Текст книги "Бутылка демона (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Ладно. Что ж, думаю, твоя душа может отправиться туда, куда отправляются души унитарианцев, но, скорее всего, она отправится туда, куда, по-твоему, она должна отправиться. Только ты сам можешь на это ответить. – Он кивает, как будто я просто подтверждаю то, что он и так знал. Наступает долгая, тягучая тишина, которая с каждой секундой становится все более неловкой. Я не могу ее игнорировать.

– Как давно ты знаешь? – Он не удивлен моим вопросом.

– Пару месяцев, – отвечает он. Рядом с нами стоит еще один холодильник, их всегда несколько под рукой, и он достает еще одну бутылку пива. – Начал сбрасывать вес около года назад. Сначала я думал, что это из-за здорового питания, но мы оба знаем, что это чушь.

– Как у тебя дела? – спрашиваю я. Скорее формальность, потому что я знаю, как выглядят умирающие.

– Плохо, – говорит он. – Я лечился в Харборе, и там есть пара докторов-магов, которые мне должны. Они замедлили процесс, но даже с их помощью я уже на финишной прямой, понимаешь?

Он прав. Это финишная прямая. Я вижу, как болезнь распространяется по всему его телу. Недели, а может, и дни. Я моргаю, чтобы избавиться от этого видения.

– Чертов рак.

Он поднимает пиво, откупоривает его и насмешливо чокается с воздухом.

– Чертов рак.

Глава 10

Рак нельзя пристрелить. Нельзя прийти к нему домой, сломать ему коленные чашечки и засунуть его руку в измельчитель пищевых отходов, пока он не пообещает оставить тебя и твоих друзей в покое. Конечно, все смертны. Но рак, это дерьмовый способ уйти из жизни.

Маги обычно могут сделать что-то более действенное для себя. Есть множество способов отсрочить смерть, продлить жизнь. Обычно они связаны с заключением сделок в полночь на перекрестке, и редко когда они проходят успешно.

Но у обычных людей, даже таких влиятельных, как Макфи, не так много вариантов, и все они так себе. Даже с помощью магии вам все равно придется пройти курс химиотерапии. Я не могу объяснить, почему уменьшить опухоль сложнее, чем, скажем, бросить огненный шар. Вивиан пыталась объяснить мне это много лет назад. Что-то про требуемую точность.

"Простуду вылечить проще, чем рак", сказала она. Для этого достаточно общего заклинания, которое уничтожит все риновирусы в организме. Но рак, это нормальный клеточный процесс, который вышел из-под контроля. Определить, какие клетки поражены раком, а какие здоровы, та еще задачка. В лучшем случае вы замедлите процесс. А если сделаете что-то не так, то только усугубишь ситуацию.

– Никогда не думал, что умру вот так, – говорит он. Теперь я вижу боль на его лице. Он хорошо ее скрывает, наверное, принимает с полдюжины таблеток, чтобы просто стоять на ногах и не кричать от боли. – А ты думал, что умрешь так же, умер?

– Я думал, что в меня попадет больше пуль, – говорю я.

Он смеется и морщится от боли.

– Черт, все так думали. Когда ты так поступил, многие, черт возьми, потеряли деньги. Никто такого не ожидал.

– Я удивлен, что Вивиан не поставила на то, что у меня случится инсульт, – говорю я. – Она же меня об этом предупреждала.

– Она поставила на нож в спину. Это было за несколько лет до твоей смерти. Она так и не передумала.

– Откуда ты столько знаешь?

– Я был букмекером, – отвечает Макфи.

Я не могу сдержать смех.

– Ну конечно, ты был букмекером. Ты все подготовил к своим грандиозным похоронам?

– Что, вроде завещания и всего такого?  Черт, да. Кейси получит все. Она чертовски умна и торгуется лучше меня. Берегись ее. Она с тебя шкуру спустит и заставит поверить, что ты получил лучшее из того, что мог получить.

– Даже "Бьюик"?

– О, да, еще как. Видел бы ты, как загораются ее глаза, когда она садится за руль или засовывает голову в двигатель, чтобы заменить какую-нибудь изношенную деталь. Она хороший человек. Надеюсь, вы поладите.

Кейси. Внучка. Я до сих пор с трудом представляю Макфи женатым и с семьей. Черт, он был женат уже раза три или около того, но у меня это в голове не укладывается. Но сейчас я очень рад, что у него есть семья. Или хотя бы ее часть.

