Текст книги "Колодец душ (ЛП)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 9, в которой Вильгельмина поднимается на вершину горы

Получив предупреждение от леди Фейт, Вильгельмина быстро решила, что ей делать. Она хотела испытать новую модель лей-лампы, и разобраться, на что она годится, так что отъезд из Праги на несколько дней был просто необходим. Она поведала о своих планах Этцелю, испытав немалое облегчение из-за того, что теперь можно не мучиться совестью и не скрывать свои отлучки от партнера и друга.

Действительно, Энгелберт не мог бы лучше защищать ее, даже будь он на коне и в доспехах. До сих пор в ее жизни не было человека, с такой самоотверженностью поддерживавшего все ее авантюры, и неизменно ставившего ее интересы на первое место.

У Этцеля все это получалось вполне естественно и без лишних напряжений. Мина не сомневалась, что, когда поиски Карты на Коже завершатся, она с радостью останется с ним в кофейне на площади, лишь бы никуда больше не пришлось отлучаться. Чем больше она об этом думала, тем больше убеждалась, что больше ей ничего и не нужно.

Однако сейчас Этцель ничем не мог ей помочь. Для начала надо скрыться от Берли. На свободе она сможет полностью заняться Китом. Благодаря своевременному предупреждению Хейвен, первая задача не представляла труда. А вот со второй ей понадобится помощь. Собственных знаний явно не хватает, значит, придется опять обращаться за помощью к брату Лазарю. Однажды он уже помог отыскать Кита.

Если повезет, она все еще будет опережать банду Берли на шаг или даже два. Главной проблемой среди других был риск обнаружения. У Берли есть это новое устройство, так что она окажется довольно уязвимой во время лей-перемещений. Если Черный Граф однажды заинтересуется именно ей, результат может оказаться катастрофическим.

Приняв решение, Вильгельмина не стала терять времени. Она попрощалась с Этцелем, пообещав вернуться как можно быстрее, и отправилась в путь. Нужная лей-линия располагалась в полудне пути от Праги, и по предыдущему опыту Мина знала, что она особенно чувствительна ко времени, то есть имеет очень узкий интервал активности: несколько минут дважды в день на восходе и на закате. Если не попасть в эти рамки, придется ждать следующего раза. В общем-то, это обычное свойство многих силовых линий, но какие-то были более снисходительными к путешественнику, какие-то менее. Почему? Вильгельмина понятия не имела.

У городских ворот она договорилась, что карета отвезет ее к месту назначения: большому незасеянному полю примерно в километре к северу от маленькой деревни Подбрды. Ее план состоял в том, чтобы высадиться за пределами деревни и по возможности добраться до лей-линии незамеченной. Следующие два прыжка приведут ее в южные Пиренеи, а там уже до места рукой подать. Обычно, оказавшись там, Мина принимала облик монахини и уже в нем продолжала искать своего наставника. В свое время он заставил ее поклясться на переписанной от руки Библии никому, никогда не говорить о нем и месте его пребывания, и она исполняла обещание. Никто не знал о ее контактах с братом Лазарем, никто вообще не знал о его существовании. Осторожный монах оставался ее секретным оружием. Достигнутые договоренности устраивали их обоих.

Большую часть пути до деревни Вильгельмина дремала, нужно было отдохнуть перед следующими прыжками. Но она опоздала, лей-линия была неактивна, пришлось ждать до восхода солнца. Она попросилась на ночлег к крестьянину. Он пустил ее на сеновал. В общем-то, было вполне удобно, вот только соседство с двумя коровами, четырьмя утками и пятнистой свиньей делало воздух немного… слишком духовитым.

Незадолго до восхода солнца Мина вышла к началу лей-линии, благополучно прыгнула, а потом прыгнула еще дважды. Перед последним прыжком она задержалась в небольшом кафе на Виа Бассомондо, пыльной дороге, ведущей к аббатству Сант-Антимо. По ее расчетам, на дворе стоял 1929 год. Точнее она сказать не могла. Итальянским она почти не владела, но это не помешало ей заказать кофе и съесть пирожное. У них в кофейне и то, и другое лучше. Расплатилась она из небольшого запаса монет, собранного в разных путешествиях, а затем направилась к следующей лей-линии. Дорога пролегала через долину неподалеку от аббатства. Она любила бывать здесь и часто останавливалась посмотреть на красивую долину, поросшую оливковыми рощами и кипарисами. История утверждала, что император Карл Великий в прежние времена покровительствовал монастырю и частенько останавливался в нем на пути из Рима в Аахен.

