Текст книги "Бутылка демона (ЛП)"

Автор книги: Стивен Блэкмур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16

Злоба.

Давным-давно я оказался прикован наручниками к трупу и вынужден был тащить его через пустыню Аризоны посреди лета. Мы все через это проходили. Дело не только в запахе, жаре, нехватке воды и усталости. Дело в гребаном призраке мага, которого я убил. Он каждую секунду подгонял меня, чтобы я шел быстрее, потому что ему нужно было доставить свое тело в Скоттсдейл, пока от него не остались одни сухожилия и кости.

Я бы послал его куда подальше, если бы не проклятый наговор, который он наложил на меня перед смертью. Я еще молод. Мне нет и двадцати пяти. Я не знаю, как противостоять этому дерьму. Так что я тащил этого сукина сына до самого Скоттсдейла, пока не угнал машину и не запихнул его труп на пассажирское сиденье рядом с собой.

Незадолго до въезда в город мы столкнулись с полицией штата. Неловкая ситуация. Я внушил им, что тело этого парня, мой дремлющий дедушка, и я просто пытаюсь отвезти его домой. Все вокруг сочувственно кивают. Но эти ублюдки все равно выписывают мне штраф за превышение скорости.

Как только мы въезжаем в Скоттсдейл, наговор спадает. Парень был слишком глуп, чтобы правильно его произнести. Этот призрак орет мне в ухо адрес, рядом со мной сидит его вонючий, разлагающийся труп, и вдруг оказывается, что ни мне, ни ему больше ничего не нужно делать. Так что я снимаю наручники, пристегиваю их к ручке двери со стороны водителя и волочу этого сукина сына по асфальту до самого места назначения.

К тому времени, как мы добираемся до места, от него остается лишь месиво из мяса и костей, в котором едва можно узнать млекопитающее, не говоря уже о человеке. Он оставляет за собой кровавый след из внутренностей длиной в пять миль.

Призрак этого парня все это время бесится. Не затыкается. Я освобождаю тело от наручников, немного колдую и привязываю его к собственному трупу. Подтаскиваю его костлявую задницу чуть ближе к крыльцу и бросаю на пороге.

Затем я писаю на труп, звоню в дверь и уезжаю.

Вот это, друзья мои, и есть злоба.

И это, черт возьми, любительщина по сравнению с той злобой, которую может обрушить на вас разъяренный джинн.

– Ловушка?

Я анализирую все, что только что увидел, и удивляюсь, почему не заметил этого раньше, ведь теперь все так очевидно. Конечно, потому что все это было скрыто за другими вещами. Теперь, когда заклинания Миктлантекутли ослабевают, они словно мигающие красные знаки "ОПАСНОСТЬ".

– Да. Их больше одной. Не знаю, видишь ли ты, но одна из них разряжена. Почти уверен, что именно она превратил Миктлантекутли в нефрит. – Она наклоняется, чтобы рассмотреть получше.

– Ничего, – говорит она.

Я беру ее за руку.

– А теперь?

– Ой. Да. Что-то вроде серой полосы, плавающей по краю бутылки?

– Верно, и вот эти тоже еще активны. Они оплели некоторые запирающие заклинания и завладели ими, как кудзу^[8]. Если кто-то попытается их усилить, они сработают. Не знаю, что они должны делать. Думаю, вот это растягивает тебя, как ковёр, и медленно убивает в течение нескольких сотен лет. А вот это просто разрушает, но ничего тебе не делает. Оно медленно и мучительно воздействует на всех живых родственников, а тебя оставляет в живых. Остальные глифы мне неизвестны.

– Боже, – говорит Габриэла, отпрянув.

– Думаю, это был план Б Дариуса, – говорю я. – Почти уверен, что там есть планы В, Г, Д и Е. Если бы Миктлантекутли не убило нефритовое заклинание, его бы убило одно из этих. Поскольку он был единственным, кто мог что-то сделать с этими заклинаниями, никто другой не смог бы активировать ловушку.

– Кроме тебя, – говорит она.

– Да, но я не собираюсь этого делать.

– И ты никак не можешь укрепить эти замки?

– С помощью изоленты?

– Не думаю, что это сработает, – говорит Габриэла, – но мы сохраним эту идею на потом. Что у нас остается?

– Два дня на поиск решения, иначе пробка вылетит, с моей помощью или без.

– Есть идеи? – спрашивает она.

– Кто еще в этом заинтересован?

– Кроме всех остальных?

– Я думал о Куко… Знаешь, я не могу называть его так, это просто чертовски глупо. Звучит так, будто он злодей из "Бэтмена".

