Текст книги "Колодец душ (ЛП)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 25, в которой излагается интересная теория

Брендан оказался замечательным гидом. Он отлично знал город, и начал экскурсию с Великой мечети Омейядов с ее золотыми куполами и с храма Иоанна Крестителя; далее они осмотрели караван-сарай Хана Асад-паши с фонтанами в тени пальм, церковь Святого Павла на том самом месте, где он среди ночи спустился с городской стены в корзине {2 Кор: 11: 32-32.}; Баб Фарадис – Врата Рая; Большой базар Аль-Хамидия со множеством магазинчиков; Прямую улицу с мраморными колоннами и римскими арками. За осмотром достопримечательностей Касс как-то ненавязчиво объяснили природу лей-путешествий, а также философскую направленность работы общества, основателем которого считался Артур Флиндерс-Питри.

– Это был удивительный человек – любознательный, находчивый, бесстрашный, настоящий исследователь, – вдохновенно вещал Брендан за крохотным столиком под навесом. Перед ними стояли стаканы с чаем-каркаде. Чай был очень вкусным, стаканы в серебряных подстаканниках очень красивыми, и вообще жизнь, по мнению Касс, налаживалась. – Вам доводилось раньше слышать это имя? – спросил Брендан.

– Нет, никогда, – покачала головой Касс.

– Жаль. Но я не удивлен. Он не внесен в анналы человеческих свершений, но лишь потому, что работал втайне и занимался почти исключительно исследованиями потоков теллурической энергии – другими словами, лей-линий. Уже и этого хватило бы, чтобы основать наше общество, но это далеко не все. – Брендан замолчал и внимательно посмотрел на нее, словно оценивая готовность услышать дальнейшее.

Касс почему-то заволновалась.

– Артур кое-что обнаружил, – сказал Брендан, понизив голос. – В одном из своих путешествий он обнаружил нечто настолько невообразимое, что это изменило ход его жизни. Он продолжал путешествовать, но об этом своем открытии не говорил никому.

– Что же такое он нашел?

Брендан откинулся назад и нахмурился.

– К великому нашему сожалению, мы не знаем.

– Как?! – против воли воскликнула Касс. – У нас с вами откровенный разговор, и могу вам сказать, что я рассчитывала на большее.

– Я бы и рад рассказать вам больше. Члены нашего общества много лет искали ответа на вопрос, что именно нашел Артур и почему он не поделился своим открытием с остальным миром. Мы дали клятву, что положим все силы на решение этой задачи, и некоторые погибли, пытаясь найти ответ. Но я думаю, что их жизни отданы не напрасно.

Касс откинулась на спинку стула и уставилась на джентльмена напротив, борясь с разочарованием.

– Но вы же должны иметь представление о предмете ваших поисков?

– У нас много предположений, идей и тому подобного, – печально усмехнувшись, ответил Брендан. – Пожалуй, даже слишком много. Но главное заключается в том, – и это не я придумал, так считают многие, – что Артур Флиндерс-Питри обнаружил не что иное, как способ изменения реальности.

– Прошу прощения? – Касс не смогла скрыть недоверия. Научный стаж и врожденный скептицизм, отточенный годами в академических кругах, заставляли ее опасаться всего, что носило хотя бы привкус странного. – Что это вообще означает – «изменение реальности»?

– Я понимаю ваши сомнения, – Брендан кивнул. – Мне и самому понадобились годы, чтобы понять подобное. Даже сейчас я не уверен, что полностью осознаю все последствия его открытия, но, похоже, это связано с тайной времени. Возможно, Артур нашел способ управлять временем.

– Согласна. Это было бы величайшим открытием в истории человечества, – сухо заметила Касс. – Ваш Флиндерс-Питри, должно быть, был на редкость удачливым первооткрывателем.

– Не сомневайтесь, – согласился Брендан. – Мы, к сожалению, не знаем наверняка, но больше у нас пока ничего нет. Однако, подумайте, – он взглянул Касс в глаза, – что если у вас будет способ изменить прошлое?..

– Если бы я могла изменить прошлое, – довольно ядовито произнесла Касс, – то вместо доктора философии, вынужденного ковыряться в грязи, я жила бы на райском тропическом острове в довольстве и богатстве, а не вела с вами этот странный разговор.

