Текст книги "Колодец душ (ЛП)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 30. Новые планы

Каким бы невероятным не казалось неожиданное появление Кита, история, которую он рассказал монаху и его помощнице, оказалась еще более невероятной. На крошечной кухне обсерватории на вершине горы Кит поражал слушателей. Он ухитрялся одновременно справляться с большой тарелкой спагетти путтанеска {Спагетти путтанеска – итальянское блюдо, популярная паста с томатами, оливковым маслом, анчоусами, оливками, каперсами и чесноком.}, выданной братом Лазарем, здоровенным ломтем хлеба и крепким красным вином, производимым в аббатстве, не уставая живописать жизнь каменного века, какой он ее знал. Он рассказывал о Речном Городе и о том, как там организована жизнь, о флоре и фауне, о его обитателях, о том, как они заботятся друг о друге, и как общаются, не прибегая к вербальным методам.

Вильгельмина, опершись на локти и подперев подбородок, непрерывно переводила его рассказ для монаха. Тот в изумлении только головой качал. Сейчас, лишенный своих спутанных лохм и чисто выбритый, Кит больше не напоминал дикаря из цирка. Напротив, в чистой черной сутане он вполне мог сойти за одного из монахов аббатства, но вот то, что он описывал, ни один монах не смог бы даже вообразить. Каждая новая история оказывалась поразительнее предыдущей. Время от времени брат Лазарь что-то помечал на листе бумаги, видимо, рассчитывая уточнить детали позже. Ни он, ни Мина не хотели перебивать Кита, опасаясь пропустить нечто еще более удивительное.

Они проговорили всю ночь, прихватив начало утра. Возник вопрос об организации экспедиции для исследования пещеры и копировании символов со стен. Брат Лазарь отправился переговорить с начальством, а Кит с Вильгельминой уселись возле башни обсерватории на деревянную скамью, щурясь на яркое утреннее солнышко.

– Я нашла примечание в церкви Сант-Антимо в Италии и пошла по этому следу, – рассказывала Мина, – он привел меня сюда, к брату Лазарю. Его настоящее имя – Джамбаттиста Беккариа, и он такой же путешественник, как и мы. – Ее голос посерьезнел. – Имей в виду, этот секрет ты унесешь с собой в могилу – никто не должен ничего заподозрить, так будет лучше и для нас, и для него. – Она улыбнулась. – Ты можешь доверять ему, Кит. Он один из нас. На самом деле, именно с его помощью я нашла тебя в прошлый раз.

– Мне жутко интересно, как тебе это удалось.

– Тут все довольно сложно.

– Я и не думал по-другому. Рассказывай! – Он вытянул ноги перед собой, прислонился головой к спинке скамьи и подставил лицо солнцу, наслаждаясь теплом. – Давай, давай.

– Ладно, попробую, – согласилась она, глядя на долину, окутанную утренним туманом. – Не знаю, как у тебя, но моя жизнь совершенно перепуталась. Кажется, я и здесь, и там, и везде. Время для меня стало размытым понятием.

– Ты права, я это тоже начал ощущать, – подтвердил Кит хриплым голосом. Он осип, потому что за последние двенадцать часов говорил больше, чем за предыдущий год. – Продолжай.

– Я приезжаю в Монтсеррат уже несколько лет. Во время одного из первых приездов я поняла, что вернулась до того, как побывала здесь перед этим! С точки зрения брата Лазаря, визита как бы еще не было. – Она невесело рассмеялась. – Вот это для нас было потрясение! Пришлось мне вернуться, иначе мы бы совсем запутались.

Кит промычал, подражая Эн-Улу.

– Зато я научилась не строить никаких планов, молчать, наблюдать за тем, что происходит вокруг, и стараться не выделяться, чтобы никого не беспокоить. А еще я училась точно настраивать прыжки. Теперь я могу уйти прямо сейчас, вернуться в Прагу на пару месяцев, а потом вернуться обратно еще до твоего появления.

– Ничего себе, – пробормотал Кит. – Но ты бы тогда знала, что я появлюсь, верно?

– Может быть, знала, а может, и нет. – Она потерла ладонями друг о друга. – Видишь ли, я не всегда помню, что было в прошлом прыжке. Вот ты только что сказал, как я нашла тебя в Египте.

