Текст книги "Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Глава 41. Подготовка к ночлегу

Эдуард

Никогда я еще не чувствовал себя настолько растерянным. С детства я подчинялся правилам и регламенту жизни во дворце и следовал этикету. Я твердо знал, что такое дисциплина, обязанности и долг. Чуть ли не с пеленок мне внушали все эти прописные истины. Я имел четкое представление, что правильно, а что нет, встречая любого человека, я, исходя из его статуса и пола, уже мог предполагать почти с полной уверенностью, как он или она себя поведет в той или иной ситуации, что скажет и даже как посмотрит.

С прибытием во дворец принцессы из Вергии все мое мировоззрение полетело в тартарары! Я уже ни в чем не был уверен, особенно, что касалось Ее Высочества Вингельмины. Но единственное, в чем я был уверен, что в любой ситуации, в которой девушка, а уж тем более принцесса, поступила бы определенным образом, эта поступит совершенно противоположно! Но и в этом случае были варианты, потому что оставался широкий простор для маневров ее непредсказуемости.

В настоящее время я полуголый сижу на траве и с огромным удовольствием уплетаю лягушачьи лапки! Вкусно, черт побери! Сказал бы мне хоть кто-то еще неделю назад… Да что уж теперь говорить!

Я и представить не мог, что буду спокойно сидеть перед принцессой, лишь прикрыв причинное место штанами, и уплетать за обе щеки мясо этих склизких созданий, которых и за дичь никогда не считал. И никогда не думал, что красивая аристократичная девушка будет деловито шастать передо мной практически голышом, не считая надетой на нее плотно облегающей фигуру цветной рубашки, оставляющей открытыми руки и ноги. Гелия не пыталась меня соблазнить или просто понравиться, она сосредоточенно, уверенными движениями выполняла работу, которую смог бы сделать не каждый мужчина, даже исходя из того, что попросту не знал бы, как именно это делается. Взять, к примеру, способ кипячения воды камнями в яме из глины и листьев лопуха. А Вингельмина делала это так быстро и уверенно, словно уже не раз ей приходилось прибегать к этому способу.

Я отложил в сторону лист лопуха, на котором сиротливо белела кучка лягушачьих косточек. И, осторожно подняв скрученный в конус лист мать-и-мачехи, и выпил из него всю воду.

– Гелия, спасибо за ужин, было очень вкусно! Честно, не ожидал! – улыбка сама собой тронула мои губы.

Особенно это все чаще получалось, глядя на перепачканную в глине девушку. Ее толстая коса растрепалась, тело блестело от пота, она все чаще смотрела на быстро заходящее за горизонт солнце и торопилась сделать нам шалаш из веток до темноты.

Я не раз порывался встать и помочь ей, но каждый раз она чуть ли, не с рычанием ругала меня какими-то странными словами, заставляла меня сесть на место. А в последний раз даже пригрозила связать! Очень, конечно, сомнительно, что она выполнила бы свою угрозу, так как сильно переживала за мои ушибы, время от времени цепким взглядом осматривая стремительно меняющие свою окраску синяки и подмечая новые.

Особенно внимательно она наблюдала за каждым моим движением, словно это могло дать ей какие-то знания о степени моих травм. И, по-видимому, могло. Всего лишь задав мне несколько вопросов и посмотрев, как я дышу, она определила, что у меня нет перелома ноги и ребер.

Увидев, что девушка увлеклась отрубанием очередной ветки для шалаша, я, кривясь от боли, надел штаны и снова попытался встать. Но, увы, правая нога опять подогнулась, и я едва успел ухватиться за ствол ближайшего дерева, а затем с трудом уселся на место. Не знаю, что с моей ногой, но при попытке напрячь ее и сделать хоть шаг, она теряет чувствительность, а потом мышцы скручивает судорогой.

Представляю, как мы сейчас выглядим со стороны! Здоровый мужик сидит, прохлаждается, а хрупкая девушка рубит ветки для укрытия.