– М-да, боюсь, я слишком много сразу на вас вывалил, – сокрушенно проговорил Брендан. Он глубоко вздохнул и посмотрел на небо, которое с наступлением вечера меняло цвет с золотого на фиолетовый. – Нам пора возвращаться. Розмари будет беспокоиться, не случилось ли с нами чего.

Он положил на стол несколько монет, и они продолжили прогулку по лабиринту улиц Старого квартала. Некоторое время спустя он сказал:

– Здесь, в Сирии, вокруг нас великое прошлое – от доисторических времен до ассирийского, вавилонского, персидского, римского, византийского периодов – каждая эпоха оставила следы. Здесь легко представить путешествие в прошлое, потому что прошлое всегда рядом.

– Вы все-таки говорите с палеонтологом, – заметила Касс. – Я немало времени провожу, размышляя о прошлом.

– Но тогда вы должны хорошо представлять тайну, лежащую в основе времени. Мы живем во времени, движемся во времени, но толком ничего о нем не знаем. Вот вам простой пример: время течет в одном направлении – из прошлого в настоящее. Мы можем заглянуть в прошлое, по крайней мере, опосредованно, через фотографии, литературу, наши воспоминания, найденные вами окаменелости и тому подобное. Прошлое всегда с нами; мы носим его с собой в виде памяти, мы живем в мире, полностью сформированном им, и оно постоянно влияет на настоящее, ведь так? Выбор, который вы сделали вчера, повлияет на то, что произойдет с вами сегодня, а выбор, который вы сделаете сегодня, повлияет на ваши завтрашние действия. Мы движемся в будущее с одинаковой скоростью, и нам приходится жить с тем, что мы обнаружим, когда доберемся туда.

– Согласна. Так происходит из-за выбора, который мы делаем каждую минуту, – сказала Касс. – Мы формируем нашу реальность посредством намерений, посредством нашей свободной воли, во всяком случае, так обстоят дела у разумных существ.

– Правильно, – согласился Брендан. – Однако существуют лей-путешествия, и наше восприятие времени и реальности оказывается несколько размытым.

– Да, я заметила.

– С помощью лей-путешествий мы оказываемся в той или иной версии прошлого, причем такого, где многое остается таким же, которое мы помним, но что-то обязательно будет другим. Люди, события и, в некоторых случаях, даже местность будут отличаться от тех, которые мы знаем на основании личного опыта. – Он остановился и посмотрел ей прямо в глаза. – Но что, если прошлое на самом деле пластично, и содержит в себе множество вариантов будущего?

– Тогда, изменив прошлое, мы сможем улучшить будущее, – предположила Касс.

– Да, именно поэтому вы сможете стать сказочно богатой и жить на своем острове в тропиках – благодаря тем изменениям, которые вы совершили в прошлом. – Брендан иронически взглянул на Касс. – Короче говоря, изменяя прошлое, вы также создаете будущее, которого могло бы не быть, если бы все оставалось так, как было.

– Если бы…– вздохнула Касс. – Беда в том, что никогда точно не знаешь, каким будет результат того или иного изменения. Все переплетено со всем, даже небольшое изменение в одной крошечной области может привести к катастрофическим последствиям где-то еще – теория хаоса в двух словах.

– А вдруг есть другой путь? – предложил Брендан. – Одна из гипотез, связанных с природой времени, основывается на том, что будущее существует как облако возможностей – ничего определенного, только потенциальные возможности. Представьте, что мы проникаем в это облако возможностей – в этот туман всех возможных результатов любого действия – и находим там конкретный результат, которого добивались?

– Выбирать будущее… – размышляла Касс. – Такая возможность способна изменить всю нынешнюю реальность, но тогда, по логике вещей, изменилось бы и прошлое?

– В этом и заключается, по моему мнению, открытие Артура Флиндерса-Питри, – заявил Брендан.

Дальше они шли в молчании; Касс напряженно размышляла до самой штаб-квартиры общества, где миссис Пилстик приветствовала их словами:

– Вы вовремя. Ужин почти готов. Я подам через несколько минут.