Церковь аббатства выглядела очень красиво; строение из грубого белого известняка снаружи и внутри украшала затейливая резьба. Это место считалось святым задолго до того, как здесь задумали строить монастырь. Со временем он стал популярным среди паломников, и это играло на руку Вильгельмине, потому что монахи привыкли к незнакомцам и принимали всех одинаково. Вильгельмина ничем не выделялась на общем фоне, и потому ее появления и исчезновения оставались незамеченными. Именно здесь она впервые услышала о человеке, которому во многом была обязана своими навыками лей-путешественника.

Эксперименты Вильгельмины с первым прибором Берли дали ей возможность находить активные лей-линии или определять направления к ним. Первые прыжки дались ей с трудом, в основном потому, что она сильно робела. Однако по мере накопления опыта росла и уверенность. Сначала она решалась только на одиночные прыжки, потом стала отваживаться на двойные, и даже тройные. Каждый раз она отмечала место и время лей-активности и запоминала пункты назначения. Во время одного из первых тройных прыжков она оказалась в красивой итальянской долине недалеко от Монтальчино, на узкой грунтовой дороге, проходящей мимо величественной старой церкви и монастыря. В этом мире на календаре значилось 27 мая 1972 года.

Вокруг раскинулись кипарисовые рощи, ухоженные поля и небольшие пастбища для овец; это место, казалось, говорило с ней; ее тянуло сюда, и она решила поддаться этому чувству и хотя бы осмотреть достопримечательности. Пройдя через красивую резную арку, она вошла в храм; прохладный воздух пах ладаном. Где-то над алтарем прозвенел небольшой колокол. В церкви было несколько верующих или просто посетителей, Вильгельмина в одежде монахини растворилась среди них. Совершая свой первый обход церкви, она наткнулась на большую нарисованную от руки схему. Она остановилась почитать объяснения, благо они были сразу на трех языках: английском, французском и итальянском. В результате она поняла, что согласно исследованиям, проведенным несколько лет назад, церковь стоит на пересечении семи отдельных потоков энергии, а точка их пересечения приходится на место расположения алтаря. Эти силовые линии не были похожи на знакомые ей лей-линии; во всяком случае, раньше Вильгельмина с такими не сталкивалась. Они заканчивались в одной конкретной точке, с обычными лей-линиями так не бывает. Кстати, сам термин «лей-линии» упоминался в английском тексте на схеме. Значит, тот, кто проводил исследования, знал о них? Так что же это за силовые линии? Похожи они на лей-линии, или представляют собой нечто совсем другое?

Мина решила узнать как можно больше об этих загадочных потоках теллурической энергии, проходивших под церковью. Она окликнула одного из монахов, занимавшегося своими делами.

– Scusi, padre. Parla Inglese? {Извините, брат. Вы говорите на английском? (итал.)}

– Sì, синьора, немного говорю.

Указывая на схему с изображением любопытных линий, она сказала:

– Это же составил священник? – она постучала пальцем по аккуратному картушу с именем внизу схемы. – Фра Джамбаттиста Бекарриа?

– Фра Джамбаттиста, Sì, – согласился монах.

– Я не могла бы поговорить с ним? Это важно.

– Увы, синьора, это невозможно. Фра Джамбаттиста больше нет с нами.

Мина нахмурилась.

– Вы хотите сказать, что он умер?

– Sì, синьора. Уже много лет назад.

– Могу я увидеть его могилу?

– Видимо, да, синьора. В Аббазии ди Монсеррат.

– Это далеко?

– В Испании, синьора.

