Текст книги "Колодец душ (ЛП)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Привратник ушел. Берли поднялся по лестнице. Наверху он обнаружил две двери. На одной из них в аккуратной латунной рамочке торчала карточка, свидетельствующая, что здесь действительно обитает некий Чарльз Флиндерс-Питри. Берли тихо постучал; ответа не последовало. Тогда он толкнул дверь и обнаружил, что она не заперта. Граф вошел в большую квадратную комнату с окном, выходившим на луг Крайст-Черч, за ним виднелся заросший ивами участок реки Айсис. На лугу паслись коровы, пастух с посохом и собакой собирался загонять их в хлев на ночь.

Берли постоял, изучая интерьер комнаты. Два больших кожаных кресла стояли по обе стороны от камина, а между ними – небольшой круглый столик с серебряным подносом. На подносе графин и четыре стакана. На стене литография с каким-то деревенским пейзажем, возле распахнутого шкафа валялась одежда. На вешалке рядом висели черная студенческая мантия, атласный жилет, длинное пальто и две шляпы – одна из черного бобра, другая фетровая. Еще имелись несколько полосатых шарфов, но ни один из них не носил символики Крайст-Черч. Большой книжный шкаф только до половины заполнен книгами; на нижних полках хранилась обувь, потертая соломенная шляпа, крикетная бита, мяч и перчатки. Граф подошел ближе и внимательно изучил корешки книг; в основном, здесь были собраны труды по истории. Книги покрывала пыль.

Еще имела место заправленная, но смятая кровать; рядом на полу лежали брюки, рубашка, жилет и черный галстук. На столике у окна стояла грязная тарелка с засохшим ломтем сыра и крошками хлеба, пустая кружка с пятнами чая и надкушенное яблоко. Пустая бутылка из-под вина стояла на полу под столом. На крючке у двери висела кожаная сумка.

Первый вывод, сделанный графом, сводился к тому, что обитатель не относится к усидчивым студентам. В общем, обычный молодой оболтус. Берли еще раз осмотрел обстановку и уселся в одно из потертых кресел у камина.

Наступал вечер. В комнату прокрался холод, и Берли уже подумывал, не разжечь ли камин, когда не лестнице послышались голоса. Щелкнула дверная ручка, дверь открылась, и вошел рыжеволосый юноша с курткой, перекинутой через плечо. Высокий, но не долговязый; стройный, но не худой; черты лица правильные, выдающие породу. Парень мог бы считаться совершенно обычным, если бы не глаза, овальной формы и слегка раскосые, придававшие лицу несколько восточный вид.

Юноша бросил куртку на кровать и начал расстегивать рубашку.

– Привет, Чарльз, – произнес Берли.

Молодой человек подпрыгнул и развернулся.

– Господи! Кто ты такой, черт возьми?

– Не хотел тебя пугать, – сказал гость, медленно поднимаясь во весь свой внушительный рост. – Я лорд Берли, граф Сазерленд. Полагаю, у нас найдутся общие интересы.

– Это еще какие такие интересы? – осторожно спросил Чарльз. Он стоял неподвижно.

– Например, интерес к древностям.

– Ах, это! – пренебрежительно фыркнул Чарльз.

– Да, именно это, – подтвердил его гость. – А ты о чем подумал?

– Не знаю, ну, там, медвежья охота или собачьи бои. Азартные игры, к примеру?..

– Ничего такого захватывающего. – Берли плеснул в два стакана портвейн из хрустального графина на столе. – Давай-ка поговорим немного. Об артефактах. Древних артефактах.

– Ну, тогда вы выбрали не того собеседника, – ответил Чарльз. Он протянул руку за предложенным стаканом. – Я в этом ничего не смыслю. – Он уронил себя в кресло. – Не мой профиль, понимаете?

– Зато мой, – сказал Берли, снова садясь. – Я торгую такими вещами.

– Ну, это не повод ко мне вламываться. – Чарльз поднял свой стакан. – Yum sen! {Стандартный китайский тост «До дна!». Кантонский диалект.}

Берли сделал вид, что отпил глоток и отставил стакан.

