Текст книги "Бутылка демона (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 23

Я резко просыпаюсь, сердце бешено колотится. Я сижу на подъездной дорожке у дома Вертера, а старик стоит на коленях рядом со мной. Я чувствую, как угасает магия заклинания, пока он вертит в руках алмазную голову Хэнка и рассматривает ее со всех сторон.

– Интересно, как далеко она могла бы улететь, – говорит он. – Как ты себя чувствуешь?

– Как будто меня не избил до полусмерти разъяренный демон.

– Что ж, это меньшее, что я мог сделать, учитывая, что все произошло прямо у меня во дворе. Я вижу, кто-то оставил тебе записку на лобовом стекле. Кто хочет, чтобы ты ему позвонил?

– Понятия не имею, – говорю я, потому что даже намекать могущественному магу на то, что его дочь дала мне свой номер телефона, при любых обстоятельствах, очень плохая идея.

– Хм, – говорит он. – Так что же это было?

Я достаю телефон и звоню Габриэле.

– Еще секунда, и мне не придется повторяться.

– Привет, – говорит Габриэла. – Э-э, в тот вечер…

– Я включил громкую связь, – говорю я. – Со мной Аттила Вертер.

– Ой. Ладно, что там у тебя?

– Дариус знает, что защитные чары слабеют быстрее, чем ожидалось. Он только что отправил сюда своего демона-мальчика, чтобы тот меня прикончил. Я ему больше не нужен, чтобы открыть бутылку.

– Но зачем его убивать? – спрашивает Вертер. – Он мог бы просто не обращать на тебя внимания, пока не освободится.

– Наверное, он считает, что в тебе достаточно Миктлантекутли, чтобы представлять для него угрозу, – говорит Габриэла. – Даже если ты активируешь ловушки на бутылке, это не гарантирует, что ты не сможешь запереть его ещё надёжнее, чем раньше.

– Какова бы ни была причина, нам нужно как можно скорее доставить эту бутылку в комнату, – говорю я. – Где ты? Ты можешь добраться туда?

– Я вернулась в убежище, – отвечает она. – Я могу перейти на ту сторону, но это не так просто, как тебе. Это займёт у меня несколько минут.

– Ладно, только убедись, что ты перейдёшь на территории отеля. Если сможешь попасть в школу, будет проще, но и на баскетбольной площадке сойдёт. – Я бросаю взгляд на Вертера. – Только, э-э, не заглядывай в сарай.

– Ну вот, это всё равно что говорить ребёнку не нажимать на большую красную кнопку. Ты уверен, что "Амбассодор" меня не съест?

– Я тебя проверил, так что проблем быть не должно. Но действуй быстро. Я встречу тебя там.

– Нет, – отвечает она. – Тебе нужно пойти к Холту. Он согласился.

– Ты ему доверяешь?

– Я доверяю Аманде и его сыну. Холт поговорил с сыном по душам. Судя по всему, парень был в курсе всего, пока ехал с тобой. Он помнит, как ты за него заступился, и прочую ерунду, которую ты творил. Думаю, у тебя появился поклонник.

– Боже. Лучше пресечь это в зародыше.

– Или не пресекай, – говорит она. – Может, это пойдет тебе на пользу.

– Ладно, тогда поехали дальше, – говорю я. – Отнеси бутылку в комнату. Я поеду в кампус. Сначала мне нужно кое-куда заскочить, но это недалеко, так что я не задержусь.

– Смотри, чтобы тебя не убили, – говорит она. – Нам нужно поговорить.

– Если хочешь вселить ужас в сердце мужчины, произнеси эти четыре слова. И смотри, чтобы тебя не убили. Не знаю, сможет ли Дариус ускорить процесс, нажав на стопор или что-то в этом роде.

– Я все улажу. Позвони мне, когда будешь у Холта.

– Простите, – говорит Вертер. – Мисс Кортес, это Аттила Вертер. Прежде чем вы сбросите звонок, я хотел бы пригласить вас на обед, когда мы закончим с этим бардаком. Мне нужно с вами кое-что обсудить.