– Может, и доживу, – говорю я. – Похоже, кому-то не нравится, что я восстал из мертвых.

– Представляю. Как будто ты им не нравишься или что-то в этом роде.

– Правда?

– Я не против умереть, – говорит он. – Просто хотелось бы обойтись без самой смерти. Знаешь, что самое ужасное?

– Разве смерть, это не страшно? По собственному опыту могу сказать, что я не в восторге.

Он машет рукой, словно отгоняя мои неудачные шутки, как мух.

– Больно. Больно постоянно, черт возьми. Даже несмотря на амулеты, таблетки и зелья. Все равно больно. Док говорит, что через какое-то время будет еще больнее. Заклинания, которые они использовали, чтобы рак не прогрессировал, перестают действовать, в том числе обезболивающие. Теперь уже ничего не поделаешь. Вот что меня по-настоящему пугает. Умереть от боли. Умереть в одиночестве.

– Кейси будет рядом. И я тоже, если ты захочешь. Но на твоих похоронах могут объявиться разгневанные боги и джинны. Будет та еще вечеринка.

– Ты действительно умеешь заводить друзей.

– Не совсем, – говорю я. – У меня их немного. – Скоро у меня станет на одного меньше.

– Знаешь, я могу свалиться в любой момент. Могу прямо здесь откинуться, и ты будешь единственным, кто увидит, как я ухожу. Конечно, с банкой пива в руке.

– Не могу представить, чтобы ты ушел без нее. – Макфи покачивается, и я хочу его подхватить, но он опирается дрожащей рукой на одну из полок и садится в стоявшее за ним кресло. Клянусь, секунду назад его там не было.

– Тебе что-нибудь нужно? – спрашиваю я.

– Просто нужно посидеть и немного отдохнуть. Вот и все.

– Конечно, – говорю я. – Мне все равно нечем заняться.

Я ищу еще одно кресло и, когда мой взгляд падает на участок пола, который секунду назад был пустым, вижу еще одно кресло. Вот это удобная магия. Я хочу сказать, что это паршивое кресло для отдыха на лужайке, но оно всегда готово принять твою задницу.

Я придвигаю к себе сумку-холодильник, достаю банку и делаю глоток его отвратительного пива. Потому что иногда просто нужно выпить с другом.

– У меня есть еще один вопрос, если ты не против. – В его глазах вспыхивает надежда, и я уже знаю, о чем он спросит.

– Я понятия не имею, кто или что вернуло меня к жизни, Джек. И кто бы это ни сделал, на самом деле он этого не хотел. Все сложно. Но не думай об этом, иначе станет только хуже.

– Я хотел сказать: "Да, но это не ты умираешь", но ты уже прошел через это.

– Я знаю, что тебе страшно. Страшно всем. Но это просто потому, что мы не знаем, что будет дальше.

– О, а ты, наверное, знаешь? – скептически спрашивает он.

– Немного. Как я уже говорил, насколько я знаю, твоя душа отправится туда, куда и должна. Но это может быть полная чушь. Моя смерть была своего рода особым случаем. Я могу сказать тебе только одно: что-то произойдет дальше. И, возможно, будет что-то еще после этого. Я не знаю. Я не знаю, к добру это или к худу. Кто-то должен был указать мне на то, что, несмотря на все мои знания о смерти, я по-прежнему воспринимаю ее как нечто однозначное: либо ты мертв, либо жив. Но все не так просто. Совсем не просто. Мне жаль. Я знаю, что это не поможет.

– На самом деле помогает, – говорит он. – Немного. Думаешь, будет больно?

Это же гребаный рак, Джек, конечно, будет больно, не говорю я. Потому что так и будет. Особенно с таким, как у него. Я видел, как рак разъедает его кости, оставляя воронки в ногах, ребрах и спине.

– Думаю, – говорю я вместо этого, – что умирать будет гораздо легче, чем добираться до этого места. – Это настолько близко к правде, насколько я могу подобраться. Не то чтобы он сам этого не знал. – Как ты хочешь уйти?

Ему даже не нужно думать над ответом.

– По-мирному, наверное. Тихо. Без боли. Я чувствую, что кто-то стоит у меня за спиной, еще до того, как слышу ее голос.

