Текст книги "Колодец душ (ЛП)"

Автор книги: Стивен Лоухед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

– Ладно, это мы выяснили, – пробормотала она. – А дальше-то что? Как можно воспользоваться лей-линией, если она не линия, а точка?

Размышляя об этом, она краем глаза уловила какое-то движение и, приглядевшись, различила две темные фигуры. К ней кто-то бежал, но из-за деревьев она не могла понять, кто это. Зато было совершенно понятно, что они явились по ее душу.

Убрав лей-лампу, она развернулась навстречу неожиданным визитерам.

– Эй! – крикнул ближайший. – Стой, где стоишь, не двигайся!

Вильгельмина почувствовала, как вокруг взбурлила энергия. Волосы на руках и на затылке встали дыбом. Кожу покалывало, а вокруг потрескивал воздух, в нем скопилось слишком много электричества.

Мужчины бежали к ней. Оба в длинных темных плащах, оба в широкополых шляпах, они быстро приближались. Один достал пистолет.

– А ну, руки вверх, девчонка, – приказал он.

Его спутник схватил его за руку.

– Сдурел? Нельзя! Она же уйдет!

Поздно. При виде пистолета Вильгельмина инстинктивно подняла руки. Ее пальцы покалывало от силы, плещущей вокруг нее. Она подняла руки выше, воздух затуманился, и она увидела растерянность на лицах преследователей. Один из них что-то крикнул, но его слова заглушил внезапно поднявшийся ветер.

Мир стал туманным, Мину окутал мерцающий, светящийся ореол – этакое северное сияние на земле. Стремительно нарастало давление, казалось, последний воздух выходит из легких. Двое головорезов Берли бросились к ней. Она узнала их только теперь. Мина легко подпрыгнула, и мир погас с шипящим хлопком, похожим на звук взлетающей петарды.

Когда она снова открыла глаза, с неба палило солнце, в обе стороны тянулась вымощенная камнем дорога, по обеим сторонам которой стояли статуи, сотни статуй, изображавших львов с человечьими головами – аллея сфинксов. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять – она в Египте.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Точка Омега

ГЛАВА 21. Как измерить жизнь былых империй

Говорят же, что утро вечера мудренее, вот и Касс к утру пришла к решению: вместо того, чтобы пытаться самостоятельно найти дорогу домой, она, пожалуй, вернется в Общество Зететиков. В конце концов, они предлагали помощь, как раз помощь-то ей сейчас и нужна. Вдруг они смогут объяснить ей, что происходит и как это работает – ради этого стоит задержаться еще на денек. Нет, она не собиралась становиться членом общества, ее не интересовали их таинственные махинации, просто неплохо бы получить ответ на несколько вопросов, например: как лучше и быстрее добраться домой, а что, уже неплохо.

Приняв решение, Кассандра позавтракала с монахинями и сиротами монастыря Святой Фёклы, помогла убрать посуду. Впереди был совершенно свободный день, самое время навестить зететиков. У ворот монастыря к ней подошла одна из сестер и протянула тонкое хлопчатобумажное платье тусклого зеленого цвета.

– Pour vous, mon amie {Это для вас, мой друг (франц.)}, – сказала она, протягивая одежду.

– Мне? – удивилась Касс. – Но…

– S’il vous plait, – настаивала монахиня. – C’est mieux, ma soeur {Так лучше, сестра (франц.)}. – Она указала на одежду Касс и опять протянула ей платье. Касс вспомнила, что в таких же платьях-халатах шли на рынок женщины. Не совсем паранджа, но более закрытое, чем домашнее платье, например. Вполне подошло бы, чтобы прикрыть ту одежду, в которой она разгуливала по городу. Видимо, сестры поняли, что это не безопасно, и хотели избавить ее от лишних сложностей.

– Мерси, – сказала Касс, принимая платье. – Замечательно, сестра! Мерси.

Монахиня с улыбкой протянула руку и в два движения превратила хлопковый шарф Касс в головной платок, а затем открыла перед ней ворота. «Доброго пути!».

Касс пожелала ей хорошего дня и вышла за ворота. Довольно быстро она дошла до знакомой черной лакированной двери. Постучала один раз, подождала, затем постучала снова. Когда ответа не последовало, она постучала в третий раз и еще немного подождала. Наверное, слишком рано, подумала она. Вернусь потом. Она повернулась, собираясь все-таки посмотреть Дамаск как следует, дошла до конца переулка и, завернув за угол, налетела на высокого худощавого мужчину в льняном костюме и белой панаме.

