Текст книги "Колодец душ (ЛП)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Если бы кто-то спросил ее, почему она плачет, она бы не смогла дать вразумительного ответа. Слезы текли сами по себе. Она уговаривала себя, что уже выросла, чтобы так реветь, и что ее нынешняя жизнь гораздо счастливее прошлой, она ни на что ее не променяет. А слезы все текли и текли…

Успокоившись, она прошла в спальню, вылила воду из стакана рядом с кроватью, поправила пуховое одеяло, а затем начала осматриваться: не прихватить ли что-нибудь с собой для ее нового дома и новой жизни. Покопавшись в гардеробе, достала легкий черный джемпер и пару ботинок со шнурками, она надевала их всего один раз. А без остального можно и обойтись. Закрывая дверь гардероба, она заметила банку со старыми монетами – шиллингами, полупенсовиками и тому подобным. Зачем она ее держала? Банку она отнесла на кухню и сунула в пластиковый пакет. Потом заглянула в ванную.

Одного взгляда на блестящую белую плитку оказалось достаточно, чтобы подумать о душе. Она открыла воду, быстро разделась и намылилась. О, какая роскошь! Прошло так много времени с тех пор, как она принимала душ, что восхитительные ощущения почти забылись. Она вымыла голову, а затем просто стояла под душем, пока ванная не наполнилась паром. Со вздохом сожаления она выключила воду и вытерлась пушистым полотенцем. Потом почистила зубы, щетку и зубную посту взяла с собой. Сходила в туалет на дорожку и выключила свет. Ладно, не все так плохо, подумала она, возвращаясь в спальню; хотя, конечно, кое-какие удобства Праге не помешали бы.

Она немножко повалялась и решила, что пора все же заняться делами. Сложила вещи в тот же пакет, куда высыпала мелочь, и в последний раз осмотрелась. Запирая дверь, она подумала, что никто же не заставляет ее бросать все прямо сейчас. Квартира в Лондоне не помешает. Теперь она знает, как сюда попасть, и хорошо, что в этом мире у нее будет дом. Вернется, когда захочет. Да и вообще, убежище может пригодиться, если ей когда-нибудь понадобится убежище.

Эти утешительные мысли ей понравились. В приподнятом настроении она решила заняться шопингом. Это значило, что надо посетить большой магазин Marks & Spencer на Оксфорд-стрит. В женском отделе она не торопилась. Выбрала длинную юбку с цветочным узором, три футболки хорошего качества, две из них с длинными рукавами, кожаный ремень, кое-что из нижнего белья, нарядную белую блузку. Дополнили набор короткая куртка темно-синего цвета, две пары толстых колгот и упаковка хлопчатобумажных носков. Она переоделась в примерочной, а затем направилась в магазин «Селфриджс» неподалеку, и с удовольствием купила прекрасную кашемировую шаль небесно-голубого цвета.

В шикарном бутике Sweaty Betty она нашла легкую замшевую сумку с множеством карманов, сложила в нее свои покупки и пакет. Очень довольная собой, она заглянула в ближайший Pret A Manger, взяла багет с курицей «Цезарь и бекон» с салатом, виноград, пакет чипсов и бутылку гранатового сока. До конца дня еще оставалось время, так что она зашла в парк, нашла тенистую скамейку и неторопливо пообедала, рассеянно наблюдая за происходящим и ожидая, когда станет активной лей-линия на Стейн-Уэй.

Зашла в кафе, выпила кофе с песочным печеньем. Здесь она не просто бездельничала, а внимательно наблюдала за работой кофейни, отмечая недостатки в обслуживании клиентов и наслаждаясь горячим кофе. Потом прошла мимо книжного магазина «Уотерстоунз», вернулась, поднялась на четвертый этаж, где выбрала для брата Лазаря три новых издания: «Новая физика: Путеводитель по жизни, Вселенной и всему остальному»; «Квантовая физика для чайников» и «Продвинутая космология – понимание космоса».

Мина прогулялась по Оксфорд-стрит, рассматривая витрины. Когда до заката осталось немного, Вильгельмина попрощалась с городом и направилась к Стэйн-Уэй, готовясь ко второму этапу плана: встрече с доктором Томасом Юнгом. Она вовсе не думала, что легко отыщет человека, который в нынешнем мире умер почти двести лет назад, но все же не предполагала, насколько сложными окажутся ее поиски.