– Дедуля? – спрашивает Кейси. Не знаю, как давно она здесь, но, видимо, достаточно долго, чтобы услышать наш разговор. В ее голосе слышится неуверенность. Я помогаю ее дедушке? Или только все усложняю? В любом случае я стараюсь не делать резких движений.

– Все в порядке, милая, – отвечает он. – Выпиваю пива с другом.

– Я тебе сто раз говорила, что это не пиво, – говорит она. Я слышу улыбку в ее голосе, хотя и не вижу ее на лице.

– Тогда возьми банку этого дерьма, которое не пиво, и присоединяйся к нам.

– Конечно, – говорит она и опускается в еще один шезлонг.

Интересно, они уже были здесь и их просто переставили в нужное место или они появляются сами, когда кто-то хочет сесть? Я достаю из холодильника пиво и протягиваю ей.

Она смотрит на меня, открывая банку.

– Ты можешь…

– Нет, – отвечаю я, прежде чем она успевает договорить. – Хотел бы, но не знаю, с чего начать. Я могу кое-что сделать, но это его не исцелит.

Я делаю акцент на слове "исцелит", надеясь, что она поймет.

Кажется, она понимает.

– Я хочу, чтобы он ушел без боли, – говорит она.

– Мы с тобой заодно, милая, – говорит Макфи. – Но он ничего не может сделать. Ты же знаешь, что сказали врачи.

– Джек говорил, что ты ловко управляешься с гаечным ключом, – говорю я.

– Я мастер на все руки. Снова завела эту развалину.

– У меня самого был "Кадиллак Эльдорадо", – говорю я. – Эта машина прошла со мной через ад и обратно, прежде чем окончательно вышла из строя. Я бы хотел, чтобы она ушла красиво, но не сложилось.

– Очень жаль, – говорит она. – Когда эта старая "Инвикта" выйдет из строя, я хочу, чтобы она ушла красиво. Понимаете, о чем я?

– Кажется, понимаю, – говорю я.

Я присматриваюсь к Макфи повнимательнее. Однажды я вернул человека к жизни, схватив его умирающую душу и вставив обратно в тело. Оказалось, что я совершил огромную ошибку, позволив ему жить, но всякое бывает.

Я не могу остановить смерть Макфи, вылечить его от рака или сделать что-то в этом роде. Но, думаю, я могу кое-что сделать, чтобы немного облегчить его уход. Они о чем-то разговаривают. Шутливо препираются. Я слушаю вполуха.

– Ты уверена насчет "Инвикты"? – спрашиваю я, вмешиваясь в их разговор. – Некоторые считают, что машина должна ездить до тех пор, пока не сломается окончательно.

– Это жестоко, – говорит она. – Никто, ни одна машина не должна уходить из жизни в таком состоянии. Если можно сделать так, чтобы она ушла легко, сделай это.

– Даже если для этого придется принять решение и отпустить ее, зная, что ты это сделал? Об этом легко пожалеть.

– Оставить ее с вытекающим маслом и скрипящей коробкой передач, не лучший способ провести ее последние дни.

– Справедливо. Думаю, я мог бы помочь тебе с этим, пока я здесь. – Я киваю в сторону Макфи, который все еще слушает, хоть и закрыл глаза.

– Эта машина со мной с шестидесятых, – говорит он. – Не смей ничего с ней делать.

– Все в порядке, дедушка, – говорит Кейси. – Мы просто говорили о том, что он мог бы нам помочь. Вот и все. – Она смотрит на Макфи, и я вижу, что она взвешивает все за и против. Что будет лучше для него. Чего она хочет. Что он сможет вынести.

– Да, – говорит она, и ее лицо немного мрачнеет. Я понимаю, что это предательство, трудное решение, у которого нет правильного ответа. – Думаю, нам не помешала бы твоя помощь.

– Ты абсолютно уверена? Позволить незнакомцу рыться в твоей машине, это серьезное решение.

Она кивает. Она не может говорить. Она изо всех сил старается сдержать слезы.

Когда я сосредотачиваюсь, то вижу душу Макфи. Он уже почти как призрак. Я направляю тончайшую струйку своей воли туда, где душа соединяется с телом. Очень медленно я отделяю их друг от друга, как пластырь от малыша, склонного к истерикам. Если я все испорчу, будет гораздо хуже.