– Ну? Ты ведь и сама помнишь?

– Кит, я вообще ничего об этом не знаю. Для меня, Мины, с которой ты сейчас говоришь, ничего этого еще не произошло.

Он вытаращил глаза.

– Ну и ну! Мина, ты появилась в Египте удивительно вовремя, чтобы вызволить нас с Джайлзом из гробницы. На тебе было что-то вроде армейской формы, а волосы повязаны шарфом, таким светло-голубым шарфом. Ты вытащила нас из жуткого склепа. Берли запер нас там и оставил умирать. Ты хочешь сказать, что ничего из этого не помнишь?

– Такой шарф у меня действительно есть. Но вот все остальное? – Она пожала плечами. – Извини. Ничего не помню. Для меня этого, скорее всего, еще не было.

– Хорошо, а что ты помнишь про Египет вообще?

– Помню, как ездила в Египет, чтобы встретиться с Томасом Юнгом и забрать тебя, Джайлза и карту, – медленно проговорила она. – Потом мы все вместе вернулись в Прагу и столкнулись с Берли. Я отправила тебя в ущелье, отвезла Джайлза домой и приехала сюда. Всё.

– Ну, хорошо. А перед этим – неужто ты не помнишь, как в первый раз появилась в Египте и вызволила нас из гробницы?

– Извини.

Кит обхватил голову руками и начал тереть виски большими пальцами. Опасаясь, как бы он не получил слишком много информации, Мина успокаивающе положила руку ему на шею и помассировала ее.

– Но ведь это было, – тихо сказал он.

– Только не для меня, – ответила она.

Кит кивнул, пытаясь справиться с этими новыми сведениями.

– Послушай, когда мы вместе, мы находимся в одном и том же времени, значит, последовательность событий для нас будет одинаковой, – рассуждала Мина. – А вот когда мы по отдельности, мы попадаем в разные времена, так? Значит, если мы опять встретимся где-нибудь, мы вряд ли будем знать, что было на этой нашей встрече. Возможно, мы догоним друг друга во времени, неважно, до или после случится наша встреча. Выстроится новая последовательность событий. – Она успокаивающе похлопала Кита по плечу. – Ну что, так годится?

– Наверное, – неуверенно кивнул Кит. – Может быть.

Они долго молчали.

– Козимо предупреждал, что это совсем не путешествие во времени, – заметил наконец Кит. – Он это часто повторял, а я никак не понимал, что это значит. Он говорил: «Помни, Кит, это не путешествие во времени». Я тогда подумал еще: если это все так просто, зачем говорить очевидные вещи? – Он посмотрел на Вильгельмину и как-то неуверенно улыбнулся. – Думаю, до меня начинает потихоньку доходить. Ну, что это вовсе не похоже на путешествие во времени. Да, когда мы прыгаем, время сдвигается, то есть вроде как мы путешествуем и по времени, но ведь это не всё.

– Ты прав. Мы уходим из одной реальности и входим в другую, пребывающую в другом временном потоке, – словно пересаживаемся с одной карусели на другую. Может быть, эта новая карусель еще не успела сделать столько же оборотов, как другая, а все прочее там примерно то же самое.

– Однажды я спросил Козимо, – задумчиво проговорил Кит, – можно ли встретить в другом мире себя самого? Предположим, ты приехала в Лондон, пришла к себе домой, постучала в дверь и… дверь тебе открывает другая ты. Так же может быть?

– А что тебе ответил Козимо?

– Он сказал, что не знает, может ли так быть, но почему-то с ним этого никогда не происходило, – ответил Кит. – Должно быть, один и тот же человек не может занимать одну и ту же реальность в двух разных телах – ну, что-то в этом роде.

– Я возвращалась в Лондон, заходила в свою пекарню и в свою квартиру. Я даже к тебе зашла, но тебя там не было. Странно, но мне и в голову не пришло, могу ли я там тебя встретить. – Мина задумалась. – А если бы я пошла туда, где точно была бы еще одна Вильгельмина, то я бы… что? –Она вопросительно посмотрела на Кита.

– Почем я знаю! Наверное, как только мы начинаем прыгать, наша жизнь перестает быть линейной, но остается нашей жизнью.