Тем временем принцесса, выбрав неподалеку подходящее для шалаша дерево, подвешивала по обе стороны горизонтальной ветки, срубленные ветви с листьями. Затем на некоторое время скрылась под ними, а выбравшись, устало вытерла пот со лба.

– Ваше Величество, сейчас в шалаш бревно затащу и помогу вам внутри устроиться.

– Бревно? Зачем в шалаше бревно? – новая загадка от необыкновенной девушки.

– Да, похоже, дождь собирается. Если прольется, все дрова в лесу станут мокрыми, а у нас сухое бревно будет! – устало улыбнулась принцесса. – Разожжем утром костер, согреемся.

И, пятясь назад, потащила в сооруженное ею укрытие небольшое бревно.

Я не выдержал и сделал очередную попытку встать на ноги. Сделал резкий рывок, стараясь не обращать внимания на слабеющую ногу, но в какой-то момент, перестав ее чувствовать, со всего размаху рухнул на землю, знатно приложившись больным боком. Боль прошила все тело, выбив из легких воздух, в глазах замелькали серебристые мушки, а затем стало темно.

– Ваше Величество! Ваше Величество! Очнитесь! Очнитесь, прошу вас! Не пугайте меня так! – В пробивающемся, словно издалека голосе девушки слышались панические нотки. Мне очень захотелось посмотреть, кого она так упорно зовет, и… открыл глаза. Совсем близко над моим лицом я увидел взволнованные, мокрые от слез глаза принцессы.

Увидев, что я очнулся, она улыбнулась и крепко меня обняла, так что я аж охнул от боли.

– Гелия, а можно это повторить, когда ребра перестанут болеть? – прошептал я, пытаясь шутить, и тихо млея от ее близости. Обтянутая странной гладкой тканью диковинного костюма для купания, грудь девушки упруго упиралась в мою, а ее руки обнимали меня за плечи.

– Посмотрим на ваше поведение! – уже более веселым голосом ответила она и вытерла на щеках мокрые дорожки.

– Гелия, вы плакали? Из-за меня? – сердце взволнованно забилось.

– Конечно, из-за вас! Столько промучилась, спасая вас, и чтобы вы умерли из-за вашей глупой выходки! Но уж нет! Вы от меня так просто не отделаетесь! Дурак вы этакий!

– Дурак? – выхватил из ее таких приятных причитаний еще одно диковинное слово. – Что такое «дурак»?

– Ээ! Это человек, который что-то делает, не думая о возможных неприятных последствиях своего поступка!

– Ого! Какое хорошее слово! Емкое! Заменяет такую длинную фразу. И у меня во дворце очень много таких… дураков!

Девушка фыркнула от смеха и снова ухватила меня за плечи.

– Отдохнули, и хватит! Вставайте! Вернее, теперь уж лучше ползком. Давайте потихоньку двигайтесь в сторону шалаша, а то, похоже, скоро дождь начнется! Вон как небо обложило, и ветер поднялся.

– Гелия, мне бы…

– Ах, да, конечно! Сами справитесь? Ой! – девушка прижала к щекам ладони, и даже в сумерках было видно, что она покраснела. – Простите! Вырвалось. Привыкла, что вам нужна моя помощь. Вы тут… ну, сами. А я пойду быстро сполоснусь в реке и оденусь, жара спала, а ночью наверняка будет прохладно.

Довольно быстро принцесса вернулась и помогла мне доползти до шалаша. Внутри было на удивление просторно и уютно. Домик для ночлега был сделан просто, но с умом. Те тонкие веточки, которые топорщились внутрь временного жилища, она обрезала и устелила ими пол. Было довольно мягко. Я, стараясь осторожно пристроить больную ногу и не тревожить ребра, лег на левый бок, прислушиваясь, как в темноте шуршит листьями, устраиваясь поудобнее, Гелия.