Вильгельмина поблагодарила монаха за информацию и продолжила исследование Сант-Антимо. Подходя к алтарю, она уже твердо была убеждена в том, что знания, к которым она так стремилась, ждут ее именно в Испании, хотя еще полчаса назад она даже не подозревала о существовании такого места. Более того, убеждение овладело ей настолько сильно, что она не могла больше сделать ни шагу. Пришлось опуститься на скамью рядом с алтарем. Свет широким потоком лился через окно с витражом, необычайно реалистично изображавшим сцену распятия, а в голове ее настойчиво стучала мысль о том, что надо как можно быстрее добраться до аббатства Монсеррат.

В Испании ей бывать пока не приходилось, а прыгать наобум решительно не следовало. Но ведь есть и другие пути. Поезд, например. Проще всего доехать туда на поезде и представиться немецкой монахиней. В Монтальчино она купила простую юбку и блузку, в сувенирном магазине приобрела крест из оливкового дерева и подходящий голубовато-серый платок. Сойдет. Вид вполне сносный, этакая современная монахиня из Европы.

В Барселоне она нашла монастырь и договорилась присоединиться к группе французских монахинь, совершавших паломничество в Абадия-де-Санта-Мария, аббатство, расположенное высоко в горах к северо-востоку от города. Предполагался трехдневный пеший поход, но Вильгельмину такая перспектива только радовала: свежий воздух, компания монахинь, которые пели на ходу и останавливались в каждой деревенской часовне и храме по пути, чтобы помолиться и подготовиться к посещению аббатства.

Ближе к вечеру третьего дня небольшая группа прибыла к месту назначения. Аббатство старательно втиснули в узкое ущелье вместе с различными сопутствующими постройками. Горы высились во всех сторон, кроме одной, с этой стороны открывался потрясающий вид на пологие предгорья, тянувшиеся до самого побережья. Пока монахини восхищались великолепием аббатства и его расположением, прозвенел колокол к вечерне, и они вместе с другими прихожанами поднялись вверх по склону к церкви.

На вершину аллеи вели ступени, заканчивавшиеся у ворот храма. За ними находился красивый атриум со статуями апостолов и святых, вымощенный разноцветным мрамором. Он образовывал рисунок из пересекающихся линий, в центре которого находилась круглая мозаика, изображающая четыре реки, текущие из Эдема. Во дворе оказалось полно посетителей, ведущих себя довольно странно. Они образовывали длинную очередь, терпеливо ожидая, пока первые шагали вперед и вставали в центр мозаики. Многие молились в классической позе со сложенными руками и склоненной головой, но были и такие, которые вступали в круг с раскинутыми руками, задрав голову к небу. У этих людей на лицах читалось выражение экстатического восторга.

Попавшие в круг недолго занимали место, выходили и шли в храм, освобождая место для следующих. Это любопытное поведение не прошло мимо внимания Вильгельмины. «Довольно странно, – подумала она. – Очевидно, в кругу с людьми что-то происходит. Не зря она сюда приехала».

Дождавшись своей очереди, она тоже вступила в круг и тут же ощутила едва уловимую, но безошибочную дрожь рвущейся наружу энергии, которую она всегда чувствовала рядом с активной лей-линией. Она была здесь, отмеченная камнем посреди атриума. Сотни и тысячи паломников тоже, видимо, каким-то образом ощущали энергию места.

В храме она выстояла службу, размышляя под неземные голоса хора, как со всем этим разобраться. Однако, когда служба кончилась, на Мину снизошло такое ощущение покоя и умиротворения, что она поняла: приехала не напрасно.

После легкого ужина в монастырской трапезной с сестрами из дюжины разных стран Мина получила койку в общежитии. Она прекрасно выспалась и проснулась с ударом колокола, чтобы помолиться вместе с ними. Как только служба закончилась, она отправилась на поиски могилы фра Джамбаттисты {Фра – «брат», обращение к католическому монаху в романоязычных странах.} и, если удастся, узнать о нем побольше. Она подождала, пока большая часть прихожан выйдет из храма, а затем подошла к одному из монахов.