– Брат Лазарь убежден, что все дело в сознании, – сказала Мина. – Если это так, то, возможно, у нас только одно сознание, и оно не может находиться в двух местах одновременно.

– Ты часто приходишь сюда к Лазарю?

– Он самый лучший, – убежденно сказала Мина. – Он астроном, прекрасно знающий космологию и физику – это его огромный плюс. А еще он опытный лей-путешественник.

– Здорово! – вздохнул Кит. – Интересно, когда мы догоним друг друга, нам же нужно как-то синхронизироваться, а?

– Поживем, увидим. – Взгляд ее стал сочувствующим. – Ты пережил столько всяких трудностей. Я понятия не имела, что так может быть, иначе ни за что не стала бы отправлять тебя туда.

– Да ладно! Все в порядке.

– Знаешь, сколько я тебя искала? Недели потратила! Почему ты просто не остался на месте, как я тебе сказала?

– Но я так и сделал, – попытался оправдаться Кит. – Я ждал, ждал, еще немного, и корни бы пустил там. И потом… я старался вернуться каждый день, пока мы не откочевали в другое место. Лей-линия так и не стала активной. Я махал твоей лампой до посинения, но так и не смог подать сигнал.

– А я-то думала, что ты просто заскучал и убрел куда-то. – Мина посмотрела на него с сочувствием. – Мне правда жаль, что так получилось.

– Забей!

– Но я же за тебя отвечала!

– Мина, ты что, меня не услышала? Я отлично провел время с племенем. Я многому научился. Я бы с удовольствием вернулся туда. – Он мечтательно улыбнулся. – А кроме того, если бы ничего этого не случилось, я бы никогда не увидел Колодца Душ.

– Если это и правда Колодец Душ.

– А чем еще это может быть? Совпадений не бывает, помнишь? – Он перевел взгляд на горы. – Раньше я думал, что это просто слова сэра Генри и Козимо – ну, вроде девиза какого-то.

– А сейчас что думаешь?

– Я не думаю. Я знаю. – Казалось, он больше не видит горный пейзаж, его взгляд обратился внутрь. – Ничто не случайно. И не надо меня убеждать. Я в это верю.

Кит замолчал, погрузившись в свои мысли.

– Расскажи-ка еще раз, как ты нашел Колодец Душ, – предложила наконец Мина.

Кит кивнул, обдумывая, как бы лучше объяснить.

– Я ведь говорил тебе про Дом Костей, помнишь?

– Да, конечно, – кивнула она. – Но мне трудно представить, как он выглядит, и для чего нужен.

– Просто дом, только построенный из костей всяких доисторических животных– ну, такая огромная куча костей! Люди племени натаскали их из каньона на лесную поляну – зима была. Потом Эн-Ул – я тебе о нем говорил, помнишь?.. Так вот, Костяной Дом построили для него – чтобы он мог спать в нем. Он назвал это «временем прозрений»…

– Он там мечтал, – тихо проговорила Вильгельмина.

– Нет, – Кит досадливо махнул рукой. – Не мечтал, а прозревал.

Мины недоуменно посмотрела на него.

– А в чем разница?

– Ну, я не очень уверен… Эн-Ул засыпал там, чтобы заглянуть в будущее, он видел время.

– Предсказания?

– Возможно, – согласился Кит, пожав плечами. – Я понял так, что он каким-то образом умудрялся входить в поток времени и даже управлять им, или создавать другое время. Возможно, он видел будущее и мог как-то на него воздействовать. Не знаю. Он-то мои мысли читал, как открытую книгу, я же так не умею. А меня он взял с собой, чтобы я с ним посидел, пока он занимается своими делами. Ну вот, и пока я там сидел, открылся портал. И твоя лампа его показала. Я провалился в этот портал и оказался в самом потрясающем месте, которое я когда-либо видел. Там было так красиво, как в этом мире не бывает.

– Подожди, ты с читаешь, что портал возник прямо в Доме Костей?

– Либо так, либо люди племени построили дом именно на этом месте, потому что почувствовали – там открывается портал.

– Да… вот и строители Черной Хмари насыпали курган на особом месте, – сказала Мина. – Они знали, что оно там.

– Точно! – согласился Кит. – Похоже, первобытные люди вообще были гораздо чувствительнее к энергиям земли, чем мы.

