Текст книги "Бутылка демона (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Ты мне угрожаешь?

– Нет, – отвечаю я. – Я не любитель угроз, но я действительно стараюсь держать слово. Мы. Поняли. Друг. Друга?

– Поняли.

– У тебя не было других планов? Идей? – спрашивает Габриэла, возвращая поезд на рельсы. – Вообще ничего?

Холт качает головой.

– Я не хотел, чтобы к ней прикасался кто-то, кроме меня. Здесь пара сотен магов. Некоторые из них преподаватели, но в основном студенты. Если бы они до нее добрались, то обязательно что-нибудь с ней сделали бы. Так что избавимся от бутылки, избавимся от единственного человека, который мог ее открыть. Искушение исчезнет.

Или они поубивают друг друга, пытаясь завладеть ею. Даже самые благонамеренные люди могут пойти на ужасные поступки, если у них появится возможность обрести власть.

– Это все равно что не сажать в Эдемском саду Древо познания. Всегда найдется что-то, что может соблазнить, – говорит Габриэла. – Даже если бы бутылка так и оставалась запечатанной, кто-нибудь рано или поздно ее нашел бы. Может, и не через пару сотен лет, но кто-нибудь все равно бы ее нашел. А Дариус продолжал бы искать другой способ выбраться.

– Я понимаю, – говорит он.

– Так что мы вернулись к тому, с чего начали, – говорит Габриэла.

– Не знаю. Думаю, то, что профессор не пытался меня убить пару дней, уже неплохо.

– Спорный вопрос, – говорит Габриэла. – Нам пора. Спасибо, что уделили нам время, профессор Холт. Если что-то вспомните, дайте нам знать.

– У него тут прямо как в «Гарри Поттере», – говорю я, когда мы возвращаемся к машине, а Аманда следует за нами по пятам. – Удивительно, что ты об этом не слышала.

– Жизнь идет своим чередом, – отвечает Габриэла. – Я уже не в курсе. А вот Аманда, похоже, в курсе.

– Я стараюсь быть в курсе, – говорит Аманда, подходя к нам по лужайке.

– А ты знала, что у него не было плана? – спрашивает Габриэла.

– Он все время говорил, что у него есть план. Но не говорил, в чем он заключается, как будто это была какая-то государственная тайна. Я не поверила. Это было слишком похоже на ту схему, понимаете? Бутылка, куча вопросительных знаков, прибыль. Так какой у вас план?

– У нас его тоже нет. Мы надеялись, что у него он есть, – говорю я.

– Что обо всем этом думает твой дедушка? И, кстати, почему вы так дружелюбны с нами? В последний раз, когда я его видел, он был не то чтобы враждебно настроен, но очень близок к этому.

– Артур тебе рассказал? – удивляется Аманда. – Я так и знала, что он ничего не скажет. Артур довольно странный. Смерть жены сильно на него повлияла. С тех пор он не покидал кампус, разве что заходил в Музей естественной истории неподалёку. Там был какой-то артефакт, который он использовал, чтобы создать щит вокруг этой части школы.

– И всё это время он держал здесь своего ребёнка? – спрашивает Габриэла.

– Да. Мы его почти не видим. В основном он держит его в Уидни.

– Где? Я

– Дом выпускников Уидни на Фигероа, – говорит Габриэла. – Прямо через лужайку от библиотеки. Это первое здание, построенное для школы. Так что он, по сути, прячет ребенка на чердаке, как в романах Бронте.

– Лучше, чем в романах В. К. Эндрюса, – говорю я. – Итак, ты собираешься рассказать нам о своем дедушке.

– Во-первых, он мне не дедушка, – говорит Аманда. – Он мой отец. Но людям проще поверить в это, потому что он выглядит соответствующе. Ему около двухсот лет. Остальные Вертеры живут в Европе и ждут, когда он умрет, чтобы нагрянуть и забрать все себе. Но сначала им придется убить меня, потому что я наследница. Все сложно. Я часто переезжаю. Что касается бутылки, он считает, что если Дариус вырвется на свободу, нам всем конец. У него есть список всего, что Дариус натворил, служа разным хозяевам. Список длинный и ужасный. От мелких пакостей до серьезных преступлений.

