Текст книги "Тень великого колдуна (СИ)"

Автор книги: Светлана Шумских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Появление влюбленных из-под стола совпало с началом бала, не вызвав особого резонанса. Хотя благообразные дамы у бадьи с пуншом еще долго качали головами и цыкали вслед. Мы быстро затерялись в толпе, расплачиваясь за сердечные поздравления благодарностями по текущему курсу фальши. А котировки здесь были высокие. Местные лицемеры готовы были восхищаться прозорливостью дубового полена, красотой плешивой макаки, да что там говорить, на императорском балу даже упавший в тарелку таракан сошел бы за деликатес. В одном они были правы, мы действительно выглядели гармоничной парой. Горбатый (надо же было куда-то прятать примечательно длинную косу) жених в нахлобученной едва не до самого подбородка шляпе и мрачная, явно страдающая нервным тиком невеста, передвигающаяся кривыми перебежками. Из всего, костюма ненависти у меня не вызывала только юбка. Пышный шатер свекольного цвета, под которым с удобством расположился бы целый табор кочевников. На настоящий момент полезную площадь занимали старые штаны, заправленные в грязные сапоги, с которыми я так и не пожелала расставаться, общий арсенал оружия и согнувшийся в три погибели Тимхо, то и дело норовивший наступить мне на ногу.

– Прекрати так хищно таращиться по сторонам. – Строго приказал Асеер. – Тебя уже пугаются. Вон Силлийский посол чуть серебряные ложки мимо кармана не положил. Хочешь, чтобы нас задержали по подозрению в массовом сглазе?

– Может, я подыскиваю себе партию получше, пока не поздно!

– Ты еще плакат нарисуй. Меняю старого горбатого жениха в приличном состоянии на одного полуслепого графа. Хромого герцога с доплатой. Или на полтора барона. Срочно. – Ядовито ухмыльнулся охотник. – Пока и этот не сбежал.

Я представила, как ударяю по рукам с могучей зверевидной бабой и помогаю закинуть на плечо поникшего охотника. Забавно, конечно. Вроде бы, забавно. Но странная резь в груди в компании с накатившей следом бессознательной злобой подсказывали, что ни воображаемая, ни тем более, реальная баба далеко не уйдет.

– Ага! – Многозначительно сказала я сама себе. – Ну, надо же.

Асеер еще что-то говорил, насмешливо кривя губы, но потом осекся и вопросительно нахмурился, как бы интересуясь «что случилось?». Ха! Если бы я знала! Нечто подобное было, когда на тренировке Хозяин засветил мне кулаком в лоб. Вырубить, не вырубил, но потом долго объяснял, где я, кто я и зачем оскверняю этот мир. Мир неубедительно симулировал свое существование рваными клочками звуков или цветовых пятен, которые огибали рифы моего сознания с искусностью опытных мореходов. Море. Гуаба. Закатный берег. Рассказать ему про сон? Нет, пожалуй, не стоит. Он меня на смех поднимет. А нет, так самого придется поднимать и откачивать.

Время таяло, вытекало, словно кинжал из руки. Молчание затягивалось. Теперь дингир-ур тоже смотрел на меня, почти не мигая. В расширившихся глазах сквозило недоверчивое удивление, испуг, словно он говорил «вот тебе бабушка и тройное сальто со шпагатом». Можно было подумать, что мы видим друг друга в первый раз. Или в последний…

– Что вы там делаете? – Заволновался Тим.

– Что вы тут делаете?! – В отличие от предыдущего, этот голос было трудно игнорировать. Покойник бы и тот ожил, выбрался из могилы и послушно вытянулся по струнке.

– Церемония вот-вот начнется! – Толстый носатый сарим обрушился сверху разъяренным коршуном, и, не успели мы опомниться, как очутились в хвосте очереди будущих молодоженов. Рылом очередь утыкалась в длиннущую узкую лестницу, на первых ступенях которой напутственно шумел давешний сарим, почти невидимый из-за макушек женихов и широких спин невест. Выглядело так, будто все провинции хотели продемонстрировать свое благосостояние на наглядном примере, прогнав всех претенденток через городские ворота, и выбрав, тех которые застряли. Чтобы ни у кого язык не повернулся сказать, что, там-то и там-то, мол, женщины и дети не доедают. Да. А женихов наоборот подыскали таких, чтобы возрыдали даже самые безжалостные армейские вербовщики.