– Думаю, когда я вернусь домой, то вздремну, – говорит Макфи. Я ловлю на себе вопросительный взгляд Кейси. Я киваю. Она подходит к нему, опускается на колени и берет его за руку.

– Дедушка, ты можешь вздремнуть здесь. Я все улажу. Продолжайте.

– Ты в безопасности. – Я говорю это тише и медленнее.

– Эй, Картер, присмотри за ней, ладно?

– Конечно, дружище, – отвечаю я, хотя, честно говоря, не могу представить себе ничего хуже. Я слышу его сердцебиение, чувствую, как оно отдается в моих костях. Оно слабое, но он выживет. Я забираю еще немного его души.

Кейси наклоняется, целует Макфи в щеку, кладет голову ему на плечо и плачет, пока слезы не пропитывают его рубашку.

– Я люблю тебя, дедушка. Отдохни.

– Я тоже тебя люблю, милая. – Его голос едва слышен, а может, я просто его не слышу, потому что его сердцебиение в моей голове становится все громче и громче, пока не превращается в единственный звук, который я различаю. Это тиканье часов, маятник которых замедляется с каждым ударом. Все медленнее... медленнее... медленнее.

Остановка.

Голова Макфи падает на грудь. Он делает последний вдох. Его душа парит передо мной, сияя, как драгоценный камень на солнце. Я протягиваю руку и чувствую ее вес. Она такая легкая, что я едва ощущаю ее. Это знакомо. В Миктлане мне иногда приходилось держать душу в руках. Некоторые люди умирают в таких мучениях, что было бы жестоко позволять их душам продолжать существовать. Они не могли отпустить их при жизни и не знают, как отпустить их после смерти.

Они просили меня помочь им. И единственное, что я мог им предложить, это лишить их всех чувств. Но сейчас все по-другому. Я не уничтожаю душу Макфи. Я хочу позаботиться о ней. Хочу, чтобы она попала туда, куда ей нужно.

Я не знаю, что именно делать, но чувствую, что она хочет уйти, что ей нужно уйти, а я ее удерживаю. Поэтому я отпускаю ее. Она рассеивается, уплывает и растворяется, как светящийся дым.

И вот ее уже нет.

Кейси плачет, обнимая тело Макфи. Горе, боль, облегчение и столько противоречивых эмоций. Горе сломит вас, если вы дадите ему волю. Если вы будете цепляться за него, оно съест вас изнутри. Я надеюсь, что со временем Кейси придет в себя. И надеюсь, что она не будет винить себя, если пожалеет о том, что произошло сегодня.

Я составляю заклинание, чтобы замедлить неизбежные процессы разложения. Ничего особенного. Оно предотвратит разложение на какое-то время, чтобы я успел все уладить. У меня такое чувство, что его уже ждут. Макфи был настоящим организатором.

Я отрываю от рулона в сумке стикер с именем, складываю его пополам, чтобы он прилип к самому себе. На нем указаны номер моего телефона и двух новых. Я кладу его на холодильник и тихо ухожу, чтобы она могла погоревать в одиночестве.

Я выхожу через портал на парковку "Форума". Звуки торга и споров режут слух, солнечный свет бьет в лицо, и мои солнцезащитные очки не спасают. Я беру свою сумку из "Уолмарта", полную вещей, которые теперь кажутся такими незначительными.

Нужно что-то сказать. Ушел из жизни хороший человек, и нужно что-то сказать. Я поднимаю лицо к небу и смотрю в его туманную синеву. У меня есть послание для богов, просьба позаботиться о Макфи, сделать так, чтобы он был в безопасности.

– Вы, высокомерные обезьяньи задницы, – говорю я. – К кому бы из вас, раздутых, с гнилыми задницами, он ни попал, позаботьтесь о нем как следует. Потому что, если вы этого не сделаете, я вас сожгу. Я сожгу дотла ваши королевства, ваши дворцы, ваши святилища и всех ваших полубогов с их вялыми членами и пустыми головами. По сравнению с тем, что Дариус сделал с ацтеками, это будет просто детский лепет. Вы знаете, что я это сделаю. И вы знаете, что я могу это сделать.

По-моему, неплохая молитва.

Я угоняю машину на краю парковки и уезжаю оттуда так, будто за мной гонятся. Резко сворачиваю на Манчестер-стрит, попадаю в выбоину, и задний колпак отлетает и катится через всю улицу.

