Текст книги "Колодец душ (ЛП)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Гора

ГЛАВА 8, в которой прославляется новый Бог

– В Черной Земле воцарился хаос, брат мой, – заявил Анен, Второй жрец Амона, сокрушенно покачав головой. – Фараон избрал опасный курс. Он слушает только своих пришлых советников-хабиру и совсем не желает знать, о чем думает его народ. Он поднял налоги, чтобы собрать деньги на строительство нового города в пустыне. – Он сделал паузу и добавил: – Поговаривают даже о закрытии многих храмов Амона.

Артур Флиндерс-Питри сочувственно покачал головой.

– Мне жаль это слышать.

– Многие полагают, что, если его не остановить, Эхнатон разрушит страну.

Бенедикт, сидевший за столом рядом с отцом, откашлялся. Он наклонился к уху Артура и прошептал:

– Что он говорит?

– Прости меня, Анен. – Артур наклонился к сыну и ответил: – Он говорит, что в Египте беда – новый фараон ведет страну безрассудным курсом.

– Ты имеешь в виду Аменхотепа?

Артур кивнул.

– Он принял имя Эхнатон и строит новый город в пустыне в честь нового бога. Люди недовольны.

– Может, нам лучше уйти? – спросил Бенедикт. – Если вдруг что-то случиться…

– Может, ты и прав. – Артур повернулся к своему другу. – Я надеялся, что мой сын сможет побыть здесь некоторое время, поучить язык, позаниматься со жрецами в храмовой школе, как и я много лет назад. Но, похоже, мы явились в неподходящее время. У тебя своих забот полно. Лучше нам не путаться у тебя под ногами.

– Даже не думай, – ответил Анен, кладя на золотую тарелку пригоршню фиников. – Я всегда радуюсь, когда ты приходишь. А увидеть тебя с сыном – лучшее лекарство для старика. Проблемы, о которых я говорю, – всего лишь клубы дыма на ветру времени. – Он сделал широкий жест рукой. – Настоящая дружба высечена из камня. Она длится вечно.

– Действительно, друг мой, – согласился Артур. Он обмакнул кусок хлеба в оливковое масло, а затем в соль, положил в рот и задумчиво жевал. – Я дорожу нашей дружбой.

Анен поднял палец, и храмовый раб молча подошел к столу с кувшином вина. Бенедикт проглотил то, что оставалось у него на тарелке, и жестом попросил еще. Разговор взрослых его не интересовал, а вот множество экзотических достопримечательностей интересовали очень. Они пробыли в Египте меньше двух дней, а мальчик уже начал забывать другую жизнь. Эта, здешняя, казалось, текла так же легко и непринужденно, как великая река Нил, на берегу которой стоял дворец верховного жреца.

Бенедикт потрогал синего скарабея из ляписа, подарок Анена, и оглядел уютный зал – малый зал дворца, – восхищаясь росписью стен, изящными статуями и резьбой, величественными колоннами и царственными сфинксами, высокими темнокожими слугами в расшитых белых одеждах, ароматом сандалового дерева, роскошными блюдами на низком столе перед ним. Все это – от бесконечных мраморных коридоров до золотых цепочек на шее жреца – казалось фантастическим и сильно превосходящим то, что он представлял себе из рассказов отца. И все же он был здесь, возлежал за столом в присутствии египетской знати. В понимании Бенедикта Анен как Второй Пророк был на ступень ниже Верховного жреца, но зато пользовался привилегиями члена королевской семьи из-за его родственных отношений с фараоном.

Впервые Бенедикт посетил Древний Египет в шестилетнем возрасте; отец познакомил его с Аненом. Но тогда ему было очень плохо после перехода, а во все остальное время – очень жарко, и он мало что запомнил. На этот раз он решил набраться впечатлений, тем более что из разговора он понял, что они могут уйти отсюда раньше времени.