– Что он там так долго болтает? – Проворчала я. – Чего мы отираемся у этой лестницы?

– Он как раз про это и рассказывал. – Охотник со свойственным ему отсутствующим видом почесал рассеченную щеку. – В этой лестнице, ровно триста ступеней, она называется дорогой любви. По ней согласно традиции невеста должна вознести жениха на самый верх, дабы доказать крепость чувств и здоровья.

– Все всё поняли? Выдвигаемся! – Дал отмашку серокрылый. – Осторожно! Будет тяжело! Если почувствуете сильную отдышку или, что теряете сознание, не пугайтесь, у нас лучшие лекари. Красавицы мои, помните, на вас смотрит вся империя!

Теперь габариты невест не казались мне такими забавными. Перед глазами предстала ужасная картина: я с трепетом ссаживаю суженного на последнюю ступеньку и падаю замертво под осуждающий ропот толпы: «значит, все-таки не любила»…

– Поэтому в Белогорье выгодно брать сразу несколько жен. – Наставительно проговорил Асеер, беря меня за безвольно обвисшую руку. – Тогда можно устроить эстафету. Три по сто.

– Ах ты! – До меня, наконец, дошло, что дингир-ур попросту издевается. Я наградила тычком мерзко хихикающую юбку, но вырываться не решилась. На нас и так уже стали оглядываться.

Скоро я поняла, о чем на самом деле говорил сарим. С каждым шагом дышать становилось все труднее. Небо давало людям понять, что им здесь не место. Ноги заплетались, как у старого забулдыги. Музыку заглушало натужное пыхтение потенциальных новобрачных и противный шум в ушах. Перед глазами рябило. Но все это окупалось.

Стены над ступенями разверзались окнами с видом на весь мир. Внизу, окрашивая алым облака, догорал закат. Заснеженные горы сменялись пестрым лоскутным одеялом полей, лентами дорог, городами, реками, деревушками, темными лесами, казавшихся клочками черного дыма. Можно подумать, что смотришь на волшебное полотно перемещений… или летишь.

В зале хватило места не всем, так что некоторые пары танцевали прямо в воздухе. Не думала, что в этом мире остались вещи, способные восхищать до слез. Может быть, я опьянела от высоты, а, может, просто становлюсь сентиментальной с годами. Но даже если бы у меня заранее вынули душу и выковыряли сердце, все равно бы подтвердила, что ничего прекраснее не видела. Струились ткани. Сплетались пальцы. Крылья складывались и распускались гигантскими веерами, партнеры то взмывали вверх, то резко ускользали вниз, приближая тени, то замирали друг напротив друга, то перетекали в искрометное вращение, от которого у меня кружилась голова. Отзывались тревогой старые несбыточные сны, хотелось вспомнить и понять что-то важное, безысходно ускользающее из памяти, как небо из слепнущих глаз.

Я даже не сразу заметила, как высокий потолок превратился в низкий пол. Жаркий полдень! К такому зрелищу нужно готовиться заранее. Месяца за три. В специальной лечебнице. Богатое убранство внизу постепенно переходили в голые стены с выступами каминных труб и рядами полукруглых ниш, количество которых покидало рамки числительных и превращалось в фантастическую абстракцию. В нишах, заменяя собой мраморные статуи, стояли крылатые воины и маги. Элитные императорские войска. Взведенная боевая машина. Страшная и беспощадная к врагам. Особенно страшная из-за того, что пока не известно, кто и для кого ее взвел.

Здесь в отличие от предыдущего яруса присутствовали только ан'геллу, и за столами не стояли, а сидели. Вдалеке виднелся хрупкий девичий силуэт в резной оправе кресла. Но меня заинтересовал не он. Видение было мимолетным, на самой грани восприятия. Полупрозрачный призрак с копной черных косичек взмахнул руками, растаяв за спиной чахнувшего справа от императрицы темноволосого бескрылого мужчины. Судя по красным глазам, бледному лицу и синюшным губам, такое высокое положение в обществе давалось ему нелегко. Человек?