Я думал, что, когда мы ляжем спать вместе, то нам будет неловко, ну, во всяком случае, принцессе. Меня же, наоборот, будоражила эта необычная ситуация, как и близость чудесной, полной загадок девушки. Но всё оказалось до обыденного просто. Практически сразу Гелия уснула! Я слышал ее мерное, ровное дыхание. Вспомнив, сколько принцесса выдержала за сегодняшний день, мне стало совестно, что не я, крепкий мужик, спас ее и всячески ухаживал за ней, а именно она! А ведь женщины по определению не должны уметь делать то, что умеет она. И тут снова всплыл тот самый вопрос, которого Гелия, как я чувствовал, избегала и даже как будто пугалась: кто она?

Поначалу, да и позже, у меня была мысль, что принцессу в дороге ко мне подменили. Но ведь для этого должна быть какая-то цель! И какая бы она ни была, девушка должна стараться мне понравиться, войти в доверие. Быть может, даже влюбить в себя! А уж потом что-то от меня требовать или пытаться добиться хитростью и лаской. Но с Гелией это явно не тот случай.

По листьям шалаша зашуршали первые капли, и вскоре дождь припустил уже в полную силу. От входа в наше убежище потянуло прохладным влажным ветерком. Гелия зашевелилась, сворачиваясь в тугой клубочек, явно замерзая. Недолго думая, я протянул руку, мягко обнял девушку, медленно притягивая ее к себе, и в любое мгновение, ожидая тычка локтем в больной бок от возмущенной моей бесцеремонностью принцессы.

Прямо над нами ослепительная молния вспорола небо, и на миг в шалаше стало светлей. Почти сразу, словно плотную ткань, с треском разорвал небо раскат грома, и дождь влил с новой силой. Я же почувствовал волнение, что, если крыша шалаша начнет протекать под тугими водяными струями, то мы промокнем и быстро замерзнем. Но время шло, а на меня не упало и одной капли. В который раз, подивившись уму и навыкам этой необыкновенной девушки, я вдруг осознал, что моя рука лежит на ее груди. Спохватившись, я осторожно сдвинул ее в сторону. Гелия зашевелилась во сне и, поерзав, придвинулась ко мне плотнее, а затем ее маленькие теплые пальчики доверчиво обхватили мою кисть, прижав к себе. Мое сердце екнуло, и я, бессовестно пользуясь, случаем, зарылся лицом в ее шелковистые волосы. Меня ждала непростая ночь.

Глава 42. Крушение честолюбивых надежд

Мирабелла

Красавица надела самое открытое из своих платьев. Роскошный, расшитый жемчугом корсет с трудом держал в своих объятиях шикарную тяжелую грудь прелестницы. Не дожидаясь приглашения, Мирабелла поправила перед зеркалом прическу, покусала губы, чтобы они стали ярче, и отправилась в обеденную залу.

Вышколенные слуги тихо, словно тени, скользили вдоль стен, удивленно косясь на незнакомку, уверенно куда-то направляющуюся с высоко поднятым подбородком.

– Кто это такая? Идет, словно королева! – долетел до Мирабеллы невольный шепоток. Она улыбнулась уголками губ и еще сильнее расправила плечи.

Лакей у дверей обеденной залы удивленно посмотрел на незнакомку, но, увидев направленный на него высокомерный взгляд, решил не искушать судьбу и впустить женщину. Судя по ее уверенному виду, она имела право быть здесь, а его попросту забыли предупредить.

Двери открылись, и Мирабелла вплыла внутрь, стараясь вложить в свою походку как можно больше изящества и аристократизма. За длинным столом восседали двое: мать и сын. Тучная женщина, нахмурив кустистые брови, следила за приближением незваной гостьи.

– А я-то, было, подумал, что служанка что-то напутала, – ухмыльнулся красивый блондин, вальяжно развалившись в кресле императора. – Ну что ж, раз пришла, присаживайся. – Еще один прибор для нашей гостьи, – бросил он лакею через плечо.