Он слушал свистящую речь старших и задавался вопросом, как вообще можно выучить этот язык. А ведь они именно для этого и приехали: чтобы позволить Бенедикту продолжать образование, выучив язык – примерно так же, как они сделали пару лет назад, когда он проводил время в Китае с сестрой своей матери и ее семьей. С другой стороны, если проблемы, которые только что обсуждали его отец и Анен, станут еще серьезнее, придется уходить.

– … Хабиру – трудолюбивые мирные люди, хоть и держатся особняком. Фараон наделил их землей в Гесене, там они и живут. У нас с ними нет никаких сложностей. Но, – он покачал тщательно выбритой головой, – проблема в том, что Эхнатон заинтересовался их любопытной доктриной. Они считают, что их бог, бесформенный дух, которого они называют Эль, единственный бог, достойный чести и поклонения. Вот скажи мне, почему это должно быть именно так? – потребовал Анен. – В этом же нет никакого смысла. Мы же не говорим, что следует поклоняться только Амону, или только Гору, или только Анубису. Здесь хватит места для всех. Если хотите, можете поклоняться Секмету или Ра, а я волен поклоняться Птаху, Хатхор или Исиде, это уж мне решать. В Египте найдется место для каждого, и каждый волен следовать велениям своего сердца. – Жрец грустно улыбнулся. – А с Хабиру все не так. У их бога Эль есть множество требований, и одно из них состоит в том, чтобы не было никаких других богов, которых чтили бы те, кто призывает его имя. Я думаю, это потому, что хабиру не понимают, что все боги являются лишь выражениями Единого, Абсолютного Бога.

– Я слышал об этом, – заметил Артур. Как и любой английский джентльмен, Артур никогда не спорил с хозяевами о религии; какой бы мир или эпоху он ни посетил, свои взгляды он держал при себе. Это было одно из непреложных правил лей-путешественника.

– У этих хабиру даже простые вещи получаются сложными – жертвоприношения и подношения – там так много правил, – продолжал Анен. – Я этого не понимаю. К сожалению, фараон увлекся идеями Хабиру и отвернулся от богов своего народа. Он избегает определенных продуктов и не стрижёт волосы – всё для того, чтобы умилостивить нового бога, которого он называет Атоном. Губы жреца неодобрительно исказились. – Но это все тот же Эль под другим именем. Вот в этом и заключаются наши основные проблемы.

– Да, я понимаю, – кивнул Артур. – И что ты собираешься предпринять?

– Через два дня Храм Амона отправит жрецов в новый город Атон, чтобы поговорить с фараоном и посмотреть, как можно разрешить эту нынешнюю трудность. Хочешь поехать с ними?

Анен взглянул на Бенедикта, голова которого уже лежала на подушке. – Кажется, мы утомили нашего юного путешественника своими разговорами. – Он поднял руку, и один из слуг подошел и опустился на колени рядом с ним. Священник произнес несколько слов, а слуга подошел к спящему юноше и слегка толкнул его.

Бенедикт вздрогнул и проснулся.

– Ой! – Он покраснел. – Прости, отец.

– Ничего страшного, – успокоил его Артур. – Ты устал. Итара доставит тебя домой. Я тоже скоро приду.

Бенедикт встал и, почтительно поклонившись хозяину, поблагодарил:

– Спасибо за чудесный ужин. Мне все очень понравилось. – Затем он пожелал старшим спокойной ночи и вслед за слугой вышел из комнаты.

– Ты, наверное, гордишься им, – заметил Анен, когда Артур перевел слова сына. – Он – прекрасный молодой человек. Очень вырос с тех пор, как я видел его в последний раз.

– Да, – кивнул Артур. – Мне тогда очень повезло.

– Хорошо иметь сына, который продолжит дело отца.

– Да, друг мой, я надеюсь, что однажды сын станет моим преемником.

– Будем считать, что до этого еще далеко. – Анен поднялся, и тут же вперед шагнул слуга. Жрец отмахнулся от него и сказал: – Идем, прогуляемся вокруг бассейна, а потом – спать.

