Текст книги "Колодец душ (ЛП)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 4. О пользе исповеди

Вильгельмина пришла к выводу, что Киту все же удалось ускользнуть из когтей Берли, но во время перехода что-то пошло не так. В результате в условленном месте его не оказалось. Стало быть, Кит затерялся где-то в пространстве и времени. К счастью, она догадалась забрать у него Карту на Коже, иначе все старания пошли бы насмарку. Киту с Юнгом удалось найти этот почти истлевший фрагмент человеческой кожи в гробнице Анена, верховного жреца храма Амона во времена Восемнадцатой династии. Осмотрев его (и ничего не сумев понять в символах на нем), Мина завернула фрагмент в кусок чистого полотна и спрятала в железный ящик на комоде в своей комнате.

– Черт! Надо было и Кита сюда засунуть! – мрачно подумала она. Его исчезновение очень беспокоило Вильгельмину, из-за этого она плохо спала. Что с ним случилось? Она же дала ему четкие инструкции – куда идти, что делать – и лей-линия была проверенной. Она знала это, потому что сама была здесь много раз и считала место надежным и даже скучным. Никогда не возникало никаких трудностей при переходе по этой лей-линии. Вдобавок ко всему, линия вела в очень стабильную часть мира – место, которое она называла просто Мельничной Деревней, – там неподалеку стояла старая мельница. Мирное, простое место, которое, насколько могла судить Мина, населяли добрые люди; они пасли стада овец и занимались только своими делами. Что могло пойти не так?

Конечно, зная Кита, могло случиться что угодно. Она понятия не имела, что именно. Правда, он бежал из Праги, преследуемый Берли и его бандой. Без сомнения, это несколько осложняло ситуацию, но она со своей стороны прикрывала его отход и позаботилась об организации надежного укрытия. Вот и доверяй после этого Киту Ливингстону!

Даже учитывая сложность поиска, она предприняла несколько попыток, и до сих пор еще пыталась найти его всякий раз, когда выпадало свободное время. Все было напрасно. Если бы Кит был ранен или, что еще хуже, убит, она, несомненно, нашла бы его тело на тропе, когда обыскивала лей-линию и окрестности. Конечно, тело могли утащить дикие звери, но остались бы следы, а ей не удалось обнаружить совсем ничего. У нее были только свидетельства очевидца Джайлза. Он говорил, что Киту удалось скрыться, и в этом она не сомневалась, тем более что она знала: все попытки Берли найти Кита живым или мертвым, ни к чему не привели. Общее мнение, что Кит прыгнул в реку и перебрался на другой берег, было всего лишь слухом, пущенным самой Миной. Можно, конечно, предположить, что Кит запаниковал и действительно прыгнул в воду и утонул, тогда его труп снесло бы вниз по течению. На всякий случай она навела справки у местных чиновников в окрестностях. Никто не находил даже мокрого ботинка.

Итак, теперь, несколько недель спустя, разочарованная и встревоженная, Вильгельмина исчерпала все варианты. Что еще оставалось? Она занялась изучением своей новой лей-лампы. Эту модель сделал для нее Густав Розенкрейц, молодой императорский алхимик. Рудольф II содержал немало дворцовых алхимиков, ожидая от них раскрытия тайн вселенной, но прежде всего загадки бессмертия и способов его достижения. Эту работу возглавлял герр доктор Базальгетт, один из фаворитов императора, а Густав был его личным помощником, которого незаслуженно обижали.

Естественно, решение такой серьезной проблемы требовало регулярной подзарядки в «Гранд Империал»; так что несколько человек в странных плащах и шляпах постоянно сидели в Kaffeehaus, и Вильгельмина следила за тем, чтобы у них всегда был хороший стол и лучшая выпечка Этцеля. Через Густава она снабжала алхимиков «горькой землей» – отработанной кофейной гущей, – которую они считали необходимой для своих тайных экспериментов. Густав считал себя в долгу перед хозяйкой кофейни, а может, надеялся таким образом отомстить начальству, но так или иначе, он сделал для Вильгельмины копию прибора, который заказывал Берли. Если бы его светлость знал, что у Мины во дворце был свой человек – тот самый, которому он поручил создание нового прибора, – Вильгельмине пришлось бы не сладко. Иногда она с содроганием думала, что сделает граф Сазерленд, если когда-нибудь догадается, что не он один пользуется хитрыми приборами. Она не сомневалась, что месть с его стороны будет крайне неприятной.