– Спасибо, Розмари. Ты – золото, – сказал ей Брендан. Подойдя к лестнице, он окликнул Касс: – Идемте, я хочу кое-что показать вам.

Касс поднялась за ним на следующий этаж. Достав из кармана ключ, ирландец отпер тяжелую дверь и повернул выключатель на стене. Зажегся свет и осветил огромное помещение с высоким потолком и маленькими ромбовидными окнами. Собственно, помещение занимало весь этаж. Куда ни кинь взгляд, везде громоздились книги, свитки, рукописи и даже папирусы всех видов. На стеллажах от пола до потолка, выстроившихся вдоль длинных стен, стояли книги, они же лежали в деревянных коробах на полу, составляя шаткие башни; книги валялись беспорядочными кучами по углам, торчали из-под накрывавших их холстов, высыпались из разваливающихся коробок. Три больших библиотечных стола изнывали под тяжестью огромных томов, а еще один стол был завален свитками пергамента и связками рукописей, перевязанными лентами и простыми веревками. Запах бумажной пыли с легким оттенком плесени пропитывал застоявшийся воздух.

– Заходите, – пригласил Брендан, отходя в сторону.

В глаза Касс бросился прежде всего беспорядок, царящий в этой странной библиотеке.

– Напоминает читальный зал для аспирантов в библиотеке университета, – сказала она.

– О, это не библиотека, – возразил Брендан. – И тем более не читальный зал. Это гениза.

– Гениза, – повторила Касс незнакомое слово.

– Древние евреи считали грехом выбросить книгу, а уж если она содержала тетраграмматон – четыре буквы, составляющие имя Бога, тогда это вообще был смертный грех. Поэтому, когда их священные тексты или другие писания приходили в негодность, их отправляли в генизу, где они ожидали захоронения на святой земле. – Он обвел широким жестом помещение. – Так вот, это наша гениза, но книги мы больше не хороним. Они слишком ценные.

– Понимаю. Ваше сокровище – книги. – Касс подошла к ближайшему столу. Тома, лежавшие там, были очень старые и потрепанные, и большинство не на английском языке. – Откуда это все взялось?

– Члены нашего общества собирают их во время своих путешествий и приносят сюда. То, что заслуживает внимания, мы сохраняем. Нечто, написанное на одной из этих бесчисленных страниц, какое-нибудь наблюдение, слово, имя, ссылка на забытый источник однажды может оказаться жемчужиной истины, предельно важной для наших дальнейших исследований. Тогда книга, так сказать, воскреснет, чтобы исполнить свое предназначение.

Он подошел к столику поменьше в конце комнаты.

– Я хочу показать вам один из таких драгоценных камней. – Он взял большую, но тонкую книгу в красном кожаном переплете. На обложке золотом была выдавлена надпись «Карты фей». Брендан открыл книгу. – Эти материалы составлены неким шотландским эксцентричным писателем, скрывавшимся под именем Фортингалл Шихаллион. Но, разумеется, это не настоящее имя.

– Почему вы так думаете? – скептически спросила Касс.

– Потому что настоящее его имя – Роберт Хередом. В самом конце восемнадцатого века он опубликовал трактат по картографии того, что он назвал Царством Фейри. – Брендан перевернул несколько страниц. Они были заполнены прекрасными рисунками странных пейзажей с незнакомыми названиями.

На пожелтевших страницах Касс увидела зачарованные леса причудливо искривленных деревьев, волшебные фонтаны, реки, стеклянные острова и долины, которыми управляют бессмертные короли, – рисунки были сделаны рукой искусного художника.

– Хередом обладал мощным воображением. – Брендан обратил внимание Кассандры на странную карту, не похожую ни на одну из тех, которые ей доводилось видеть. – Посмотрите на эту карту. Она другая.

Он повернул книгу так, чтобы она могла получше рассмотреть изображение. Рисунок, выполненный сепией, изображал фрагмент пергамента. Кожа была очень тонкой выделки. Пергамент с неровными краями, неожиданными складками, с несколькими крошечными отверстиями и множеством трещин и надрывов – все должно было создавать впечатление, что художник копировал какой-то реальный предмет. Поверхность пергамента содержала множество причудливых рисунков: спиралей и завитков с точками, пересекающимися линиями и перекрывающимися кругами, загадочными символами, похожими на примитивные петроглифы, иногда встречающиеся на камнях в пустынях, или на буквы несуществующего алфавита, или на стилизованные монограммы имен на неизвестных языках.