Касс совершенно не ожидала столкновения, и если бы мужчина не поддержал ее, упала бы.

– Осторожно! – Он помог ей утвердиться на ногах, отступил на шаг и заботливо осмотрел. – С вами все в порядке, мисс?

– Да… нормально, – сказала она смущенно. – Извините. Я задумалась. Надо было смотреть, куда иду.

Он посмотрел ей за спину.

– Вы заходили в общество.

– Да, хотела кое-что выяснить. Но там никого нет. – Она хотела продолжить путь.

– Розмари сказала, что вчера кто-то заходил. Не вы, случайно? – Он говорил с легким ирландским акцентом.

– Думаю, речь шла обо мне, – признала она. – Вы тоже из них?

– А что? – Он усмехнулся. – У нас не так уж плохо. – Касс еще не перевела дух, а он уже представился: – Брендан Ханно к вашим услугам, – его легкая ирландская картавость стремительно уменьшалась. Касс робко пожала протянутую руку. Он вопросительно смотрел на нее.

– Меня зовут Кассандра.

– Я почему-то так и думал, – с ироничным поклоном ответил он. – Я как раз направлялся в общество. Не составите компанию? Можем выпить по чашечке чая и посмотреть, не найдутся ли ответы на ваши вопросы. – Он сделал легкий приглашающий жест.

Касс пошла рядом с ним.

– Почему вы думаете, что у меня есть вопросы?

– Видите ли, у каждого, кто к нам приходит, есть вопросы, – небрежно заметил он. – У меня самого были вопросы, например, меня очень интересовал Дамаск.

– Да, – неуверенно кивнула Касс. – Я никогда раньше здесь не бывала. Хотя я только вчера приехала, и вообще видела совсем немного.

– О, это обязательно надо исправить. Знать Сирию – значит любить Сирию.

Они подошли ко входу в общество, и Брендан открыл дверь своим ключом. Он пригласил Касс войти и сам пошел вперед, на ходу зажигая свет. Откуда-то из глубины дома послышалось жужжание.

– Это миссис Пилстик. Она заварит нам чай. Мы тут все большие любители чая. Присаживайтесь, я скажу ей, что мы здесь.

Касс села на мягкий стул и еще раз оглядела комнату: полки с книгами, старомодную мебель, пыльные зарешеченные окна.

Очень скоро Брендан заглянул в комнату и объявил, что они будут пить чай в саду.

– Сюда, пожалуйста. На воздухе гораздо приятнее.

Он провел ее по коридору с высоким потолком к двери. Оказалось, что она выходит в просторный закрытый двор, выложенный все тем камнем с черно-белыми полосами. Половину двора прикрывал полосатый брезентовый навес. Воздух был прохладным, рядом журчал небольшой восьмиугольный фонтан; чашу фонтана покрывали лепестки красных роз. В углу в большом терракотовом горшке росла пальма, в другом углу стоял круглый тиковый стол.

– В это время дня намного приятнее на воздухе, – заметил Брендан, жестом приглашая Касс сесть. Вскоре появилась вчерашняя женщина с подносом с чайными принадлежностями. – Полагаю, вы знакомы с миссис Пилстик, – предположил Брендан.

– Да, доброе утро, миссис Пилстик, – поздоровалась Касс.

– Пожалуйста, зовите меня Розмари.

– Да, Розмари. Прошу прощения, если вчера я показалась вам несколько… растерянной. У меня были для этого основания.

– Понятно, дорогая, – ответила женщина. – Не думайте об этом.

– Розмари в обществе с момента его основания, – объяснил Брендан с непонятной улыбкой.

– Да ну вас! – женщина махнула на него рукой. – Скажете тоже. – Она занялась чайной церемонией, разливая черный чай по чашкам с обязательными листьями свежей мяты. Передавая чашку Касс, она сказала: – Вы среди друзей, дорогая. Я надеюсь, вскоре мы действительно станем друзьями.

– Другими словами, – продолжил Брендан, – предлагаю говорить откровенно.

– Ну что же, давайте попробуем, – ответила Касс, отпивая из чашки. – Я всегда за откровенность.

Солнце пригревало, пальма нежно шелестела листьями. Маленькие белые бабочки порхали среди жасмина, растущего вдоль забора. Касс почувствовала, как ее оставляет тревога, жившая в ней все это время. Каким-то образом ей вдруг показалось, что все правильно, все так, как надо, хотя ничего ведь, по сути, не менялось.