ГЛАВА 16, в которой подают давно обещанный чай

Синий свет лей-лампы новой модели указывал на активизацию лей-линии. Пора идти. Вильгельмина покрепче зашнуровала новые ботинки, сунула лампу в карман новой куртки и пошла по узкому переулку. Внезапно налетел ветер, несколько капель дождя ударили в щеку. Мир померк, как будто она погрузилась в глубокую тень. Еще несколько шагов, и она вышла из темноты в переулок, похожий на старый Стейн-Уэй… но другой. Вокруг не было даже признаков кирпичных стен, вместо них стояли деревянные глухие заборы, а дорожку вместо асфальта покрывала брусчатка.

Она быстро двинулась к выходу из переулка и вскоре увидела приморскую деревню. Неподалеку у пристани стояла шхуна с высокими мачтами, а на рейде – еще одна. Рыбацкие лодки покачивались на легкой зыби, орали чайки, а воздух пах солью.

Первая мысль – прыжок не удался. Она-то ждала Богемскую лей-линию, а тут… Вытащив из кармана лей-лампу, она уловила лишь слабый отблеск света – признак того, что активность лей-линии стремительно слабеет. Солнце стояло высоко над головой, до вечера она все равно не сможет ничего сделать; а пока надо хоть выяснить, куда это ее занесло. И записать на будущее. Выйдя на улицу, она двинулась вдоль набережной, стараясь выглядеть незаметной, что было не так-то просто в ее обновках. Она внимательно смотрела по сторонам, надеясь определиться в месте-времени.

Вдоль пристани тянулись склады. Там кипела работа: что-то грузили, что-то разгружали; бочки, тюки, ящики громоздились кучами. Сновали грузчики в коротких брюках и длинных рубахах. Все носили либо шляпы, либо бесформенные вязаные шапки, либо сложные фетровые конструкции с круглыми тульями и широкими полями. Немногие женщины щеголяли в шляпках; шали или шарфы они оборачивали вокруг плеч или бедер, и все носили длинные юбки и блузки с овальными вырезами и короткими рукавами. Вильгельмина достала из сумки синюю шаль. Вот если бы M&S озаботилась новой линейкой шляп, я была бы готова, размышляла она, накинув шаль на голову и плечи. Она быстро шла вдоль берега и вскоре поняла, что наслаждается свежим воздухом и непринужденной и мирной атмосферой маленькой рыбацкой деревушки – большое облегчение после современного Лондона.

Ей казалось, что она знает это место. Нет, она никогда здесь не бывала, но что-то смутно-знакомое колыхалось на дне памяти. Что же это было?

– Ты из Индии?

Голос вывел ее из задумчивости. Она обернулась и увидела чумазую девочку лет десяти, с любопытством наблюдающую за ней.

– Извини, что ты сказала?

– Ты из Индии, да?

– О, ты говоришь по-английски, – обрадовалась Вильгельмина.

– Да, – кивнула девчушка. – Как и ты. У вас там в Индии тоже по-английски говорят?

– А почему ты решила, что я из Индии? – поинтересовалась Вильгельмина.

– А вот, эти твои тряпки… – Девочка подняла грязную руку и ткнула тонким пальцем в шаль и блузку Вильгельмины. Собственную одежду она извозила так старательно, что уже не понять, какова она была раньше. Прямые каштановые волосы если и знали когда-нибудь щетку, то очень давно. – У нас такого не носят.

– Наверное, ты права, – согласилась Вильгельмина. Она сделала широкий жест и спросила: – Где я? Что это за место?

– Это Сефтон, – ответил проходивший мимо юноша.

Ах, вот оно что! Сефтон! Кит рассказывал. То место, куда он хотел отвести ее в тот, первый раз. Она оглядела набережную, взглянув на гавань и деревню новыми глазами. Итак, это был тот маленький приморский городок, который Кит хотел показать ей. Все было примерно так, как он описал – по крайней мере, то немногое, что она помнила из его слов. В тот роковой день Кит пообещал пригласить ее на чай на море, чтобы доказать свой безумный рассказ о силовых линиях и альтернативных измерениях.