– Как странно, – пробормотала Касс. – Карта воображаемых мест.

– Это не совсем карта, – Брендан легко провел кончиками пальцев по изображению, – вернее, карта, но другая. Это зашифрованная запись одного из самых замечательных открытий в истории человечества.

Кассандра всмотрелась в рисунок повнимательнее, сосредоточившись на загадочных иероглифах. Пожалуй, ей доводилось видеть подобные знаки раньше, нацарапанные или нарисованные на камнях давно ушедшими племенами в самых разных частях мира. Но эти символы для нее ничего не значили.

– Это же пергамент, правда?

– Да, – подтвердил ирландец, – но очень редкий пергамент. Вы видите копию карты, на которую Артур Флиндерс-Питри наносил наиболее значительные из своих открытий, а наносил он их прямо на собственную кожу.

– То есть эти рисунки вытатуированы, – заключила Касс.

– Именно так. Когда Артур умер, с него сняли кожу и превратили в пергамент, чтобы сохранить карту и не потерять перечень его открытий. Мы называем это Картой на Коже, и она имеет первостепенное значение для работы нашего общества. За этими символами кроются чудеса. Например, где-то здесь изображен Колодец Душ. – Брендан пытливо взглянул на Касс. – Я вижу, вы не знакомы с этой легендой?

– Пожалуй, нет, – призналась Касс.

– Колодец Душ – это миф, оставивший следы во многих культурах. Одним из наиболее распространенных является арабское поверье, связанное с Куполом Скалы в Иерусалиме; Колодец Душ – место, где души умерших ждут Судного Дня или, может быть, чтобы получить второе рождение. Но это уже более поздняя версия. На самом деле сведения о Колодце Душ так же стары, как и само человечество. Практически в каждой культуре есть похожая история – о Фонтане молодости, об Эликсире вечной жизни, о Философском камне. Можно сказать, все это – вариации мифа о Колодце Душ. Многие считают, что Колодец первоначально находился в Эдеме.

В сознании Кассандры что-то щелкнуло.

– Значит, вы верите, что Артур нашел этот Колодец Душ, и что это как-то связано с манипулированием временем, выбором будущего, изменением прошлого, в общем, со всем тем, о чем вы говорили?

– Доказательств у нас нет, – смущенно признался Брендан. – Но некоторые из наших членов полагают, что Артур действительно обнаружил его и нанес местоположение находки на свою карту.

– А это, – Касс пренебрежительно махнула рукой на раскрытые страницы книги, – значит, и есть копия с той карты?

– Да, да, именно так. – Брендан поджал губы и нахмурился. – Увы, мы понимаем, что это все не оригинал, а изображение, основанное на описании карты – возможно, кто-то из тех, кто ее видел, рассказал о ней Хередому, который сделал рисунок по рассказу. К сожалению, сам Хередом об этом не говорит. Но точен рисунок или весьма приблизителен, он, тем не менее, служит подтверждением существования карты.

– Вы меня извините, Брендан, – Касс отвернулась от карты и посмотрела в окно, – но кто вам сказал, что художник не отобразил на рисунке свои фантазии, как и многое другое в этой книге. Разве не может быть и такого объяснения?

Ирландец улыбнулся.

– С вами будет интересно работать, Кассандра. Ваш научный подход очень пригодится.

Касс пока не думала о том, что они могут работать вместе. Более того, сама мысль об этом не внушала ей оптимизма.

– Ищите самое простое объяснение, – холодно проговорила она. – Именно оно, обычно, оказывается правдой. В нашем случае самое простое объяснение состоит в том, что фантазер Шихаллион просто выдумал эту карту – точно так же, как выдумал все остальное.

– Без сомнения, вы были бы правы, если бы у нас не было доказательств существования карты. Могу вас заверить, на подлинной карте все именно так, как изображено здесь. – Он в последний раз взглянул на картинку, закрыл книгу и вернул ее на место. – Я видел карту своими глазами.