– И потому так уверенно их помечали… – Вильгельмина думала о всех этих стоячих камнях, колодцах, дольменах, курганах, крестах, пирамидах из камней и о множестве других знаков, разбросанных по всему миру. – Ладно, – она помотала головой, – значит, ты провалился в портал и оказался в этом удивительном месте. И что потом?

– Я там прогулялся немного и вышел к озеру света – это я не аллегориями говорю, – там действительно было озеро, только вместо воды – такой текучий свет. На память сразу приходит мёд, только светлее, или… – он не мог подобрать слов и просто пожал плечами. – Это нужно видеть, описать не получится. Я стоял и смотрел, и тут на тропе послышался шум. – Кит мечтательно смотрел вдаль. Перед глазами у него опять встало чудо озера света.

– Так. И что потом? – поторопила Мина.

– Потом появился мужчина. Он нес женщину. – Голос Кита зазвучал приглушенно, как у человека, рассказывающего хороший сон. – Она была вся в белом, волосы черные, а кожа совсем серая, ну, точно, как у мертвой. Да она и была мертвой. Он подошел к берегу озера и ни на секунду не задержавшись, вместе с женщиной на руках вошел в этот световой поток. И шел до тех пор, пока жидкий свет не покрыл их с головой. – Кит благоговейно замолчал. – Я не знаю, как долго они пробыли в глубине, наверное, очень недолго… просто, знаешь, в такие минуты совсем не следишь за временем. А потом он снова появился на поверхности, только женщина у него на руках была уже живой…

Вильгельмина скептически посмотрела на него.

– А ты точно видел, что она была мертвой? И вообще, как это можно определить издали?

– Мина, говорю тебе, она была мертва, как камень. Тебя там не было. Ты ее не видела. Но поверьте мне, у Артура на руках был труп.

– А почему ты решил, что это именно Флиндерс-Питри?

– Потому! – воскликнул Кит – Когда он с ней вышел из озера, он положил ее на траву и снял рубашку, чтобы подложить ей под голову. Я увидел его тело, оно было сплошь покрыто татуировками. Это точно был он, тот человек-карта, которого мы видели на стене гробницы. Карта на Коже! Он сам был Картой!

– Ну, и почему ты решил, что это Колодец Душ?

– Не знаю, но почему-то сразу так подумал. Я как увидел у него на груди эти символы, так сразу и подумал: Артур Флиндерс-Питри пришел к Колодцу Душ. – Он помолчал. – Ну, я просто знаю.

Вильгельмина что-то напряженно обдумывала.

– Ты мне не веришь? – обеспокоенно спросил Кит. – Думаешь, я все выдумал?

– Нет, нет, – поспешила успокоить его Мина. – Мы же не знаем точно, как выглядит Колодец Душ, вот я и подумала, что нельзя с уверенностью утверждать, что это именно он.

Кит решительно встал.

– Пошли. Я тебя туда отведу и покажу.

– Прямо сейчас?

– А почему бы и нет? Я найду дорогу обратно. – Он смотрел на нее с такой решительностью, какой Мина в нем никогда раньше не замечала. – Чего ждать? Если я прав, мы подошли совсем близко к разгадке тайны Карты на Коже.

– Хорошо, хорошо, – сказала она, – дай подумать минутку. Если мы возвращаемся в твой каменный век, нам понадобится снаряжение. Меня как-то не привлекает мысль шарахаться по пещере в полной темноте. По крайней мере, у нас должны быть факелы, веревки, и… ну, не знаю, какое-то оружие на случай, если что-то пойдет не так?

– Ладно. Найдем, – небрежно согласился Кит. – Тогда ты пойдешь со мной?

– Да, и брата Лазаря возьмем.

– Хорошо.

– Как только он вернется, начнем собираться. Пока все закажем, пока снаряжение доставят, время пройдет. Но мы должны как следует подготовиться.

Киту пришлось признать, что она права, так что спорить он не собирался, поэтому просто не обратил на ее слова внимания.

– Да, я кое-что тебе не сказал, – сказал он, снова садясь на место. – Я видел Бэби, ну, того пещерного льва. В пещере. На самом деле, это меня несколько выбило из колеи.

– Как ты его встретил? – с подозрением спросила Мина.