Они вышли в сад. Воздух благоухал цветущим жасмином и гибискусом. Ярко горели фонари со свечами, установленные вдоль дорожек по краю священного водоема. В воде отражалась растущая луна и яркие брызги звезд.

Сад, звездное небо и сам Анен напомнили Артуру ту судьбоносную ночь много лет назад, когда, лихорадка едва не забрала у него любимую жену. Да что там, забрала. Прекрасная Сяньли скончалась от болезни. Анен, судя по всему, тоже вспомнил ту давнюю ночь, потому что спросил своего спутника:

– Ты когда-нибудь вспоминаешь о том, что произошло?

– Всякий раз, когда смотрю на Сяньли, – с улыбкой ответил Артур. Они прошли еще немного. – Я говорил тебе, что для нее роды Бенедикта оказались очень тяжелыми?

– Да, припоминаю, – ответил Анен. – Ты же отвез ее в Этрурию, к тамошним врачам. У тебя в стране врачи не обещали благополучного рождения ребенка. – Он на мгновение задумался и добавил: – По-моему, ты говорил, что в Этрурии королем стал верховный жрец. Так?

– Да, верно, – подтвердил Артур. – Однажды ты тоже станешь верховным жрецом. А происходи все в Этрурии, кто знает, как бы оно сложилось дальше.

Анен тихо рассмеялся.

– Я бы не хотел стать королем – слишком много войн, слишком много сражений. Для души это вредно.

– Пожалуй. Но страна Турмса процветает, и его люди счастливы.

– Так ты посещал Колодец Душ? – неожиданно спросил Анен.

– Колодец Душ? – Артур задумался. – Два или три раза. Это место хранит тайну, в которую мне еще предстоит проникнуть.

– Тайну живительного источника? – спросил жрец. – Я помню: ты обещал однажды показать мне это чудо.

– Я не забыл, – заверил его Артур. – Однажды я разгадаю эту тайну, но до тех пор пусть останется тайной, известной лишь немногим. И чем меньше их будет, тем лучше.

– Я понимаю.

Спустя два дня жрецы отправились в священный город Атон, расположенный к северу от Высокого храма в Нивет-Амоне. Пять барок неторопливо плыли по реке: две для жрецов и три поменьше для слуг и прочей обслуги. Бенедикт сидел на широком фальшборту, свесив ноги. Он часами наблюдал, как жизнь разворачивается перед ним по берегам величайшей реки мира. Медленное движение лодок завораживало; мир реки, казалось, скользил легко, открывая чудеса за каждым поворотом: крошечные острова, усиженные белоснежными птицами; греющиеся крокодилы нефритового цвета; темнокожие мальчишки мыли буйволов; ленивые серые бегемоты трясли ушами и зевали; высокие пальмы с золотыми ветвями, увешанными блестящими черными финиками… и так без конца.

Летом течение на реке было слабым, так что широким плоскодонным лодкам потребовалось три дня, чтобы добраться до нового города фараона. Слуги сошли на берег первыми, чтобы подготовить место для высадки; за ними следовали жрецы строго по рангу. Верховный жрец, сморщенный старик по имени Птамос, походивший в глазах Бенедикта на сморщенную высохшую мумию, шел последним. Ему помогал Второй жрец Анен.

В простых белых накрахмаленных одеждах с широкими золотыми воротниками, символизирующими их должности и ранги, они шли по аллее, вдоль которой стояли слуги с хоругвями и трубами. Некоторые держали на головах покрытые тканью корзины. Когда процессия приблизилась к низким, выбеленным стенам города, слуги затрубили, возвещая о прибытии своих хозяев.

Артур с Бенедиктом, как гости Анена, шли позади. Крестьяне на полях за городскими стенами с интересом смотрели на проходящую процессию. У ворот жрецы остановились и ждали, пока стража открывала огромные деревянные ворота. Чтобы открыть каждую из двух створок, окованных железом и выкрашенных в красный цвет, требовалось пять человек.

Как только ворота открылись, шествие возобновилось. В новом городе широкие улицы были вымощены камнем. По сторонам стояли низкие здания. Жители останавливались, чтобы посмотреть на редкое зрелище. Вскоре улицы заполнились любопытными.