– И что же, у вас есть подлинная карта?

– Была. – Он нахмурился. – К сожалению, ее украли. Мы хотим вернуть ее.

Недостающие доказательства – это вообще не доказательства, – подумала Касс и снова почувствовала, как в животе зашевелился червь сомнения. Правда, оставался один неудобный факт – она здесь, в Дамаске, и как она сюда попала – неизвестно, во всяком случае, рациональных способов объяснения она пока не нашла.

– А чего-нибудь более серьезного у вас нет?

– Такого, что могло бы убедить вас? Вы ведь это имели в виду?

– Ну, вы же хотите меня убедить?

– Я мог бы сказать, что ваш собственный опыт служит достаточным доказательством. – Брендан кивнул на дверь. – После вас, сударыня.

Касс почувствовала в его словах легкое разочарование.

– А вы сами путешествуете, Брендан?

– К сожалению, нет. Это не для меня. – Брендан вышел вслед за ней и запер дверь комнаты. – Но, хотите вы того или нет, сами-то вы совершили переход. Прошли через скрытые измерения Вселенной, гораздо более обширной и разнообразной, чем думает современная наука, хотя некоторые наиболее продвинутые мыслители, такие как Эйнштейн или Нильс Бор, например, догадываются о ее многообразии. Их мысли поразительно близки к нашим построениям. – Брендан помолчал, словно вслушиваясь в себя, а затем решительно сказал: – Мы на пороге открытия огромной важности. Я чувствую. – Он остановился на площадке и повернулся к ней. – Не сомневаюсь, что вместе мы совершим великие дела.

– При том условии, что я соглашусь присоединиться к вам, – категорически заявила Касс. – По-моему, у меня еще есть выбор.

– О, конечно, выбор есть. Как посчитаете нужным. Но я верю, что в конечном итоге вы обнаружите, что все сводится к выбору: принять свою судьбу или вечно увиливать. Какой бы путь вы не выбрали, вам все равно придется идти вперед. Потому что, видите ли, пути назад нет.

ГЛАВА 26 Астральные перемещения

– Убери немедленно эту жабу, – крикнул Дуглас Флиндерс-Питри. – Слышишь?

Странного вида юноша приостановил свои эксперименты, оглянулся на хозяина, быстро идущего через двор, и убрал окровавленный нож.

– Прекрати мучить это существо и иди сюда. Ты мне нужен.

Снайп с неохотой отпустил искалеченную жабу и встал. Вытер лезвие ножа о брюки. Подождал, пока хозяин повернется спиной, и наступил на дергающуюся тварь.

– Поторопись! – прикрикнул Дуглас. – У нас есть работа.

Слуга пошел за хозяином, бурча бессвязные проклятия и сжимая кулаки.

– Тебя нужно подстричь, помыть и одеть, – сказал ему Дуглас. – И до захода солнца надо успеть к лей-линии, если мы хотим сегодня вечером встретиться с братом Бэконом.

Под личиной приезжего монаха-ученого из Ирландии Дуглас теперь мог свободно появляться на улицах средневекового Оксфорда. За последние шесть месяцев он дважды консультировался с профессором по поводу расшифровки загадочного текста книги, украденной им из Британского музея, – книги, написанной на неизвестном языке, который профессор-монах называл Языком Ангелов.

Брат Бэкон так и не признался в авторстве этого текста, однако сказал, что переписал его из некоего другого документа. Дуглас подозревал, что ученый лукавит, чтобы защититься от слишком пристального внимания со стороны церковных властей. В его времена эти самые власти готовы были увидеть еретика под каждым кустом. Книга, написанная от руки на тонком пергаменте, носила интригующее название Inconssensus Arcanus, что переводится примерно как «Запретные тайны». Разумеется, попади она в руки церкви, у автора возникли бы серьезные неприятности. Страницы книги были заполнены мелким почерком, там подробно описывались всевозможные секреты, и сумей кто-то прочитать все это, автора немедленно привязали бы к столбу на базарной площади с ногами, обернутыми пропитанными смолой щепками. Но прочитать книгу не мог никто.