Тишина.

– Мисс Кортес?

– Конечно. Мы можем пообедать вместе. Я поговорю с вами позже, – и она кладет трубку.

– Как думаешь, она меня боится? – спрашивает Вертер.

– При всем уважении, все считают вас чертовски пугающим.

– Хорошо. Рад, что не разучился. Значит, у тебя есть план.

– Тот же план, – говорю я. – С небольшими изменениями. Но мне нужно ехать. – Я смотрю на машину с разбитым лобовым стеклом и помятым капотом. Почему-то лопнула одна из шин. Не думал, что так сильно врежусь в машину.

– Куда тебе нужно?

– Знаете "Форум" в Инглвуде?

– Ах, мистер Макфи, да. Сочувствую вашей утрате. Он был хорошим человеком. – Я моргаю, не зная, что сказать. – Пожалуйста, передайте Кейси мои соболезнования. Закройте глаза и задержите дыхание.

Я уже собираюсь спросить, о чем он говорит, как вдруг меня пробирает до костей жуткий холод. Я зажмуриваюсь и не дышу, а холод становится все сильнее и сильнее, пока внезапно не исчезает.

Я открываю глаза и вижу, что стою перед стендом Макфи, а вокруг шум и суета барахолки. На моей куртке иней, немного инея и на веках. Я дрожу.

– Откуда ты, черт возьми, взялся? – Кейси смотрит на меня, стоя у входа в палатку.

– Ну, знаешь, то тут, то там.

– Сейчас не самое подходящее время, если тебе что-то нужно, – говорит она.

– Я знаю. Мне правда, правда очень жаль. Но ситуация экстренная.

– Ладно. Но, пожалуйста, давай побыстрее. Я… мне сейчас трудно на тебя смотреть.

– Спасибо. Я понимаю.

– Да?

– Больше, чем ты думаешь.

– Ладно, проходи. Просто… просто возьми всё, что тебе нужно. Рассчитаемся позже. И знай, что я не злюсь, не ненавижу тебя и ничего такого. Я благодарна тебе за то, что ты сделал. Просто сейчас всё очень, очень на нервах.

– Я быстро, как только смогу.

– Подожди, – говорит она. – Ты должна кое-что знать. – Её глаза наполняются слезами, которые вот-вот прольются. – Я говорила с его врачом. Он сказал, что он протянул бы ещё месяц или около того, но боль была бы такой невыносимой, что его бы накачали обезболивающими, и он не понимал бы, что происходит, где он находится и кто его родные. Не знаю, как остальные члены семьи, но я не могла смотреть, как он так страдает. Так что спасибо тебе.

"Не за что", не самый уместный ответ, поэтому я просто киваю, давая ей понять, что не буду мешать, и иду в палатку за тем, что мне нужно.

На этот раз дорога в «токсичную зону» проходит под меньшим обстрелом, чем в прошлый раз. Прежде чем войти, я проверяю, на месте ли все три талисмана Габриэлы. Я подумываю воспользоваться портальным кольцом, но недостаточно хорошо знаю местность, чтобы чувствовать себя в безопасности, да и радиус его действия мне неизвестен. Не говоря уже о том, что если я появлюсь из пространственного разлома посреди кампуса Университета Южной Калифорнии, то меня могут запросто поджарить.

Но, похоже, никому нет дела до того, что я подъехала. Имеет смысл. Если ты смог сюда добраться, значит, тебе здесь самое место. На этот раз я паркуюсь на настоящей парковке у библиотеки и захожу внутрь. Не успеваю я пройти и десяти шагов, как вижу Аманду, которая ждет меня у подножия лестницы.

– Я ждала тебя полчаса назад, – говорит она. – А ты даже не позвонил.

Она корчит такую забавную гримасу, что я не могу удержаться от смеха.

– Прости, но на подъездной дорожке твоего отца на меня напал разъяренный демон, который уже однажды меня убил. Ну и пошло-поехало.