Так вот ты где притаился…

Но как этот агхруш умудрился протащить с собой меч? И как ему удалось подобраться так близко?! Неужто и всемогущих белокрылых можно обмануть?

Оркестр встретил нас веселым тушем, хотя в пору было исполнять похоронный марш. Астматически сопящая, пошатывающаяся колонна уныло вползла в живой коридор из стражников с торжественно поднятыми алебардами и магов с волшебными обручами на широких лбах. Рубины в обручах вспыхнули красным. Лицо ближайшего ко мне кедошим, прежде красивое и улыбчивое, внезапно исказилось, словно он распробовал в брошенной за щеку горстке орехов мышиную какашку. Вот гёт. Я уже знала, что он сейгеш скажет.

– Нежить!!! – Гневно выкрикнул чернокрылый. – Она прячет под юбкой оружие!..и еще одного сообщника!

– А еще стенобитную машину, народное ополчение, взвод аморейских всадников верхом на слонах, а также обоз с провиантом и маркитантками. – Мрачно ухмыльнулась я, пытаясь держать взглядом всех противников и одновременно не смотреть в глаза Асееру. У меня точно проблемы с головой. Неопытный новичок и тот озаботился бы маскировкой перед тем, как сунуться во вражий стан. Нет, а Шушуня, конечно, тоже молодец. Неужели она не чувствует нас? Может, покричать?

Стражники оттеснили перепуганную толпу, перегородив дорогу. Сверху доносился угрожающий шелест тысяч расправляющихся крыльев.

– Шушуня! Шушельга! – Заорал выкарабкавшийся из укрытия Тим, но тонкая фигурка уже скрылась за живой и очень недружелюбно настроенной изгородью. Изгородь медленно сжималась в кольцо, тесня назад и обрастая боевыми плазмоидами, как будто остро заточенных алебард было недостаточно.

– Подождите! Ханой! – Мальчишка побил свой предыдущий рекорд по жутким воплям и тут же поставил новый. – Это же я, Тимхо! Ты что, не узнаешь меня? Императрице грозит опасность! Мы должны с ней поговорить!

Как ни странно, сработало. Один из магов внезапно вскинул руку, делая шаг вперед.

– Стоять! Я сказал оставаться на своих местах, Алерия, Эртнар! Сгною в нижних ярусах! Кто посмеет тронуть этого человека, до утра не доживет! – Судя по гнусавому голосу, у него был страшный насморк. Судя по реакции, он не только узнал Митича, но и хорошо знал, кем тот приходится великой императрице. Кедошим бегло оглядел нас с Асеером, шмыгнул растертым до красноты носом, и снова уставился на Тима. Теперь я вспомнила его. Первый совтеник и по совместительству главный придворный маг, которого мы некогда прижали к ногтю в Западной Сторожевой Крепости.

– Императрице грозит опасность. – Повторил Тимхо, делая глубокий вздох перед каждым словом, будто боялся задохнуться. – Мы должны с ней поговорить.

Ханой на несколько мгновений зажмурился. Судорожно сглотнул, выпятив острый кадык, и, наконец, кивнул.

– Хорошо, мой господин. Возможно, вы появились как раз вовремя…

– Ханой. – Воспользовалась возможностью я. – Что за человек сидит справа от Шушельги?

Маг шмыгнул на меня с неодобрением, но не смолчал.

– Человек… эранский посол. Прибыл позавчера, чтобы подписать важный договор, но все не подписывает. Вот и таскаемся с ним, как с тухлым яйцом… Шушельга от этих переговоров сама не своя… странно, что ты спрашиваешь…

Мужчина досадливо отмахнулся, как бы отгоняя от себя недомолвки, резко обернулся и гнусавым, но от этого не менее грозным голосом, рявкнул.

– Пропустить!