– Por Favor, habla ingles? {Прошу прощения, вы говорите по-английски? (исп.)}

– Lo siento, hermana, no {Простите, сестра, нет (исп.)}, – сказал он, покачав головой. Он указал на монаха в черной рясе, складывающего богослужебные книги.

– Извини, брат, – сказала она, подойдя к нему. – Мне сказали, что ты говоришь по-английски.

Монах выпрямился, повернулся и улыбнулся.

– Да, немного говорю. Могу я чем-нибудь помочь?

– Я ищу могилу Джамбаттиста Беккариа, – ответила Вильгельмина и объяснила, что ее направили именно сюда, чтобы найти ее. Она следила за лицом монаха. Он впал в задумчивость.

– Сожалею, сестра, – наконец ответил он. – Я никогда не слышал этого имени. Вы уверены, что он похоронен здесь?

– Так мне сказали. Он был ученый, астроном или что-то в этом роде.

– А-а, тогда вам нужен брат Лазарь. Он у нас астроном. Если кто-нибудь знает об этом монахе, то именно он.

Вильгельмина поблагодарила его за помощь и спросила, где она может найти этого брата. Монах, продолживший складывать книги, пожал плечами.

– В обсерватории, где же еще.

Она попрощалась, нашла схему обширной территории аббатства. На ней была обозначена и обсерватория. Судя по схеме, располагалась она на одной из вершин, возвышавшихся над аббатством; туда вела извилистая тропа. Поднявшись, Мина обнаружила наверху небольшую башню с куполом. Железные перила опоясывали здание, а канатные перила помогали подняться по крутой узкой лестнице, ведущей к двери.

Вокруг никого не было видно, но, поднимаясь по лестнице, она услышала низкое не очень мелодичное пение. Мина пока не видела, кто поет, но, поднявшись на верхнюю ступеньку и обогнув основание башни, обнаружила монаха-бенедектинца. Он стоял на коленях, окруженный садовыми инструментами – рядом лежали совочек, грабли, секатор, несколько глиняных горшков и связка черенков. Руки садовника были в земле. Это он напевал за работой. Пока она смотрела, он аккуратно вложил в горшок черенок герани, насыпал земли и плотно утрамбовал ее ладонями. Здесь же стоял раскрытый холщовый мешок с землей.

Вильгельмина прочистила горло.

– Прошу меня извинить, – хрипловато проговорила она. – Мир вам! – Монах вздрогнул; Вильгельмине стало стыдно за то, что она его напугала. – Простите, я не хотела пугать вас.

Рука садовника описала странный жест вокруг головы, и он что-то спрятал в складках рясы. Затем, успокоившись, он встал и повернулся навстречу посетительнице.

– Buenos días, Hermana. Что вы хотите? – Он отряхнул землю с рук.

– Sorry, no habla español, – ответила она. Затем, скорее по привычке, добавила: – Sprechen Sie Deutsch?

– Ja, tu ich. – Его улыбка стала шире. Только теперь Вильгельмина смогла рассмотреть его как следует. Перед ней стоял невысокий мужчина с короткими седыми волосами и быстрыми темными глазами. Лицо покрыто загаром, крепкие руки выдавали привычку к работе с землей. В целом он напомнил Вильгельмине одного из семи гномов. – Guten Morgen, Schwester {Доброе утро, сестра (нем.)}, – произнес он сочным, почти оперным баритоном – голос показался Мине гораздо значительнее его владельца.

– Доброе утро, брат, – ответила она на хорошем немецком языке Старой Праги и поклонилась, как делали другие монахини, обращаясь к члену ордена. – Я ищу брата Лазаря.

– Тогда Бог благоволит тебе, сестра. – Он наклонился и отряхнул землю с рясы. Когда он снова выпрямился, Мина поняла, что макушкой он доходит ей только до плеча. – Ты нашла его.

– Вы – брат Лазарь? – спросила она, не в силах сдержать нотку недоверия в голосе. – Здешний астроном?

Он рассмеялся, и Вильгельмина покраснела от смущения.

– Что, не верится? – спросил он.

– Ой, мне очень жаль, – быстро проговорила Мина. – Я приняла вас за садовника, – она взглядом указала на садовые инструменты и горшки.