– Я слышала. Ты в порядке?

– Твой отец меня подлатал. На самом деле это странно. Обычно я зашиваю себя зубной нитью или вытаскиваю пули пинцетом. – Выражение ужаса на ее лице бесценно. – Эй, ты еще не жила по-настоящему, пока не вырезала из своей груди оторванную лапу дьявольского пса с помощью опасной бритвы.

– Не знаю, круто это или просто чертовски глупо.

– Со мной лучше считать, что это глупо. Круто, это точно не про меня. Холт где-то рядом?

– Да. Он в одной из комнат для занятий. Они с Джорданом готовят заклинание.

– Как у них дела?

– Холт... стыдится того, как сложились его отношения с Джорданом. А Джордан... думаю, Джордан немного повзрослел. Он стал больше возражать отцу. Раньше он никогда так не делал. Не знаю, надолго ли это, но, думаю, это позитивный шаг. Возможно, ты станешь для него примером для подражания, чего его отец, скорее всего, не одобряет.

– Боже, мне это не по душе. Парень может погибнуть. Ему нужно поговорить обо мне с моей бывшей, Вивиан. Это его исправит.

– А она не предвзята?

– Если и предвзята, то только в пользу правды.

– Я посмотрю, что можно сделать. Пойдем, я покажу тебе, где они.

Мы проходим через библиотеку. Здесь тихо, как и должно быть, но в воздухе чувствуется напряжение. Я не сразу понимаю, что не слышу шелеста страниц, но, оглядевшись, вижу, что многие повернулись ко мне.

– Почему они на меня смотрят?

– Потому что теперь они знают, кто ты такой. У тебя кое-какая репутация.

– Да, – говорю я. – Матери говорят своим детям, чтобы те ложились спать, иначе я приду и съем их души или что-то в этом роде. Скажи мне, что они не думают, что у меня тут целая армия нежити.

– Я слышала такое от нескольких человек. Некоторые считают тебя чудовищем.

– В смысле, как бугимен под кроватью или как Генрих Гиммлер?

– И то, и другое.

– Тогда я буду начеку.

– Не стоит об этом беспокоиться. Они все до смерти тебя боятся и ничего не предпримут.

В кабинете нет никакой мебели, кроме стола и подиума, на котором лежит старая тяжелая книга. Холт выглядит слегка позеленевшим. Рядом с ним стоит парень, которого я, как мне кажется, знаю как Джордана. Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Он очень похож на своего отца. Холт в миниатюре.

– Извини, что так вышло с душой, – говорю я ему и протягиваю руку. – Не обижайся?

Он хватает мою руку и трясет ее, как терьер, поймавший крысу.

– Это было круто, – говорит он.

– Ну ладно. – Я высвобождаю руку и поворачиваюсь к Холту. – А ты?

– Я все еще злюсь, – говорит он. – Но я понимаю, с чем мы имеем дело.

– То есть ты меня не подставишь?

– Никто не сможет этого доказать.

– Мне предлагали и похуже, – говорю я. – Давай сделаем это.

Три часа спустя я стою в кабинке мужского туалета на станции Юнион-Стейшн-Даунтаун. Сквозь стены доносится объявление о прибытии поездов. Я повесил на вход табличку «Не входить» и запер дверь, так что мы должны продержаться столько, сколько потребуется, если только все не закончится моей смертью и освобождением джинна.

Я давно здесь не был, что звучит странно, когда речь идет о туалетной кабинке, но, может быть, не так уж и странно, если учесть, что это одно из первых мест, где я нашел дверь в маленький мир Дариуса.

– Боже, неужели во всех мужских туалетах так воняет? – спрашивает Габриэла. На ней форма парамедика, а на груди – стикер с надписью "Спасаю чью-то жизнь, не стой у меня на пути".

 – Я слышал, что в женских туалетах не лучше.

– Там не так сильно пахнет бездомностью и отчаянием.

– Тогда я бы сказал, что ты не была в женском туалете на Юнион-Стейшн.