– Но это не значит, что он действительно что-то предпримет, – говорит Габриэла.

– За исключением того, что пойманным джиннам можно приказывать, но они должны согласиться это сделать. Дариусу не нужно было ничего из этого делать. Он сам этого хотел.

– Что ж, я с тобой согласен, – говорю я. – Нужно что-то придумать.

– А что насчет сосуда для духов, в котором ты заточила Кецалькоатля? – спрашивает Габриэла.

– Я нашел еще несколько, но не думаю, что они сработают, – говорю я. – Та, что выглядела самой многообещающей, на самом деле оказалась бутылкой Дариуса. Но мы можем проверить. Леджер вернулся в отель.

– В каком отеле ты остановился? – спрашивает Аманда.

– Я осмотрел все, но у меня есть номер в "Амбассадоре".

Они обе смотрят на меня.

– "Амбассадор", – говорит Аманда. – Тот самый отель, который снесли, чтобы построить на его месте школу?

– Да, тот самый, – отвечаю я. – Он как призрак. У меня есть договоренность на номер на четвертом этаже.

 – Отель призрак? Весь целиком?

– Да, это нечто.

– Почему я об этом не знала? – спрашивает Габриэла.

– Наверное, потому что я тебе не сказал. Да ладно тебе, Габриэла, мы столько всего друг о друге не знаем, что этого хватило бы, чтобы заполнить Гранд-Каньон.

– Точно. Но я бы хотела его увидеть.

– Не знаю, как он отреагирует, – говорю я.

– Но есть один способ это выяснить.

– Как бы мне ни хотелось присоединиться, – говорит Аманда, – и мне правда очень этого хочется, но я пойду посмотрю, как там Артур и его сын.

Она машет нам и уезжает в другую сторону. Джо по-прежнему неподвижно стоит у "Хаммера".

– Школа, – говорит Габриэла. – "Амбассадор" снесли и построили на его месте школу?

– Да. Это гребаное преступление против природы.

– Это та самая школа, у которой ты умер?

– Да, если только ты не перетащила меня в какую-нибудь другую школу, пока я был ещё жив.

– Это было тяжёлое время, – говорит она. – Как ты думаешь, что я тогда чувствовала?

 – Я подумаю об этом после, – говорит она. – Нам нужно туда, чтобы попасть в отель?

– Да, они накладываются друг на друга. Прямо друг на друга. – Это проблема?

– С чего ты взяла?

 – Ты сказал… ну, неважно. Поехали? Я за рулём, – говорит Габриэла.

Глава 19

Габриэла остается в машине с Джо, а я выхожу и направляюсь к баскетбольной площадке, которая находится сразу за воротами школы, но все же на территории «Амбассадора». Это гораздо проще, чем пытаться пробиться сквозь толпу Странников, чтобы попасть в охраняемые школьные ворота.

Я перехожу на другую сторону, и вместо ревущей пустоты и тусклых оттенков черного и синего оказываюсь на хорошо вымощенной боковой дороге, ведущей к сараю. Наверное, там хранятся все инструменты для работы в саду. А разве "Амбассадор" занимается работой в саду? Ему это точно не нужно, но у меня такое чувство, что все-таки занимается.

Когда-нибудь я спрошу его, зачем он это делает. Зачем воссоздавать все это? Или это не совсем воссоздание? Может быть, что-то из этого, оригинальная работа, а все остальное, призрачный эквивалент дневника. Может быть, в другой раз.