– Не смотри на меня. Не я дала ему это имя, – говорит она.

– Джеппетто. Мы зовем его Джеппетто. Кукольник. Господи. Так зачем же Джеппетто понадобилась бутылка? – спросил я.

– Чтобы открыть её самому?

– Но без меня он не сможет этого сделать. Так почему же он пытается меня убить?

– Может, он просто хочет тебя убить, потому что ты ему не нравишься, – говорит она.

– Я никому не нравлюсь. А он особенно не любит меня. Почему?

– Потому что ты можешь открыть бутылку?

– Ладно, а что, если Джеппетто хочет, чтобы она оставалась закрытой, и видит во мне угрозу?

– И ему нужна бутылка, чтобы сохранить ее в целости.

– Верно, – говорю я. – И если это так, то, возможно, у него есть план, как заткнуть ее.

– Или он просто не знает, что обереги разрушаются, и думает, что, если закопать бутылку, проблема решится. Нам нужно найти этого парня, – говорит Габриэла. Она встает и направляется к двери.

– Какого черта ты делаешь?

– Кажется, я только что сказала: нам нужно найти этого парня.

– Нет, не нужно. Ты сама сказала, что, если выйдешь на улицу, на твоей голове будет мишень.

– То есть я должна просто сидеть сложа руки?

– Можешь напрячь свой огромный мозг и попытаться придумать, как нам выбраться из этой передряги, – говорю я.

– Ты что, флиртуешь со мной?

– Апеллирую к твоему нарциссизму. Бутылка вот-вот разобьется, и я ничего не могу с этим поделать. Я расходный материал. А ты нет.

– Ты не сможешь меня остановить, – говорит она.

– Боже, Габриэла, я и не пытаюсь. Я пытаюсь заставить тебя найти выход из этой передряги.

– Возьми с собой Паллави, – говорит она.

– О нет, ни за что.

– Тебе понадобится кто-то, кто прикроет твою спину.

– Вот об этом я и беспокоюсь, – говорю я. – Она мне не нужна. У меня есть козырь. – Я достаю бутылку с духом, наполовину наполненную душой ребенка. – Не думаю, что он попытается что-то сделать, пока она у меня.

– То есть ты просто будешь ездить туда-сюда в надежде, что она укажет тебе верное направление?

– Ну да, вроде того. – Когда дело с Кетцалькоатлем не задалось, мы отправились на поиски его помощницы. В итоге объездили все окрестности, черт возьми. Она все так хитро подстроила, что мы не поняли, что это ловушка, пока не стало слишком поздно.

– Я не сторонник хитростей, – говорю я.

– Ой, заткнись и иди за мной. – Она берет бутылку и смотрит на нее. Внутри плещется душа, как жидкость в светящейся палочке.

У Габриэлы в здании есть прорицательница. Одна из ее бездомных сверхъестественных существ, асванг с Филиппин по имени Мариэль. Филиппинка с длинными черными волосами, дружелюбными глазами и милой улыбкой. Она выглядит совершенно как человек, пока не открывает рот и не поднимает второе веко. Свернутый в клубок язык длиной в полтора метра, острые как бритва зубы, смыкающиеся, как медвежий капкан, и светящиеся красные глаза, все это выдает ее с головой.

В одной руке она держит бутылку с духом, подвешенную в маленькой клетке из макраме. В другой iPad с открытым приложением "Карты". Бутылка уплывает из ее руки на юг.

Она водит пальцем по улицам на экране iPad, и бутылка перемещается туда, куда ее тянет. Это довольно изящная магия. Она заменяет карту реальным местоположением бутылки. Я очень надеюсь, что этот парень не на другом конце токсичной зоны. Добраться туда будет целая вечность.

Она водит пальцем по карте на юго-запад, мимо шоссе 10, через границу в токсичную зону, по Флауэр-стрит, пока… Черт. Джеппетто не на другом конце токсичной зоны. Он в самом ее центре.

Бутылка начинает вращаться, как волчок. Габриэла увеличивает масштаб карты, и вскоре бутылка замирает в неподвижном положении.

– Это… черт возьми, это же кампус Университета Южной Калифорнии.

– Библиотека Доэни, – говорит Габриэла.

И тут я вспоминаю.

– Ты там училась.

На старших курсах– Она говорит тихо, едва слышно, и в ее голосе слышится что-то вроде ностальгии и чего-то вроде ярости. – Мне удалось убедить своих преподавателей, чтобы они разрешили мне закончить там аспирантуру. Я навещала некоторых из них за несколько дней до того, как Вернон взорвался.

– Они...  У них получилось?