– Я не знал, что это лев, – признался Кит. – Я остался без света, услышал звон цепи и пошел на звук.

– Ты уверен, что это был Бэби?

– Конечно. На нем цепь была.

– Значит, я права. Надо взять с собой оружие, – заключила Мина. Она подумала, а затем спросила: – Эти наскальные рисунки… ты сможешь их найти?

– Ну, наверное, смогу. А почему ты спрашиваешь?

– Потому что мы можем скопировать их со стен и сравнить с символами на нашем фрагменте карты.

– А зачем нам карта? – самоуверенно спросил Кит. – Я и так найду Колодец Душ.

– Да я не сомневаюсь, – сказала Мина. – Но, видишь ли, Колодец Душ – это великое сокровище, которое искали Козимо и сэр Генри. А вдруг это что-то другое, допустим, что-то еще более важное? Так что потратить несколько минут на то, чтобы скопировать символы, не вредно.

– Остановимся по дороге и сделаем копию. Без проблем.

Вильгельмина кивнула.

– Думаешь, Артур Флиндерс-Питри действительно был там?

– А как еще эти рисунки могли туда попасть? – удивился Кит. – Вариантов только два: либо Артур был там и сам их нарисовал, либо кто-то работал с фрагментом карты.

– Мы же до сих пор не знаем, как их читать, – отметила Вильгельмина.

– Верно, – согласился Кит. – Но, может, они больше и не понадобятся.

Они поговорили еще немного, а затем Вильгельмина пошла готовить кофе. Она как раз наливала первые чашки, когда брат Лазарь вернулся с известием, что ему разрешили вместе с Вильгельминой и Китом исследовать пещеру.

– Отлично. И когда мы пойдем? – спросила Мина.

– Как только соберем припасы и снаряжение, – ответил монах.

Вильгельмина перевела его ответ Киту, и тот поморщился:

– Зачем тащить с собой что-то лишнее? Возьмем несколько факелов, веревку, бумагу и карандаши. – Он подумал. – Спроси, а не может ли брат Лазарь достать какую-нибудь камеру? Со вспышкой?

Мина и Лазарь обменялись несколькими словами.

– Он говорит, что у брата Майкла в библиотеке есть фотоаппарат, надо у него попросить. Остальное снаряжение соберем быстро. Какое оружие нам понадобится?

Кит обдумал вопрос.

– Да ничего особенного. Какое-нибудь охотничье ружье, и хватит.

Мина переговорила с братом Лазарем, а затем сказала:

– В монастыре нет оружия.

– Ну и что? Добудем в городе, – отмахнулся Кит. Он потянулся и встал.

– Сейчас уже почти одиннадцать, – озабоченно сказала Мина. – Через час время молитвы, а потом надо приготовить богослужебные книги для вечерни.

Кит непонимающе посмотрел на нее.

– Что ты несешь, Вильгельмина? Ты что, правда в монахини подалась?

– Нет, – усмехнулась она. – Но пока я здесь, у меня есть определенные обязанности. – Она тоже встала. – А вечерняя служба – важное дело. Пропускать нельзя.

– Хорошо, но…

– Послушай, давай пока соберем то снаряжение, которое сможем, а завтра, после заутрени и завтрака, отправимся? Как тебе такое предложение?

– Ну, если ты считаешь, что так правильно…

– Да и тебе стоит передохнуть. – Она улыбнулась. – Заодно получше познакомишься с братом Лазарем.

– Идет, – согласился Кит, глядя на улыбающегося монаха. – Правда, мой испанский, и итальянский тоже ничуть не лучше моего немецкого. Но как-нибудь справимся.

ГЛАВА 31, в которой проясняются семейные связи

Путешествие в Китай оказалось настоящим испытанием. Даже на относительно удобном корабле… Хотя когда это корабли были удобными? А еще они были очень медлительными. Даже самому быстрому из новых клиперов потребовалось больше шести месяцев, чтобы добраться из Портсмута до Гонконга. Быстрее никак не получалось. Или Чарльз Флиндерс-Питри не нашел более быстрого способа. Возможно, дедушка Артур и знал лей-линию, соединяющую Великобританию с Китаем, но секрет никому не открыл. Неудобства долгого морского путешествия много лет останавливали Чарльза от поездки в Китай, а единственная причина, по которой он все же решился на него, заключалась в настоятельной необходимости покинуть на время свой любимый лондонский садик.