Мирабелла присела напротив мужчины и выдавила из себя улыбку. Ее покоробило, что брат Эдуарда называет ее просто гостьей, не обозначив даже титула.

– Чем обязан такой чести? Взгляд блондина демонстративно нырнул в глубокое декольте сидящей напротив красавицы и, ощупав каждый сантиметр ее открытой любому взору груди, вернулся к ее синим, холодным глазам.

– Нам нужно поговорить, – резко бросила Мирабелла, стрельнув глазами на мать мужчины. – Мама, я полагаю, вы уже поели? Не могли бы вы нас оставить ненадолго? Не спуская глаз с молодой женщины, не терпящим возражения тоном обратился он к матери.

– Да, сын, я сыта, – недовольно буркнула та в ответ, не решаясь спорить, и стрельнула в красавицу еще более хмурым взглядом. Лакей предупредительно отодвинул ей стул и еле успел отскочить в сторону, когда мимо него стенобитной машиной пронеслась экономка.

Поспешно выйдя за дверь, Барбара едва не врезалась в сервировочную тележку, на которой везли ужин для этой выскочки из глубинки.

– Стой! – резко подняв руку, остановила она лакея и огляделась. Мимо, стараясь слиться со стеной, пыталась проскользнуть одна из горничных.

– И ты стой! Иди сюда! Живее!

Девушка шустро подскочила к экономке и быстрым книксеном поприветствовала ее.

– Как зовут? – Тильда.

– Так, слушай сюда! Сейчас залезаешь на нижнюю полку тележки, и, как только она окажется вплотную к столу, прячешься под него! Сиди тихо и запоминай все, о чем станут говорить! Потом расскажешь мне все дословно! Поняла?

– Поняла!

– Из-под стола вылезешь, когда все уйдут!

– Слушаюсь!– А ты, чтобы молчал! Иначе, живо вылетишь со службы! – экономка тяжелым взглядом припечатала и так уже напуганного лакея. И тот лишь молча, кивнул.

Тильда мышкой скользнула под край свисающей до пола скатерти, и тележка тяжело въехала в распахнутые двери обеденной залы.

– Тебя это тоже касается! – Барбара напоследок погрозила кулаком замершему у дверей лакею.

***

– И так, дорогая… графиня Монтекью, о чем же таком секретном вы хотели со мной переговорить? В каждом слове мужчины сквозила издевка, но Мирабелла лишь стиснула край скатерти, удерживая на своем лице обольстительную улыбку.

– Да, пожалуй, не буду ходить вокруг да около, – журчащий нежный голосок молодой женщины сильно контрастировал с холодным блеском ее прекрасных глаз. Обидел меня ваш брат, сильно обидел!

– И чем же это? Прошу прощения, что перебиваю, но очень уж интересно узнать! – Артан откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу. Насмешливый взгляд продолжал скользить по лицу собеседницы.

В этот момент двери открылись, лакей вкатил тележку и, остановив ее у самого стола, принялся с невозмутимым видом сервировать для незнакомки стол.

– Что… – замялся, парень, стремительно краснея.

– Графиня, – подсказал Артан и скрестил руки на груди, наблюдая за женщиной, как кот за мышью.

– Что, графиня желает? Что положить вам? Вот чудесная запеченная форель, нежнейшие павлиньи языки в сметанном соусе, грибы, запеченные в сухарях…

– Пойдите прочь! – нетерпеливо дернула плечиком красавица, и на ее щеках выступили лихорадочные красные пятна.

У лакея удивленно вытянулось лицо, но он покорно кивнул, чуть тронул тележку и, кивнув каким-то своим мыслям, покатил ее к выходу из залы.

– Дорогая моя! Получить титул после замужества еще не означает стать аристократкой. Это, в первую очередь, не только манеры, а умение держать в узде свои эмоции в любой ситуации! А сейчас, собственно, совершенно не было никакого повода выходить из… роли, – ухмыльнулся мужчина. – Ну да ладно. Просто примите к сведению. Итак, нас прервали. Чем же так сильно насолил вам мой брат?