В один погожий день в начале зимы, примерно через месяц после исчезновения Кита, Вильгельмина надела плащ, накинула сверху шаль и отправилась в пригород, чтобы поэкспериментировать с новой лей-лампой. Но, как она не пыталась, ей так и не удалось понять, чем новая лей-лампа отличалась от прежней. Она не сомневалась в словах Розенкрейца, уверявшего, что Берли потратил на новое устройство значительные средства. Все, начиная от редких элементов, которые питали прибор, включая золото, платину и другие драгоценные металлы, а также такие экзотические материалы, как радий, литий, фосфор и другие, – некоторые из них придворные алхимики в глаза не видели, – стоили больших денег. Берли считал, что затраты оправданы. Только вот Мина не знала, как обращаться с прибором.

Подъехав к началу лей-линии, она направила мула по узкой тропе между двумя рядами буковых деревьев. Тропа была на удивление прямой, ее конец терялся где-то вдали. Она привязала мула, задала ему корм. Затем, плотнее завязав шаль на груди, она достала из кармана новую лей-лампу. Размерами она почти не отличалась от прежней, той, что она отдала Киту. Латунный полированный корпус украшала филигрань линий, соединяющих крошечные отверстия. Прибор походил на обычный речной окатыш, и достаточно удобно помещался в ладони, только был все же потяжелее камня. Новая версия содержала больше отверстий и ряд небольших выступов. Для чего они нужны, Вильгельмина не могла сказать.

Она медленно шла по тропе, держа лампу перед собой. Уже через несколько шагов, как и ожидалось, боковые отверстия начали светиться характерным индиговым светом. Прибор обнаружил лей-линию. Да Мина и сама чувствовала покалывание в затылке. Прыгать она не собиралась и просто остановилась на тропинке.

Ожидая, пока энергия рассеется, она поймала себя на том, что думает об Этцеле и о том, каким терпеливым и понимающим человеком оказался ее партнер – случайная мысль без видимой причины оживила лей-лампу. Несколько новых отверстий озарились бледно-желтым сиянием. Мина присмотрелась. Ряд отверстий в латунном корпусе проходил по всему периметру инструмента. Свет был слабым, на ярком солнце почти незаметным, но здесь, под деревьями, виден был достаточно хорошо.

Едва мысль унеслась, смытая любопытством, как маленькие желтые огоньки погасли.

Она смотрела на прибор, борясь с желанием встряхнуть его как следует. Постояла и пошла, глядя на крошечные окошки. Она и раньше знала, что движение – необходимое условие перехода. Она шла быстро, шла медленно, шла даже спиной вперед. Эксперименты не дали никакого результата; отверстия в корпусе лей-лампы оставались темными.

Разочарованная сверх меры, она пошла туда, где оставила мула.

– Гас, – пробормотала она вслух, – что ты мне всучил?

При упоминании имени алхимика желтые огни опять засветились. Эффект был настолько очевидным, что Мина не могла не уловить связь. Она остановилась и глубоко вздохнула, очищая сознание от всех мыслей. Затем старательно воссоздала в памяти образ Кита и сосредоточилась на нем.

Бледно-желтое свечение померкло, и крошечные отверстия потемнели.

– Черт его побери! Может, оно на звук реагирует! – воскликнула Вильгельмина. Она поднесла прибор к губам и четко произнесла: «Кит». Никакого свечения!

– Стоп. Не волнуйся, – проворчала она. – В прошлый раз я подумала…

Она вернулась к образу Этцеля – как он стоит на кухне и наблюдает за плитой. Ряд огоньков послушно загорелся.

Вильгельмина в изумлении уставилась на прибор.

– Ага, не звук, а мысль, – прошептала она. Все еще удерживая перед мысленным взором круглое лицо Этцеля, она повернулась в сторону города, и огоньки засияли ярче, а те, что были со стороны города, и вовсе приобрели более глубокий и теплый оттенок. Для проверки она снова подумала о Ките, и огоньки тут же погасли.

– С ума сойти! – пробормотала Мина. Она подняла лей-лампу и прижала ее к губам. – Неужто ты такая умная маленькая штучка?