– Эрик, я управляю приютом для бездомных, как людей, так и сверхъестественных существ. Поверь мне, там никогда не бывает так плохо, как здесь. Ты готов?

– Готов. Интересное слово. Не думаю, что я когда-либо был готов к чему-то.

– Ты что, философствуешь?

– Я просто думаю о том, что, как только мне начинает казаться, что я понимаю, что, черт возьми, происходит, вселенная выбивает у меня почву из-под ног.

– Думаешь, это вина вселенной?

– Нет, но приятно, когда есть на кого свалить вину. – Я достаю из сумки толстый красный маркер и рисую на стене над унитазом руны и символы, которые выучил много лет назад. Там много арабского, арамейского и даже линейного письма Б. Я почти ничего не понимаю. Знаю только, что это работает.

– Откройся, – говорю я и слегка толкаю стену магией. Она рябит, как вода, в которую бросили камень. Стена и унитаз исчезают, а на их месте появляется красная кожаная дверь с медными гвоздями, какие можно увидеть только в самых лучших барах.

– Он обновил эту дверь, – говорю я. – Раньше она просто исчезала в черной дыре. В первый раз я чуть в нее не провалился.

– Не все двери ведут в его мир, – говорит Габриэла. – Я буду здесь, когда ты выйдешь.

– Премного благодарен. Буду признателен, если ты не дашь мне упасть.

– Обещать не могу. Твоему новому лицу не помешают еще несколько синяков.

– Дай ему время, – говорю я и выхожу за дверь.

Глава 24

Джаз. В последнее время он слушает только джаз. Я помню времена, когда Дариусу нравилось что-то более агрессивное. Более жестокое. Много лет назад, когда я думал, что мы друзья, он был без ума от нью-йоркского клуба CBGB. Он пытался сделать так, чтобы его маленький мир был похож на этот клуб, но ему всегда не хватало информации.

Поэтому я съездил в Нью-Йорк и сделал кучу фотографий для образца. Снял все, от входа до цвета заляпанной плитки под унитазом. Большую часть времени я был пьян и чуть не потерял камеру в драке, но я сделал все, что нужно, и отдал ему фотографии.

На следующий день он собрал панков в мош-пит и заставил их кричать вместе с группой на сцене, которая, возможно, была ненастоящей. Хотя, если подумать, может, и панки были ненастоящими.

Но когда я вернулся в Лос-Анджелес, он превратил клуб в прокуренный джаз-клуб. Кожаные кресла, большой зеркальный бар, за которым он стоял и обозревал свои владения. Иногда звучал свинг, и моряки, солдаты и их дамы танцевали под Бенни Гудмена, а иногда музыка шестидесятых, и Стэн Гетц исполнял отрывки из своего альбома Bossa Nova.

Поначалу это было мило. Но потом я стал доверять ему все меньше и меньше, и теперь я просто ненавижу прокуренные джаз-клубы с кожаными креслами и сложными коктейлями.

И вот мы снова здесь. В клубе кипит жизнь. Думаю, Посол мог бы кое-чему у него поучиться в том, что касается "Кокосовой рощи". Черт, может, это было частью сделки по освобождению Хэнка.

Но я не вижу Дариуса. Он всегда стоит за барной стойкой или за высоким столиком у стены и слушает музыку. Но его нигде нет. Я останавливаю проходящую мимо официантку. Она одета как одна из тех девушек, которые в старину разносили сигареты. Маленькая кепка посыльного, красная куртка, бюстье и чулки в сеточку.

– Эй, ты не видела Дариуса?

– О, мистер Картер, – говорит она, заметив меня.

– Ты знаешь, кто я такой?

– Дариус заставил весь персонал запомнить ваше лицо. Он не знал, где вы появитесь. Он в своем кабинете. Ждет вас.

– Не думаю, что я когда-либо был в его кабинете, – говорю я.

– Он за барной стойкой. Бенни вас впустит. – Она указывает на бармена, худощавого белого парня, который выглядит так, будто еще не вышел из подросткового возраста.