– Сефтон, значит…

– Да, – подтвердила девочка. – А я Мэгги.

– Меня зовут Мина. Я рада с тобой познакомиться, Мэгги. – Вильгельмина протянула руку девочке, та после некоторого колебания взяла ее и нерешительно встряхнула. – А ты можешь мне сказать, какой сейчас год?

– А ты сама не знаешь?

– Нет, – Вильгельмина решительно покачала головой. – Я долго путешествовала.

Личико девчушки сморщилось в задумчивости. Она пожевала губами и провозгласила:

– Год от Рождества нашего Господа и короля Вильгельма I8 и I8!

Вильгельмина улыбнулась. Без сомнения, ее новая знакомая просто повторила то, что слышала от взрослых, но этого было достаточно. Вильгельмина поблагодарила ее и спросила, не хочет ли она перекусить. Девочка задумалась.

– Я не отказалась бы от чая с булочкой. Не составишь мне компанию? – пригласила Мина.

Мэгги свела бровки к переносице и решительно ответила:

– Нет, миледи. – С ней произошла разительная перемена, она вдруг стала вежливой и застенчивой. – Мне не разрешают.

– Ну, может быть, тогда стакан молока? – предложила Мина. – Деньги у меня есть, а вот поговорить решительно не с кем. Ты не подскажешь какое-нибудь место, где мы могли бы спокойно поговорить и чего-нибудь съесть?

Девочка подумала.

– Вон «Старый Корабль», – она показала грязным пальцем на неприметное здание дальше по улице.

Вильгельмина оглянулась. Дом с белыми стенами и черной дверью. На вывеске над входом изображение корабля под всеми парусами в бурном море.

– Спасибо, – сказала Мина, – я наведаюсь туда. Надеюсь, и ты со мной?

Она направилась к трактиру. Мэгги какое-то время смотрела ей в спину, а затем пошла за ней, отстав на несколько шагов. Дверь паба открылась легко, и Вильгельмина вошла в темноватый зал с низким потолком. Пахло несвежим пивом и угольным дымом.

За мощной дубовой стойкой стояла полная молодая женщина и полотенцем протирала толстые стеклянные стаканы.

– Добрый день, миледи, – весело поздоровалась она. – Чем могу быть полезна?

– Добрый день, – ответила Мина. – Я бы не отказалась от чашечки чая. У вас такое водится?

– Конечно, – ответила барменша. Ее взгляд метнулся к девочке, вошедшей следом за Вильгельминой. – Опять ты! Я же тебе говорила, что сюда нельзя! Давай, поворачивай.

– Извините, – быстро сказала Вильгельмина, – она со мной. Я попросила ее составить мне компанию.

– Может быть, миледи. Но детям в пабе делать нечего. И она это прекрасно знает.

– Да, вы правы, наверное. Я не подумала.

– Итак, вы издалека, миледи, – определила женщина за стойкой.

– Нет, я…

– Значит, только что с корабля?

– О, да, я путешествую. – Вильгельмина очень хотела бы сменить тему. – Так что насчет чашечки чая? И чего-нибудь к нему?

– Я только вынула из духовки овсяные лепешки. С джемом они очень даже ничего.

– А можно я попью чаю на улице? – спросила Мина. – Там сейчас хорошо. Принесите мне, пожалуйста, чашку чая с молоком. Я подожду снаружи.

Вильгельмина вернулась на улицу и вместе с Мэгги устроилась на скамейке рядом с пабом. Солнце грело спину, и она смотрела на тихую маленькую гавань, на море, поблескивающее голубым и серебристым под безоблачным небом. Вскоре принесли чай – его подали в коричневом горшочке с двумя массивными чашками, в одной из которых было молоко, и с тарелкой маленьких круглых овсяных лепешек. К ним полагалась маленькое блюдечко с джемом.

– Что-нибудь еще, миледи? – спросила барменша.

– Нет, спасибо. Все замечательно, – сказала Мина.

– Захватите с собой поднос потом. – Она опять с сомнением посмотрела на Мэгги и вернулась к себе.

Вильгельмина налила себе чаю.

– Сефтон – довольно приятное место, – заметила она, передавая чашку молока своей новой знакомой. – Ты давно здесь живешь?