Она повторила эксперимент еще несколько раз, и каждый раз свет мигал, когда она думала об Этцеле, который, как она знала, был в Праге, и гас в тот момент, когда она переключала внимание на Кита. Мина решила усложнить условия и подумала о Томасе Юнге, археологе, которого она нашла, чтобы помочь Киту раскопать гробницу, хранившую Карту на Коже. Огоньки загорелись, но едва-едва, причем более яркая область теперь указывала на юго-восток. Так… она может и направление определять, подумала Мина. Свечение погасло.

– Ну и что это мне дает? – Она уставилась на прибор. На этот раз она самым тщательным образом воссоздала в памяти образ доктора Юнга; свет послушно зажегся. Она переключилась с образа Юнга на образ Джайлза. И снова маленькие огоньки слегка померцали, затем засветились, но теперь их кольцо сдвинулось и указывало другое направление. – Это же надо! – пробормотала Вильгельмина, удивленно покачивая головой.

Для уверенности она проделала еще несколько манипуляций, представляя себе разных людей. Получалось, что когда она думала о ком-то, кого знала, будь то в здешнем измерении или нет, устройство реагировало. Но как только мысленная связь с объектом разрывалась, свет мерк – как будто выключали линию.

Голова кружилась от осознания этого открытия, она стояла под деревьями, не видя ничего вокруг. Крики грачей вернули ее к реальности. В воздухе отчетливо пахло дымом. В ближних домах фермеров разжигали очаги. Короткий день угасал; наступал вечер. Опустив прибор в карман, Вильгельмина поспешила к мулу и вернулась в город. Мысли роились в сознании, но пока она не могла оценить всю значимость своего открытия, не говоря уже о понимании, возможностей нового прибора и того, что из этого следует.

Впрочем, с этим можно и подождать. Кое-что нужно сделать в первую очередь. Сразу. Прежде чем она сделает еще одну вещь.

Мина гнала фургон обратно в город. В воротах уже зажигали факелы на ночь. Она проехала по длинной улице, ведущей к Староместской площади, и поставила фургон возле кофейни. Внутри было тепло, воздух благоухал ароматами выпечки. Мина глубоко вздохнула. Несколько посетителей сидели за кофе и штруделем. Тихо, спокойно. Запах кофе мешался с запахом теста. «Я люблю это место, – подумала она. – Может ли быть вообще где-нибудь лучше?»

Она беззаботно поприветствовала посетителей и персонал, быстро прошла через зал и направилась прямо на кухню, где Этцель наставлял двух молодых помощников относительно завтрашнего дня.

– Завтра будем печь плетеный хлеб с изюмом, – говорил он. – Перед уходом вычистите противни для выпечки. – Он обернулся, когда Вильгельмина вошла в комнату. – Ach, mein Schatz, – проговорил пекарь, расплываясь в улыбке. – Ты пришла. Хильда тебя искала.

– Я с ней потом поговорю. – Она быстро чмокнула его в щеку, а затем повернулась к одному из помощников. – Ганс, фургон снаружи. Отгони его в конюшню, пожалуйста, и присмотри, чтобы ведро у мула было полным. Ну и зерна задай.

– Яволь, фройляйн Мина, – бойко ответил молодой пекарь.

– Бартхелм, – обратилась она ко второму, – ты тоже сходи с ним. Мне надо поговорить с герром Стиффлбимом наедине. – Помощники вышли. – Пойдем, Этцель, – сказала она, взяла его за руку и подвела к рабочему столу. – Я хочу, чтобы ты сел.

– Мина, что такое? Что-то не так?

– Все в порядке, – заверила она его. – Но я должна тебе кое-что сказать.

Она вытащила из-под стола табуретку и усадила его, затем помолчала, думая, с чего начать. На его добродушном лице отразились беспокойство и любопытство. Вильгельмина улыбнулась.

– Господи, Этцель, – вздохнула она, – что я буду без тебя делать?

– Тебе без меня не обойтись, – убежденно проговорил он.

– Надо кое-что тебе сказать. – Она взяла его руку и, сжав ее обеими своими, поднесла к губам. – Возможно, мне придется уехать на некоторое время, и я хочу, чтобы ты знал причину и не волновался.

– Ты собираешься уезжать? – У него на лице появилось озадаченное выражение. – Куда? Зачем?

– Я не в первый раз уезжаю, – тяжело вздохнув, сказала она.

– Ну да, я знаю, ты в деревню ездила. С пчеловодами договаривалась.