Он тоже посмотрел на инструменты.

– Что ж, – монах слегка пожал плечами, – это хорошая подготовка для наблюдения за звездами. – Он протянул мускулистую руку и осторожно тронул Мину за рукав. – Астроном занимается своим ремеслом по ночам. А что ему делать в оставшееся время?

– Прости меня, брат. Я не хотела тебя обидеть.

Он нетерпеливо отмахнулся.

– Ладно. Вот ты нашла брата Лазаря, и что ты от него хочешь?

– Я ищу могилу одного из твоих коллег, монаха того же ордена. Мне сказали, что когда-то он был здесь астрономом, и что его могила находится где-то неподалеку. Ты не мог бы мне сказать, где именно?

– Может быть, – неопределенно ответил он, возвращаясь к своему занятию. – Назови его имя, и я смогу сказать, похоронен ли он в аббатстве.

– Его зовут фра Джамбаттиста.

При этом имени монах замер.

– Фра Джамбаттиста Беккариа? – спросил он, не оборачиваясь.

– Да, он самый.

– Мне очень жаль, сестра, – сказал он, снова склоняясь к своим инструментам. – Твои поиски ни к чему не привели. Его могилы, если она вообще существует, на территории нашего аббатства нет. – Он взял очередной черенок. – Хорошего дня, сестра. Господь с тобою.

Вильгельмине не понравилась столь быстрая перемена в поведении монаха. Она только имя успела назвать, а перед ней словно дверь захлопнули.

– И тебе хорошего дня, – тихо сказала она. – Прости, что побеспокоила. – Она сделала шаг назад, собираясь уйти, но победила ее всегдашняя решимость настоять на своем, что бы ни происходило. Уж раз она зашла так далеко, обидно возвращаться с пустыми руками.

Монах, стоя на коленях, посмотрел на нее через плечо.

– Ты еще здесь?

– Как видишь.

– И чего ты ждешь?

– Наверное, объяснения получше, чем то, которое услышала.

– Тогда смирись с очень долгим ожиданием. Другого объяснения нет.

– А вот я считаю, что есть.

– О да, – быстро ответил монах. Теперь голос его звучал весьма холодно. – Раз ты так считаешь, зачем было меня спрашивать? – Мина не нашлась с ответом. – Что, сказать нечего? Тогда прощай.

Риск. Но Мина в последнее время привыкла рисковать.

– Могилы нет, – размеренно проговорила она, – потому что… – и отбросив всякую осторожность, закончила: – Потому что ты и есть Джамбаттиста Беккариа.

ГЛАВА 10, в которой срываются личины

– Ведь ты – это он и есть, не так ли? – продолжала Вильгельмина, с каждым моментом становясь все более уверенной. – Ты – фра Джамбаттиста.

– Не говори глупостей, сестра, – усмехнулся он. – Это же нелепость. – Он делано рассмеялся. – Чушь какая!

Вильгельмина промолчала. Слишком неубедительно прозвучал его протест, а его замечательный сладкозвучный голос вдруг сделался сдавленным и напряженным.

– Абсурд! – Он потряс головой.

– И что же именно кажется тебе абсурдным?

– Брат Беккариа много лет назад жил в Италии. Сегодня ему было бы… – он прикинул в уме, – нет, никак невозможно. – Монах пренебрежительно махнул рукой и фыркнул, попытавшись изобразить веселый смешок. – Нелепость. Молодые люди бывают такими доверчивыми...

– Однако я что-то не услышала отрицания, – заметила она. – Интересно, почему бы это?

– Знаешь, сестра, лучше бы тебе убраться отсюда, пока мы не наговорили друг другу того, в чем придется потом каяться.

– Моя совесть чиста, – сказала ему Вильгельмина. – А вот тебе, похоже, есть в чем покаяться?

Монах замер, затем медленно поднялся на ноги и повернулся к ней. Он внимательно изучил женщину перед собой.

– Кто ты? – наконец сурово спросил он.

– Меня зовут Вильгельмина Клюг.

– Ну что же, фройляйн Клюг… Несмотря на твою внешность, я сомневаюсь, что ты монахиня. Я даже думаю, что ты никогда ей и не была – заметил он. – Ну что, я прав?