Они неторопливо пили чай под рассказы ирландца о здании, занимаемом обществом, и о том, как они стали его владельцами. Он описывал жизнь в Дамаске, где время, по словам Марка Твена, измерялось не часами, днями или даже годами, а империями. Они рождались, процветали и, в конце концов, обращались в прах…

Как-то незаметно разговор перешел на появление в Дамаске Кассандры.

– Мы знаем, что вы путешественница, – сказала миссис Пилстик, – причем из тех, для которых время и пространство не помеха. Иначе вас здесь просто не было бы. Это факт. Следующий факт состоит в том, что для такого рода путешествий есть два способа: либо инициация другим путешественником, либо вы с рождения обладаете способностями. Обычно такие вещи передаются генетически. Первый путь – довольно обычный; второй встречается сравнительно редко.

– Ни один из способов не лучше другого, – добавил Брендан, – хотя те, кто от рождения способен прыгать из одной реальности в другую, обычно более чувствительны к силовым характеристикам местности. – Он вопросительно посмотрел на нее: – Вы из каких, Кассандра?

– Насколько я знаю, – задумчиво ответила она, – никто у нас в роду не обладал такими способностями. Думаю, если бы что-то такое было, я бы знала. Так что скорее все-таки меня инициировали.

– А кто, позвольте спросить? Кто вас посвящал?

– Коренной американец. Мы зовем его Пятницей.

– Вы хорошо его знали, не так ли?

– Нет, откуда же? Мы работали вместе, вот и все. Он участвовал в раскопках вместе со мной, в Аризоне. – Она немного подумала. – Нет, я бы вообще не называла это инициацией. Просто однажды я увязалась за ним в каньон… ну, так получилось.

– Должно быть, для вас это стало шоком, – предположил Брендан.

– Так и было, – согласилась Касс. – Для меня это и до сих пор шок. Я понятия не имею, как здесь оказалась.

– Значит, одно из двух: либо у вас дар, либо вам его подарили, – убежденно произнесла Розмари. – Да это и не важно. В любом случае, вы теперь астральный путешественник.

– Мне больше нравится термин «исследователь межпространственных измерений», – заметил Брендан. – Так не чувствуется злосчастного оккультного подтекста. Вы просто не представляете, сколько болтовни и чепухи нагромоздили вокруг этой темы за долгие годы.

– Чего только не болтают люди, которые совсем в этом не разбираются, – вздохнула миссис Пилстик, предлагая Касс тарелку с крошечным круглым печеньем с кунжутом и фисташками. – Попробуйте; это вкусно.

– Большая часть этой чепухи, в общем-то, полезна, – заметил Брендан, – поскольку напускает туману и защищает нашу работу.

– От чего ее защищать? – удивилась Касс. – Почему ваша работа нуждается в защите?

– Не хочу наводить тень на плетень, – проговорил Брендан. – Наша работа важна, поскольку служит великой цели. Можно сказать, будущее человечества зависит от нашей деятельности. Мы работаем на проект, успех которого напрямую связан с существованием Вселенной.

– Господи! – вырвалось у Касс; она не хотела, чтобы стал заметен сарказм, но слово было сказано.

Брендан помолчал, наблюдая за ее реакцией.

– Понимаю, звучит выспренно, – признал он, – но, тем не менее, это правда. Короче, Общество Зететик создано для того, чтобы предложить помощь и поддержку всем тем, кто принимает участие в нашем весьма специфическом проекте. А цель наша – не что иное, как постижение Божественного замысла и смысла Его творения.

– Это разве цель? – Касс надеялась, что ее ответ не оскорбит этих добрых и гостеприимных, но, кажется, слегка спятивших людей.

Отвечать взялась миссис Пилстик.

– Я бы сказала так: мы исследуем объективное проявление высших ценностей добра, красоты и истины, основываясь на бесконечной любви и доброте Создателя. – Она говорила таким тоном, словно это совершенно очевидная вещь.

– Люди отнюдь не тривиальный побочный продукт Вселенной, – продолжил Брендан. – Скорее, мы – вы, я, все человечество – это и есть причина рождения космоса.

– Я знакома с антропным принципом, – ответила Касс. Это была любимая тема ее отца. – Те, кто его исповедает, считают, что Вселенная существует не только для нас, но и благодаря нам.