Дуглас знал, что Роджер Бэкон не еретик, но магия и наука в представлении обывателей тринадцатого века тесно соседствовали, поэтому он не стал допытываться у профессора, о каком таком документе идет речь. Его интересовали исключительно практические результаты, а вовсе не метафизические споры с церковными властями.

Шесть месяцев упорного труда принесли плоды, и Дуглас завершил работу по расшифровке. Без ключа, украденного Снайпом во время их первого визита в лабораторию ученого, это было бы невозможно. Теперь он хотел проверить, насколько точен его перевод. С этой целью он запланировал сегодняшнее путешествие. Оно должно было подтвердить все, что он узнал о символах Карты на Коже.

Дуглас готов был поспорить, что Бэкон знает о межпространственных путешествиях больше, чем говорит. В книге нашлась масса ссылок на них, и Дуглас, уже неплохо разбиравшийся в предмете, конечно, их заметил. Большая часть текста содержала сложные философские рассуждения, которых Дуглас так и не понял, но общая мысль была совершенно ясна. Автор использовал термин astralis dislocationem – астральное перемещение. Огромную ценность представляла таблица в книге, описывающая символику шифра, своего рода ключ, объясняющий, как следует интерпретировать символы, поскольку они связаны с этим так называемым астральным перемещением.

Дуглас надел монашеское одеяние и капюшон и критически оглядел Снайпа, который теперь был одет как брат-мирянин – правда, облик имел все равно очень далекий от благочестивого. Во всяком случае, основатели Цистерцианского Ордена шарахнулись бы от него в испуге. Но, подстриженный и вымытый, он кое-как мог сойти за существо не самого демонического облика, если не знать о его природных склонностях.

– Пояс подтяни, – приказал Дуглас. – И сандалии завяжи.

Снайп заворчал, но повиновался. Дуглас запер комнату и направился к лей-линии. Сырой осенней ночью на улицах должно быть темно и пустынно, так что свидетелей прыжка можно не опасаться. Монахи, внезапно появлявшиеся или исчезавшие, почему-то приводили горожан в замешательство; непосвященные были склонны придавать подобным инцидентам слишком большое значение даже в таком городе, как Оксфорд девятнадцатого века. Чем меньше внимания будут привлекать появления и исчезновения Дугласа, тем лучше.

Они вышли на Квин-стрит и растворились в ночи.

– Ищи метку, – приказал Дуглас. Его взгляд скользнул по тротуару в поисках меловой отметины, сделанной накануне. – Вот она! Давай руку, Снайп. – Угрюмый слуга нехотя взял хозяина за руку. – Готов? На счет «три» прыгаем! – Дуглас начал считать шаги: один, два... На счете «три» его ноги оторвались от земли, последовало короткое ощущение невесомости, а за ним довольно жесткое приземление. Туман рассеялся, и прямо перед собой он увидел ту же самую улицу, только на этот раз вымощенную булыжником, а вместо светофоров на перекрестках стояли железные жаровни с горящими дровами.

Улицы средневекового Оксфорда патрулировали вооруженные пиками стражники, назначенные судом, они могли бы доставить массу неприятностей незнакомцам, но сейчас Дуглас никого не видел поблизости. Зато услышал звук рвоты и, обернувшись, увидел Снайпа, согнувшегося и с руками на коленях.

– Когда будешь готов, скажи, – досадливо вздохнул он.

Прозвонили колокола на башне Сен-Мартена.

– Должно быть, к вечерне, – вслух подумал Дуглас. – Давай, Снайп, поторапливайся. Рот вытри.

Он направился к перекрестку и свернул на Эббингдон-роуд, ведущую к реке и мосту, на котором стояла старая сторожевая башня, ныне известная как «Обитель монаха Бэкона», а для людей погрубее «Башня сумасшедшего Бэкона». Сандалии шлепали по влажным камням. Дуглас не отказался бы узнать, какой сегодня день или даже какой месяц; он полагал, что попал куда-то в конец осени или самое начало зимы.

Свет факелов на перекрестке померк, и до самого моста они шли в полной темноте. Там у входа в башню стояла жаровня и торчал факел. Дуглас обошел освещенное место и поднялся по ступеням, ведущим к мощной деревянной двери. Здесь его ждала неожиданность: дверь была заперта и заколочена крест-накрест нестругаными досками.