– Мне нужно было поговорить с тобой по важному делу. – Берли достал из кармана черный бархатный мешочек и извлек лазуритового скарабея, шумерскую богиню и камею с ликом Августа. Поставил их на столе перед собой.

Чарльз взглянул на предметы и сделал вид, что они его не интересуют.

– Замечательные штучки, – сказал он. – Но если вы собираетесь всучить мне эти безделушки, сразу предупреждаю – бесполезно. – Он сделал еще глоток портвейна. – Понимаете, у меня нет бабок. Были, но… Я гол как сокол.

Берли пристально посмотрел на молодого человека: он вел себя не так, как ожидал граф; парень во что-то играл.

– Лукавишь, – заметил Берли. – Хочешь сказать, что я не догадываюсь о происхождении этих предметов?

Будущий учёный откинул голову и холодно рассмеялся.

– Происхождение, сэр? Да почем мне знать? Я никогда в жизни не видел этих безделушек.

– Мы оба знаем, что это ложь, – хладнокровно возразил Берли.

– Да что вы себе позволяете?! – Чарльз попробовал завестись, но уверенности не хватило. – Так вот! Хочу, чтобы вы знали…

– Заткнись! – резко оборвал его граф. – Я имею дело с древностями дольше, чем ты живешь на свете. – Берли взял фигурку богини-змеи и поднес ее к свету. – Это подлинные вещи. Более того, они в идеальном состоянии – их не тронуло ни время, ни могила. Их не выкапывали в пустынях Египта или Вавилона и не извлекли из какой-нибудь гробницы. – Он пристально посмотрел на молодого человека. – Так вот я и спрашиваю: как они у тебя оказались?

Чарльз допил свой стакан и налил себе еще. Он ссутулился в своем кресле и с напускной небрежностью сказал:

– Это не ваше дело.

– Я же сказал, что это именно мое дело. – Голос Берли, хотя и оставался спокойным, приобрел холодность металла. – Нет смысла притворяться. Пустая трата времени.

Молодой человек пристально посмотрел на посетителя, но промолчал.

– Давай начнем заново. – Берли поставил фигурку на место и взял скарабея. – Я могу щедро заплатить за это произведение, за другие тоже. Намного больше, чем можно получить на аукционе.

Чарльз оживился.

– Щедро – это как?

Берли кисло улыбнулся.

– Достаточно щедро, чтобы прийти сюда сегодня вечером с интересным предложением – и очень выгодным, могу добавить.

– И что?

– Я готов купить все предметы из твоей коллекции по отдельности или партией – после проверки, конечно, – по справедливой рыночной цене плюс пятнадцать процентов. Нет… – он подумал, – пусть лучше будет двадцать процентов. Аукционный дом берет за комиссию как минимум столько же. Зачем терять деньги?

– На двадцать процентов выше рыночной стоимости? – скептически спросил Чарльз. – А кто, позвольте спросить, определяет рыночную стоимость? Вы, я полагаю?

– Не обязательно, – холодно ответил Берли. – Но если вам интересно мое мнение, Sotheby’s обычно не ошибается. Я, во всяком случае, им доверяю.

Молодой человек нахмурился, обдумывая предложение.

– Но есть одно условие, – продолжал Берли. – Ты расскажешь мне, как к тебе попали эти предметы, и любые другие, которые я у тебя приобрету. А еще ты должен пообещать, что больше никому не станешь продавать нечто подобное.

– Ну, это уже наглость!

– Нет. Условие. Отныне я твой единственный партнер в торговле антиквариатом. – Берли холодно улыбнулся. – Справедливая цена плюс двадцать процентов, и у тебя не болит голова. А то ведь публика капризна, вкусы меняются…

– А не многовато ли вы хотите? – усмехнулся Чарльз. – Еще что-нибудь?

– Только то, что ты никому ни слова не скажешь о нашей договоренности.

Чарльз допил стакан. Затем, изобразив на лице гордое выражение, он напыщенно произнес:

– Не буду я этого делать. Я отказываюсь.

С грацией нападающего кота Берли вскочил со стула, схватил молодого ученого за горло и поднял на ноги.