– То есть вы знакомы с космологией, – кивнул Брендан.

– Мой отец – астрофизик. – Касс пожала плечами. – Я вполне ориентируюсь в космологических идеях.

– Тогда идем дальше, – сказала миссис Пилстик. – Мы расширяем этот принцип, утверждая, что Вселенная была задумана и создана как место для роста и совершенствования независимых сознательных агентов, и приспособлена для их вечного существования.

– Под «независимыми сознательными агентами» вы имеете в виду людей? – поинтересовалась Касс.

– Да, дорогая, именно людей.

– Естественно задать вопрос: какова цель столь сложной схемы? – вставил Брендан.

– Конечно, – кивнула Касс, – отсюда все споры и начинаются.

– Верно, – согласился Брендан. – Мы считаем, что цель процесса создания этих «независимых сознательных агентов» в том, чтобы способствовать созданию гармоничных сообществ людей, способных познать Создателя и вместе с ним заниматься со-творчеством в продолжающемся творении космоса. – Он развел руками. – Вот как-то так, если коротко.

Касс закусила губу. Подобные разговоры всегда вызывали у нее беспокойство: грандиозные претензии мечтателей, шарлатанов и безумцев казались ей схожими. Этого добра хватало в Седоне, а еще к отцу то и дело заходили разные чудаки… Ей надоели квазинаучные и иррациональные бредни.

– Я смотрю, вас что-то смущает, – заметил Брендан. – Возможно, нам стоит попробовать заново. – Он задумался, склонив голову и опершись на сложенные руки подбородком. Затем, внезапно просветлев, он спросил: – Вы когда-нибудь слышали о Точке Омега? {Термин, введенный священником-философом Тейяром де Шарденом для обозначения состояния наиболее организованной сложности и одновременно наивысшего сознания, к которому, по мнению Шардена, эволюционирует Вселенная.}

– Кажется, не приходилось, – вынуждена была ответить Касс. Она порылась в памяти и покачала головой. – Нет.

– Точка Омега символизирует конец времени и начало вечности, в этой точке окончательно и полностью реализуется цель Вселенной. По мере достижения точки Омега все больше людей будут стремиться к гармонии и реализации замысла Создателя. Тогда сегодняшнее равновесие будет нарушено, и космос перейдет к Точке Омега, то есть к своему окончательному завершению. Вселенная превратится в нетленную, вечную реальность высшего добра.

– Другими словами, в рай, – заключила Касс.

– Да, но в другом смысле, – поправила миссис Пилстик. – Новое Небо и Новая Земля. Это будет место вечного торжества Божьей любви и доброты. Мы будем жить и работать, чтобы полностью реализовать потенциал, ради которого и было создано человечество.

– И в чем же заключается этот потенциал? – Касс уже не заботилась о том, чтобы скрыть сарказм.

Миссис Пилстик ответила удивленным взглядом, как бы говоря: «Разве вы не понимаете?»

– Я не занудствую, – попыталась оправдаться Касс. – Мне в самом деле хотелось бы услышать вашу теорию.

– Предназначение человека в том, чтобы овладеть космосом, обрести опыт добра, красоты и истины.

– А еще, – быстро добавил Брендан, – в том, чтобы распространять эти несомненные ценности на всю вселенную в целом. Видите ли, Вселенная в том виде, в каком она существует сейчас, – это всего лишь Первая Фаза, можно сказать, – именно здесь рождаются живые человеческие души и учатся сознательной жизни и независимости. Однако окончательное воплощение всех этих жизней мы увидим только в следующей фазе творения – нам предстоит трансформация, которую мы едва ли можем пока себе представить.

Касс покачала головой. Их рассуждения… но какое отношение все это имеет к межпространственным путешествиям или, если уж на то пошло, к ней самой?

– Наши поиски Карты на Коже – это только начало, – сказала г-жа Пилстик. – Это далеко не все.

– Карты на Коже? – удивилась Касс.

– Вам никто о ней не говорил? – в свою очередь удивился Брендан.

Касс покачала головой.

– Ни слова.

– Тогда позвольте я расскажу, ладно? Много лет назад жил человек по имени Артур Флиндерс-Питри…

Миссис Пилстик подняла руку.

– Пожалуйста, пощадите меня.

– Миссис Пилстик уже слышала эту историю неоднократно, – пояснил Брендан.

