, когда он очнулся от своей затянувшейся спячки. Его соплеменники не знали, почему он проспал так долго, но они говорили, что до спячки он был какой-то вялый и болезненный, а проснулся здоровым и с тех пор всегда прекрасно себя чувствовал. Вообще-то их сон – это даже не сон. Они не дышат. Это какая-то временная смерть. Странное состояние, при котором нет ни жизненных процессов, ни разложения. Возможно, эти существа действительно спали в снегах тысячи, а то и миллионы лет, пока Тейла не изменила орбиту и не стала ближе к солнцу.