Говорят, не садитесь за руль в гневе. Но это не гнев. Это жгучая, мать ее, ярость. Бла-бла-бла, смерть, это просто переход, бла-бла-бла. Я понял. Я знаю это. Я видел это. Я наблюдал, как мертвые проходят через загробный мир, и последние пять лет я помогал им в этом. Я направлял души, ищущие покоя в конце пути.

Я помог Макфи облегчить боль. Я помог ему двигаться дальше так, как мало кто смог бы. Ну и что? Его больше нет. Его семья, друзья, клиенты, случайные люди, которые знали его, неважно, с хорошей или плохой стороны, все они потеряли его.

Макфи потерял всех. Душа, это личность. Все ее детали, убеждения, любовь, ненависть и страх. Души, которым я помогал в Миктлане, по большей части не понимали, что происходит. Они были в ужасе. Это универсальное состояние для всех, кто приходит в этот мир и уходит из него.

И я это ненавижу.

Я слышал, как некоторые называют смерть величайшим приключением. Знаете что? Спросите любого, что, по его мнению, лучше, умереть или искать место для парковки в супермаркете "Трейдер Джо" в субботу днем, и я гарантирую, что ответ будет не в пользу смерти.

Я могу только надеяться, что о душе Макфи позаботятся. Надо будет поискать, может, есть какой-то способ проверить, что стало с душой после смерти. Миктлантекутли об этом не знал, иначе я бы уже знал. Санта Муэрте могла бы знать, но если и знала, то никогда об этом не говорила.

На самом деле я не хочу обращаться к другим богам. Разве что к барону Самеди или матушке Бриджит. Я не разговаривал с ними уже несколько лет. И, скорее всего, не буду. У меня и так хватает проблем. А судя по тому, что мне рассказала Муэрта, я сейчас не в фаворе у богов из-за того, что убил сразу двух божеств.

Я доезжаю до Плайя-дель-Рей, и запах океана перебивает выхлопные газы самолетов из близлежащего аэропорта Лос-Анджелеса, но тут я срываюсь. Я бью по рулю, кричу в пустоту, в небо, богам, всей этой гребаной системе. Машина опасно виляет, едва не сбивает знак "Стоп", когда я несусь через перекресток. Какое мне дело? Все равно это бессмысленно.

Я в бешенстве и хочу, чтобы весь мир об этом знал. Я хочу разорвать все в клочья. Сжечь все дотла. Я знаю, что это глупо. Я знаю, что он не умер. Не совсем. Но мой разум твердит, что это так, что бы ни случилось с его душой. Его больше нет. Я никогда его не увижу.

Мне хочется, чтобы кто-то причинил мне боль. Хочется обвинить что-то или кого-то в случайном стечении обстоятельств. В каком-то биологическом отклонении, из-за которого тело человека восстало против самого себя. Мне хочется, чтобы кто-то, кого я могу ударить, пнуть, застрелить, сделал что-то, чтобы стало легче. Чтобы стало не так больно, но я знаю, что ничего такого не будет. Такого никогда не бывает.

Я говорю себе, что помог, и на каком-то уровне понимаю, что это правда. Но другая часть меня кричит, что я должен был сделать что-то другое, что-то, что могло бы его вылечить, вернуть ему здоровье. Не дать ему умереть.

Я предпочитал быть мертвым. Мертвым, я не беспокоился о живых. Мертвым, я понимал, как все устроено, и меня это устраивало. Мертвым, я смирился с неизбежным. Мертвым, я не испытывал такой боли и гнева. Жизнь лишила меня этого покоя, и, черт возьми, я бы все отдал, чтобы вернуть его.

Теперь я мясо, а мясо болит. Горе, гнев, сожаление. Можно было бы подумать, что за несколько лет в роли бога смерти я должен был бы с этим справиться. Но у меня нет отстраненности. Нет дистанции. Это был мой друг. Он страдал.

Он умер, когда его внучка держала его за руку. Он покинул этот мир так тихо и мирно, как только возможно. И что с того, черт возьми? Я повидал достаточно мертвецов, чтобы знать: несмотря на внешнее впечатление, мирной смерти не бывает.

Он страдал от рака, пока жил, и страдал, когда умирал. Я сделал все, что мог, но если бы я все еще был Миктлантекутли, я бы сделал больше. Это еще один повод найти тех, кто со мной так поступил, и выбить из них всю дурь. Они вернули меня из небытия, из которого я не хотел возвращаться, заставили снова испытать боль и горе, и я никогда их за это не прощу.