Теперь, когда горбатая спина острова Гонконг показалась под низкими облаками, нависшими над гаванью, Чарльзу оставалось только не прыгнуть в море, чтобы добраться вплавь до берега, покинув ненавистное судно. Корабль прибыл в порт, и к полудню Чарльз уже медленно поднимался по пыльным крутым улицам в поисках дома сестры Сяньли. В гавани он с трудом отбился от навязчивых рикш ради удовольствия ощутить твердую землю под ногами после стольких недель на борту корабля, и теперь шагал с удовольствием, хотя улочки города могли бы быть более пологими.

На вершине холма он остановился и огляделся. Дома по соседству выглядели странно – беспорядочные деревянные бунгало в английском стиле с крутыми крышами, глубокими карнизами и большими верандами. Их строили для европейских бизнесменов и бюрократов с семьями. Большинство были выкрашены в белый цвет с красной окантовкой, а ради климата и приличий веранды и окна закрывали бамбуковые шторы. Он никогда не видел Хану-Ли, но знал номер ее дома, к тому же вдову известного государственного чиновника должны были знать.

Отдышавшись, он продолжил путь, выйдя на широкий, обсаженный деревьями бульвар, где стояли дома побольше. Между ними располагались зеленые лужайки с цветочными клумбами и декоративным кустарником, который обхаживали босоногие садовники в широких соломенных шляпах. Наконец он подошел к железному столбу в конце извилистой дороги. На столбе висела табличка с цифрой сорок три, нарисованной золотом. Он постоял перед довольно бестолковым, на его взгляд, домом, размышляя о том, как его встретят здесь. Впрочем, был лишь один способ это выяснить.

Чарльз прошел по дорожке и поднялся на крыльцо. Рядом с дверью был звонок. Он позвонил и стал ждать. За дверью послышался быстрый топот сандалий, дверь распахнулась, и перед Чарльзом предстала молодая китаянка с длинными черными волосами, одетая в простую белую рубашку. На ногах у нее были тапочки, сплетенные из водорослей.

– Добрый день, – Чарльз улыбнулся как можно приветливее. – Я хотел бы видеть Хану-Ли. Она дома?

Если его слова и произвели впечатление на девушку, она этого никак не показала.

– Вы говорите по-английски? – вынужден был спросить Чарльз.

Девушка нахмурилась, резко повернулась и ушла, оставив дверь открытой. Чарльз остался на пороге, глядя в полутьму прихожей, заставленной глиняными синими и зелеными горшками. Он проверил сверток под рубашкой и стал ждать.

Скоро на смену девушке явилась старушка. Седые волосы собраны в пучок, круглое, морщинистое, как грецкий орех, лицо выражало легкое любопытство. Чарльз отметил поношенное и выцветшее платье. В руке старушка держала тряпку. Наверное, экономка, решил Чарльз. Он прокашлялся и проговорил:

– Я пришел навестить Хану-Ли. Дама дома?

– Она дома, – ответила женщина на колониальном английском, слегка шепелявя. – Кто вы?

– Меня зовут Чарльз Флиндерс-Питри, – представился он. – Я внучатый племянник благородной дамы.

– Племянник? – старушка с сомнением пожевала губами.

Чарльз решил еще раз улыбнуться.

– Моя бабушка Сяньли ее сестра, – объяснил он. – То есть она моя двоюродная бабушка.

Женщина подумала. Ее быстрые темные глаза несколько раз обежали фигуру незнакомца-гайдзина.

Чарльзу стало не по себе от ее пристального внимания.

– Так Хана-Ли живет здесь? – спросил он наконец. – Могу я ее увидеть?

Приняв некое решение, старуха распахнула дверь пошире и отступила в сторону.

– Входите, пожалуйста.

– Спасибо. – Чарльз вступил в прихожую. Красный ковер покрывал пол, а у двери в гостиную стояли две пальмы в горшках.

Старуха пригласила: «Садитесь, пожалуйста».

Чарльз выбрал ротанговое кресло с низким сидением и красной шелковой подушкой. Старуха осталась стоять в дверях, наблюдая, как Чарльз усаживается.