Отсюда мне виден сам отель. Люди подъезжают, передают машины парковщикам и неторопливо направляются к входу. Все они одеты с иголочки. Элегантные платья, строгие смокинги. Каждый из них мог бы стать кинозвездой, здесь нет некрасивых людей. И нет никого, кроме белых. Раньше я этого не замечал. Если это воссоздание былого величия, то я понимаю, почему так вышло. Отель был построен в 1921 году и закрыт в 1989-м. Немногие из тех, кто сюда приезжал, не были белыми, и то в основном ради ночного клуба "Кокосовая роща". И все же это немного выбивает из колеи.

– Простите, – говорю я. Я знаю, что отель меня слышит. Все, что я вижу,  его часть.

– Да, сэр, – говорит посыльный у меня за спиной. Я уже привык к тому, что он делает всякие гадости, так что не удивляюсь. Я просто спокойно оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. – Я могу вам чем-то помочь?

Я собираюсь спросить про Габриэлу, но тут вспоминаю про Хэнка.

– Я столкнулся с Хэнком возле отеля. С вами всё в порядке? Он сбежал? Вы его отпустили?

– Его освободили. Мне позвонил его адвокат, его зовут Дариус. Он объяснил, что я удерживаю его клиента против его воли. Поскольку это действительно так, я честно ответил, что да, и повесил трубку.

– Дариус притворялся адвокатом?

– Думаю, он решил, что меня будет легче обмануть, ведь я призрак и всё такое, – говорит посыльный. – Когда он перезвонил, то попросил меня отпустить его, и мы договорились.

Договорились? Чего хочет призрак отеля? Я оглядываюсь в поисках какой-нибудь зацепки. Люди, машины, суета вокруг. И тут меня осеняет.

– Воспоминания, – говорю я. – Он предложил вам воспоминания.

Призраки жаждут жизни, всего, что может напомнить им о том, каково это, быть живым. Они готовы откусить кусочек вашей души, чтобы подкрепиться. Но такому призраку, как Посол, это не нужно. Он и так прекрасно помнит, кто он такой. Теперь понятны эти бесконечные кукольные представления. Он рассказывает себе истории, чтобы не забыть, кто он такой.

– Именно так, сэр. Новые воспоминания помогают мне лучше понимать мир за пределами отеля, а без них всё может стать немного пресным. Он сделал предложение, и я должен сказать, что он сдержал свою часть сделки.

Конечно. Что происходит, когда одна и та же история проигрывается снова, и снова, и снова? Или один и тот же вариант. Или с одними и теми же персонажами. Через какое-то время ему понадобится новый материал. Ему понадобятся воспоминания.

У меня внутри все переворачивается, когда я понимаю, что, скорее всего, произошло. Я уже сталкивался с тем, что пожирало воспоминания. Для этого нужно было разорвать душу на части и съесть их.

– Как он их доставлял?

– Все они появлялись через дверь. Примерно по одному в минуту. Большинство из них были очень удивлены и не сопротивлялись, так что это не заняло много времени. Многие из них смотрели на тонкие стеклянные кирпичики, которые держали в руках, и ничего не замечали. Вы знаете, что это такое?

– Смартфоны, – говорю я. – Маленькие компьютеры.

Мне действительно тяжело это дается. Есть вопросы, которые я должен задать, но не хочу.

– Я запомню это на случай, если снова с ними столкнусь. Смартфоны. Маленькие компьютеры. Только представьте.

– Как… – я не хочу этого знать. – Сколько душ ты продал?

– Пятьсот. Я знаю, как легко попасться на удочку мошенникам. Я следил за тем, чтобы не сбиться со счета. Но не волнуйтесь, сэр. Пятьсот, это ровно столько, сколько нужно.

Я представляю, как это происходило. Дариус создает пятьсот дверей на всем доступном ему пространстве. Двери, которые люди не замечают или принимают за другие двери. Он ставит двери на пути людей, и те, занятые своими делами, ничего не замечают. А потом, не успевают они и глазом моргнуть, как он открывает перед ними другую дверь. Прямо туда, где их ждет отель.