– Да, и мне незачем слушать все это снова. – Она светло улыбнулась им. – Надеюсь, вы меня извините, но мне надо наведаться в бакалейную лавку. День сегодня хорош, что дома сидеть? Между прочим, Кассандра не видела Дамаск. Почему бы не показать ей Старый квартал, Брендан?

– Хорошая мысль, Розмари. Я так и сделаю.

– Ну, тогда я пошла. Не утомляй ее разговорами, Брендан, я-то знаю, на что ты способен. И постарайтесь не опаздывать. К вашему возвращению я приготовлю ужин.

ГЛАВА 22. Отчаяние рождает дерзость

Необходимость посещения Черной Хмари всегда вызывала у Чарльза Флиндерса-Питри опасения. Вроде бы пологие холмы Котсуолда не должны внушать подобных чувств, если бы не Черная Хмарь. Сегодня он даже смотреть не мог на огромный холм из окна кареты. Но вот он, стоит и ждет его. Холод пробирал от этой мысли.

Прошло почти пятьдесят лет с тех пор, как его отец, Бенедикт, привел его к этому кургану, и он до сих пор помнил мрачное впечатление, которое произвел на него вид холма. Насыпь неисчислимого возраста, работа древних землекопов, у которых не было ничего другого, кроме кирки из оленьего рога и тростниковой корзины. Ну зачем им вздумалось создавать еще один рукотворный холм среди других таких же природных? Загадка. «То-то их тянуло строить памятные сооружения», – пробормотал про себя Чарльз. Насколько он мог судить, та эпоха была просто переполнена всевозможными тайнами.

Карета накренилась на повороте, оставив позади деревню Банбери, и Чарльз опять пожалел о своем решении ехать в это Богом забытое место. Но пришлось. Его последний разговор с Дугласом не оставлял других возможностей.

Мальчик всегда отличался упрямством; с самого раннего детства он рос своенравным и несговорчивым. Чарльз, потерявший жену, умершую во время родов, отчаялся справиться с мятежным характером мальчишки и отправил его в школу-интернат в надежде, что суровое учреждение сможет научить его дисциплине, сам он никак не мог этого сделать. Школа Стоуникрофт, конечно, сделала парня более воспитанным; но одновременно и более хитрым. В сочетании с самоуверенностью, граничащей с безрассудной смелостью, Дуглас вырос грозным противником для всех, кто захотел бы перейти ему дорогу. Короче говоря, из эгоистичного, трудно выносимого юноши Дуглас быстро превращался в хитрого, непримиримого и опасного молодого человека.

– Не понимаю я, в чем смысл этого листа бумаги, – жаловался он во время очередного напряженного разговора с отцом. – В любом случае, он мой по праву рождения. – Дуглас с вызовом взглянул на отца. – Или ты мне и в этом откажешь, как и во всем остальном?

Чарльз взорвался.

– Вот же ты неблагодарная скотина! Как у тебя вообще язык поворачивается? Я ни в чем тебе не отказывал. – Вскочив со стула, он начал расхаживать по гостиной. – Я прошу у тебя только одного – чтобы ты получил хоть какие-то знания, занялся учебой и доказал, что можешь достичь хоть чего-то своими собственными силами. – Он посмотрел на угрюмое лицо Дугласа и увидел, что его слова не доходят до сознания сына. Тогда он попробовал другой вариант. – Ты же не дурак, Дуглас. Во многих отношениях ты – один из самых умных людей, которых я знаю. Если бы ты воспользовался хотя бы малой толикой своих природных талантов, ты мог бы достичь замечательных результатов.

Я пристроил тебя в Крайст-Черч, с этим все в порядке, – продолжал Чарльз. – Три года – это ерунда: зато ты будешь занят, заведешь новых друзей и создашь такой задел, который будет служить тебе всю жизнь. Надо всего лишь приложить некоторое количество усилий. – Чарльз щелкнул пальцами. – Вот сдашь выпускные экзамены, и в тот же день я сам передам тебе карту.

– И почему я должен тебе верить? – проворчал Дуглас. – Откуда мне знать, что ты сдержишь слово?

– Сынок, это уж слишком. Да, было, я продал дедушкину коллекцию и проиграл деньги. Тут справедливостью и не пахнет! Я тоже совершал ошибки, и мне пришлось расплачиваться за них всю жизнь. – Он умоляюще протянул руки. – Дуглас, пожалуйста, постарайся понять. Да, я скрывал от тебя карту, признаю, но я не хотел видеть, как ты наступаешь на те же грабли, что и я в твоем возрасте.