– Спасибо. Я это ценю. Эй, прежде чем ты уйдешь, можно задать тебе вопрос?

– Конечно.

– Ты настоящая?

Она смеется.

– Здесь иногда трудно понять, где правда, а где нет, да? Да, я настоящая. Познакомилась с Дариусом, когда он впустил меня, пока я спала. А потом впустил по-настоящему.

– Он хороший человек. Пару раз выручал меня.

– Да. Вот почему я здесь. Он сказал, что к нему должен прийти важный гость, и попросил меня его обслужить.

О нет. Ох, этот чертов ублюдок. У меня внутри все сжимается от нехорошего предчувствия.

– Ты знаешь кого-нибудь из присутствующих? Ну, из реального мира?

– Боже, да всех, наверное. Я впервые вижу, чтобы здесь было так много людей. Бенни и другие официантки, настоящие. Большинство из них он пригласил на большую вечеринку. Сегодня здесь собрались довольно важные персоны. И еще продолжают приходить. Здесь всегда как-то странно. Кажется, что народу становится больше, но места хватает всем.

Я оглядываю зал. Она права. Здесь заметно больше людей, чем было, когда я пришел.

 – Все они настоящие, – говорю я. – Как думаешь, сколько их здесь?

– По меньшей мере пара сотен, – отвечает она. – По крайней мере, когда я пришла. Сейчас, наверное, в два раза больше. Он даже добавил несколько новых баров. Видишь? – По всему клубу расставлены бары, похожие на тот, у которого стою я. Насколько я могу судить, за всеми ними ухаживают настоящие люди.

Фальшивки, которыми Дариус заполняет свои владения, чтобы они казались больше, чем есть на самом деле, чем-то похожи на кукол "Амбассадора". Они не являются его частью, как марионетки в отеле, но всегда выглядят одинаково. Все они прекрасны. Старики, молодые, мужчины, женщины, все они прекрасны. Безупречная кожа, идеальные пропорции, кристально чистые глаза, ни единого изъяна на теле.

Никто из присутствующих здесь не похож на них. О, здесь есть красивые люди. Их много, но все они обычные. Даже при тусклом освещении я вижу за соседними столиками людей со шрамами от акне, слишком ярким макияжем и кривыми зубами. Это люди, обычные люди.

И это страховка. Потому что он знает, что что-то назревает, и не доверяет мне. С чего бы? На его месте я бы тоже не доверял. И я знал, что он не станет этого делать. Но я не подозревал, что он выставит между нами живой щит.

– Спасибо, – говорю я. Я хочу спросить, как ее зовут, но останавливаюсь. Я не хочу знать ее имя. Я не могу его знать. Она официантка, безымянная, и если я очень постараюсь, то, может быть, смогу стереть ее лицо из своих воспоминаний.

Парень за барной стойкой, его зовут Бенни, и ты никогда этого не забудешь, и будешь ненавидеть себя за это, и бросишь это в кучку людей, которых пытаешься забыть, но не можешь, потому что они не дают тебе этого сделать,  видит меня и поднимает прилавок, чтобы я мог пройти за барную стойку.

– Дверь в стене прямо за зеркалом, сэр, – говорит он. После того как я прохожу и закрываю ее за собой, все вокруг погружается в тишину: музыка, голоса, звон бокалов и плеск напитков.

Короткий коридор, толстый зеленый ковер, приглушенный свет, ведущий к кабинету в конце коридора, где за большим столом из красного дерева сидит Дариус и курит сигару, попивая коктейль. Один бокал у него, другой, видимо, для меня.

– Эрик! – восклицает он, вскакивая с места и протягивая мне руку. – Мальчик мой, я ждал тебя. Садись, садись. Боже, как же я рад тебя видеть. Как дела? Ты выглядишь потрясающе. Я налил тебе "Манхэттен", надеюсь, ты не против. Хочешь сигару?

– Нет, спасибо. Ты какой-то... чересчур радушный.

– О, мой мальчик, так и есть. Я рад видеть тебя здесь.