По красивому лицу женщины пробежала гримаса растерянности и раздражения, но почти сразу оно снова приобрело безмятежный вид.

– Он отверг меня! Его взгляд был холоден, а голос безразличен! Он и пяти минут не поговорил со мной, а затем… Затем ушел к этой своей принцессе! Он даже не пожелал проводить меня во дворец, сославшись на какие-то очень срочные дела! А еще, еще он сказал это ужасное слово: «погостить»! Будто я вовсе не жена ему! – От волнения грудь женщины вздымалась, словно морские волны в шторм, а на длинных ресницах блестели слезы.

Но Артана переживания красавицы ничуть не тронули, напротив, его взгляд из скучающего стал холодным и жестким.

– Никогда бы не подумал, что стану защищать своего братца, но проверни ты со мной такое, я бы тебя не «погостить» отправил, а прямиком к праотцам! Задушил бы собственными руками! – Мужчина резко наклонился вперед, а красотка, отшатнувшись, испуганно захлопала ресницами.

– По какому праву вы ко мне обращаетесь так неуважительно?! – Мирабелла изо всех сил старалась взять себя в руки и храбрилась.

– А тебя есть, за что уважать? – Такие же синие, как у женщины напротив, глаза потемнели, как небо перед бурей. – Ты сбежала от принца! От своего мужа сбежала с любовником! Даже записки не оставила! Он тебя искал больше двух лет! Не терял надежду. И лишь узнав, что ты припеваючи поживаешь на северном материке, выйдя замуж за графа, еще года три пытался тебя забыть! А теперь ты еще смеешь его винить за излишнюю холодность? – На лице мужчины от злости заходили желваки. И да, ты здесь сейчас гостишь только из милости моего брата!

– Но как, же так!? Я же его жена! Мы венчались в храме! – Взгляд женщины растерянно метался по залу, словно она не могла понять, где сейчас находится.

– Венчались! Вспомнила! Не прошло и шести лет! – Артан снова успокоился и вальяжно откинулся в кресле. – Вот только это не помешало вам повторно выйти замуж. И, к тому же, по законам Русии, если супруг или супруга по неуважительной причине отсутствует пять лет, то брак считается аннулированным! А уже прошло почти шесть лет! Так что вы, моя дорогая, больше не жена Эдуарда, а лишь вдова графа Монтекью! И не быть вам императрицей, даже и не мечтайте!

– Но как, же так!? Этого не может быть! Это не может всё так закончиться! – Мирабелла вскочила с места и, заламывая руки, принялась нервно метаться по залу, причитая. Но вдруг остановилась, резко повернулась к мужчине и, упав перед ним на колени, схватила его руку и положила на свою вздымающуюся грудь.

– Я могу быть вашей, Артан! Мы с вами вместе таких дел натворим! Мы свергнем Эдуарда и займем трон Русии! Вы ведь сами это затеяли, не так ли? Я не слепая, я много вижу! – голос женщины мгновенно стал вновь спокойным, а взгляд холодным и цепким.

Артан вырвал свою руку и брезгливо вытер ладонь белой салфеткой. Мирабелла аж задохнулась, увидев это, но, не успела ничего сказать.

– Во-первых, я и в детстве ничего не донашивал за братцем! А во-вторых, я меньше всего мечтаю пригреть на своей груди змею, для которой моя голова будет лишь очередной ступенькой в лестнице на трон. Да, я далеко не ангел, и поэтому прекрасно вижу, как вращаются шестеренки в вашей прелестной головке. После того как мы свергнем Эдуарда и разделим трон, вы всё сделаете, чтобы как можно скорее спихнуть меня с него. Ну, например, с помощью яда. – Артан задумчиво посмотрел на растерянно замершую на коленях прекрасную женщину, прошелся масляным взглядом по ее груди, шее. – Что же касается вашего самого интересного предложения, то я, пожалуй, воспользуюсь им… один раз. В виде исключения.