Я спускаюсь к пляжу Виста-дель-Мар и паркуюсь. Тихий океан, бескрайняя синева, простирающаяся до самого горизонта. Несколько нефтяных танкеров разгружаются у близлежащего нефтеперерабатывающего завода, мимо проплывает корабль береговой охраны. Но на пляже никого нет. Между мной и горизонтом никого нет.

Я иду по тропинке от утесов к пляжу. Песок такой зыбучий, что каждый шаг дается с трудом.

Мне хочется проклясть богов, и тут меня осеняет, и я начинаю смеяться. Можно было бы подумать, что бог смерти должен кое-что знать о смерти, но даже они знают лишь обрывки. Есть много такого, чего они не знают. Что происходит с нигилистами? С теми, кто усомнился в вере, с которой вырос, и больше не знает, во что верить? Для меня это такая же непонятная история, полная боли и утрат, как и для всех остальных. Просто я немного больше знаю о некоторых ее механизмах.

Я сижу на краю одной из пустых синих будок для спасателей, которые стоят вдоль всего пляжа. Не думаю, что когда-либо видел спасателя в одной из них. Не уверен, что ими вообще кто-то пользуется. Они кажутся пережитками прошлого, когда люди отправлялись в семейные поездки по шоссе Пасифик-Кост или по 66-му шоссе, чтобы остановиться у бетонных динозавров и гигантских мотков бечевки.

Это ложь. Я знаю, что это ложь. Но мне кажется, что это было более невинное время. Может быть, я просто скучаю по своей невинности. Или по своему невежеству. Я до сих пор играю в голове в игру "а что, если". Что, если бы у меня не было магии? Что, если бы я не мог видеть мертвых? Что, если бы я не убил убийцу своих родителей и не уехал из Лос-Анджелеса? Стал бы я другим? Скорее всего, нет. До того, как я кого-то убил, я был еще большим засранцем.

Я прокручиваю в голове все эти мысли, понимая, что делаю это только для того, чтобы не думать о Макфи. И еще для того, чтобы не думать об Алексе.

Когда я вернулся в Лос-Анджелес и снова начал общаться с местными, первым, кого я увидел, был Алекс. Они с Вивиан сошлись. Он неплохо устроился: владел баром в Корейском квартале и подрабатывал продажей опасной магии.

Мое возвращение не только привело к его гибели, но и разрушило его душу. Макфи, может, и мертв, но Алекс ушел. За два десятилетия я стал причиной гибели множества людей. Я никогда особо не задумывался о большинстве из них. Но теперь я не могу выбросить их из головы.

– Размышляете о душе, мистер Некромант?

Я напрягаю плечи и сжимаю кулаки.

– Хэнк, – говорю я, не оборачиваясь. – Забавно, что ты так выразился. Ты за мной следишь?

– Немного. Ты чертовски скучный, знаешь ли.

– В прошлый раз, когда ты за мной следил, ты говорил то же самое. Так в чем дело? Ты здесь, чтобы "убедить" меня открыть бутылку?

– Нет. Я здесь, чтобы напомнить тебе, что он не дремлет. Ты можешь выпустить его, и он даст тебе все, что ты пожелаешь. Деньги, власть. Твою семью. Друзей.

– Он также передал тебе сообщение, которое я для тебя оставил?

– Да. Забавно, что ты хочешь меня убить, – говорит он. – Ты правда думаешь, что сможешь меня одолеть?

– Да, – говорю я, поворачиваясь, чтобы произнести заклинание, но его уже нет. Я вижу только свои собственные следы. Он смеётся у меня за спиной. Этого ублюдка здесь даже нет.

– Что ж, тигр, я с нетерпением жду этого момента. А пока Дариус хотел бы, чтобы ты знал: он всегда действует в твоих интересах.

– Я в этом не сомневаюсь. – Звонит один из одноразовых телефонов. Летиция. – Извини, – говорю я. – Мне нужно ответить. – Несмотря на то, что он всего лишь проекция, я чувствую его гнев из-за того, что я его игнорирую.

– Привет, – говорю я. – Как дела? – Я оглядываюсь через плечо и убеждаюсь, что Хэнка здесь нет.