Чем дальше продвигалась процессия, тем яснее становилось, что город недостроен: большинство домов даже не были выкрашены. Лишь несколько храмов можно было считать завершенными. Даже дворец фараона ожидал побелки.

Работы продолжались. На строительных площадках под надзором бригадиров трудились сотни людей. Обнаженные до пояса смуглые коренастые рабочие штукатурили, таскали кирпичи, красили, работали с камнем. Большинство носили тюрбаны – это была их единственная защита от безжалостного солнца. По внешнему виду они сильно отличались от высоких изящных египтян; Бенедикт догадался, что это, наверное, и есть те хабиру, которых упоминал Анен.

Они и в самом деле были искусными каменщиками и ремесленниками, это сразу бросалось в глаза при виде изящных рельефов и статуй, то и дело встречавшихся на улицах нового города. Куда бы Бенедикт ни посмотрел, везде на глаза первым делом попадался фараон: Эхнатон с женой, прекрасной Нефертири; Эхнатон со своими детьми; Эхнатон, принимающий живительные лучи солнца; Эхнатон – посредник между богами и народом Египта. Некоторые статуи выглядели гротескными – Эхнатон изображался с большими пухлыми губами, круглым животом и тонкими кривыми ногами – абсурдные карикатуры на официальные портреты.

– Посмотри сюда, – Бенедикт осторожно подтолкнул отца локтем. – Фараон похож на верблюда. Они нарочно так сделали?

– Судя по всему, – прошептал Артур в ответ. – Раньше я такого не видел.

– Он что, заболел?

– Возможно, но думаю, мы скоро узнаем. – Он кивком показал на быстро едущую колесницу, за которой рысью бежала фаланга воинов с копьями. Колесницу влекли две белые лошади в головных уборах из страусиных перьев, вся она ярко сверкала золотом на солнце.

При виде колесницы процессия остановилась. Колеса, окованные железом, грохотали по камням. Возница как будто нарочно разогнал лошадей; его длинные черные волосы развевались на ветру.

Когда колесница подлетела к ним, передняя шеренга жрецов подалась в стороны. Слуги закричали и, побросав хоругви, бросились врассыпную. Только что выглядевшая очень внушительно процессия превратилась в беспорядочную кучу суетящихся людей. Артур и Бенедикт быстро отошли и наблюдали за возникшим хаосом. Подняв столб пыли, колесница остановилась. Жрецы, возмущенные такой встречей, принялись было проклинать лихача-возницу, а тот, запрокинув голову, от души хохотал, сверкая ослепительно белыми зубами из-под густой черной заплетенной бороды.

Появились воины; их тяжелые сандалии громко щелкали по камням. Командир, внушительного вида воин в шлеме с плюмажем из блестящей бронзы и нагруднике из перекрывающихся бронзовых чешуек, отдал приказ, и воины мгновенно выстроились, ударив копьями по мостовой.

– Безобразие! – начал кричать один из старших жрецов, протолкавшись вперед. Одежда на нем пришла в полный беспорядок и была перепачкана в пыли. – Проклятье на твой дом!

Возница смотрел вниз, ухмыляясь в бороду. Бенедикт подошел поближе. Колесницей правил прекрасно сложенный мужчина в расцвете сил, с ясными глазами, сильно загорелый – как будто он хотел подчеркнуть символ бога, которому служил. Лицо запоминающееся: высокий лоб, сильная челюсть, прекрасные белые зубы и черная борода.

Вид возничего еще больше разозлил жреца. Сплюнув от досады, он потряс кулаками в воздухе и пообещал:

– Твое безрассудное поведение не останется безнаказанными! Фараон услышит об этом!

Возничий снова расхохотался, передал поводья командиру воинов и сошел с колесницы. Подойдя к разгневанным жрецам, он поднял руку и показал жезл из золота и лазурита. При виде этого знаменитого атрибута власти жрецы ахнули, а тот, который ругался, рухнул на колени и вытянул руки умоляющим жестом.