* * *

Великая императрица Белогорья внушала восхищение, трепет, страх и кроме всего перечисленного лично у меня – жуткое желание съездить ей по шее, чтобы сбить это бесстрастно-надменное выражение. Словно к ней пришли не самые близкие люди на свете с вопросом жизни и смерти, а приперлись надоедливые проповедники новой веры с дешевыми лубочными картинками. Крылья ниспадали за плечами роскошным искрящимся плащом. Золотая, серебряная вышивка с россыпями драгоценных камней так плотно покрывала белую ткань платья, что последнее можно было спокойно использовать вместо доспеха. Точеная беззащитно тонкая шея. Завораживающе прекрасное лицо, почти совершенное в своей детской открытости. Если не считать одного изъяна – огромных черных глаз. Невыносимых. Недетских. Нечеловеческих.

Мы застыли в молчании, чувствуя, как тьма из этих глаз постепенно заполняет наши души. Уверенно. Сноровисто перебирает наши воспоминания, как неподкупный судья материалы дела. Напряженно молчание царствовало недолго. Шушельга резко поднялась.

– Непостижимо! – Воскликнула она с праведным гневом извозчика, который долго и подозрительно принюхивался к пассажирам, а потом вдруг обнаружил, что у него сдохла лошадь.

– Теперь мне все ясно! Стража! Все сюда! Эти трое пришли сюда, чтобы убить меня! Уничтожьте их!

Тим пошатнулся, и если бы не Асеер, точно упал бы на месте. Я, все еще не веря своим ушам, уставилась на девчонку, но ее когтистый палец, обвитый массивным золотым перстнем, невоспитанно, но безапелляционно указывал в нашу сторону. Прямо агитационный плакат «Императрица-мать зовет». Ханой какое-то время колебался, закрывая нас собой, но инстинкт подчинения все-таки пересилил разум, и старший советник отступил за могучие спины сарим. Короче, праздничное настроение было подпорчено у всех. Правда эранский посол попытался было выдавить из себя торжествующую улыбку, но тут же скис, болезненно повиснув на спинке кресла. Очевидно, если бы он заранее знал, что к власти над миром прилагается отдышка, рябь в глазах, ломота во всем теле и головная боль, то ни за что не пошел бы в злые колдуны.

Ну, конечно! Чтобы управлять роем, ему не нужно было зачаровывать каждую пчелу. Достаточно подчинить себе королеву. Подсунуть ей побрякушку через третьих лиц – раз плюнуть. Но кровь! Как он раздобыл королевскую кровь? Тут я вспомнила перебинтованные запястья Тимхо, и все сразу встало на свои места. Так вот почему Шушуня так сильно боялась за единокровного брата. Упади небо! Общая кровь! Это же самое очевидное решение! Озарение наскочило на меня одновременно с бравыми алебардистами.

Я лихо задрала юбку. Сарим притормозили. Кто-то удивленно вскинул брови. Кто-то с интересом вытянул шею. Кто-то наоборот опасливо зажмурился, заподозрив меня в применении секретного магического оружия. Но этих мгновений хватило, чтобы охотник с учеником добыли наш арсенал.

Да уж, мои старые грязные сапоги – то еще зрелище, но не то, которое разит наповал. Судя по тому, с каким энтузиазмом стражники возобновили наступление, самым опасным врагом, с которым беднягам приходилось воевать в последние годы, была замковая моль. Вон вязочки на доспехах все пожеванные. Плюнешь – рассыплются.

Я плюнула. Струей раскаленного воздуха. Освободившиеся от пут доспехи с ликующим грохотом посыпались вниз. Следом, неуклюже раскинув крылья, повалились сконфуженные и опаленные стражники в истлевающем исподнем. Впрочем, их тут же сменили новые бойцы. Яростные, бесстрашные и готовые на все. Особенно выделялся статный рыжебородый красавец, летящий впереди всех с занесенной алебардой.

Я бросилась навстречу с распростертыми объятиями. Поймав древко как раз чуть выше и ниже его крепких мускулистых рук. Бородач уставился на меня с недоумением: «чего, мол, эта вздорная баба еще удумала?». Ничего особенного. Обворожительная улыбка. Небольшое усилие. Выкручивающие движение с двух рук. И вздорная баба становится счастливой обладательницей новенькой алебарды!