Мирабелла охнула и, возмущенно сверкая глазами, вскочила на ноги.

– Да как вы смеете!

– Смею, – был ей холодный ответ. – Да, я бабник, я это знаю. Но прежде всего я мужчина. А мужчины, по сути, все охотники. И нас прельщает лишь убегающая добыча. То же и с женщинами. Я не люблю доступных женщин, хотя изредка пользуюсь их услугами.

– Да вы! Да я вас!

– Тихо-тихо-тихо! Посему считаю, что наш содержательный разговор подошел к концу. Вы мне неинтересны и ничем не можете быть полезны!

– А эта ваша замарашка Вингельмина, значит, может!? – женщина топнула ногой и направилась к дверям.

– Стоять! – рявкнул Артан. – Вернись.

Мирабелла резко остановилась и медленно повернулась. В ее глазах был страх.

– Что ты там говорила про Вингельмину? Повтори.

– Там, на тракте, мой кучер был вынужден остановиться, так как прямо в пыли, в странной мужской одежде сидела девушка около раненого гвардейца. Она очень резко со мной разговаривала и вела себя крайне самоуверенно! Она назвалась принцессой, а гвардейцы, что были при ней, это подтвердили. Потом, ближе к ночи, вернулся Эдуард и, обменявшись со мною всего несколькими фразами, сказался занятым и ушел к ней! – В голосе женщины послышались истерические нотки.

– Вот оно как. Выходит, Вингельмина ему нравится больше, чем я предполагал, – Артан усмехнулся, задумчиво потирая подбородок. Об этом нужно подумать... Подняв взгляд на замершую женщину, небрежно бросил: «Возвращайся пока к себе. Возможно, ты мне еще пригодишься. Ужин принесут в твою комнату».

Мирабелла всхлипнула и выбежала из обеденной залы. Несколькими минутами позже трапезную покинул и Артан. Затем край скатерти приподнялся, и из-под стола выскользнула миловидная стройная девушка. Выбежав следом за мужчиной, она направилась прямиком к его матери. В комнате у старухи она как смогла подробно пересказала услышанное, намеренно утаив все, что было связано с Вингельминой. Когда Барбара ее отпустила, побежала в комнату шестой принцессы, где поведала обо всем Грете. Та, не перебивая, выслушала девушку и, нахмурившись, подняла на нее сочувствующий взгляд.

– Тильда, думаю, тебе придется как можно скорее скрыться из дворца.

– О чем ты говоришь? Почему?

– Боюсь, ты слышала то, что не должна была узнать.

Глава 43. Радостная встреча и новое препятствие

Я все же запуталась в водорослях, и теперь они тянули меня на дно. Ведь понимала, что мне уже не выплыть, но из чистого упрямства продолжала бороться. Последний раз перед моими глазами мелькнуло небо, лес и поверхность реки, и я ушла под воду с головой. Но даже там я продолжала бороться, надеясь разорвать прочные стебли опутавших мои ноги водорослей. Легкие горели, требуя хотя бы одного вдоха...

Я проснулась от ощущения удушья. Осознав, что я нахожусь не в реке, а в уютном шалаше, не сразу поняла, отчего мне так трудно дышать. Приподняв голову, обнаружила, что поперек моей груди уютно устроилась рука императора, а на моем бедре покоится его правая нога. Интересно, он во сне меня обнял или специально? Странно, что я почувствовала это только сейчас. Хотя, что странного, денек вчера выдался, врагу не пожелаешь!