– Я думаю, фараон уже услышал твою жалобу, – сказал веселый возничий.

– О Могущественный Царь, прости невоздержанность твоего слуги. – Жрец склонился к самой земле. – Прости меня, великий фараон. Я не узнал тебя.

– Не узнал своего фараона? – уточнил возница. – Как же так? Разве мой образ не запечатлен у тебя в сердце?

– Великий фараон, это же так давно было, – попытался оправдаться растерянный жрец. – Ты изменился, великий фараон. Я не узнал…

Глаза Бенедикта округлились.

– Это и есть Эхнатон? – выдохнул он едва слышно.

– Выходит, так, – прошептал Артур.

– О чем они говорят?

– Подожди, я слушаю. Ничего особенного.

Вперед выступил Верховный Жрец, ведомый под руку Аненом. Жрецы расступились. Жрец встал перед фараоном и после небольшой паузы поклонился.

– Могущественный Правитель Двух Домов, Верховный Сын Гора, Небесный Воин, Податель Жизни Народов – Первый Пророк Амона приветствует вас, – произнес он тонким, пронзительным голосом.

При этих словах улыбка исчезла с лица Эхнатона, оно закаменело.

– Я знаю, кто ты, старик. – Он перевел взгляд на Анена. – А это кто?

– Великий Славный, я Анен, Второй Пророк Амона, – с достоинством представился Анен.

– Целых два пророка, – заметил фараон, губы его ехидно скривились. – Это мне сегодня двойное счастье привалило. – Он указал на остальных членов процессии. – А эти тоже пророки вашего бога?

– О Чудо видимого мира, да здравствуешь ты вечно… – начал Верховный жрец.

Фараон остановил его, слегка стукнув по руке своим жезлом.

– Отвечай, зачем ты здесь? – потребовал он.

– Могучий фараон, – сказал Анен, – мы принесли тебе дары. – Он подал знак слугам, несущим корзины. Они подошли и хотели продемонстрировать их содержимое, но фараон жестом остановил их.

– Вы всерьез полагаете, что фараон нуждается в чем-нибудь от вас? – насмешливо поинтересовался он. – Думаешь, я один из ваших богов, которых можно умаслить безделушками и сластями?

– Мы так не думаем, Мудрость Осириса, – спокойно отвечал Анен. – Мы лишь показываем, сколь щедра наша земля при твоем просвещенном правлении.

Эхнатон с усмешкой вернулся к своей колеснице.

– Жрецы ложных идолов, услышьте меня! – громко воззвал фараон. – Это место посвящено богу Атону, Единственному Мудрому Высшему Создателю и Правителю Небесных Царств. Если вы пришли с намерением отказаться от поклонения прочим богам, можете остаться. Если же у вас какая-то другая цель, вам здесь больше не рады.

– Если наше присутствие оскорбляет тебя, Великий, позволь нам лишь слово молвить, и мы уйдем с миром.

– Вон! – взревел фараон, беря в руки поводья. Он устремил холодный взор на Верховного Жреца, который так и стоял с открытым ртом после требования фараона. – Уберите этих людей с глаз моих!

Командир воинов поднял копье и выкрикнул приказ. Воины единым жестом выставили копья перед собой и двинулись на жрецов. Наконечники копий ярко блестели на солнце.

Жрецы, а вслед за ними и слуги, подались назад. Ворча и недовольно бормоча, они повернулись и поплелись к городским воротам.

– Идем, Бенедикт, – сказал Артур и потянул сына за руку. – Держись поближе ко мне и будь начеку. А если что случится, беги к лодке.

Кипя от разочарования и унижения, священники отступили. Воины шли по пятам. Многие из них выкрикивали оскорбления и насмешки. Они явно хотели спровоцировать ответную реакцию. К ним присоединились горожане, выстроившиеся вдоль улиц, с каждым шагом жрецов их голоса становились все более злобными. Хотя Бенедикт не понимал слов, но прекрасно осознавал провал их мирной миссии. Не глядя по сторонам, он быстро шел за отцом.