– Всю жизнь, – ответила Мэгги. – А вы всегда жили в Индии?

– Нет, – ответила Мина. – Раньше я жила в Лондоне.

– Лондон, – повторила девочка. В ее устах название столицы Англии прозвучало как название далекой страны, Китая, например. Но, с другой стороны, рассуждала Вильгельмина, Сефтон – глубоководный порт, тут, наверное, бывают и иностранцы. А вот столичные жители вряд ли часто сюда выбираются.

Некоторое время они с Мэгги разговаривали, а потом колокол на церковной колокольне где-то в городе прозвонил три часа. Мэгги вскочила, неловко изобразив реверанс, и собралась уходить, сказав напоследок:

– Скоро папа вернется домой с уловом.

– Тогда тебе лучше бежать, – согласилась Вильгельмина. – Не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы. До свидания. – Девочка поспешила прочь, а Вильгельмина задумчиво проговорила: – Может, когда-нибудь снова увидимся.

Она еще посидела, лениво перебирая события длинного дня, и размышляя о том, какую странную жизнь она с некоторых пор ведет. Посещение Лондона только убедило ее, что ничего такого особенного она там не оставила. Она не скучала по прежней жизни и больше не собиралась туда возвращаться.

Часы на церковной колокольне пробили четыре. Мина прихватила поднос и отнесла его в паб. Расплатилась за чай и лепешки, достав из банки несколько монет и предложив барменше самой выбрать нужные. Затем она вернулась в переулок и проверила активность лей-линии. Бросив быстрый взгляд вокруг, никого не обнаружив, она вытащила из кармана лей-лампу. Огоньки не горели. Лей-линия спала. Мина положила лампу в карман и направилась к выходу из переулка. Случайно взгляд ее упал на стену и зацепился за нижнюю планку забора. Там было нацарапано единственное слово, заставившее Мину замереть на месте.

Она моргнула. Надпись осталась на месте. Черным карандашом на планке было написано «Вильгельмина». Далее короткое сообщение гласило: «Забрать письмо от Молли в таверне «Старый корабль» – Козимо».

Что за черт? – пробормотала Мина. Козимо! Этот тот человек, которого Кит встретил в переулке, его прадед – тот самый, о котором Кит пытался рассказать ей в тот день…

Вильгельмина быстро вернулась в паб. Круглолицая девица все еще стояла за стойкой.

– Вам что-то еще? – спросила она.

– Да. Вы – Молли?

– Так меня зовут.

– А я – Вильгельмина. Я забыла раньше спросить: Козимо не оставлял мне письмо?

Барменша сходила в заднюю комнату и вернулась с толстым желтым конвертом. – Значит, вы друг Козимо?

– Полагаю, что да.

– Извините, а как ваше полное имя?

– Вильгельмина Клюг, – ответила Мина, и еще раз произнесла свою фамилию по буквам, чтобы не оставить сомнений.

Молли взглянула на конверт и передала его Мине. Кивнув, Вильгельмина вышла на улицу. Она уселась на ту же скамью и осторожно вскрыла конверт. Внутри лежал лист бумаги, исписанный карандашом. Развернув лист, она обнаружила пригоршню шиллингов, две гинеи и большую серебряную пятифунтовую монету. Она сунула деньги в карман и быстро прочитала записку.

«Моя дорогая Вильгельмина, я прекрасно представляю, как вы, должно быть, сбиты с толку и напуганы. Ничего страшного. Мы вас ищем. Оставайтесь здесь. Снимите комнату в «Старом Корабле» за мой счет и сидите в Сефтоне, пока мы за вами не придем. Кит со мной, и передает вам привет.

Ваш слуга,

Козимо Ливингстон».

Еще раз перечитав записку, она перевернула лист и обнаружила наспех нацарапанный список из шести названий: Мэнселл Гамедж, Сефтон-он-Си, Верн Деррис, Мач Маркл Кроссс, Черная Хмарь и Кэпел-и-Фин. Явно географические названия, но на звук какие-то старые. Ни одного из них Вильгельмина никогда раньше не слышала. Первые три названия были зачеркнуты – очевидно, их проверили и не сочли нужным рассматривать дальше. Но почему? Пока она обдумывала этот вопрос, ей пришло в голову, что, если Кит и его прадед искали ее и, очевидно, оставляли ей сообщения в подходящих местах, то как раз в этих, вычеркнутых. Но решающим стало сообщение именно в Сефтоне. Значит, там они уже побывали и ничего не нашли. Стало быть, продолжили поиски в трех других местах?