– А по-моему, мы оба не те, кем кажемся.

– Будь любезна, ответь. Ты состоишь в ордене?

– Нет, – сказала ему Мина. – Я… путешественница.

– Путешественница, – с сомнением повторил он и поморщился. – Лукавишь. – Он сделал рукой такое движение, словно хотел немедленно отослать ее вниз. Однако вместо этого он спросил: – Откуда тебе известно о фра Джамбаттисте?

– Я была в аббатстве Сант-Антимо в Тоскане, – ответила она. – Там на стене висит схема. Она подписана. Один из братьев рассказал мне, что автора схемы назначили сюда астрономом и что он здесь похоронен. Скорее всего… – Она оценивающе оглядела монаха. – Но это неправда. Могилы нет, потому что он никогда не умирал. Значит, он стоит здесь, передо мной.

Странное выражение появилось на лице монаха. В нем читались одновременно ужас и облегчение.

– Но как это может быть? – тихо спросил он.

– Как может быть, что ты такой старый? – Или ты имеешь в виду, откуда мне это знать?

– И то, и другое, – едва слышно пробормотал он.

– Это возможно, – ответила она, делая шаг вперед, – если ты тоже путешественник, как и я. И, как и мои, твои путешествия не ограничиваются только этим миром.

– Madre di Dio! {Матерь Божья! (исп.)} – воскликнул он, перекрестился и поцеловал сложенные щепотью пальцы. Не говоря больше ни слова, он бросился к двери обсерватории и распахнул ее. Вильгельмина подумала, что он собирается спастись от нее бегством, но монах, стоя в дверях, поманил ее за собой.

Поднявшись по ступенькам, она вошла в крошечный вестибюль; узкий коридор вел отсюда к двум дверям, а лестница – наверх. Брат Лазарь открыл левую дверь. Вильгельмина последовала за ним и оказалась в маленькой аккуратной кухне с простой дровяной печью, квадратным деревянным столом и четырьмя стульями. Окно выходило на окружающие горные пики и долину за ними. На столе в глиняной кружке с отбитой ручкой стояли цветы, а на тряпичном коврике, лежащем на полу, не было ни соринки.

Монах, явно пребывавший в растерянности, подошел к буфету, достал стеклянный стакан, глиняную чашку и кувшин с вином. Поставил на стол. Указал на один из стульев и предложил:

– Садись.

Вильгельмина повиновалась, и ей налили вина в стакан. Монах сел напротив нее, обхватил чашку обеими руками и одним глотком выпил. Он посмотрел на Вильгельмину. Та протянула ему свой стакан, и он отлил из него половину.

– Так! Меня, наконец, обнаружили. – Он медленно покачал головой. – И что теперь будет?

– Я не знаю, – мягко ответила Мина. – Я вовсе не собиралась пугать тебя или вредить тебе. Честно.

– А тогда зачем ты пришла?

Она не знала, с чего начать. Слишком много всего накопилось. Ей хотелось узнать, как действуют лей-линии, что их пробуждает, почему одни ведут в одно место, а другие – в другое, но самое главное, ей хотелось понять, как найти Кита, как с ним связаться, чтобы он перестал беспокоиться, и как его вытащить, а потом еще вся эта история с Картой на Коже и с берлименами… Ладно, это потом. В результате она сказала просто:

– Я пришла сюда в поисках знаний.

– Знания… – повторил монах. – И что же ты хочешь узнать?

Вильгельмина посмотрела на вино в своем стакане.

– Очень много всего. Даже не знаю, с чего начать. У меня много вопросов.

– Ну, выбери какой-нибудь один, – посоветовал брат Джамбаттиста. Возможно, на него подействовал тихий голос Вильгельмины, а может, вино, но по крайней мере теперь он не выглядел растерянным. – Неважно, с чего начинать; значение имеет только то, к чему человек приходит в итоге.

Мысли у нее в голове кружились и орали, как стая чаек. Она поймала одну из них.

– Для итальянца, живущего в Испании, ты здорово говоришь по-немецки.