В шалаш робко заглядывали первые лучи солнца. Дождя уже не было, но сам воздух просто одуряюще пах травой и мокрой землей. Пора было вставать, да и зов природы настойчиво гнал меня в поисках уютного кустика. Стараясь сделать это очень аккуратно, я медленно сняла с себя руку мужчины, а затем буквально ужом выползла из-под его ноги. Зябко поведя плечами, вылезла из шалаша. Сбегав по нужде и умывшись в реке, заплела косу и озаботилась костром. Вот только встал вопрос, как мне вытащить припрятанное в шалаше бревно, чтобы не разбудить монарха?

– Вингельмина! Гелия! Вы где? – Ну вот, хоть одна проблема решилась сама собой.

Заглянув в шалаш, наткнулась на взволнованное лицо мужчины.

– Гелия! Как вы так тихо смогли выскользнуть? Я ведь очень чутко сплю, – император не выглядел смущенным, значит, обнял меня во сне.

– Вчера был трудный день, вот вы и спали крепко. Тем более на свежем воздухе, – улыбнулась я ему. – Как вы себя чувствуете? Где сильно болит?

Суровое лицо Эдуарда расплылось в мальчишеской улыбке, а упрямая складка между бровей разгладилась.

– Ваша забота мне очень приятна, Гелия!

– Надеюсь, вы больше не считаете, что это я вас столкнула в водопад?

Лицо императора снова нахмурилось, и я, мысленно ругая себя, что опять подняла эту тему и испортила такое замечательное утро, поспешила пояснить.

– А иначе, зачем бы я стала вас выхаживать? Вы мне, единственной из принцесс, пообещали оставить спорную территорию в совместное пользование. Чем мне быть недовольной, чтобы желать вам смерти? А вот Сирене вы наоборот отказали! Даже сказали, что ее миссия провалилась. Да и выбрать ее в жены вы отказались! Очевидно, что это была просто женская месть!

– Хорошо. Я вам верю, Гелия, давайте оставим эту тему. Помогите мне выбраться отсюда.

– Но только потом вы сюда вернетесь! Там сейчас всё мокро после дождя, и в шалаше единственное место, где можно лежать на сухом. Опираясь на меня, император уже мог потихоньку идти. Вот только, пока мы медленно ковыляли к ближайшему толстому дереву, мне показалось, что мужчина меня скорее обнимал, чем опирался на мое плечо.

Я вытащила бревно из шалаша, а потом помогла императору в него вернуться и сесть у самого входа, так как снова ложиться он категорически отказался.

Благодаря тому, что бревно уже было несколько трухлявым, огонь разгорелся очень быстро, а я, подхватив самодельную удочку, отправилась за нашим завтраком. На обратном пути, нарвав заодно подорожник, поспешила назад, но при подходе к лагерю услышала мужские голоса. Я насторожилась, очень хотелось верить, что это спасательная экспедиция нас нашла, а если это какие-то бандиты!? И что я сделаю против них? У меня даже никакого оружия нет! Подкравшись поближе, услышала смех и очень даже веселый голос самого Эдуарда. Почувствовав огромное облегчение, поспешила к ним.

Я радостно поприветствовала наших спасителей. Гвардейцы императора за последние дни стали мне вроде братьев, вот только Генрих, брат монарха, меня несколько смущал. Даже не он сам, а что-то в нем, в его поведении. Пока, правда, я не могла понять, что же именно в нем не так.

Генрих отчитался брату, что отправил свою команду сопровождать принцесс и, судя по всему, они должны были еще вчера вечером передать девушек патрулю и уже спешить обратно.

Я посетовала на то, что нечем накормить дорогих гостей, на что Тим, грустно улыбаясь, показал половину туши небольшого поросенка.

– У нас вот вроде бы еда есть, только жарить не на чем, после ливня все дрова в лесу сырые, сами без завтрака тронулись в путь, – пожаловался он, удивленно глядя на весело горящее, на поляне бревнышко. – А у вас, откуда дрова сухие?