– Ты ведь знаешь, что Хэнк мертв?

– О да. Узнал об этом несколько часов назад. Молодец. Честно говоря, я не думал, что у него что-то получится, и очень рад, что не получилось.

– Ты ведь приказал ему убить меня, да?

– О да. Конечно, я это сделал. Мне не нужно, чтобы ты меня выпускал. Я могу выбраться сам. Чувствуешь? Уверен, что чувствуешь. Это предвкушение. В воздухе витает ощущение, что вот-вот что-то произойдет. Я так давно этого не чувствовал.

– Так почему ты рад, что я здесь?

– Потому что ты мне нравишься, мой мальчик. Без тебя ничего бы не вышло. Миктлантекутли, запертый в нефрите, был для меня бесполезен. Как и тот, кто не был им. Я бы ни за что не смог уговорить старого Миктлантекутли что-то предпринять. А вот ты мог бы. Ты стал им. Ты единственный, кто мог бы разорвать эти узы.

– Не совсем то, что я слышал от Хэнка, – говорю я и делаю глоток "Манхэттена". Как всегда, он идеален.

– А, ты про то, что защитные барьеры рушатся? Это старая новость. Черт, я и сам говорил тебе об этом некоторое время назад. Но, думаю, ты знал, или кто-то знал, что они рушатся гораздо быстрее, чем кто-либо ожидал.

– Виноват. Конечно, со мной никто не посоветовался, – говорю я. – В Миктлане у меня все было отлично. Должен сказать, я не особо рад снова быть человеком.

– Это трагедия. Мне очень жаль, что так вышло. Я знаю, что не я вернул тебя, но я причина этого.

– У тебя есть какие-то сроки по этим барьерам?

– Пока нет, но я чувствую, что с каждой секундой они слабеют все больше и больше. А ты?

– Я знаю. Думаю, еще пару дней. Но я не уверен, что результат тебе понравится. Хм.

– Я ожидал чего-то подобного. Так что, дай угадаю, ты пришел сюда, чтобы предложить мне способ избежать ловушки и уйти невредимым, верно?

– Да ни за что на свете, – говорю я. – Я не собираюсь подставлять тебя. Я пришел сюда, чтобы убить тебя. Да, здесь есть ловушки. И да, я предлагаю тебе способ выбраться.

– Ты всегда был со мной предельно откровенен, Эрик. Я это ценю. Итак, если предположить, что я соглашусь на твое предложение, каков твой план?

– Я собирался выпустить тебя и активировать те ловушки, о которых я только что говорил. Если бы у меня что-то пошло не так, у меня были бы запасные варианты, и мне было бы гораздо проще прикончить тебя, если бы ты ушел сам. Но…

– Ах, но. Ты познакомился с некоторыми из моих гостей, – говорит он.

– Ты жестокий ублюдок, Дариус. Я знаю, что ты сделал, чтобы освободить Хэнка. У тебя там что, четыре сотни человек? Пятьсот?

– О, думаю, сейчас их уже пара тысяч. Большинство из них в своих снах, но тем не менее они здесь. Я держу их на крючке. Если со мной что-то случится, страшно подумать, что будет с ними.

– В этом мы с тобой солидарны, – говорю я. – Вот мое новое предложение. Без лишних слов. Я выпущу тебя при определенных условиях.

– И что же это за условия?

– Все эти люди должны вернуться туда, где ты их нашел. Я знаю, что ты делаешь. Они заложники, которые думают, что попали на самую крутую вечеринку в мире. Я должен был догадаться, что ты выкинешь что-то в этом роде, и, честно говоря, я немного злюсь на себя за то, что не предвидел такого.

– Это единственное, что у меня осталось?

– Это единственное, что, как мне кажется, у меня есть шанс сохранить, но вот и остальные. Оставь меня в покое. Оставь большую часть мира в покое. Я знаю, что ты перережешь глотки многим людям и разрушишь множество мест. Полагаю, количество стихийных бедствий значительно возрастет. Но меня это не касается. Мне плевать, кого ты еще убьешь, но я бы хотел, чтобы в мире осталось достаточно места, чтобы я мог разъезжать на кабриолете и есть вредный фастфуд.