– Да, ездила. И в другие места тоже. Таких мест было много.

Он в растерянности смотрел на нее.

– Этцель, – тихо вымолвила она, – пора тебе узнать всю правду. Некоторые места, где я бываю, не в нашем мире.

Он продолжал смотреть на нее, пока, наконец, не понял что-то свое и просиял. Важно кивнув, он ответил:

– Ach, mein Schatz, мы все не принадлежим этому миру.

ГЛАВА 5. К чему привела прогулка графа Берли

Арчибальд Берли шел, как обычно, бодрой пружинистой походкой. Жизнь во всем своем уникальном и безусловном великолепии раскинулась перед ним сверкающими перспективами счастья, успеха и безграничного процветания. Лорд Архелей Берли, граф Сазерленд, благодаря умению находить и поставлять элитным лондонским коллекционерам уникальные артефакты, не имел себе равных. Как главный поставщик предметов антиквариата для представителей высшего общества, Берли сам устанавливал цены на свои товары, и цены эти были очень немаленькими. Благодаря этому граф был богат, очень богат.

Дела шли отлично. Личная жизнь тоже. Пожалуй, граф находился на пике благополучия. После безвременной кончины своего опекуна, наставника и благодетеля, лорда Гауэра, Арчи мог, наконец, жить так, как ему хотелось. И он вовсю наслаждался свободой. При этом он не совершил обычной ошибки уличного мальчишки, волею судьбы занесенного на вершину богатства – он не тратил понапрасну ни шиллинга.

Помимо растущего состояния, у Арчи была и другая причина наслаждаться жизнью: он был влюблен. Объектом привязанности он выбрал красавицу Филлипу Харви-Джонс, дочь пресловутого строителя финансовой империи Реджинальда Харви-Джонса. Список промышленных завоеваний ее отца был не короче списка его врагов, то есть очень длинным. По правде говоря, Харви-Джонс нипочем не выбрал бы графа Сазерленда своим зятем. Будучи проницательным и расчетливым бизнесменом, Редж считал молодого Берли зарвавшимся северянином с сомнительным титулом. Но почему-то его ненаглядная дочь любила именно этого темноволосого лорда, так что, ничего не поделаешь, надо запасать шампанское и готовиться к свадьбе.

Однако свадьбы все не было, и вовсе не потому, что Пиппа к ней не стремилась. Наоборот, она всячески подталкивала и уговаривала своего любовника, как любая горничная уговаривает кавалера, но всегда находилось какое-то оправдание, почему следует отложить это радостное событие. Последним препятствием стал срочный отъезд в Италию, там надо было забрать некие предметы, обещанные влиятельному клиенту.

– Вернусь, и мы непременно поженимся, – заявил Берли и погладил Пиппу по руке, чтобы подкрепить обещание.

– Ты и в прошлый раз так говорил, – надула она губы.

– На этот раз все совсем по-другому, – веско проговорил он. – Если я сумею угодить лорду и леди Кольридж, наше место в обществе обеспечено. Клиенты станут занимать очередь у моей двери. Ты ни в чем не будешь нуждаться.

– Да ничего мне не нужно, кроме тебя, – раздраженно ответила она.

– И ты меня получишь, милая. – Он коснулся губами ее руки. – Еще одна поездка, и я навсегда в твоем распоряжении.

– Надолго на этот раз?

– Туда и обратно. Я вернусь на том же корабле.

– Зачем тебе самому тащиться в такую даль? Неужели нельзя послать кого-нибудь за этими безделушками?

– Исключено, – вздохнул молодой лорд. – Только сам. Такими вещами нельзя рисковать. – Он успокаивающе похлопал ее по руке. – Когда я вернусь, мы сразу поженимся, обещаю.

– Ладно, поезжай, если так уж надо. А я пока займусь своим приданым. Надо же подобрать платье…

– И все остальное – фарфор, хрусталь, столовое серебро – все. Выбирай все, что тебе нравится, любовь моя, потому что если нравится тебе, то и мне обязательно понравится.

Они еще поговорили о том, где провести медовый месяц, и потом не раз возвращались к этой теме, однако пришел черед отплытия. Берли заглянул попрощаться. Они поцеловались, и он ушел. Никто, кроме кучера, не видел, как он поднялся на борт корабля. Потом его долго не видели в Лондоне.