– Что за черт… – пробормотал Дуглас. Он надеялся застать ученого за работой в своем кабинете, как обычно и бывало каждую ночь.

Снайп увидел заколоченный вход и расхохотался, хотя звук был больше похож на карканье.

– Не смешно, – прорычал Дуглас. – Теперь придется возвращаться и узнавать, что тут случилось.

Они поплелись обратно, и на этот раз на перекрестке наткнулись на стражника.

– Pax vobiscum, – проговорил Дуглас в знак приветствия и осенил неуклюжего воина, а на самом деле, обычного горожанина, крестным знамением. Разглядев жест и одеяние монаха, тот поднял пику, пропуская их. – Benedicimus te, filius meus {Благословение с тобой, сын мой (лат.)}, – произнес Дуглас, следя за произношением.

– Salve, frater {Привет тебе, брат (лат.)}, – ответил стражник на грубой латыни.

Дуглас кивнул и пошел дальше. Опять зазвонили колокола и навели Дугласа на мысль зайти в церковь Святого Мартина и расспросить кого-нибудь из священнослужителей. Предупредив Снайпа, чтобы вел себя тихо, они вошли в церковь и пристроились в закутке в задней части святилища. Группа священников в белых одеждах стояла перед алтарем. Они читали последнюю на сегодня молитву.

Дуглас дождался, пока они закончат, высмотрел одного полузнакомого по предыдущим визитам священника, вышел из тени и обратился к нему:

– Прошу прощения, что отвлекаю, брат. – Латынь до сих пор казалась ему странной, но голову он склонить не забыл, показывая, что признает старшинство священника. – Брат Томас, верно? Я хотел бы поговорить.

Священник отстал от своих собратьев и повернулся к Дугласу.

– Я тебя знаю, брат?

– Я брат Дуглас, – смиренно представился он, – из Тиндирна.

– Ах, да, вспомнил. Чем могу быть полезен, брат?

– Прошу простить мою грубую речь, – начал Дуглас. Священник снисходительно кивнул. – Возможно, ты помнишь, в прошлый раз я приходил за наставлением к брату Бэкону по поводу переводов.

– И что?

– Вот, я опять пришел и надеялся застать его за работой в башне на мосту, но…

Брат Томас закончил за него:

– Но обнаружил, что башня мастера Бэкона заколочена.

– Именно так, брат. Я надеялся, что ты назовешь мне причину этого?

Священник поджал губы, думая, как бы получше объяснить пришлому монаху события.

– Брат Бэкон арестован. Он пребывает под домашним арестом.

Дуглас удивленно поднял брови.

– Какова же причина ареста?

– Позволь, дай вспомнить… – Священник задумчиво прижал пальцы к губам. – А, вот. Нашему брату предъявлено обвинение в попытке развратить учеников, находящихся под его опекой, и ему надлежит пребывать в заключении до получения результатов разбора его учений.

– Это серьезное обвинение, – рассудительно признал Дуглас. Он знал, что мастера Бэкона однажды помещали под домашний арест по надуманным обвинениям в ереси. Считалось, что на него донесли завистники, недовольные покровительством Папы Климента IV. Однако он не знал, когда именно это произошло. Ну что же, теперь знает. – Его разрешено посещать?

Монах покачал головой.

– Увы, нет. Пока обвинения не будут рассмотрены и так или иначе доказаны, брат Бэкон не может ни с кем видеться или разговаривать, дабы не распространять заразу своих пагубных учений.

– Да, конечно. – Дуглас почувствовал скрытую враждебность в словах собеседника. – Несомненно, так и должно быть.

– Воистину так. – Священник нетерпеливо переступил с ноги на ногу. – Если у тебя больше нет вопросов, пожелаю тебе доброй ночи. – Он поднял руку в прощальном благословении. – Господи, пошли брату спокойный сон.

– И тебе того же, брат, – сказал Дуглас, отступая в сторону. Священник догнал своих товарищей, дожидавшихся окончания разговора у дверей церкви. Они ушли. Дуглас отвел Снайпа в сторону.

– Подождем, пока все не улягутся, – шепнул он. – Ты тоже спи. Я разбужу, когда придет время.