– Послушай меня, ты, жалкий педант. Я вижу, что ты задумал. Я знаю о твоих азартных играх, выпивке и проститутках. Я знаю места, где ты бываешь, и твою компанию.

– Отпустите меня, негодяй, – задушенным голосом пискнул испуганный Чарльз.

Берли только усилил хватку, пресекая дальнейшие протесты.

– Ты должен всему городу, за тобой охотятся люди, они хотят взыскать с тебя долги. Так что это лишь вопрос времени: когда тебя найдут в канаве с проломленной головой или с ножом в спине. – Чарльз пытался вырваться, но Берли держал крепко. – Слушай меня внимательно. Ты согласишься на мои условия и будешь держать рот на замке. Кивни, если понял.

Чарльз почти задыхался. Он слабо кивнул.

Берли выпустил его и швырнул обратно в кресло. Молодой человек держался за шею, хватая ртом воздух. Спустя некоторое время он отдышался.

– Нечего на меня так смотреть. Ты в порядке, – сказал Берли, стоя над ним. – А теперь расскажи, как это у тебя оказалось.

– Это частная коллекция, – пробормотал Чарльз, все еще растирая шею. – Она хранилась у нас в семье долгие годы.

– Кто ее собирал?

– Мой дед; там целый сундук этого барахла.

– А он где взял?

– Нигде, – хотел огрызнуться Чарльз, но посмотрев, как Берли разминает руки, быстро поправился. – Он много путешествовал – большую часть времени проводил на кораблях, облазил весь свет. Ну и собирал всякую фигню. – Он выпятил подбородок. – Ну что, довольны? Или опять будете меня душить?

– Имя? Твой дед… как его звали?

– Артур, – ответил молодой негодник. – Артур Флиндерс-Питри.

– Где я могу его найти?

– Его уже никто не найдет. – Чарльз покачал головой. – Он умер еще до моего рождения. Подхватил лихорадку или что-то в этом роде во время одного из своих путешествий. Это все, что я знаю.

– А твой отец? Его как зовут? И что он скажет, когда узнает, что ты торгуешь семейными реликвиями?

– Отец в прошлом году умер. Вряд ли он бы это одобрил. Но он много чего не одобрял, мой отец, по крайней мере, в том, что касалось меня. Его звали Бенедикт. Что еще?

– Артур и Бенедикт Флиндерс-Питри, – задумчиво проговорил Берли. – Нет. На данный момент это все. – Он направился к двери. – Я свяжусь с тобой, когда мне понадобится что-то еще.

– Эй, а как насчет денег?

– Получишь ты свои деньги. Sotheby’s переведут на твой счет. Осталось о цене договориться. Я скажу, а они сделают все остальное. Агенту платят за молчание. Сколько у тебя игровых долгов?

Чарльз нахмурился.

– Пятьдесят фунтов, примерно…

– А твои постельные похождения?

– Возможно, еще двадцать.

– Общим счетом – сотня, – сказал Берли. – И не смотри так. Это больше, чем зарабатывает любой порядочный рабочий за год, и больше, чем ты можешь получить на аукционе. Видишь? Я избавил тебя от многих неприятностей.

Молодой человек нахмурился.

– И это все?

– Не унывай. Подумай о том, что теперь у тебя есть новый и очень влиятельный партнер в бизнесе, так что твои проблемы с деньгами позади. – Он направился к двери. – Но все-таки я бы на твоем месте перестал делать долги в городе. Возможно, в следующий раз я буду не таким щедрым.

– А на кой мне вообще партнер?

Вопрос остался без ответа. Берли рассмеялся.

– Прощай, Чарльз. – Он открыл дверь и вышел на лестничную площадку. – До следующей встречи.

– А как с вами связаться? – спросил Чарльз, провожая графа к лестнице.

– Если мне понадобится, я сам тебя найду.

– Ну, если я решу еще что-нибудь продать? – жалобно спросил Чарльз, – как мне все-таки с вами связаться?

– Если захочешь продать еще что-нибудь, – Берли уже спускался по ступенькам, – иди к Кэтчмолу. Остальное он сделает.

– Но зачем вам все это? – Чарльз явно пытался удержать своего посетителя.

– Я уже говорил, – ответил Берли, спускаясь. – Это мой бизнес.