Я знал, что призрак отеля "Амбассадор", существо недоброе. Как и все призраки. Они голодны. Всегда голодны. Всегда пожирают всё, что могут найти.

Но если многие призраки, охотники, пусть и плохие, то "Амбассадор", это паук в центре гигантской паутины, поджидающий зазевавшегося глупца, который может стать для него неплохим обедом. Полагаю, в основном это призраки. Это объясняет, почему Странники никогда не заходят на территорию "Амбассадора".

Когда мой дед договаривался об аренде этого номера, он заплатил кровью. "Амбассадор" не уточнил, чьей кровью, а я не хотел знать. Но крови должно было быть много, потому что отель сказал мне, что этот номер будет принадлежать моей семье на протяжении десятилетий.

– Мой дед, – говорю я. – Как он заплатил за номер?

– Примерно так же, – отвечает посыльный. – У меня было много воспоминаний, но жизнь была мне нужнее. Всё начало угасать. Честно говоря, он меня спас. Я всегда буду ему за это благодарен.

– Должно быть, он отдал много душ.

– О, тысячи, – отвечает посыльный. – За пару лет. Правда, я так и не смог понять, как убрать все оболочки.

Оболочки? О боже.

– Ты имеешь в виду тела?

– Именно. Знаете, здесь они не очень хорошо разлагаются.

– Да, не очень. – Всё потому, что из всего, что вызывает разложение, выкачивается вся энергия. Это делает сама окружающая среда. Со временем труп распадается, но обычно от него мало что остаётся, когда за него хватается призрак, это превращается в безудержное пожирание. Все призраки, которые могут откусить кусочек, так и делают. Но здесь это всего лишь отель. "Амбассадор" единственный хищник в этих водах.

Большинство тел вполне могут быть целыми. А это значит...

– Где они?

– Совсем рядом, – говорит посыльный и указывает на сарай позади меня. Это большое здание, но в нем не поместится и сотня трупов, не говоря уже о пяти сотнях. Но это не обычное помещение. – Хотите посмотреть?

Нет. Нет, не хочу. Мне бы очень не хотелось смотреть на пятьсот трупов, которыми вы только что питались, и, возможно, на тысячи трупов, которые мой дедушка добыл для вас, словно он был каким-то посредником, торгующим жертвами серийных убийц.

– Хочу, – говорю я вместо этого.

Мы подходим к сараю, и дверь открывается прямо перед нами. Отсюда мне хорошо видно, что внутри. Помещение гораздо больше, чем кажется снаружи. Его объем в два, а то и в три раза больше. Внутри здания есть цементная полоса, за которой находится яма.

Очень большая, очень глубокая яма. Я не могу сосчитать, сколько тел лежит на самом верху. Они свежие. Не пахнут гнилью. Там мужчины, женщины, несколько детей. Те, что лежат сверху, одеты в современную одежду. Некоторые все еще сжимают в руках телефоны. Мертвые глаза потускнели и смотрят в пустоту. На других, поскольку помещение такое большое, что пятьсот тел не поместятся, одежда скорее из пятидесятых.

А под ними лежат тела. И под ними тоже, и еще ниже, и еще, и еще. От масштабов этого зрелища захватывает дух. И все это привез сюда мой дедушка. Мириам говорила, что у него были проблемы с некромантами после того, как он насмотрелся на настоящие ужасы войны. Говорила ли она правду? Это не похоже на дело рук человека, который боится некромантии.

– Как давно вы обо всем этом знаете? – Я имею в виду, когда он стал сознательным.

– По-моему, где-то в конце тридцатых, – говорит посыльный. – Меня построили в 1921 году, и вскоре после этого он стал сознательным. В Лос-Анджелесе есть много более старых и известных зданий, чем "Амбассадор". Так почему же он стал сознательным, а не, скажем, здание Брэдбери?

– Мой дедушка приходил к вам в конце сороковых? После войны?