– Серьезно, – говорит он. – Тогда почему ты отпускаешь этих людей? Тебе плевать на всех остальных? Похоже, тебе небезразличны эти добрые души.

Мне нужно подумать над этим. Я решаю сказать ему правду.

– Я думал, что со мной все будет в порядке, когда я окажусь в Миктлане. У меня были другие дела, и, будем честны, бог смерти не должен испытывать проблем со смертью, верно? Но я знаю, что, поджигал я эти пожары или нет, я виновен в гибели более ста тысяч человек. Я не хочу снова пройти через это. Я не могу нести это бремя на своей совести. А эти люди? Они не просто умрут. Их души перестанут существовать. Это настоящая смерть. Я уже насмотрелся на это дерьмо.

 – А как же остальной мир? – Он наклоняется вперед и складывает пальцы домиком. – А как же остальной мир? Кто знает, что я сделаю, когда выберусь отсюда. Может, я убью миллионы. А может, вообще ничего не сделаю. Но допустим, что сделаю. Допустим, я тот монстр, за которого меня все принимают. Что будет с этими людьми?

– Знаешь, что меня бесит больше всего в возвращении к жизни? Миру было бы лучше без меня. Я бы с радостью всех спас, но пока что все, что я делаю, только усугубляет ситуацию. Но вот это. Дай мне это. Отпустите этих людей. Позвольте мне хотя бы притвориться, что хоть раз в жизни я сделал что-то правильно. Обещайте мне это. Обещай, и я тебя выпущу, без всяких уловок и ловушек.

– А если я откажусь?

– Тогда, когда защитные чары перестанут действовать, ты увидешь, на что способны объединенные умственные и магические способности всех магов Калифорнии, чтобы убедиться, что тебя не существует.

– Ого. Все маги Калифорнии? Большинство из вас даже не могут перестать ссориться и убивать друг друга, чтобы просто поговорить. Все маги. Прошу.

– Те, кто имеет значение. Вертер, Рошамбо, Аумакуа. Еще пара семей, с которыми я не знаком. Они из окрестностей Сан-Франциско.

– Впечатляющая огневая мощь, – говорит он. – Боже, чего, должно быть, стоили этим гордецам их попытки объединиться. Мне почти не терпится увидеть, что у них получится. Но не настолько, чтобы поддаться искушению. Ты заключил выгодную сделку.

– Ты отпустишь всех, кто здесь?

– Конечно. Они вернутся домой, а ты меня выпустишь, без всяких условий.

– Без всяких условий, – говорю я.

– Думаю, ты врешь, – говорит он. – Думаю, у тебя есть какой-то козырь в рукаве.

– Может быть, – говорю я. – Скорее всего. Но я всего лишь я. Что я могу с тобой сделать? Предложение остается в силе. Отпусти этих людей, и я тебя выпущу, или же жди, пока защитные барьеры не рухнут и тебя не прикончат лучшие из лучших. Я уверен, что бы они ни задумали, они сделают это быстро. Они захотят как можно скорее вернуться к взаимным убийствам.

– Ладно, Эрик, – говорит он. – Я тебе не доверяю. Но я принимаю твои условия. Как мы это сделаем?

– Открой дверь туда, откуда я пришел, и я займусь ритуалами.

– Ты же знаешь, что эта дверь ведет в туалет на Юнион-Стейшн.

– Я знаю. Я до сих пор чувствую этот запах. Но именно там у меня бутылка. И именно там я собираюсь ее открыть.

– Если ты меня подведешь, я выверну тебя наизнанку и заставлю страдать вечно.

– Даже не сомневаюсь.

– Тогда вот твоя дверь. Рядом со мной появляется красная кожаная дверь.

– Увидимся по ту сторону, Дариус.

– Лучше бы так.

Я открываю дверь и прохожу через неё.