– Просто бизнес? И ничего больше?

Берли коротко хохотнул и исчез в тени.

– Ты даже не представляешь, как далеко простираются мои деловые интересы, – пробормотал он.

ГЛАВА 18. Кит заблудился

Кит поморгал, потер руками глаза, но перед ним оставалось все то же шоссе, асфальт мерцал под ярким солнцем знойного летнего дня. Это было настолько невероятно, что он даже отступил на шаг. Вид банального шоссе, самой обычной вещи в его родном мире, потряс его и пронзил, как разряд молнии. Он никак не мог прийти в себя, и только мычал изумленно:

– Как?.. Как это может быть?

Под выходом из пещеры проходила силовая линия! Он пошел по ней и незаметно совершил переход. И где он теперь? Шоссе выглядит вполне современным. Этот мир настолько же далек от каменного века, как Марилебон от Марса. {Марилебон – престижный квартал на севере Вестминстера, названный по приходской церкви Девы Марии. Один из самых известных кварталов Лондона.} Кит смотрел на асфальтовую ленту, плавно изгибающуюся вдоль берега реки, и пытался справиться с отчаянием. Почему сейчас?!

Еще совсем недавно он помчался бы вперед, не чуя ног, готов был пасть на колени и целовать асфальт, как символ этого мира, но то время прошло. Теперь ему хотелось развернуться и бежать обратно в пещеру, к своим соплеменникам! Там его люди, его племя! Он жил там, был частью их нехитрого миропорядка, изучал их особые возможности… это была его жизнь, и он еще не готов отказаться от нее, оставить людей, ставших ему близкими, и даже не сказать им хотя бы «Прощайте, увидимся».

– Нет, – пробормотал он, решительно покачав головой. – Не сейчас. И не так. – Он посмотрел в ту сторону, где исчез пещерный лев. – Пока, Бэби. Ступай своей дорогой, а я пойду своей. – С этими словами он развернулся и пошел обратно в пещеру. Спиной к свету, лицом к темноте.

Шел он медленно, но довольно уверенно. Когда погас последний лучик света, вытянул руку, нащупал стену и пошел дальше, пока не почувствовал, что штрек выпрямляется, а значит, он стоит у конца лей-линии.

Приготовившись к прыжку, он двинулся дальше. Идти в полной темноте, держась за стену одной рукой, а другой непрерывно проверяя пространство перед собой, оказалась труднее, чем можно было предположить. Однако вскоре он обвыкся. Но прыжок пока не получался.

Он спотыкался и очень хотел, чтобы у него получилось, но прямой участок кончился. Тогда он повернул и пошел обратно, все еще надеясь совершить переход. После двух неудачных попыток он вспомнил о лей-лампе Вильгельмины. Он достал прибор и помахал им. Маленькие голубые огоньки вспыхнули… и почти тут же погасли. И сколько он не ходил взад-вперед, лампа оставалась темной. Волей-неволей Кит вынужден был признать, что силовая активность лей-линии в это время суток на нуле.

Ворча, Кит развернулся и направился обратно к выходу из пещеры, дожидаться, пока линия активизируется. Снаружи стоял жаркий летний день. Привыкнуть к теплу и яркому солнечному свету удалось не сразу. Вскоре он вспотел в своих мехах и решил снять часть одежды. Тяжелую меховую парку он снял, свернул и положил под камень у входа в пещеру; потом можно забрать.

Выйдя на склон холма, он решил осмотреться. На северо-западе тянулись невысокие серые горы, долина внизу поросла деревьями, издали похожими на оливы. Горы выглядели смутно знакомыми, но он так и не смог вспомнить, где и когда их видел. Нельзя сказать, чтобы он так уж хотел определиться, ведь он не собирался задерживаться здесь, но его раздражало то, что он попал в это место случайно, не по своей воле. А вот обратно его не пускали. Но раз уж неизвестная лей-линия заснула, надо посмотреть, что здесь и как.