Мысль о том, что о ней беспокоятся, ее ищут, вызвала улыбку. «Господи, благослови их», – подумала она. Но они же не могли знать, чем она занималась с тех пор, как они с Китом расстались. Ситуация изменилась, и теперь она, конечно, не нуждалась в спасении.

Мина еще раз вернулась к списку и заметила одну деталь: рядом с тремя географическими названиями стоял крошечный знак равенства, простой «=», как в математических уравнениях; знак был поставлен небрежно, словно пишущий думал о чем-то и отобразил свои мысли. Так что список надо было читать так: Мэнселл Гамедж = China… Верн Деррис = Ирландия… Черная Хмарь = Египет…

– Очень интересно, – пробормотала она, убирая записку. Встав со скамейки, она вернулась в «Старый корабль» и спросила Молли, нельзя ли здесь нанять карету до Лондона.

– Почтовый дилижанс придет в шесть, – ответила барменша. – Он следует в Лондон из Плимута. Обычно кучер останавливается у нас промочить горло. Так что к утру будете в Лондоне.

– Отлично, – сказала Вильгельмина. – Я подожду снаружи.

– Как хотите, миледи, – Молли продолжила готовить паб к вечернему наплыву посетителей.

Мина вернулась на ту же скамейку и стала ждать дилижанс, решая, как распорядиться новой информацией. К тому времени, когда прибыла почтовая карета, у нее в голове сложился план.

– Извините, Козимо, – сказала она, глядя как карета грохочет по улице, – но у меня есть идея получше.

ГЛАВА 17, в которой возникает нежелательное партнерство

Люди по-разному восприняли возвращение Берли в Лондон после его исчезновения в Италии. Для молодой светской львицы Филлипы Харви-Джонс, его многострадальной невесты, это кончилось плохо: лорд в конце концов отменил свадьбу; его клиенты пришли в восторг – граф привез множество драгоценных произведений искусства, одно чудеснее другого; менеджер его банка радовался, глядя как растет состояние графа, а значит, увеличиваются отчисления в казну и его собственные доходы. Берли, случайно открывший секрет лей-переходов, воспользовался этим замечательным шансом для добычи драгоценных артефактов. Действительно, что может быть лучше для торговца антиквариатом, чем приобретать этот самый антиквариат там и тогда, когда к нему относились как к рядовым вещам? Ранние эксперименты его светлости с лей-переходами быстро уступили место всепоглощающей одержимости; на Филиппу времени совсем не оставалось. Конечно, он задавался вопросом, а что еще можно извлечь из иных миров, кроме дорогих безделушек на продажу в Лондоне конца девятнадцатого века? Теперь лорд Архелей Берли, граф Сазерленд, пытался это выяснить.

– Лорд Берли, простите за беспокойство, – степенно произнес камердинер его светлости.

– Да, что там, Свэн?

– Письмо от Сотбис. – Слуга протянул небольшой серебряный поднос с кремовым конвертом, адресованным графу Сазерленду. Штампа не было; видимо, его доставили не по почте. – Мне кажется, я должен был доложить, сэр….

– Да, да, все в порядке. – Берли взял конверт, вскрыл его и быстро прочитал несколько строк. Вернув письмо в конверт, он встал. – Скажи Докину, чтобы готовил карету. Я выезжаю.

– Слушаюсь, сэр.

Через час Берли уже сидел в офисе Джеральда Кэтчмола, главного агента аукционного дома «Сотбис». Ему предложили виски и сигару, но он предпочел чай. В ожидании чая они неторопливо беседовали, обсуждая низкое качество товаров, поступающих в последнее время из Леванта.

– Конечно, мы их продадим, – фыркал Кэтчмол, – но это же противно!

– Средний участник торгов не заметит разницу, – небрежно сказал Берли. – Так что ваши комиссионные никуда не денутся.