Если бы он действительно был здесь, я бы его прикончил. Я ещё с ним встречусь. В какой-то момент Дариус решит, что от меня больше проблем, чем пользы, и Хэнк снова появится в моей жизни. И тогда я убью этого сукина сына.

– Я в порядке, – говорит она. – Сотрясение, ушибы, несколько ссадин и ушиб рёбер. Ничего нового. А ты как?

– Устраиваю экзистенциальную вечеринку жалости к себе. Похоже, когда ты отрезан от собственной божественной сущности, это сильно влияет на самоощущение.

– У меня нет для этого никаких ориентиров, – говорит она.

– Это неважно, – говорю я. На самом деле ничего не важно. Я вытираю слёзы, которых даже не замечал. Чёрт возьми, Макфи, у меня нет времени на всё это дерьмо.

– Я не сказала Вивиан, что ты вернулся.

– Рано или поздно она узнает.

– Не от меня, – говорит она. – Я не собираюсь ей рассказывать.

– Спасибо.

– Как дела? Ты еще что-нибудь выяснил?

– Кое-что. Теперь я нарасхват. Похоже, после того, как меня разорвали на части, все брачные притязания на мою частицу души были аннулированы.

– Ты аннулировал брак с Санта-Муэрте?

– Это означало бы, что мы так и не вступили в супружеские отношения.

– Мне не нужно было этого знать, – говорит она. – Я даже не хочу знать, как это работает.

– Ну, знаешь, как с птицами, пчелами и ацтекскими богами смерти. Все примерно одинаково. В общем, это не развод. Скорее, полюбовное расставание. Только теперь она видит меня в более крупном, привлекательном и хорошо сложенном варианте. По крайней мере, приятно знать, что я кому-то нравлюсь.

– Система координат, – говорит она. – У меня ее до сих пор нет.

– Неважно. Эй, ты знакома с Джеком Макфи?

– Да. Его все знают.

– Он умер.

– Что? Черт, когда?

– Около часа назад. Я был с ним, когда он ушел. Ты же знаешь, что у него был рак?

– Да. Слухи ходили. Но я не думала, что все так плохо. Черт. К черту рак, чувак.

– Да, к черту рак. Мне нужно найти Габриэлу. Мне нужна информация. Она все так же в курсе дел?

– Наверное. Как я уже сказала, мы с ней почти не общаемся. Я дала тебе ее номер, да?

– Я не звонил. Как-то неловко.

– Точно, – говорит она. – Потому что звонок от мертвеца может быть немного более неловким, чем просто появление на пороге.

– С тобой это сработало, – говорю я.

– Я ударила тебя и засунула в тюремную камеру.

– Не думаю, что у нее там есть тюремные камеры.

– Отлично. Ее общественный центр находится на месте бывшего "Эджвуда" в Скид-Роу. Ты знаешь. Тот, который ты сжег.

– Это не я его сжег, – говорю я. – Его сожгли демоны. Я просто оказался там в тот момент.

– Да. Конечно. Слушай, мне пора. Энни в соседней комнате, она на меня злится из-за того, что меня снова избили до полусмерти.

– Эй, еще кое-что, – говорю я. – Держись от меня подальше.

– Что за хрень? Ты не имеешь права...

– Я знаю, что не имею права указывать тебе, что делать, но все равно это делаю. У тебя сотрясение мозга, черт возьми. Отдохни. Я сам со всем разберусь.

– О нет, не надо, – говорит она. – Я...

– Если ты не оставишь меня в покое, я расскажу Энни все, что произошло. В подробностях. А потом мне придется объяснять ей про демонов. А ты ведь не хочешь, чтобы я объяснял ей про демонов.

– Ты ублюдок, – говорит она.

– Никто и не говорил, что я не такой. Иди приди в себя. И скажи своей жене, что любишь ее. Никогда не знаешь, когда у тебя еще будет такая возможность.

– Ублюдок. Ладно. Да. Я буду держаться от тебя подальше. И спасибо тебе.

– За что?

– За то, что вышвырнул меня на обочину. Не знаю, смогла бы я сделать это сама. Энни будет тебе благодарна. А как же ты? С тобой все будет в порядке?

– Ни капельки. Скоро с тобой свяжусь. – Я отключаюсь и возвращаюсь к машине в надежде, что у Габриэлы найдутся для меня ответы.