Тимхо и Асеер, примкнувшие друг к другу в боевых стойках смотрелись внушительно. Наверняка заранее отрабатывали. Мальчишка прикрывал спину учителя, сжимая рукоять меча обеими ладонями. Охотник держал по мечу в каждой. У меня вырвался уважительный смешок. Хороший обоерукий боец – большая редкость и больше несчастье, для противника. Не знала, что беловолосый настолько одарён. Пожалуй, в близком контакте мы будем мешать друг-другу и сами себе.

Подоспевшие стражники попытались поразить меня своей «тяпочной» техникой, враз напомнив логовских старосту и деда Шповника, пытающихся отогнать веслами кусучего овода. Оружие у нас было одинаково хорошее. С наконечником в виде широкого загнутого на конце сабельного клинка, явно предназначенное не для показушных церемоний. Но пользовались мы им решительно по-разному. Немного поупорствовав, сарим ненадолго оставили меня в покое, упокоившись вокруг неприглядной, но удобной заградительной полосой.

Асееру с Тимом приходилось тяжелее. Искусство фехтования на мечах подвластно не многим, а вот зазвездить по башке с безопасного расстояния из-за горки трупов может любой новичок. Вот только сарим новичками не были. Мальчишка секущим ударом вспорол прущему на него здоровяку горло, и тут же в ужасе зажмурился, закрываясь локтем от кровавых брызг. Однако раненный внезапно передумал помирать, как, впрочем, и падать. Он замахнулся, чтобы снести дурную голову малодушного противника… и сложился пополам от удара в селезенку. Дингир-ур отвесил ученику пинок под зад, и что-то сердито закричал. Очумевший от страха и нехватки воздуха Митич закивал, поджимая бескровные губы. Происходящее больше не казалось ему захватывающим приключением. Сколько он еще выдержит. Пять, шесть ударов?

Я хотела придвинуться ближе, но волна стражников накрыла меня с головой, заставив позабыть про все на свете. Время сделалось вязким, обволакивающим, как в страшном сне. Но страшно было не одной мне. Алебарда – это не только острое лезвие, но и длинная палка. Верный боевой посох. Вращение. Навзлет. Наотмашь. Отвлекающее движение. Тычок. Распоротый живот. Жаркий полдень, как же тяжело дышать! Это не моя война. Они ни в чем не виноваты, они не должны умирать. Но мы тоже ничего никому не должны.

Навзлет. Наотмашь. Темнеет в глазах. Пропускаю удар в спину. Не смертельно. Вращение. Блок. Подсечка. Взметнувшееся облако перьев. Прыжок. Защита. Вот куда он лезет?! Оглушить бы его, совсем еще молодой. Но я слишком измотана, чтобы думать. Я не успеваю. Удар под самый шлем. Отсеченная голова падает на груду тел, скатывается мне под ноги и выпяливается оттуда удивленным взглядом голубых мальчишеских глаз. Чья-то непоправимая беда. Прости. Ты ни в чем не виноват, ты просто не можешь не подчиниться приказу.

Кровь. Пот. Требуха. Дерьмо. Голова, как колокол. Тело, как старая половая тряпка. Нет ничего красивого в сценах сражения. Защита. Наотмашь. Навзлет. Направо. Налево. Разворот. Наотмашь. Кровь. Гёт, как же много крови… как мало воздуха…

Неожиданно меня вынесло к Асееру. Охотник сумасшедшей мельницей кружился вокруг зажимающего кровоточащее плечо мальчишки. Теперь дингир-ур не отражал удары противников, не отталкивал, а наоборот затягивал их под лезвия мечей, словно в мясорубку. Кто-то полоснул меня по правой руке, перебив внешние сухожилия. Кровь забила, как из центрального ниппурского фонтана. Я запнулась и хлопнулась на зад, прижимая к груди нерабочую лапку. Чья-то заботливая рука тут же заехала мне кулаком по затылку. Перед глазами заклубился тошнотворный туман. Зато сзади раздался искупительный вопль. Чему вас только в казармах учат? Череп гораздо крепче кулака, особенно, если это череп игига. Любой удар кулаком по затылку сидящего приведет, как минимум, к перелому кулака. Я перемахнула через Порог, и наобум вынырнула по другую сторону между охотником и его учеником, вдарив по врагу замысловатым оглушающим заклинанием.