– Но вам-то разница очевидна, – Кэтчмол говорил несколько заискивающим тоном. – Именно поэтому, как только мы это получили, я сразу вас известил. – В дверь постучали, и вошла женщина средних лет с подносом с чайными принадлежностями. – Спасибо, миссис Радд, – кивнул Кэтчмол, – налейте нам и можете быть свободны. Поднос оставьте.

Женщина разлила чай и удалилась. Кэтчмол отхлебнул из чашки и отставил ее в сторону.

– Я решил, что лучше сначала показать вам, – сказал он, доставая из стола деревянную коробку из-под сигар. – Взгляните, – предложил он Берли.

Лорд взял коробку и открыл крышку. Внутри, завернутые в папиросную бумагу, лежали три небольших предмета: египетский скарабей, маленькая статуя женщины в длинной юбке, держащая двух извивающихся змей, и резная камея мужчины с лавровым венком. Нечто подобное сейчас входило в моду. Подделки затопили антикварный рынок всей Европы.

Берли вопросительно взглянул на агента.

– Присмотритесь, – с улыбкой произнес Кэтчмол.

Поставив коробку на колени, граф взял статуэтку. Она была примерно шести дюймов в высоту. Роспись удивительная: глаза женщины широко открыты, темные волосы уложены в сложную прическу, а змеи у нее в руках, казалось, шипели. Основной цвет зеленый, только юбка женщины с высокой талией раскрашена сине-зелеными квадратами. Все изделие покрывала отличная качественная глазурь.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – тихо произнес Берли. – Шестнадцатый век до нашей эры – вотивная фигура минойской богини {Вотивные приношения – различные вещи, приносимые в дар божеству по обету ради исцеления или исполнения другой просьбы. Форма жертвоприношения. Традиция известна начиная со времен пещерного человека до наших дней. Автор описывает самую известную статуэтку, найденную на Крите и датируемую 1600 годом до нашей эры.}. Сохранность удивительная. Выглядит так, как будто вчера сделана. – Он вопросительно посмотрел на агента. Но тот только указал глазами на следующий предмет.

Берли взял скарабея. Жук был сделан из цельного куска лазурита насыщенного синего цвета, изысканная резьба покрывала тело насекомого, иероглифы выглядели четкими; в картуше было вписано имя Небмаатра {Небмаатра Менес Аменхотеп III Гехеммут – фараон Древнего Египта. Правил во времена Восемнадцатой династии (14 век до н. э.) Его преемником был фараон Эхнатон.}. На нижней стороне значилась подпись мастера: крошечный глаз, стержень и цеп. Граф нахмурился.

«Неб-Маат-Ра», – размышлял он вслух, пытаясь что-то припомнить. Он в растерянности взглянул на Кэтчмола, с интересом наблюдавшего за ним. – Но ведь это же из мастерской Аменхотепа – работа его личного мастера!

– Я так и знал, что он произведет на вас впечатление, – усмехнулся Кэтчмол. – Если кто и сможет отличить истинное золото от блестящей побрякушки, так это вы, лорд Берли.

– Откуда это у вас? – требовательно спросил Берли. Он осмотрел коробку. Обычная деревянная коробка для весьма средних сигар – это же надо было придумать, хранить такое сокровище в таком неподобающем виде.

– Вы еще не все посмотрели, – вкрадчиво напомнил Кэтчмол.

Берли достал из коробки маленькую камею. Это был отлично обработанный сердолик темно-красного цвета. На камее был изображен мужчина в венке из лавровых листьев, как подобало римскому императору. Не могло возникнуть сомнений в том, что когда-то хозяином камеи был древний римлянин, очень богатый и наделенный немалым вкусом. На обратной стороне была выгравирована надпись: «G.J.C.A.»

Берли долго рассматривал украшение.

– Поверить не могу, – выдохнул он. – Цезарь Август?

– Именно он, по крайней мере, так мне сказал Сирл-Уилсон. Наш консультант уверяет, что в мире таких осталось не больше дюжины.

– Думаю, даже меньше. – Граф поднес камею к свету. Из нее могло бы получиться великолепное кольцо или золотая брошь. – Где вы это взяли? – снова спросил он.

– Будем считать, что вы действительно заинтересовались, – довольно сказал Кэтчмол.