Нет. К утру следующего дня они были мертвы. Все унесло ветром на запад. Поменяйся ветер, и все это принесло бы сюда, и мы бы сейчас не разговаривали.

– Мне жаль.

За ее потерю, за их смерть. Тысячи и тысячи людей были бы живы, если бы я не разозлил Кецалькоатля и не привел его сюда.

– Я знаю, – говорит она.

Асванг смотрит на Габриэлу, та кивает и говорит:

– Вот и все, Мариэль. Спасибо. Я очень ценю вашу помощь. – Она кивает в ответ и протягивает мне бутылку.

– Это в токсичной зоне, – говорю я. – Что можешь о ней рассказать?

– Она токсичная, – отвечает она. – Взрыв в Верноне выбросил в воздух много тяжёлых металлов, ядовитых газов, ракетного топлива, растворителей и прочего дерьма. Всё это попало в почву и воду. По какой-то причине эти вещества не рассеиваются и не покидают этот район. Это из тех новостей, которые одновременно и хорошие, и плохие. Они не распространяются на другие районы, но никто толком не знает, как от них избавиться.

– Пять лет? Я умер всего через несколько месяцев после взрыва в Верноне. Многие чиновники твердили, что работы по очистке начнутся со дня на день. Они ждали, пока осядут газы тяжелее воздуха, которые поднимались в воздух с ветром и дождём. Я не особо обращал на это внимание, а потом у меня появились дела поважнее.

– Да. Из-за этого многие маги в городе немного нервничают. Нетипичные явления легко списать на что-то другое, но это привлекает внимание на более высоком уровне, чем хотелось бы. Большинство погибших до сих пор там. Пожарные, спасатели, Национальная гвардия, морская пехота, все пытались проникнуть вглубь, но их начинало косить как траву, не успевали они пройти и нескольких кварталов.

– Даже в костюмах химзащиты?

– Даже в герметичных военных машинах. Они пытались залетать на вертолетах и спускать людей сверху. Я не знаю всех подробностей, но слышал, как некоторые называли это место нашим Чернобылем.

– А маги? Кто-то же должен был туда сунуться.

– Да, – говорит Габриэла, – хотя некоторые сбежали еще до того, как мы поняли, что дело не в природной магии. Очевидно, что за этим кто-то стоит, но большинству все равно или они просто боятся смотреть слишком пристально. В этом деле задействовано много силы. Если за этим стоит Кукольник, то все еще хуже, чем я думала.

– Джеппетто, – говорю я. – Мы зовем его Джеппетто. Мне нужен противогаз.

– Нет. Ты что, ни слова из того, что я сказал, не слышал? Да половина этого дерьма разъест твою кожу.

– Я буду держать щит.

– Ага. А чем ты будешь дышать?

– Я возьму кислородный баллон.

– Дай-ка я уточню, – говорит Габриэла. – Ты хочешь сразиться с Кук… Джеппетто, поддерживая щит, дыша из кислородного баллона, который опустеет через четыре минуты, и вести с ним разговор, который, скорее всего, перерастет в драку, потому что до сих пор этот парень только и делал, что пытался тебя убить.

– Ладно, – говорю я, признавая ее правоту и пытаясь сохранить хоть каплю гордости. – В таком виде план не кажется осуществимым, но, знаешь, он все еще дорабатывается.

– Ты идиот, – говорит она.

– Я предпочитаю считать это импульсивным поступком.

– Есть способ получше, – говорит она.

– Я готов выслушать предложения.

– Хорошо, что у меня они есть. Ну давай же. Пойдем прогуляемся.

Я иду за ней по коридору из ее кабинета, мимо административной части, в само убежище. Помимо раздевалок и душевых, здесь есть большие общие спальни с кроватями, которые больше похожи на японские гробы, чем на двухъярусные кровати. Занавески, индивидуальное освещение, розетки, вентиляторы. Условия здесь роскошные, но это все же приют для бездомных, и как бы тщательно здесь ни убирались, все равно чувствуется какой-то дух не столько запах, сколько ощущение. В основном безнадежности. Отчаяние. Траур.

Люди обращаются в приюты для бездомных, когда у них не остается других вариантов. Габриэла старается предугадать потребности как можно большего числа своих подопечных. Здесь есть общежития, отдельные комнаты для тех, кто по тем или иным причинам не может жить с другими людьми. Отдельные зоны для родителей с детьми, женщин, подвергшихся насилию, а также для тех, кто проходит реабилитацию от наркотической зависимости.