Еще не приземлились отлетевшие сарим, Асеер еще не закончил короткое ругательство в адрес лезущих под меч игигов, как нас уже атаковали маги. Я не стала изобретать колесо, да и не успела бы. Резко повела руками, меняя все заклинания на одну мощную волну и посылая ее в обратном направлении. В следующее мгновение зал украсился авангардными композициями из обездвиженных тел. Но передышки не получилось. Успевшие отразить удар кедошим (а Ханой молодец, умеет не только учиться на своих ошибках, но и учить других) спешно плели другие, более хитрые чары, а по наши души уже со всех сторон мчалось сизое облако стрел.

К вящему удивлению публики, вместо того, чтобы превратить цели в дохлых ежиков, стрелы сбились в стаю, сделали вокруг нас круг почета и неожиданно свернули в сторону.

– Умбра, нет! – Тим с воплем повис у меня на руках, но было поздно, смертоносное облако уже неслось в сторону императрицы. Расчет был на то, чтобы отбить у стрелков желание палить почем зря, и еще на то, что застать врасплох Повелителя Цеву невозможно. Но в последний момент я не выдержала и тоже заорала, от страха, что у меня все-таки получилось. Мой вопль подхватили все остальные, включая колдуна. Единственными, кто сохранил спокойствие, были Асеер и сама повелительница. На детском лице не мелькнуло и тени эмоций, когда скулящий от страха злодей нырнул под стол, когда стрела выбила глаз бросившейся на ее защиту молоденькой кедошим, когда, хрипя и истекая кровью, повалились на пол семеро серафим из личной охраны, и даже когда заточенные до рези в глазах жала замерли, едва не касаясь ее смуглой кожи, а потом с шелестом осыпались вниз.

Вопль ужаса сменился угрожающим рёвом. Не дожидаясь приказа, обезумевшие от злости сарим покидали свои ниши, чтобы сплясать на костях жалких людишек, посягнувших на святое святых – жизнь их госпожи. С грохотом распахивались двери, со звоном разбивались окна и стеклянный потолок, не в силах сдержать штурмовые отряды. Сверху штормовой воронкой сворачивалось бескрайнее ржаво-рыжие марево, мчась вниз со скоростью атакующей имперской армии в полном боевом снаряжении. А мы стояли в центре зала, словно в глазу разверзающейся бури. Хотя у меня на этот счет имелись скорее проктологические нежели офтальмологические ассоциации. По сути, вопрос был только в том, долго ли мы продержимся, до того, как сюда нагонят теток со швабрами, чтобы отскребать наши останки. Но я собиралась дать уборщицам отдохнуть, как можно дольше. Вытащила за древко бесхозную алебарду, лихо крутанула над головой, разминая здоровое запястье, и ободряющее улыбнулась Тиму.

Каково же было мое удивление, когда он внезапно отшвырнул свой меч.

Следом полетели клинки охотника.

– Мы так решили. – Митича колотила нервная дрожь, но взгляд оставался твердым и осмысленным. – Мы все равно погибнем. Но ведь они в этом не виноваты. Их кто-то любит, ждет…

– Они не должны умирать. – Закончил за него Асеер, глядя на меня так, словно он был святым проповедником, а я жутким кровожадным монстром, собравшимся коварно и безжалостно перерезать безобидную императорскую армию.

– Во, придурки!

Нет, они точно доконают меня своим великодушием. Благородные олени. Таким героям только и осталось место, что в заповедниках или сказках. В реальном мире сражаются до последнего, пока кишки не вывалятся, а не вскидывают лапки при виде каждой вселенской несправедливости. Ну да, этот грабитель с окровавленным топором ни в чем не виноват, у него просто не хватало денег купить подарок на матушкины именины. Прекратите вырываться, людоед уже старенький и больной, ему нельзя волноваться. А эти милые добрые ан'геллу просто не могут ослушаться приказа. Повиновение императрице у них в крови, сидит глубже, чем глотательный рефлекс. Конечно, легко оправдываться чужими приказами! Давно пора научиться своей головой думать…