– Это подлинные вещи высочайшего качества! Конечно, мне интересно. Но я должен знать, как они у вас появились.

– Пока не могу сказать, – ответил агент, убирая коробку в стол. – Меня уполномочили выставить их на аукцион. – Он опасливо посмотрел на дверь, словно опасаясь, не подслушивают ли их. Понизив голос, он все же произнес: – Я хотел поинтересоваться у вас, можем ли мы прийти к личному соглашению?

– Конечно, я их возьму, – Берли встал. – Обязательно. Только при одном условии: вы скажете, откуда они взялись.

Кэтчмол колебался.

– Я дал слово, что сделка останется в строжайшей тайне.

– Так и будет, – небрежно возразил Берли. – В сделке всегда участвуют три человека – продавец, посредник и покупатель – кроме них никто ничего не узнает.

Аукционист с тоской посмотрел на шкатулку.

– Не хотелось, знаете ли, подводить клиента…

– Никого вы не подведете! Просто скажите мне, откуда взялись эти вещи, и я немедленно переведу деньги на ваш счет.

– Один молодой человека из Оксфорда принес, – ответил Кэтчмол, все еще не выпуская коробку из рук. – Студент. Я не знаю, как они к нему попали. У нас такие вопросы не задают.

– Это ваши проблемы. Если мы хотим договориться о цене, я должен знать о происхождении этих артефактов, – надменно заявил Берли. – В конце концов, их ведь могли украсть из частной коллекции.

– Ни в коем случае, сэр! – агент даже привстал от возмущения. – Если бы стало известно, что я причастен…

– Ну, такое бывало, – предположил граф, вынимая бумажник. – Я настаиваю на том, чтобы вы назвали мне имя этого парня. – Он вытащил две пятифунтовые банкноты и положил их на стол.

– Чарльз, – вздохнул агент, сдаваясь. – Чарльз Флиндерс-Питри.

– Где я могу его найти? – спросил Берли, добавляя к двум предыдущим еще пару банкнот.

– Кажется, он студент Крайст-Черча. – Агент подвинул коробку из-под сигар к графу и собрал деньги. – Сказал, что это реликвии из семейной коллекции.

– Ну что же, скорее всего, так и есть. – Берли взял коробку и небрежно сунул ее под мышку. Уже на пороге комнаты он обернулся:

– У вас все сложится хорошо, Кэтчмол. Я сам об этом позабочусь.

– Рад быть полезным вашей милости, сэр.

– Хорошего дня. – Берли вышел из кабинета. – Мне понравилась наша встреча…

– Всегда к вашим услугам, – ответил агент, убирая деньги в карман.

К тому времени, как граф добрался до своего таунхауса в Белгравии, он уже разработал план действий.

– Не ставь карету, Докин. Через час она понадобится. – Он быстро поднялся по ступеням и уже от парадной двери позвал слугу:

– Свен, иди сюда немедленно! Ты мне нужен.

Слуга материализовался, словно из воздуха. Он ничем не проявил удивления, только одна бровь поднялась чуть выше другой.

– Что вам угодно, сэр?

– Ближайшим поездом я еду в Оксфорд. Сложи чемодан. Смену одежды и все необходимое на одну ночь. Иди! – Берли остановил уже повернувшегося Свена. – Нет, лучше рассчитывай на два-три дня. Вдруг возникнут трудности.

– Слушаюсь, сэр.

Еще до того, как часы в холле отбили положенный час, дорожный чемодан его светлости был готов, и граф отбыл на вокзал Паддингтон, чтобы успеть на ближайший поезд в Оксфорд. В вагоне он с удовольствием поглядывал в окно, и к вечеру оказался уже в университетском городе. Отправив чемодан в отель «Рэндольф», передав с посыльным инструкции относительно заказа номера, он направился к центру города, любуясь теплым мягким сиянием котсуолдского камня, из которого были возведены самые большие городские здания. Он прибыл в Крайст-Черч и остановился перед домиком привратника.

– Добрый день, – обратился он к нему, – я приехал навестить племянника.

– Да, сэр, – ответил швейцар, доставая книгу посещений. – Кого именно?

– Флиндерса-Питри, – ответил Берли. – Чарльза Флиндерса-Питри.

Привратник просмотрел записи.

– Он никого не ждет, сэр.