Я даже представить себе не могу, сколько денег ушло на строительство всего этого, не говоря уже об управлении. Сомневаюсь, что Габриэла получает финансирование законным путем. Тиш считает, что Габриэла легализовала свой бизнес, но я надеюсь, что она ошибается. Легализация, это просто значит, что за твоими счетами будет следить больше людей. Больше бумажных следов, больше цифровых транзакций. Лучше отмывать грязные деньги через легальный бизнес, чем вести легальный бизнес.

Мы останавливаемся у обычной двери с домофоном и камерой сбоку. Габриэла нажимает на кнопку и говорит:

– Это я, Сэм. Мне нужно забрать кое-что.

– Секунду, – отвечает Сэм. Я слышу, как он что-то печатает. – Какой пароль?

– Uvula, – отвечает Габриэла. Раздается звуковой сигнал, и дверь открывается.

– Uvula?

– Мы меняем его каждый день, а иногда по два-три раза в день. Я правда не хочу, чтобы сюда кто-то заходил.

 Мы заходим в складское помещение с перегородкой из трехдюймового оргстекла от пола до потолка. В перегородке у пола есть что-то вроде шлюза площадью около метра. За перегородкой сидит коренастый латиноамериканец, полагаю, это и есть Сэм.

– Мисс Кортес, – говорит он. – Чем могу вам помочь?

– Мне нужны дорожные наборы.

– Сколько?

– Два.

– Секунду.

Сэм исчезает в подсобке и возвращается с коробкой. Он ставит ее в шлюз, нажимает пару кнопок, и коробка открывается с нашей стороны. Габриэла достает ее и закрывает дверь.

– Спасибо, Сэм.

– Рад помочь.

– Что, черт возьми, ты там хранишь? – спрашиваю я, когда мы уходим.

– Безделушки, – говорит она. – Всякая всячина. Большинство из них могут тебя убить.

– У меня есть такое место, – говорю я. – Правда, там их немного. Когда все это закончится, надо будет проверить. Список есть в бухгалтерской книге в моей сумке, но вряд ли мы найдем там что-то полезное. – Помню, она как-то говорила, что у нее есть один или два склада с магическими штучками. Надо бы обменяться информацией. – Если там такая охрана, почему бутылка не там?

– Моя комната охраняется лучше.

– Не припомню, чтобы в твоем кабинете был парень за плексигласом.

– Ты увидишь его только тогда, когда он тебя убьет. – Она протягивает мне тяжелую сумку с застежкой-молнией, в которой лежат пластиковый браслет, три хрустальных талисмана и рация. Один из талисманов на цепочке, другой на кольце, а третий ни к чему не прикреплен.

– Я так понимаю, они не дадут мне умереть в пустоши?

– Да, кристаллы. Они дублируют друг друга. Держи их все при себе, чтобы, если потеряешь один, не задохнуться, не раствориться за пять секунд и не умереть через пять дней от рака. Браслет, это мощное заклинание "Не смотри на меня". Экономит фломастеры.

– А рация?

– Ты можешь настроить ее на других, чтобы, если ты с кем-то разойдёшься, вы могли общаться. Она срабатывает от мысли, так что тебе не придется говорить и выдавать себя, если понадобится.

– Они классные, но зачем они тебе?

– То, что большинство магов туда не ходят, не значит, что я туда не пойду. Я отправляла туда целые команды в поисках, блин, подсказок, ответов, чего угодно. Я собрала это, чтобы они могли попасть туда и не погибнуть. Много проб и ошибок. Потеряли нескольких хороших ребят.

– Полагаю, там нужно опасаться не только химикатов и прочего дерьма в воздухе.

– Ты же знаешь, какие там места. Магия становится такой же токсичной, как и воздух. Мы сталкивались с жуткими кошмарами, разгуливающими по улицам.

– Я буду иметь это в виду. Для кого второй пакет?

– А ты как думаешь, для кого?

– О нет. Даже не начинай. Мы уже говорили об этом.

– Нет, это ты говорил. Я ни с чем не соглашалась. Я иду с тобой, и точка. Или ты останешься здесь, а я пойду поговорю с...

– Не говори этого.

– Кукольником. У нас нет идей и времени. Если ты пойдешь один, он снова попытается тебя убить. Если мы пойдем вместе, у нас будет больше шансов остаться в живых и поговорить по-человечески.

– Черт возьми.

– Если хочешь, мы можем взять с собой Джо.

– Ему можно доверять?

– Да.

– Даже несмотря на то, что он никогда не рассказывал тебе о том камне в груди?

Мгновение колебаний. Затем:

– Да.

– Ладно. Как мы это сделаем?