– Точно после войны. Думаю, в пятидесятых. Я был привязан к земному отелю до тех пор, пока его не снесли, хотя им перестали пользоваться задолго до этого.

– Вы чувствуете тела? Я имею в виду, ощущаете их?

– Иногда. Примерно так, как если бы в ботинке оказался камешек. Это не больно, почти незаметно. Думаю, мне нужно что-то сделать со всеми ними, но я не знаю, что именно. Это не такая уж большая проблема. С пространством здесь проблем нет, но иногда это раздражает.

– Могу себе представить, как это может раздражать.

Раздражает. Если что-то и может показать, насколько чужеродным является "Амбассадор", так это именно это. Все эти трупы, оставшиеся от поглощенных душ, разве это не пародия на то, что некому их убрать?

Я отгоняю от себя остатки ужаса и натягиваю на лицо улыбку.

– Что ж, я рад, что вы получили от Дариуса то, что вам было нужно. Я бы сказал, что вы получили больше, чем обещали. Хэнк был тем еще засранцем.

– Это точно. Вам нужно что-то ещё, сэр?

Я никогда не доверял отелю до конца, но начал относиться к нему как к живому существу, а не как к призраку, которым он является на самом деле. Я начал забывать, что, какие бы сделки с ним ни заключались, он хищник. И я никогда не забуду об этом.

– Вообще-то, – говорю я, – я хотел бы провести сюда своего друга.

– Родственника? – спрашивает посыльный. – В правилах чётко прописано, что вход разрешён только членам семьи Картер и их партнёрам.

Это очень специфическое требование. Дедушка не хотел, чтобы к нему кто-то приходил. Имеет смысл. Он спрятал сокровище, до которого все пытались добраться. Что может быть лучше, чем поставить на страже огромного призрака?

– Да, – говорю я. – Она моя напарница. Мы вместе. – Хорошо, что я спросил. Кто знает, что могло бы случиться, если бы "Амбассадор" попытался поглотить душу Габриэлы. Честно говоря, я даже не знаю, на что бы поставил.

– Тогда конечно, сэр. – Он протягивает мне руку в перчатке и вручает ключ, точно такой же, как тот, которым я должен открыть дверь в номер. – Мы всегда рады помочь гостям. Насколько я понимаю, дама войдёт в номер через эту дверь, когда вы её приведёте?

– Э-э, да. Здесь будет нормально. Разве что чуть дальше от сарая.

– Отлично, – говорит посыльный. – Я подожду вас неподалёку, чтобы отвезти в отель, когда вы вернётесь.

Я так потрясён, что чуть не забываю дать посыльному чаевые. Я протягиваю ему пятьдесят долларов. Если я не сыграю свою роль в его кукольном представлении, не передумает ли он обо мне? Не стану ли я для него едой?

Я переворачиваюсь на другой бок, меня трясёт, мне плохо. Я опираюсь на баскетбольный щит. Габриэла сидит в нескольких метрах от меня на скамейке, Джо всё ещё в "Хамви". Она спешит ко мне.

– Ты неважно выглядишь, – говорит она. – Что случилось?

Я рассказываю ей о сделке Дариуса с "Амбассадором". О том, что он сделал и как он это сделал. Если Дариус готов пожертвовать пятью сотнями незнакомцев, чтобы освободить таких, как Хэнк, то на что он готов пойти ради чего-то по-настоящему важного?

– У меня такое чувство, что здесь что-то не так, – говорит она. – Что там с братской могилой?

– Там, где "Амбассадор"  закопал пятьсот оставшихся тел, есть братская могила. Он показал мне её.

– Фу. И как там пахло?

– Никак. Они не гниют. Там ничего долго не живёт, даже бактерии, и, наверное, желудочная кислота не очень хорошо справляется со своей задачей, или кальций вымывается, чёрт его знает. Суть в том, что они там лежат, как и тысячи других тел, на которые их сбросили. Тела людей, которых мой дед заманил туда и скормил "Амбассадору", чтобы получить тот номер в отеле.