Я злобно тренькнула алебардой об пол, собираясь подойти ближе. Но примкнуть к рядам героев мне было не суждено. В глазах неожиданно потемнело. Прощай, сознание. Похоже, мы расстаемся навсегда…

Ага, как же. Я пришла в себя оттого, что стала задыхаться. Мой отчаянный хрип вспугнул облачко перьев, суетливо закружившихся в приглушенном золотистом свете. Пока непонятно, уже в том или еще в этом…

На подземное царство не похоже. Но и императорский зал, признать было сложно. Все вверх дном. Обломки. Обрывки. Обрубки. Осколки. Пыль столбом, словно разом встряхнули все дворцовые ковры. Или словно случился мощный магический взрыв…

Сверху раздался дикий вибрирующий визг, пробрав меня до мозга костей.

Над головой пронеслась императрица Белогорья с мечом в одной руке и черной звездой заклинания в другой, голося, как подбитая чайка, получившая под зад метко брошенным ботинком. За ней с утробным боевым гиканьем проследовала вся остальная крылатая ватага. Куда это они?

Сквозь огромную дыру в стене, как раз за тем местом, где раньше сидел эранский посол, а теперь лежала груда камней, с любопытством заглядывали последние лучи солнца. На светлом фоне закатного неба отчетливо вырисовывался темный человеческий силуэт. Руки в карманах. Сутулые плечи. Чуть опущенная голова. С первого взгляда можно подумать, что он просто проходил мимо и решил заглянуть из праздного любопытства.

Первое впечатление обманчиво. Я попыталась вскочить, но правую ногу внезапно свела такая жуткая боль, что потемнело в глазах. Успела увидеть только, как вся громада имперского войска обрушивается на этого одинокого маленького человечка.

Когда зрение вернулось, войска уже не было и в помине, а самая могущественная волшебница Белогорья бессильно висела в магических силках, распятая над камином, словно трофейное чучело гигантской птицы. Человек даже не вытащил руки из карманов. Он задумчиво поддел носком сапога торчащую из груды камней руку с золотым перстнем и лениво перешагнул через труп. Ему не привыкать.

Удрать в тень не получилось. Порог с хладным презрением отбросил меня назад, впервые за много лет не позволив даже приблизиться. Новая попытка подняться не принесла ничего, кроме боли. Я нервно всхлипнула и отбросила в сторону юбку. Гёт. Коленная чашечка была жутковато вывернута кнаружи, словно под кожу сбоку заснули острый черепок разбитого кувшина. Гёт! Да какая в принципе разница?! Даже если бы у меня были еще три запасных ноги, бежать все равно бесполезно.

А он шел медленно, глядя прямо перед собой. По привычке, не из-за боязни споткнуться. Вещи и мертвецы отползали с дороги с вежливой предупредительностью, как живые. Живые, рискнувшие загородить ему путь, быстро раскаивались. Создавалось впечатление, что этот спокойный задумчивый человек вообще не имеет никакого отношения к происходящему, просто какая-то неведомая сила безжалостно косит крылатый народ направо и налево.

Сайтас сильно изменился за это время. Как будто постарел. Шикарная иссиня-черная шевелюра поседела, сдав центральную позицию обширной лысине. Но его просто невозможно не узнать. Холодный ветер, болевой шок и дикий ужас сделали свое дело. Меня начало лихорадочно трясти.

Страх и отчаяние. Потрясающее малодушие, даже для меня. Но других чувств не было. Я так давно ждала этой встречи, что продумала все возможные сценарии, составила сотни блистательных остроумных речей, но, как назло, теперь не могла вспомнить ни одну. Единственное, что тебе осталось, Умбра, – это молча таращиться на приближающегося Хозяина, и надеяться, что у тебя не совсем уж убогий вид. Неожиданно Сайтас пропал из виду, заслоненный чьей-то широкой спиной. Я удивленно моргнула, впервые за все время. До меня никак могло дойти, что происходит. Мысли метались по кругу, как взмыленные лошади по загону. Но когда дошло…

– Гёт, Асеер!!! Пошел вон!!! Ищи себе другое место для ритуального самоубийства, урод!

Белокосый дернулся, будто от затрещины, но не обернулся. Лишь крепче сжал кулаки. Его трясло едва ли не сильнее меня. Изодранная рубашка пузырилась от крови.