Для самого Берли эта поездка началась совершенно обыденно. Корабль – хороший пароход приличных размеров, носивший название «Джипси», – заходил в порты французского, испанского и итальянского побережий; капитан был способным и добросовестным моряком, служившим в Королевском флоте. Пароход собирал почту, развозил грузы и пассажиров. Когда позже капитана спросили, он сумел вспомнить, что обедал с молодым графом во время путешествия. Помощник капитана даже вспомнил, как Берли уезжал в наемной карете из Ливорно. Этот факт запомнился ему потому, что граф просил забронировать для него ту же каюту на обратный путь через десять дней.

Но молодой лорд так и не явился. «Джипси» вернулась в Англию без него.

Берли действительно отправился во Флоренцию, где приобрел небольшую картину из коллекции герцога Монтефельтро, две камеи времен императора Траяна и мраморный бюст Цицерона. Оттуда он отправился в столицу, где у него были кое-какие деловые интересы. Где-то между Флоренцией и Римом, насколько удалось выяснить, произошел досадный инцидент. Примерно в миле от Витебро одна из лошадей потеряла подкову. Пришлось остановиться и ждать кузнеца.

Берли и единственный его попутчик – разговорчивый итальянский адвокат по имени Лоренцо де Понте – вышли размять ноги. День был приятный, и сельская местность напоминала средневековую картину.

– Вам доводилось видеть старые этрусские дороги? – спросил адвокат.

– Не припоминаю, – ответил Берли.

– Ничего удивительного. За границей о них мало знают. Хотите взглянуть?

Молодой лорд скептически посмотрел на мощеную дорогу, по которой они ехали.

– Это одна из них? – Он указал на плохо выложенную камнями неровную дорогу.

– Ну что вы, друг мой, – Лоренцо усмехнулся. – Ни в коем случае. Это римская дорога. Этрусские дороги гораздо старше. А кроме того, их невозможно увидеть. – Заметив недоверчивое выражение лица Берли, он снова засмеялся и пояснил: – Видите ли, они проходят под землей.

Итальянский Берли был не так хорош, как его французский, поэтому он переспросил:

– Под землей? Внизу, вы имеете в виду? Это туннели такие?

– Нет, нет, не туннели. – Адвокат махнул рукой и предложил: – Хотите, покажу?

По дороге попутчик объяснял Берли:

– Я вырос в Тарквинии, недалеко отсюда. Когда-то эти места назывались Этрурией, а сейчас на древних землях располагается Тоскана. Этруски сильно опережали других людей по развитию. Они изобрели множество замечательных вещей. Это был загадочный народ, и загадок после себя они оставили немало. – Они свернули с дороги, перебрались через неглубокую канаву, и Лоренцо повел их в сторону неглубокого оврага. – Они строили каменные дома с черепичными крышами и водопроводом. После них осталось много замечательных храмов и еще больше гробниц. Никто и нигде не строил столько гробниц. А еще у них были дороги двух видов. Обычные дороги для путешествий, и тайные дороги для тайных целей.

– Звучит странно, – заметил Берли, заинтересовавшись. Упоминание о гробницах и дворцах навело его на мысли о древностях. Об этрусском искусстве было известно немногое, значит, на этой ниве можно поживиться. – Весьма интересно. Рассказывайте дальше.

– Тайные дороги этрусков пробиты в мягком туфе, это такая вулканическая порода. И протяженность дорог составляет многие мили. – Он махнул рукой в сторону невысоких холмов. – Иногда они соединяли древние города и деревни, но чаще шли от одного странного места до другого. И, – он поднял палец, чтобы слушатель осознал важность сказанного, – возле таких дорог всегда есть гробницы, высеченные в камне.

– Невероятно, – сказал Берли. – А эти… гробницы… их когда-нибудь исследовали?

– Конечно. Они всегда привлекали внимание.

– И что же, находили какие-нибудь предметы? Артефакты?

– Естественно. Замечательные вещи находили. Этруски были хорошими мастерами и делали прекрасную керамику и маленькие фигурки из железа. Их находили довольно часто.

– Удивительно. Хотелось бы на них посмотреть.

– Это несложно, – заверил его Лоренцо. – Во Флоренции у меня есть друг, который может с этим помочь. – Он остановился. – Но сейчас речь о другом. Вот!