– Неожиданный визит. – Граф достал из бумажника визитную карточку и передал ее привратнику. Увидев на карточке титул и имя, привратник разительно изменился. – Вы могли бы подсказать мне, как его найти?

– Конечно, милорд. – Привратник приосанился, надел шляпу и вышел из сторожки. – Я провожу Вашу Светлость. Сюда, сэр. Тут недалеко.

Он провел графа через обширный двор, мимо сада, и подвел к узкой каменной лестнице.

– Сюда, сэр. Прямо вверх по этой лестнице. – Привратник хотел вернуться к своей сторожке, но граф остановил его.

– Минуту, добрый человек, – сказал Берли. Он вытащил из кармана пригоршню монет. – У меня к вам пара вопросов.

– Конечно, сэр, – ответил привратник, косясь на серебро в руке посетителя. – Если я могу чем-то помочь…

– Я обещал отцу Чарльза представить отчет по возвращении. Уже поздно, и мне не особенно хочется тратить время на поиск преподавателей… – Он задумчиво покачал серебро на ладони. – Я надеялся, что вы меня просветите.

– Что ж, сэр, могу сказать, что он неплохой парень. Жизнерадостный. Всегда улыбается, шутит…

– Я приму это к сведению, – Берли сухим тоном дал понять, что ждет более развернутого ответа. – А как насчет учебы?

– О том не мне знать, сэр. Это придется спрашивать у его наставников.

– А как в городе относятся к Чарльзу? – Заметив колебания привратника, граф добавил в голос металла. – Мне желательно знать правду. Вам это ничем не грозит, не беспокойтесь.

– Я не люблю плохо говорить о людях…

– Принято к сведению, – поторопил его Берли. – Но?

– Да, сэр, бывало, мне приходилось забирать вашего племянника из всяких… злачных мест, – он в задумчивости почесал нос. – Если вы понимаете, о чем я…

– Догадываюсь. Еще что-нибудь?

– В последнее время к нему приходили разные люди, требовали отдать долг…

– Какой долг? За еду, питье, одежду, или?..

– Он играет, сэр. Ну, всякие азартные игры…

– Вот как? Вы уверены?

– Боюсь, да, сэр. В городе есть несколько клубов, где играют. Молодых джентльменов иногда трудно удержать…

– И большие долги?

– Откуда же мне знать, сэр? Видите ли, я же не пускаю их за ворота, а они отказываются передавать сообщения.

– Ну, – хмыкнул Берли. – Думаю, мы еще обсудим этот вопрос.

– О, наверное, не стоит слишком строго относиться к нему, сэр, – извиняющимся тоном произнес привратник. – Молодой джентльмен… все они сеют свой овес... {Так в Англии говорят о человеке, который плохо себя контролирует.} Так мир устроен.

– Видимо, вы правы. – Берли продолжал требовательно смотреть на привратника. – Что-нибудь еще? Послушайте, если я хочу как-то повлиять на него, мне надо знать как можно больше.

– Я же не смотрел отчеты, сэр.

– Не понял…

– Отчеты, сэр, – повторил привратник. – Казначей может сообщить вам все необходимые подробности, но я слышал, что молодой джентльмен задолжал за выпивку и тому подобное, сэр.

– А, вот оно что!

– Хотите, я провожу вас к казначею?

– Спасибо, этого достаточно. – Берли улыбнулся и сгрузил серебро в угодливо протянутую руку. – Давайте устроим племяннику сюрприз, а?

– Конечно, сэр, как скажете, сэр. – Привратник сунул деньги в карман. – Первая комната справа наверху. Пожалуйста, поднимайтесь, он скоро должен появиться.

– Доброго вечера. —Берли потерял интерес к собеседнику.

Однако привратник не хотел уходить.

– Я хочу сказать, сэр, что он, возможно, сейчас в зале, ужинает… ну, то есть решил поесть пораньше. Большинство молодых людей так и делают. Если хотите, я могу послать за джентльменом.

– Не стоит. Я подожду, – сказал Берли, нетерпеливо взмахнув рукой. – Если Чарльза нет дома, я дождусь, пока он вернется. – Он начал подниматься по лестнице. – Еще раз спасибо, добрый человек. Вы мне очень помогли.