Возле ворот путь им преградила большая толпа рабочих хабиру. Волей-неволей процессии пришлось замедлить ход, а потом и вовсе остановиться. Жрецы потребовали, чтобы им дали пройти. Рабочие не двинулись с места. Некоторые угрожающе размахивали кулаками, а те, у кого в руках были инструменты, принялись стучать по земле.

Из рядов зрителей вылетел камень. Он попал в жреца, стоявшего во главе процессии. Жрец вскрикнул, схватился за плечо и попытался найти глазами того, кто бросил камень. Прочие жрецы потребовали наказать виновного.

Артур подошел к Бенедикту.

– Стой, замри, – приказал он. – Что бы ни случилось, держись за меня.

Пока он говорил, еще один камень угодил в ближайшего жреца. На этот раз удар пришелся в голову, и жрец рухнул на землю. Тут же с одной из строительных площадок прилетел кирпич. Он разбился о тротуар, во все стороны полетели осколки. Толпа одобрительно заворчала, новые камни и кирпичи вылетали из-за спин рабочих.

Анен протолкался в передний ряд; он поднял руки над головой, призывая хабиру прекратить безобразие и пропустить их. Его не послушались. Тогда жрец обратился к командиру воинов с требованием обеспечить порядок и позволить им уйти с миром. Но и командир не внял его словам. Толпу воодушевляло равнодушие воинов, те просто наблюдали за развитием событий. Полетели новые камни, теперь их стало больше.

– Нам придется бежать, – быстро сказал Артур сыну. – Ни в коем случае не отпускай мою руку.

Следующий удар принял Анен, камень вскользь задел его голову. На гладко выбритом черепе выступила кровь. Толпа восторженно отреагировала на это. Жрецы, сбитые с толку, бросились на рабочих, преграждавших путь. Толпа и в самом деле раздалась в стороны, пропуская жрецов, но только для того, чтобы пнуть проходивших мимо. Их толкали, пинали ногами, размахивая молотками и кулаками.

Отступление превратилось в бегство. Жрецы бежали к воротам и лодкам, оставленным на пристани.

– За мной! – крикнул Артур, таща за собой Бенедикта.

Им удалось проскочить через толпу. Вслед беглецам опять летели камни. Оторваться получилось, только выскочив за ворота. За городскими стенами жрецы остановились, чтобы дождаться Анена с Верховным жрецом. Но тех все не было.

Артур схватил Бенедикта за шиворот и притянул к себе.

– Возвращайся на лодку, поднимись на борт, – приказал он. – Я скоро буду там.

– Я не пойду без тебя.

– Делай, как я говорю! Иди!

Артур толкнул сына в сторону набережной. Он повернулся, собираясь вернуться, в это время со стороны ворот прилетел кирпич и ударил его в левый висок. Артур рухнул, очевидно лишившись сознания.

– Отец! –Бенедикт упал рядом с ним. Он положил голову Артура на колени. Крови было мало. Кирпич едва прорвал кожу, на месте удара уже наливался некрасивый красно-синий рубец.

– Отец, очнись! – звал юноша, прижимая к себе раненую голову. – Слышишь, отец? Очнись!

Мимо бежали жрецы. Бенедикт крикнул им: «Помогите!» Один остановился.

– Отец ранен! – выкрикнул Бенедикт. – Помоги мне!

Жрец мгновенно понял, что произошло; он схватил за плечо одного из своих собратьев. Вместе с помощью Бенедикта они подняли не приходящего в сознание Артура, дотащили до лодки и осторожно уложили на палубу.

Последующие события навсегда остались для Бенедикта каким-то бредом. Он помнил, как откуда-то появился Анен. Он скомандовал немедленно отчаливать, а раненого отнести под навес в середине лодки и уложить там на мягкую циновку. Когда Бенедикт огляделся, лодка уже шла под парусами, а новый город фараона быстро удалялся.