Берли огляделся, но ничего не увидел. Они подошли к краю оврага, граф заглянул вниз и понял, что это вовсе не овраг, а высеченная в туфе траншея глубиной футов двадцать и не более десяти футов шириной.

– Местные жители называют их Дорогами Духов или Дорогами Призраков. – Лоренцо тоже заглянул в траншею. – Эти дороги считались священными, но как ими пользовались, никто не знает. Это одна из этрусских загадок.

– Можно туда спуститься?

– Спуститься-то можно… – Лоренцо колебался. – А вот подняться… С этим могут возникнуть проблемы. – Он посмотрел на Священную дорогу. – Возможно, придется пройти много миль, прежде чем вы снова найдете место, где можно выбраться. Я бы не советовал. – Он отступил от края. – Возможно, как-нибудь в другой раз…

– Объясните подробнее, – раздался голос откуда-то снизу.

Адвокат повернулся. Берли рядом не было. Лоренцо подошел к краю траншеи и увидел внизу улыбающееся лицо молодого графа.

– Извините, – проговорил тот. – Не сдержался. – Он осмотрелся. – Ваш рассказ довольно необычен. Я подумал: раз уж я здесь, стоит познакомиться с этой дорогой поближе.

– Надо ли? – с сомнением произнес адвокат. – Если появится кузнец, мы можем задержать карету.

– Да, вы правы. Об этом я не подумал, – небрежно сознался Берли. – Я просто пройдусь немного вперед и посмотрю, нет ли там места, где можно выбраться.

– Ну что же, давайте. – Лоренцо посмотрел вдоль пустой дороги. – Тогда, если не возражаете, я вернусь к карете. Пока кузнеца нет, но он может появиться в любую минуту.

– Да, да, – согласился Берли. – Не стоит задерживать экипаж.

– Если понадобится помощь, покричите, я помогу вам выбраться.

– Спасибо. Думаю, я и сам справлюсь, – сказал Берли. – По-моему, вон там, впереди, есть удобный подъем. Не беспокойтесь. Ступайте, караульте кузнеца. Я скоро к вам присоединюсь.

Лоренцо вернулся к карете и поглядывал назад, ожидая графа. Как он и опасался, кузнец появился раньше, вскоре лошадь была в порядке, а графа все не было. Кучер нетерпеливо поглядывал на пассажира.

– Синьор де Понте, – наконец не выдержал он, – куда подевался второй пассажир?

– Скоро придет, – ответил адвокат и объяснил, что сеньор граф заинтересовался древней этрусской дорогой и решил ее осмотреть. – Подожди минуту, я сейчас приведу его.

– Да, – кивнул кучер. – Но прошу вас, поторопитесь, иначе мы будем во Флоренции слишком поздно.

– Не волнуйся. Я быстро.

Лоренцо поспешил к траншее, на ходу выкрикивая имя графа. Никто ему не ответил. Тогда он прошел немного в другую сторону, призывая Берли через каждые несколько ярдов. Однако его попутчика нигде не было видно.

– Боюсь, не приключилось ли с ним какой-то беды, – сказал он кучеру, возвращаясь к карете. – Я его звал, но он не отвечает. Мог ведь упасть и головой удариться. Наверное, надо спуститься и поискать его.

Так они и сделали. Кучер с помощником спустились на дно траншеи, один пошел на север, другой на юг по древней тропе. В итоге они обыскали траншею на расстоянии в две мили, но не обнаружили ни единого следа.

Пришлось сообщить местным фермерам о пропаже молодого человека. Больше сделать ничего было нельзя, и Лоренцо неохотно согласился с кучером, что надо ехать дальше. По приезде во Флоренцию он немедленно сообщил властям об исчезновении попутчика. Разумеется, начали официальное расследование. Уже на следующее утро власти организовали поисковую группу, древнюю этрусскую дорогу прочесали из конца в конец, ничего не нашли, изготовили и расклеили листовки на случай, если кто-нибудь встретит потерявшегося или раненого иностранца. Но и это ни к чему не привело. И хотя дело официально оставалось открытым, новых фактов не появлялось, значит, оставалось только проинформировать британское посольство. Власти это сделали, хотя и не очень торопились. Полиции, карабинерам и Лоренцо де Понте оставалось только ожидать дальнейших событий. Новостей не было. Никто из участников этого любопытного дела так и не узнал, что случилось с графом Сазерлендом.