Кит уселся в тени нависающей скалы и стал ждать захода солнца. Но даже в тени ему было жарко. Видимо, виноват был контраст – все-таки он попал из разгара зимы в лето. Организм не приспособился. Он закрыл глаза и вскоре задремал. Через некоторое время какой-то далекий звук разбудил его. Он открыл глаза и осмотрелся; все было по-прежнему, но теперь он хотел пить.

Ну и что? Река-то вон, рядом. Что толку сидеть здесь и страдать? Он начал спускаться по склону холма. Дошел до берега, огляделся, не притаился ли где пещерный лев, и поискал, где бы ему спуститься к воде Пробравшись через густой кустарник, он вышел на ровный галечный пляжик, наклонился к воде и зачерпнул ладонями отличную пресную воду. Она еще несла в себе прохладу горных источников.

Он напился досыта и уже собирался встать, когда услышал позади шум. Опасаясь, что Бэби найдет его, Кит подхватил большой камень и изготовился к бою. Однако вместо льва из кустов выскочили две большие гончие – тощие, длинноногие звери; один серый, другой коричневый – и оба они крайне удивились, увидев его. Собаки резко остановились, прижали уши и ощетинились.

– Полегче, ребята, – сказал Кит, демонстрируя пустую руку. – Стойте, где стоите. – При звуках его голоса коричневая собака подняла морду и призывно тявкнула. Второй пес продолжал поедать Кита взглядом, тихонько рыча.

В лесу зашуршало, и на поляну вышел человек в красной рубахе и кожаном охотничьем жилете. На голове у него красовался черный берет, а на плече висело двуствольное ружье. Он взглянул на Кита и выдохнул:

– Madre de Dios! {Матерь Божья! (исп.)}

Кит, все еще сжимая камень, успокоительно проговорил:

– Ладно, ладно, не стоит волноваться. Все в порядке.

Однако мужчина в черном берете поднял дробовик и прицелился в грудь Кита.

– Qué? {Ты кто? (исп.)}

– А по-английски нельзя? – сварливо спросил Кит.

Охотник явно его не понимал. Он продолжал целиться в грудь Кита, и настроен был решительно. Довольно долго они переглядывались, а затем мужчина махнул дулом ружья, явно предлагая Киту бросить камень. Кит без колебаний подчинился.

– Не стреляй, ладно? – сказал он, медленно поднимая руки. – Я тут путешествую. Да опусти ты ружье. Я же не собираюсь нападать! Видишь?

Мужчина жестом приказал Киту отойти от берега, что он и сделал, а затем показал, чтобы Кит шагал вперед. Сразу за кустами начиналось поле. Оказавшись на открытом месте, мужчина свистнул. Ему ответили. Вскоре из кустов появился второй охотник. Одет он был так же, только штаны у него оказались кожаные, а через плечо перекинут ягдташ для дичи.

Второй охотник увидел Кита и пробормотал:

– Santa María!

Первый охотник истово закивал.

Кита обошли кругом.

– Dónde consiguió usted eso? {Где ты такое добыл? (исп.)}

– Эй, давайте все-таки по-английски – предложил Кит, начал формулировать следующий вопрос и понял, что сам забыл родной язык. Он долго прожил в Речном Городе, так что даже простая фраза вызывала у него определенные затруднения.

Мужчины переглянулись и опять уставились на Кита. Второй охотник пожал плечами и предложил:

– Padre Tadeo.

– Si, – согласился первый. – Padre Tadeo lo sabrá {Падре Тадео разберется (исп.)}.

Первый охотник махнул дробовиком, и Кита повели куда-то под конвоем двоих с оружием и пары собак. Они прошли вдоль берега реки и дошли до моста, соединяющего грунтовку с шоссе. На обочине было припарковано маленькое трехколесное транспортное средство грязно-зеленого цвета с кабиной для водителя и открытым кузовом для перевозки грузов. Один из мужчин занял водительское сиденье, а другой жестом указал Киту на кузов. Сам он вместе с собаками залез туда же, двигатель чихнул, и они тронулись.

До деревни оказалось недалеко. Деревня была большая, с единственной главной улицей, несколькими магазинами и водопоем для скота. Еще имелось почтовое отделение. Все вывески были на испанском. Главная улица выходила на площадь. С одной стороны возвышалась каменная церковь, а напротив нее – нелепое здание с белыми колоннами и черными дверями. Городскую площадь украшал неработающий фонтан.