Он рассмеялся, к нему на глазах возвращалось хорошее настроение.

– Ты для этого пришла? Чтобы выяснить, откуда взялся мой немецкий? Я думал, речь пойдет о Святом Граале.

– Святой Грааль? Это что-то из короля Артура?

– Да другого, как будто, и не было.

На этот раз рассмеялась она.

– А почему я должна об этом спрашивать?

– Ну как же! Это всех интересует в первую очередь! – воскликнул он. – Знаешь, сколько народу ищет Грааль? Братья всегда присылают таких ко мне. Легенда гласит, что легендарная чаша скрыта где-то здесь, на Монсеррате.

– Что? В самом деле? – у Вильгельмины от удивления глаза стали круглыми.

– Понятия не имею! – Брат Джамбаттиста рассмеялся и стал прежним. – А что тебе в моем немецком?

– Ты же сам сказал: с чего-то начинать нужно. – Мина отпила вина. – Кто знает, куда нас занесет?

– Это верно. Ну, слушай. Лучшая физика в мире на сегодняшний день – немецкая, – заявил он. – Вот я и выучил язык, чтобы без помех общаться с коллегами в Бонне и Берлине, Гамбурге и Вене… – Он пожал плечами. – Язык науки надо знать.

– Тут я полностью согласна. А как ты открыл для себя лей-путешествие?

– Лей-путешествие? – задумчиво повторил он. – Вот как ты это называешь…

– Как мне сказали, так и называю, – ответила она. – Я, можно сказать, случайно во все это вляпалась.

– Милая фройляйн, – с улыбкой произнес монах, – случайностей не бывает. – Он сделал еще глоток вина и подлил себе из кувшина. – Но я понимаю, о чем ты спрашиваешь. Думаю, что я пришел к этому примерно таким же путем. Мои эксперименты подсказали мне, что под Сант-Антимо проходят силовые линии. Я стал наносить их на схему для дальнейшего изучения, попал в настоящий шторм, и необъяснимым образом оказался… – Он замолчал, вспоминая.

– Где? – жадно спросила Мина.

– Здесь! В Монтсеррате.

– Ты хочешь сказать, что два этих места связаны?

– Именно. Поначалу я думал, что схожу с ума, – усмехнулся он. – Годы потребовались на то, чтобы понять случившееся, и еще больше, чтобы научиться пользоваться свойствами силовых линий в своих целях – настолько, насколько кто-нибудь вообще способен пользоваться такой стихийной силой для своих целей. – Он снова покачал головой. – Это было очень давно, но я все помню, как будто это вчера случилось.

Они долго говорили, делясь опытом и наблюдениями. И чем больше они говорили, тем больше Вильгельмина убеждалась, что наконец нашла человека, который может не только дать ей информацию. В лице брата Джамбаттисты она нашла наставника, человека широчайших знаний, способного умело направлять ее поиски.

– Почему ты сменил имя? – спросила Вильгельмина. Они уже давно перебрались в сад. Здесь их мог видеть каждый, кто хотел. Разговоры о том, что монахиня втайне посещает монаха им были совершенно не нужны.

– Ну, милая фройляйн, – ответил он со смехом, – люди обычно так долго не живут. Видишь ли, путешествия между мирами влияют на процесс старения. Я пережил всех своих современников, и люди начали на меня косо поглядывать.

– Да, наверное, со временем это может стать проблемой.

Он кивнул.

– Однажды – после похорон нашего старого ризничего, аббат Сант-Антимо заметил при всех: «Брат Джамбаттиста, у вас должно быть больше жизней, чем у Лазаря!» Все смеялись, но я намек понял. – Монах развел руками. – Что я мог сделать?

– И что же ты сделал? – зачарованно спросила Вильгельмина, подперев подбородок.

– Разве непонятно? Брату Беккариа пора было уходить. Весной я получил у настоятеля разрешение совершить паломничество в Монсеррат, а по прибытии туда остаться и работать в их обсерватории. Конечно, я бывал здесь раньше, но никто из братьев в Сант-Антимо об этом не знал. Прибыв сюда, я немедленно заболел, о чем сообщил в свою обитель. Позже я отправил сообщение, что бедный брат Джамбаттиста скончался и отправился получать своё небесное воздаяние.