Габриэла ничего не говорит, обдумывая услышанное.

– Если мы перейдём туда, нам будет что-то угрожать?

– Вряд ли. Теперь ты в списке приглашённых, а "Амбассадор", похоже, всегда держит слово.

Не знаю, почему мне раньше не приходило в голову, что отель такой. Конечно, он такой. Это же призрак. Все призраки такие. Просто этот умнее и больше, чем любой другой призрак, с которым я сталкивался. Я опускаюсь на землю и прислоняюсь к баскетбольной стойке.

– Это уродливый мир, Эрик. Ты это знаешь.

– Знаю. Мне просто не приходило в голову, что мой дед, возможно, обрек на верную смерть тысячи людей ради того, чтобы получить гребаный номер в отеле. Эта яма огромная. Я не знаю, насколько она глубокая. Все эти трупы навалены друг на друга, как куриные крылышки в спорт-баре во время Супербоула. Это даже больше, чем я ожидал. Дай мне секунду. Я справлюсь.

– Что ты собираешься делать?

– Нужно вернуться в комнату. В той книге должно быть что-то, что поможет.

– Ты уверен, что тебе стоит туда идти?

–Да. Я просто... – я хочу сказать "раздражен", но после того, как "Амбассадор" сказал, что его раздражают трупы в сарае, я думаю, что это слово теперь в той же категории, что и "мокрый". Я даже думать об этом не хочу. – Я злюсь на себя. Я плаваю с акулами. Из-за "Амбассадора" я начал об этом забывать. – Я встаю, отряхиваю грязь с брюк. Делаю глубокий вдох. – Знаешь, ты можешь не ходить.

– И пропустить "Отель ужасов"? Да ладно тебе, я жила в отеле, где происходили убийства, с кучей вампиров. Это как два в одном. Я буду как дома.

– Ладно. Пойдем. И помни: для отеля мы вместе.

Она смотрит на меня с подозрением.

– Это значит, что мы встречаемся? – спрашивает она.

– Пока ты не пойдёшь со мной на выпускной.

Она улыбается.

– Тогда мне нужен чертовски крутой корсаж.

Я смеюсь.

– Ты не против, если он будет сделан из крысиных костей и гильз?

 Она пожимает плечами.

– Я бы не хотела, чтобы он был каким-то другим. – Она просовывает руку в сгиб моего локтя, и я веду нас обоих на другую сторону. – Вот это да, это и есть весь отель?

– Да, насколько ты можешь видеть.

Отель, как всегда, сияет огнями. К фасаду пристроили что-то вроде пристройки, и пара прожекторов сканирует небо, словно мы на какой-то торжественной премьере.

– Это потрясающе.

– И кровожадно.

– Да ладно тебе, Эрик, в том, что красиво и опасно, нет ничего нового.

Она права. Это действительно красиво. Это место, сияющая драгоценность. И хотя я знаю, что это такое и где мы находимся, всё равно легко поверить, что мы в настоящем отеле, что прошло совсем немного времени после Войны и все красивые люди хотят отпраздновать.

– Здесь даже есть "Кокосовая роща", – говорит она. – Ты там был?

– Нет. Пару раз меня приглашали.

– Кто?

– Один из...

– Актёров отеля?

Я показываю на ухо, и она кивает. "Амбассадор" услышит всё, что мы здесь скажем. Нападать на отель, называя актёров марионетками, не лучшая идея. – Понял. Надо как-нибудь сходить. Итак, где наш номер?

– Здравствуйте, мадам, – говорит посыльный у нас за спиной. Мы оборачиваемся и видим, что он открывает заднюю дверь белого "Роллс-Ройса". – До отеля нужно немного пройти пешком. Я вызвал транспорт.