– Асеер, пожалуйста. Я себе никогда не этого прощу… подумай о Тиме!

Стоило только помянуть, как тот не замедлил явиться. Выполз откуда-то сбоку со Стрекозой подмышкой и заботливо вложил ее в руку учителя. Хозяин не замедлил шаг. Но посмотрел с легким недоумением. Стоящая перед ним троица даже на самый непредвзятый взгляд смотрелась жутко несообразно, и больше всего подходила для рекламы ритуальных услуг. Истекающий кровью, задыхающийся мужчина. Бледный, как сама смерть, мальчишка с синими губами и бесплотный призрак.

– Сайтас, не трогай их!

Конечно, он не послушал мое мнение, но, как ни странно, учел. «Испепеляющий зной» уже в пути перестроился в универсальный парализующий «Сон праведника». Тимхо отшвырнуло в сторону. Зато Асеер к всеобщему удивлению устоял. Лайдэ-дзи отразила удар, разразившись в ответ такой грязной бранью, что хватило бы на целую гильдию раненых при исполнении профессиональных обязанностей сапожников.

Колдун остановился. Приподнял бровь и ради эксперимента нанес еще один несильный удар, изменив заклинание на боевое. Энергия светящимися струйками стекла по лезвию меча, рассыпавшись у рукояти снопом тусклых, безвредных даже для старой ветоши искр. Стрекоза снова выдержала, правда браниться перестала.

Сайтасу надоело. Охотник вскрикнул и рухнул лицом вниз. Я снова попыталась вскочить. Снова упала. Снова ослепла от боли. На этот раз ненадолго. Хозяин стоял на прежнем месте, наблюдая, как дингир-ур подрывает догматы боевой магии, пытаясь подняться после такого удара, после которого не смог бы оправиться ни один человек. Асеер смог даже удерживать перед собой меч. Правда, раскачивался с ним во все стороны, как тростник на ветру. Рана на лице снова открылась. Теперь дингир-ур был покрыт кровью с головы до ног, и имел удручающий вид. Всем, а уж альбиносу яснее всех, было понятно – единственное, на что ему можно надеяться в предстоящем поединке – что колудна укачает или тот впадет в гипнотический транс.

Сайтас впился в охотника своим жутким, ничего не выражающим, пронизывающим насквозь взглядом. Никому еще не удавалось понять, что за ним скрывается. Одобрение, упрек, ненависть, раздражение, скука, интерес, оправдание, приговор, издевка…

– Что, любишь ее?

Асеер удивленно вскинул голову, тщетно пытаясь прочесть хоть что-нибудь по бесстрастному, мертвенно неподвижному лицу колдуна. С вызовом расправил плечи, надежнее перехватывая рукоять Стрекозы.

– Люблю.

Я позабыла обо всем на свете, уставившись на охотника так, что едва глаза из орбит не вылезли. Но тыльная часть альбиноса хранила гордый нейтралитет, никак не подтверждая и не опровергая сенсационное известие.

– Ну, так женись! – Неожиданно рявкнул Сайтас и еще более неожиданно рассмеялся. – Ты мне нравишься. А то уже внучат понянчить хочется! Дожил, понимаешь, до седых плешей… .

Щедрое предложение ошарашило Асеера настолько, что тот позволил колдуну по-отечески хлопнуть себя по плечу и беспрепятственно прошествовать мимо. Внутри меня все разгорелось и заскреблось от нехватки воздуха, прямо как тогда, когда я тонула в Нефритовом Озере. Оказывается в небе тоже можно утонуть…

Кроме всего, в глазах стало двоиться, сделав реальность страшнее любого кошмара. Теперь надо мной стояли целых два Сайтаса. Два колдуна смотрели на меня четырьмя круглыми рыбьими глазами, тянули ко мне двадцать скрюченных пальцев.

– Умбра, деточка моя! Как же ты меня напугала…

Это была даже не последняя капля. На голову, с ревом обрушился весь мировой океан. Я закатила глаза и с большим удовольствием потеряла сознание. Еще бы. Если такие ужасы мерещатся, его вообще пора выбрасывать.