Трехколесный грузовичок подъехал к церкви, и водитель нажал на клаксон. Из церкви вышел священник в длинной черной рясе. Водитель выскочил, подбежал к священнику; они обменялись несколькими словами, и священнослужитель степенно двинулся к пикапу, в кузове которого под охраной сидел Кит.

При ближайшем рассмотрении священник оказался невысоким мужчиной с густыми темными бровями и глубоко посаженными черными глазами. Подойдя, он перекрестился.

– Привет, – поздоровался Кит, решив сохранять спокойствие и не тревожить людей без необходимости. – Вы говорите по-английски?

Брови священника полезли вверх. Он взглянул на двоих с дробовиками, а затем сказал:

– Да, я говорю по-английски.

– Хорошо, – сказал Кит. Он хотел спуститься на землю, но, взглянув на охотников, решил пока остаться на месте.

Священник, казалось, не знал, с чего начать. Первый охотник что-то сказал.

– Это Эль Брук, сеньор, – представил его священник. – А вы кто?

– Меня зовут Кристофер. – Он уже совсем было решил спросить, в каком времени он оказался, но передумал. Эти вопросы могли подождать. Сначала хорошо бы получше узнать, что здесь за люди живут. – Можете звать меня просто Кит. – Он улыбнулся, как он надеялся, приветливо. – А вы?

– Я отец Тадео. – Священник выразительно оглядел меховую одежду Кита и проговорил: – De dónde… э-э… откуда вы взялись?

– Ну как откуда? – ответил Кит. Он сделал паузу, думая, как бы половчее ответить. – Из Англии. Я, хм, допустим, исследователь.

– Explorar? – повторил священнослужитель. Он повернулся к остальным и пояснил: – Es un exploredor {Он исследователь (исп.)}.

Охотники закивали.

– Explorador, – проговорил первый, а второй разразился длинной фразой.

Священник выслушал его и перевел для Кита:

– Рикардо спрашивает, почему на вас такая странная одежда.

Кит оглядел свои меховые штаны ручной работы. Честно говоря, выглядели они неважно, а ботинки, которые он сшил своими руками, все в грязи. М-да… и запах. Волосы спутаны, борода почти скрывала лицо. Внезапно Кит почувствовал себя очень глупо в этом нелепом наряде.

– Ну, нет у меня другой одежды. Потерял.

Священник перевел его ответ охотникам; один из них что-то сказал, и все трое засмеялись. Отец Тадео заметил:

– Думается, вы не только одежду потеряли, сеньор Кристофер.

– Да, – согласился Кит, огладив рукой бороду. – Возможно, вы правы.

Небольшое скопление людей возле церкви недолго оставалось незамеченным. Из большого здания с колоннами вышел дородный мужчина в коричневом костюме и белой рубашке. Подойдя, он требовательно обратился к отцу Тадео:

– Что тут у вас происходит? – по-испански спросил он.

Священник дал краткие объяснения. Мужчина скомандовал одному из охотников:

– Иди и приведи Диего. Скажи ему, что у нас проблема.

Охотник поспешно удалился, а отец Тадео объяснил Киту:

– Это сеньор Бенито. Алькальд, мэр этого города.

– Передайте, пожалуйста, что я весьма рад знакомству с ним. – Язык Кита теперь работал гораздо лучше. Он просто давно им не пользовался.

Мужчина в костюме коротко кивнул и снова заговорил, внимательно наблюдая за Китом. Отец Тадео переводил Киту.

– Алькальде Бенито хочет знать, все ли у вас в порядке с рассудком?

– Пожалуйста, объясните ему, что, насколько мне известно, я в своем уме.

Священник и мэр обсудили его слова. Мэр покачал головой и нахмурился. Сложив руки на животе, он со всех сторон рассматривал Кита. Скоро вернулся охотник, и не один. С ним пришел полицейский в синей форме с нашивкой «Гвардия» на погоне. На нем был белый ремень с патронташем, на ремне висела кобура с большим револьвером. Он поприветствовал мэра и священника, и все трое кратко посовещались по-испански. Кит сидел и смотрел.