Зомби Джо подъезжает к убежищу на огромном чёрном «Хамви» с огромными шинами и световым баром на крыше с яркими галогенными лампами. Габриэла садится на переднее сиденье с дробовиком. Я сажусь сзади с мини-14. У нас обоих пистолеты, у Джо есть как минимум один пистолет, о котором я знаю, и я подозреваю, что ещё два или три спрятаны где-то при нём. У нас троих достаточно боеприпасов и оружия, чтобы вооружить несколько стран Латинской Америки.

– Не перебор ли? – спрашиваю я, садясь в эту махину.

– Пуленепробиваемые стёкла, шины с усиленной камерой, бронированный кузов, – отвечает Джо. – Лично я считаю, что это немного перебор.

– Мы можем нарваться на пули?

– Пока нет, – отвечает Габриэла. – И выживших не видели.

– Зато много трупов, – говорит Джо. – Слышал, это ты устроил весь этот бардак.

– Джо, – предостерегающе говорит Габриэла.

– Нет, он прав, – говорю я. – Если копнуть поглубже, то в самом низу найдёшь меня.

Я вижу, что он пытается меня спровоцировать, но это неправильный подход. Он не может сказать ничего такого, о чём я сам не думал тысячу раз.

– Знаешь, сколько человек погибло? – спрашивает он. Я чувствую, как напрягается Габриэла. Я не в настроении для словесной перепалки.

–  В который раз? В ночь пожаров, больше ста тысяч. Около восьмисот только из-за взрыва в Верноне и еще, кажется, пять тысяч из-за всей этой гари в воздухе к утру. Перед моей смертью, по-моему, в округе их было до полумиллиона. В самом Лос-Анджелесе пара сотен тысяч. Я чувствовал их на себе. Как будто меня били по яйцам несколько тысяч раз в час. Я всю ночь пытался это остановить. Могло быть и хуже. А как насчет тебя? Чем ты там занимался? – спрашиваю я.

– Играл в азартные игры в Вегасе, – отвечает он. – Заработал пару тысяч баксов на покере. Я обычно нервирую других игроков.

– Да ну? – Я могу назвать множество людей, которых ни в коем случае нельзя воскрешать из мертвых, и этот парень определенно входит в их число.

– Да. Об этом все говорили по радио. Движение в сторону Лос-Анджелеса было парализовано почти полторы недели, и даже после этого там был полный бардак.

– Звучит очень неудобно.

– Угу, – говорит Джо. – Я просто на время затаился. Кажется, там пытались организовать какие-то спасательные работы. Я слышал об этом, но в основном просто тусовался в казино.

– Ты весь в делах, – говорю я. – Кстати, о делах: на сколько хватает одного из тех сердец, которые тебе достает Габриэла?

– На пару недель, – отвечает он. В его голосе слышится опасное напряжение. – Я знаю одного парня, который держит морг в Вегасе, он мог бы снабжать меня. Но до такого еще не доходило.

Мы едем по Фигероа, мимо бетонных заграждений, которые были установлены перед въездом на шоссе 10. Большинство из них снесли. Наверное, люди решили, что это хорошее место для мародерства. Это как с теми парнями, которые пытаются ограбить дома, накрытые брезентом для фумигации. Они не самые умные.

Я уже понимаю, почему это место называют токсичной зоной. Уже в квартале от нас воздух становится зеленым. Больше половины уличных фонарей не горят, вдоль дороги припаркованы машины, а некоторые стоят прямо посреди дороги, и Джо либо объезжает их, либо, что чаще, просто переезжает. Чем дальше мы продвигаемся, тем хуже становится. Я чувствую, как работают талисманы Габриэлы и мои, и это может стать проблемой. Если я чувствую магию, то кто знает, может, и Джеппетто тоже?

– Ого, – говорю я. – На пару недель? А я-то думал, все дело в камне у тебя в груди.

Тишина.

– Да, – говорит Габриэла. – Когда мы вернёмся, Джо, думаю, нам стоит поговорить. А пока давайте поговорим о чём-нибудь другом. Например, о том, что мы будем делать, когда приедем в кампус. Есть какой-нибудь способ добраться туда тихо?

– Например, не катаясь по улице на танке "Шерман"?

– Хочешь идти пешком, пожалуйста, – говорит Джо. – Я могу высадить тебя прямо здесь.

– Джо, хватит, – говорит Габриэла. – И ты тоже, Эрик. Иисус. Здесь как в гребаной школьной раздевалке.

– Эй, я принял душ, – говорю я.

– А я не потею, – говорит Джо. – Я вас обоих убью, если вы не...

А потом начинается стрельба.