– Брат Джамбаттиста умер, – заключила Мина, – и родился брат Лазарь.

– Мне пришлось пойти на обман. Признаю. Но я поведал о том на исповеди, и Бог меня простит, ибо сердце мое чисто, а дело, которым я занят, я делаю во имя Господа. – Он покивал сам себе, соглашаясь с такой формулировкой. – После этого я много путешествовал по Германии, изучал язык и физику, общался со своими коллегами и учился, все время учился. – Он без нужды отряхнул свою рясу. – Когда я узнал достаточно, я вернулся сюда.

– Как астроном?

– Нет. К тому времени все мои современники уже умерли, как я предполагал. Собственно, я на это и рассчитывал. Брата Джамбаттиста, конечно, помнили. А брата Лазаря никто не знал. Сначала я работал в саду и помогал в обсерватории. Со временем занял место помощника астронома и слегка поднялся по служебной лестнице. – Он положил грубую ладонь на руку Вильгельмины и признался: – Терпение всегда было моей добродетелью.

Вильгельмина пробыла в обители больше двух недель. Примерно раз в два дня она встречалась с братом Лазарем в монастырском саду, чтобы обсудить некоторые конкретные вопросы лей-путешествий, особенности использования лей-линий, а также сопутствующие проблемы и последствия. Монах-астроном оказался хорошим наставником; он прекрасно знал астрономию, физику, космологию, философию и, конечно, теологию. Его терпению могли бы позавидовать все учителя. Правда, надо отдать должное, и Вильгельмина показала себя энергичной и старательной ученицей. Она буквально смотрела в рот своему учителю, хотя понимала, что его энтузиазм объясняется тем фактом, что раньше ему просто не с кем было поделиться своими величайшими открытиями и прозрениями. Теперь перед ним был человек, который не только понимал происходящее, но и сам довольно уверенно обращался с лей-линиями. Конечно, опыт Вильгельмины носил несколько хаотичный характер, но все же был довольно обширен. Вильгельмина могла помочь брату Лазарю в его дальнейших исследованиях. А еще она нравилась монаху, он этого не скрывал, и им было хорошо вместе.

Две недели пролетели как один день. Вильгельмина с удовольствием задержалась бы и подольше, но это могло бы вызвать нежелательные подозрения. Они подумали и решили, что ей лучше уйти, а весной вернуться и продолжить обучение. Пока Мина все-таки знала недостаточно, чтобы активно помогать брату Лазарю в составлении карты миров духовного космоса.

– Многие совершают ежегодные паломничества, – говорил брат Лазарь, – так что твое появление никого не удивит. А если кто-нибудь начнет задавать вопросы, скажешь, что исполняешь обет.

– В конце концов, это же правда, – решила про себя Вильгельмина.

Настал день отъезда, и она ушла, но сначала выяснила, где находится ближайшая лей-линия и как она связана с Сант-Антимо.

– Да, а что насчет мозаичного круга в атриуме? – вспомнила она. – Это лей-порог?

– Там выход силы, очень мощной. Я измерял ее уровень, но не пользовался. Поток нестабилен, результаты непредсказуемы. Мне с ним еще работать и работать. Но там всегда полно людей, они мешают, – сказал монах. – Здесь в горах очень много линий силы, ну, или того, что ты называешь лей-линиями. Та, что ближе всего к обсерватории, – помнишь, я тебе показывал? – ведет прямо к Сант-Антимо.

– Ты с ее помощью и попал сюда в первый раз?

– Верно. – Он предупреждающе поднял палец. – Но пользоваться этим путем нужно осторожно. Сначала убедись, что поблизости нет досужих наблюдателей.

Вильгельмина поблагодарила его за заботу и ушла, вернувшись следующей весной, а затем еще раз следующей осенью. В конце концов, она так примелькалась на территории монастыря, что на нее перестали обращать внимание. Новые знакомые были рады ее визитам, и она сама постепенно привязалась к этому месту.