– Вы любите чай?

– О, да! – воскликнул Чарльз. – Я бы не отказался от чашечки хорошего чая.

Пожилая экономка кивнула и исчезла в доме. Оставшись в одиночестве, Чарльз оглядел комнату. Здесь было светло и просторно, хотя полно всяких безделушек, больших и маленьких – несомненно, копившихся на протяжении жизни. Чарльз не знал, какую должность занимал муж Ханы-Ли, что-то связанное с Британской торговой палатой. Он подумал, а почему после смерти мужа его двоюродная бабушка не вернулась в Макао?

Вскоре старуха вернулась с фарфоровым чайником, двумя неглубокими чашками и тарелкой засахаренного миндаля на тиковом подносе.

– Вы забрались далеко от дома, – сказала она.

– Да, знаете, пришлось проделать долгий путь, ради того, чтобы увидеться с госпожой Ханой-Ли, – ответил он. – Как вы думаете, она скоро придет?

Женщина сморщила и без того морщинистые щеки.

– Думаю, очень скоро. – Она поставила поднос на стол и начала наливать чашки. Одну она протянула Чарльзу, а потом предложила тарелку с миндалем.

– Спасибо, – сказал Чарльз и взял несколько орешков.

– Я сестра Сяньли, – неожиданно объявила женщина, усаживаясь в кресло напротив. – Меня зовут Хана-Ли. – Она широко улыбнулась, явно получая удовольствие от своей маленькой шутки. – Здравствуй, внучатый племянник.

Чарльз выпрямился в кресле и чуть не пролил чай.

– Ох, прошу прощения! – выпалил он. – А я было принял вас за экономку.

Она смеялась.

– Я поняла. Наша экономка – маленькая Там-Линг.

– Прошу меня извинить.

Она отмахнулась от извинений.

– Ты оказываешь мне честь своим визитом, племянник.

Чарльз слегка поклонился.

– Это для меня честь, дорогая тетушка.

– Ты знал мою сестру?

– Да, конечно, – ответил Чарльз, вспоминая. – Когда я был маленьким, мы вместе с ней кормили цыплят на ферме. Она была очень обходительной женщиной.

Хана-Ли кивнула.

– Как у нее сложилась жизнь? Она была счастлива?

– Жизнь сложилась довольно тихая, но, без сомнения, счастливая. Все, кто с ней общался, были очень довольны.

Хана-Ли рассмеялась.

– Кто бы мог подумать! В молодости она хватала меня за волосы и орала, как бабуин. Но только когда мы ссорились. Правда, ссорились мы всегда.

– Я привез вам кое-что, – сказал Чарльз, вставая. Из кармана куртки он достал небольшой сверток, завернутый в синюю бумагу. – Я думал, вам может понравиться.

Старуха взяла подарок, развернула его и открыла коробку. Там лежала нефритовая брошь, искусно вырезанная в форме цветка лотоса.

– Ой! – воскликнула Хана-Ли. На глазах у нее выступили слезы.

– Вам нравится?

Она с трудом перевела дух.

– Вы знаете, что это?

– Сяньли часто носила эту брошь. Думаю, это было ее любимое украшение.

– Наша мать тоже очень его любила, – объяснила Хана-Ли, промокая глаза. – Когда она умерла, нам было совсем немного лет. И жили мы в бедности. У нас от нее почти ничего не осталось, кроме этой броши и еще пары мелочей. Отец подарил брошь Сяньли, когда она вышла замуж.

– Тогда я рад, что смог вернуть ее вам.

– У вас есть дети?

– Сын. Уже вырос. А дочерей не было.

Хана-Ли протянула коробку назад.

– Отдай ему. Пусть отдаст дочери, когда настанет время.

Чарльз покачал головой.

– Хорошая мысль. Только мне думается, для вас она значит куда больше, чем для него. Я привез ее вам.

– Спасибо, – вздохнула она. – Вот уж не думала, что на старости лет получу такой роскошный подарок.

– У меня есть для вас еще кое-что, – сказал он. – Одну минуту. – Он отвернулся, расстегнул три верхние пуговицы рубашки и достал сверток размером не больше ладони. Он был обернут тонкой замшевой кожей и перевязан кожаным ремешком из того же материала. Он застегнул рубашку и повернулся, протягивая сверток своей пожилой родственнице. – Это тоже немалая ценность, но совсем по другой причине, – сказал он.