– Значит, ты потерпел неудачу, а я теперь должен это исправлять? Ты это хочешь сказать?

– Я хочу всего лишь, чтобы ты был готов. Чтобы смог справиться с заданием лучше меня. – Он сделал паузу. – Да, я потерпел неудачу. Но у тебя может получиться. Для этого надо знать историю и языки. Оксфорд может все это дать тебе.

– А если я не хочу? Что тогда?

– Пойми, я же не прошу невозможного, – Чарльз исчерпал все аргументы. – В конце концов, это для твоего же блага.

– С каких пор ты знаешь, что для меня лучше, а что хуже, отец? – Вопрос прозвучал как пощечина.

– Дуглас, нет причин для…

– Да всё я понимаю, – усмехнулся сын. – Тебя с позором спустили с лестницы, а мне теперь идти, восстанавливать честь семьи. Ты попробовал и у тебя не получилось. И теперь ты, стало быть, хочешь, чтобы я не повторял твоих ошибок?

– Да, сын, я пытаюсь. Вижу, что мне не удалось тебя убедить. – Чарльз тяжело навалился на стол. – Я рассказал тебе, чего от тебя жду, и что ты должен сделать, чтобы получить наследство. Либо ты продолжаешь учиться, либо сам отвечаешь за свои дела.

Дуглас встал со стула, сжимая кулаки.

– Мне наплевать на твои угрозы! – Он повернулся и выбежал из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что задребезжала лампа на каминной полке.

– Дуглас! – позвал Чарльз. – Вернись!

В коридоре хлопнула еще одна дверь, и в доме воцарилась тишина.

– Ну вот почему так всегда? – вздохнул Чарльз, печально качая головой.

Их спор длился уже два года, и каждый раз кончался одинаково. Дуглас занял его место в Крайст-Черч, но, судя по всему, сын редко посещал лекции и никогда не заглядывал ни в одну из университетских библиотек. Для преподавателей Дуглас мало отличался от тени отца Гамлета, они его редко видели. Затем начали поступать иски от городских купцов и казначея, Чарльз писал, просил одуматься, письма оставались без ответа.

А потом случилась та самая соломинка, переломившая хребет многострадального верблюда: срочное сообщение от капеллана колледжа. Дуглас вместе с двумя другими студентами арестован за то, что в пьяном виде нарушил порядок и затеял драку в публичном месте. Преподобный Филпотт писал, что молодого хулигана могут отпустить под залог в пятьдесят фунтов; в противном случае он будет сидеть в тюрьме до тех пор, пока дело не будет передано в суд.

Чарльз был в отчаянии. Но решение он принял, еще не успев дочитать письмо до конца. Дуглас останется в тюрьме и предстанет перед судьей. Пусть не рассчитывает на этот раз, что отец кинется спасать его никчемную шкуру; ему только на пользу пойдет, если придется самому отвечать за свои действия. Но тюрьма – это временное решение, корня проблемы оно не затрагивает, а решение найти необходимо. Если Чарльз хочет обрести мир в душе, ему придется быть смелым и безжалостным – тут нужна такая смелость, какую ему еще не приходилось проявлять в жизни.

Три дня и три ночи он провел в тягостных размышлениях, перебирая самые разные варианты действий, пока не наткнулся на решение, показавшееся ему идеальным. К сожалению, это решение, порожденное отчаянием, сильно помешало бы будущим наследникам.

Карета покачивалась на разбитой дороге. Когда Чарльз в очередной раз выглянул в окно, темная неестественно ровная тень холма уже возвышалась над ним. Даже на таком расстоянии он почувствовал, как затылок покалывает от предчувствия. Черная Хмарь – это всего лишь портал, сказал он себе. Он же пользовался им раньше, бояться нечего.

Чарльз глубоко вздохнул и нервно переложил деревянный ящичек, стоявший рядом с ним на сиденье. Положил руку на полированную крышку. Ох, как нужна ему была сейчас уверенность в правильности своих действий!

– Боже, помоги мне, – прошептал он. – Дай знак.

Он перевел взгляд на вершину холма, на Трех Троллей – древние дубы, растущие там от века. Как раз в этот момент с нижних ветвей снялись три вороны, по одной с каждого дерева. Был ли это тот самый знак, о котором он просил? Чарльз пожал плечами. Так тому и быть.