– Рамон и Рикардо нашли этого человека у реки под пещерой, – говорил отец Тадео.

– Верно, верно, – закивал Рамон. – Мы охотились на кроликов, и я его нашел.

– Мы думаем, может, он сумасшедший? – предположил мэр.

– С ним какие-то проблемы? – спросил полицейский.

– Пока ничего такого, – сказал Рамон. – Но он говорит только по-английски.

Полицейский кивнул, а затем задал Киту вопрос. Отец Тадео перевел:

– Сеньор Диего интересуется, зачем вы живете в пещере.

– Ах, это… – протянул Кит, пытаясь сохранить спокойствие несмотря на то, что ставки росли с каждой минутой. – Передайте сеньору Диего, что я не живу в пещере. Я исследовал пещеру. – Он пожал плечами и добавил: – Я заблудился.

Его объяснение оживленно обсудили все пятеро, включая горожан, собравшихся возле трехколесного автомобиля. Кит так и восседал в кузове и, если бы не его неухоженный вид, напоминал чиновника, проводящего прием граждан на свежем воздухе.

– У вас есть документы? – спросил священник. Кит отрицательно покачал головой.

Оживленная дискуссия вскоре иссякла. Народ чесал в затылках.

– И что нам с ним делать? – спросил отец Тадео.

– Законов он пока не нарушал, – в сомнении произнес Диего. – Вряд ли стоит арестовывать человека за то, что он заблудился в пещере.

– А зачем его арестовывать? – встрепенулся мэр. – Пусть лучше идет отсюда. Вы только посмотрите на него! Это же варвар!

– Вообще-то он англичанин, – уточнил Рикардо.

– Он просто исследовал наши края и заблудился, – добавил Рамон. Повернулся к священнику и сказал: – Может, стоит дать ему помыться и накормить его?

– А я-то здесь причем? Madre de Dios! Это вообще не мое дело. – Отец Тадео поднял руки. – Делайте с ним, что хотите, меня это не касается.

– Но вы же у нас священник, – заявил мэр Бенито.

– И что? – неприязненно спросил отец Тадео.

– А то, что долг гостеприимства лежит на вас, – сказал мэр.

– С какой стати? Вы – мэр, вот и гостеприимствуйте на здоровье.

– Эй, надо что-то придумать, – настаивал Рамон. – Он же не может жить у меня в кузове. Мне домой пора, у меня скот не кормлен.

– У него нет документов, – обличительно сказал мэр.

– А они ему нужны? – флегматично поинтересовался полицейский.

– У всех порядочных людей должны быть документы, – предположил мэр. – А раз у него их нет, нечего ему тут делать.

– А куда он пойдет? – спросил Рикардо. – Он же заблудился.

– У меня идея! – воздев палец вверх, сказал отец Тадео. – Отвезите его в аббатство. У них там всегда полно паломников отовсюду. Они сообразят, что с ним делать.

– Он не паломник, – не согласился Рамон. – Он говорит, что он исследователь.

– Да какая разница?! Это одно и то же. – Мэр принял решение. – Падре, вы отвезете его в аббатство, там с ним разберутся.

– Я? Почему я? – Отец Тадео поднял руки. – Во-первых, у меня нет машины. Во-вторых, мне нужно писать проповедь.

Все взгляды обратились на полицейского.

– Диего, друг мой, – сказал мэр, положив руку на плечо полицейского, – это официальное дело. Отвезите его на своей машине. – Он взглянул на Кита и добавил: – Можете включить сирену.

В результате Кита перевели из кузова трехколесного грузовика в настоящий полицейский автомобиль – помятую бело-голубую консервную банку, мотор которой грохотал, как трактор, и вдобавок извергал едкий черный дым. Полицейский настороженно посматривал на своего пассажира. Кит старался улыбаться как можно чаще и вообще не создавать проблем.

Они проехали через несколько деревень. Шоссе свернуло и теперь вело в горы. Дорога стала серпантином, забираясь все выше и выше к вершинам. Полицейская машина с трудом преодолевала крутой подъем, но все же доехала до высоких железных ворот с большой вывеской, гласившей: «Abadia de Montserrat».