– Очень любезно с вашей стороны, – не моргнув глазом, говорит Габриэла. – Большое спасибо. – Не моргнув и глазом, она садится на заднее сиденье машины.

– Спасибо, что подождали, – говорю я.

– Нельзя же оставлять гостей на улице, – отвечает посыльный. – Я должен поддерживать свою репутацию.

Дорога недлинная. Честно говоря, мы вполне могли бы дойти пешком, но если отель хочет нас подвезти, то он нас подвезёт.

– По какому поводу прожекторы, если не секрет? – говорит она.

– Вас, конечно, – говорит посыльный. – Нечасто мне доводится приветствовать новых членов семьи Картер. Добро пожаловать, мисс… простите, я не расслышал вашего имени.

Дерьмо. Я сказал ему, что она моя напарница. А что, если он решит, что она моя жена? Что он сделает, если у нас не совпадет имя? Придерживается ли он ценностей шестидесятых? И вообще, какое ему до этого дело?

– Габриэла Кортес, – говорит она. – Для меня это большая честь.

– Не стоит благодарности, мисс. Если кто и должен быть в долгу, так это я. Я знаю, что мистер Картер не любит поднимать шум, но я воспользуюсь любым поводом, чтобы выложиться по полной. – Машина подъезжает к отелю, и еще один такой же посыльный открывает перед нами дверь. Габриэла на долю секунды замирает от удивления, но быстро приходит в себя. Я выхожу из машины вслед за ней, и мое удивление длится чуть дольше.

Гости отеля, персонал, репортеры, щелкающие фотоаппаратами, – все собрались у входа, по которому расстелена красная ковровая дорожка. Габриэла натянуто улыбается и машет толпе, а они пожирают ее глазами, словно она гребаная диснеевская принцесса, несмотря на джинсы и футболку с надписью "ДА СДОХНИ ТЫ УЖЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ". Аплодисменты оглушают.

Я иду следом, стараясь сохранять улыбку на лице, но в животе у меня все переворачивается, когда я узнаю в толпе с полдюжины лиц. Я только что видел их лежащими в яме, сваленными друг на друга, как мешки с мусором в мусорном контейнере.

– Мы можем вам чем-то помочь, сэр, мэм? – спрашивает посыльный, когда мы входим в вестибюль.

– Я так устала, – говорит Габриэла. – От такого внимания у меня голова идет кругом. Эрик, милый, я бы хотела сразу пойти в номер и прилечь.

– День был долгий, – говорю я. – Думаю, на сегодня мы закончили. Но спасибо. – Я даю посыльному пару сотенных купюр.

– Большое спасибо, сэр. Приятного пребывания. – Он разворачивается и уходит.

– Мы на четвёртом этаже, – говорю я. Ближайший к нам лифт с дребезжанием открывается. У рычага стоит ещё один такой же посыльный. Не помню, чтобы раньше у него был рычаг. Интересно, меняет ли отель свой дизайн в зависимости от того, в какую эпоху он хочет выглядеть?

– Четвёртый этаж. Сейчас, сэр. – Мы заходим в лифт и поднимаемся наверх. Никогда ещё отель не уделял мне столько внимания. Не знаю, хорошо это или плохо. После того как я узнал о поглощённых душах, я уже не знаю, что и думать.

Наконец посыльный оставляет нас, чтобы проводить в номер. Я хочу отдать Габриэле ключ, который дал мне посыльный, но останавливаюсь. Это настоящий ключ. Я ощупал его на живой стороне. Это невозможно. Здесь всё должно быть ненастоящим или, по крайней мере, нефизическим. Так как же он оказался у меня?

– Проблема? – Я делюсь с ней своими мыслями, протягивая ей ключ.

– Наверное, это тайны внутри тайн. Ну что, идём?

– Проходи, – говорю я. Габриэла открывает дверь, и, когда мы заходим внутрь, мне приходится сдерживаться, чтобы не захлопнуть её и не придвинуть к ней всю мебель.