Император, улыбаясь и стреляя в меня лукавым взглядом, коротко рассказал о наших злоключениях, о том, как я его спасла, что я же и костер разожгла, и раны обработала, и шалаш соорудила по всем правилам, что он даже в ливень не промок. Особый акцент он сделал на необычном ужине, кивнув на новую кучку лягушачьих лапок. Мужчины поморщились, глядя на них.

Ну-ну, посмотрим, что вы скажете, когда я их приготовлю! Но в первую очередь меня заботило то, что не было дров, чтобы обложить камни для нагрева воды, чтобы сменить императору повязку. На счастье, у Майло нашлась фляжка с каким-то крепким алкоголем. Воспользовавшись им, я промыла мужчине рану на голове, подув после этого на нее, чем вызвала двусмысленные смешки и смущенные взгляды гвардейцев.

Закончив с перевязкой, мы с Тимом занялись завтраком. Конечно же, лягушачьи лапки приготовились куда быстрее, чем половина небольшого поросенка. Но и так было ясно, что моей добычи такому количеству мужчин лишь на один зубок, поэтому я решила просто провести дегустацию.

Интересно было смотреть, как менялись лица мужчин, когда им протягивали лягушачье мясо, и потом, когда они его уже прожевали. Ожидаемо, в восторге оказались все! Хотя некоторые долго сопротивлялись, даже, несмотря на угрозу императора лишить места в гвардии за трусость, которая, конечно, была лишь шуткой.

После завтрака гвардейцы поделились с нами остатками воды во фляжках, и мы начали готовиться в путь. Лошади мне не досталось, тогда император предложил ехать нам вместе, сказав, что у него еще почти нет сил держаться в седле, и он как раз будет держаться за меня. Я же говорю, что он хитрый жук!

Ну, если вспомнить, что он меня уже обнимал во сне, то, конечно же, с императором мне было предпочтительнее ехать, чем с любым из мужчин. Ему помогли сесть на коня, а потом и меня водрузили лошади на холку, и Эдуард тут же собственнически обнял меня за талию левой рукой, в ней же держа повод. Правая рука и правда еще плохо слушалась, как и нога, всё же ушиб о воду оказался сильным, судя по разноцветным разводам на всей правой стороне тела мужчины.

Так как и без того порванная рубашка императора пошла на полоски для перевязки, он ехал с голым торсом, изрядно волнуя меня своим близким горячим телом, и мне стоило большого труда удерживать безразличное выражение лица.

Обратно ехали мы шагом, даже езду рысью император бы пока не выдержал, да и, честно говоря, мужчины не спешили, всё время, оглядываясь в надежде увидеть на горизонте пыльное облако от приближающихся всадников – гвардейцев принца Генриха. Во дворце происходили непонятные вещи, поэтому возвращаться туда в таком малом составе, как сейчас, было бы просто верхом глупости.

За весь путь мы остановились на отдых три раза, из них два раза в поле и один на постоялом дворе. Последний раз нам предстояло отдохнуть в трактире на самой окраине города. Как я поняла из разговоров мужчин, именно там нас, возможно, ждут гвардейцы Генриха и там же нам предстоит ожидать их, если мы прибудем первыми.

Мы спешились у крыльца добротного строения, из дверей которого до нас доносился до невозможности аппетитный запах жарящегося мяса. Коней тут же увели расторопные работники, а мы дружной компанией ввалились внутрь. Не успели мои глаза привыкнуть к полутьме, как с радостным криком ко мне бросилась какая-то девушка. Узнав в ней Тильду, я очень удивилась и спросила у нее, что горничная из дворца делает в таком месте. Судя по удивленному взгляду Эдуарда, его тоже очень интересовал этот вопрос. Девушка судорожно вцепилась в мою мастерку и, испуганно косясь на разукрашенное синяками тело императора, взволнованно прошептала:

– Принцесса, вам нельзя возвращаться во дворец!

Мужчины озадаченно переглянулись, а Эдуард громко произнес: «Хозяин! Стол, стулья и еду на улицу! Мы предпочитаем завтракать на свежем воздухе!»