Хана-Ли взяла сверток и с любопытством его осмотрела.

– Разверните, – сказал он, – а потом я объясню.

Старуха закрыла коробочку с брошью и поставила ее на стол. Ее морщинистые пальцы быстро справились со шнурком. На свет явился плотно свернутый свиток полупрозрачного пергамента. Она осторожно развернула его, расправила на коленях, и ее глаза впились в россыпь тонких голубых завитков, линий и крошечных точек. Она подняла тонкий, похожий на бумагу материал и поднесла его к свету из окна, чтобы получше разглядеть узоры.

– Вам доводилось когда-нибудь видеть нечто подобное? – спросил Чарльз.

– Это татуировки, – сказала она. – Я их видела много раз. Вы же, наверное, знаете, что наш отец был мастером-татуировщиком.

Чарльз кивнул.

– А еще я знаю, что он делал много татуировок моему деду, Артуру.

Старуха поглаживала пергамент.

– Да, так. Он много раз приходил и заказывал все новые татуировки. Но я сама видела твоего деда только один раз, когда он приезжал брать Сяньли в жены. После этого мы больше не виделись.

– У вас в руках кожа Артура, – объяснил Чарльз. Рот старухи изумленно раскрылся. – Символы нанесены вашим отцом. Эта карта много лет хранилась у нас в семье.

Чарльз вздохнул и рассказал, как его отец, Бенедикт, тогда еще подросток, хотел получить копию карты на теле отца. Артур неожиданно умер во время одного из их совместных путешествий. Жрецы его не поняли и из лучших побуждений сняли с Артура кожу, чтобы сохранить карту.

– Вот с тех пор она и хранится у нас в семье, – заключил Чарльз. – Это очень ценная вещь.

Старуха кивнула, не зная, как еще отреагировать на подобное откровение.

– Зачем вы привезли это сюда?

– У вас в руках только небольшой кусочек всей карты. Я разделил ее на части и привез одну часть вам на хранение.

– Почему мне?

– Потому что вы – единственный член семьи моей бабушки, – ответил Чарльз. – А еще потому, что никому в голову не придет искать его здесь. – Он улыбнулся. – Никто же не знает о вас, Хана-Ли, кроме меня.

Она свернула пергамент, снова упаковала и вернула Чарльзу.

– Я подумаю…

– Вот и хорошо, – кивнул он, не сделав даже попытки взять у нее карту. – Пусть пока остается у вас.

– Вы будете жить в моем доме. Я скажу кухарке, что сегодня вечером мы празднуем ваше прибытие, —сказала она. – Мы поужинаем вместе, и вы расскажете о том, как жила моя сестра в Англии.

– Буду рад.

Старуха встала, взяла со стола крошечный медный колокольчик и позвонила. Появилась Там-Линг, и они коротко переговорили.

– Она покажет вам гостевую комнату. Там вы сможете отдохнуть после такого путешествия. Я прикажу принести горячей воды.

– Спасибо, тетя, – с чувством произнес Чарльз. – Я знал, что не напрасно сюда ехал.

Они вместе поужинали, и пока Там-Линг меняла блюда, Чарльз делился семейными воспоминаниями: рассказами о путешествиях Артура; о манерах бабушки, о жизни в сельском Оксфордшире; и многом другом. Хана-Ли внимательно слушала и время от времени хлопала в ладоши, когда та или иная история вдруг оборачивалась неожиданным финалом; впрочем, она и сама немало рассказывала о своем детстве, проведенном вместе с сестрой в Макао. В ту ночь улеглись поздно, вполне довольные друг другом.

Чарльза разбудил дождь, монотонно стучавший по черепичной крыше. Он встал, оделся, спустился вниз и обнаружил в гостиной двоюродную бабушку. На коленях она держала памятный сверток. Чарльз поздоровался и стал ждать, что скажет престарелая родственница.

– Я тут подумала, – сказала она, все еще разглядывая на сверток у себя на коленях. – Я старая женщина и жить мне осталось совсем немного.

– Вы – само воплощение здоровья… – начал Чарльз, но она прервала его.