Текст книги "Не время для волшебства (СИ)"

Автор книги: Шинара Ши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Откуда-то из глубины кладовой раздался странный хруст, за которым послышался звон битого стекла. Собеседницы переглянулись, Шу отвлекся от козинака и навострил уши, прислушиваясь. Ива поспешно поднялась на ноги, жестом остановив подругу, собравшуюся пойти с ней вместе.

– Я давно подозревала, что дальняя полка подгнила, – пояснила она, – видимо, так оно и было. Пойду посмотрю на масштаб разрушений, заодно чайник поставлю. – Девушка скрылась в кухне. – А что Стефан? – прокричала она оттуда.

–

Ну, все говорят, что он оказал тебе знаки симпатии. Даже Марту приструнил, правда, когда он ее выпустит, боюсь, она еще злее станет. – Громко продолжила рассказывать Елена. Ответа на это не последовало, видимо, дверь кладовой закрылась, и подруга ее не слышит, пришла к выводу цветочница. Немного подумав, она поднялась со своего места и пошла следом за ней. «Хоть чайник поставлю, пока она убирается», – подумала Елена и пошла на кухню.

– А еще говорят, что наш аптекарь Ферст с Мартой роман крутил, а после проверки, которую тебе по его просьбе бургомистр устроил, она его бросила. И что ты думаешь? Запил! – Торжественно ответила на свой же вопрос женщина, наливая воду в чайник. – Он, конечно, тот еще...

– Говнюк, – пробасили откуда-то из угла, Елена вздрогнула и огляделась, но, не увидев никого постороннего в комнате, решила, что это закрытая дверь кладовой искажает голос подруги.

– Ну да, – растерянно согласилась женщина, поставив чайник на плиту. – Грубо, но, по сути, верно. Хотя, с другой стороны, может, он не так уж и виноват. – Размышляла она вслух, щелкнув ручкой плиты, под чайником разгорелся веселый огонек. – Может, ему Марта просто голову задурила, сейчас он одумается и станет нормальным человеком?

– Тварь, – безапелляционно произнес тот же голос, заставив Елену нахмуриться и усомниться в том, что она ведет беседу с подругой. Да и звук, как будто бы, идет не со стороны кладовой.

– Не думаю, что он настолько уж пропащий. Одинокий просто, – Елена пожала плечами и оглядела кухню. Если в лавке Старого Хью она бывала не один раз, то на кухню сапожник никого и никогда не приглашал. Помня состояние основного помещения до того, как его привела в порядок Ива, женщина сомневалась, что тут был образцовый порядок. Чистые шкафчики, полочки с аккуратно подписанными банками специй, отскобленная добела столешница, воздушные занавески на единственном окне. Травница в привычной манере навела идеальный порядок, из которого выбивалось лишь ведро, прикрытое разделочной доской, возле печи.

Снедаемая любопытством Елена подошла к ведру и сняла с него доску. Увидела содержимое и замерла, не веря своим глазам, из недр ведра на нее таращилась голова. «Муляж какой-то?», – подумала она, но тут голова моргнула и растянула рот в подобии улыбки, выставив длинные клыки.

– Здрас-с-сти, – сообщила голова, явно пытаясь проявить дружелюбие. Елена отшатнулась, наступила на подол юбки каблуком и шлепнулась на пол. Не в силах больше сдерживать нахлынувший ужас, женщина завизжала, отползая подальше от своей страшной находки.

– Вот срань, – мрачно сообщил Горм, страстно жалея, что к голове не прилагаются руки, которыми можно было бы заткнуть уши, терзаемые женским криком.

Ива опрометью выскочила из кладовой, забыв о разбитых банках и обвалившейся полке, и метнулась к кричащей подруге.

– Голова! Там голова! – Елена панически тыкала пальцем в сторону ведра, сжимаясь в комок. – Она говорит! Живая голова, как такое возможно? – женщина в отчаянии посмотрела на опустившуюся с ней рядом Иву.

Девушка погладила испуганную подругу по плечу, а потом мягко попыталась обнять, но та оттолкнула ее руку и резко встала.

– Это какое-то колдовство! Темное колдовство! Я... Я не желаю, не могу тут оставаться, – Елена бросилась прочь из кузни, и Ива поспешила следом.

– Пожалуйста! Пожалуйста, подожди! – крикнула в спину уходящей подруге травница. – Я могу все объяснить!

– О, это будет сложно объяснить, – насмешливо бросил Шу, сидя на спинке стула, расположенного ближе всего к двери. Елена вскрикнула и отшатнулась, а ласка тем временем метнулся к выходу и, повиснув на защелке, повернул ее, запирая дверь. – Ну вот и все, теперь мы тебя съедим! – зловеще сообщил он.

– Шу, прекрати! Она и так напугана! – рявкнула Ива на приятеля, а затем, выставив ладони перед собой в успокаивающем жесте, медленно подошла к съежившейся женщине. – Елена, послушай, тебе нечего бояться. Просто у моих домочадцев дурные манеры и отвратительное чувство юмора.

– У тебя голова говорящая в ведре! – Елена обвиняюще ткнула пальцем в сторону кухни.

– Это Горм, он шаман племени огров, – как можно обыденнее ответила Ива, хотя сама пока не могла понять, нормально ли для огров дарить живую голову кому-то или нет. – Он абсолютно безвреден.

– Если не совать ему пальцы в рот, – вставил Шу свои три медяка, чем заслужил гневный взгляд подруги. – А еще Горм отличный собеседник, если хочется послушать брань.

Елена обернулась к Шу, примостившемуся на ручке входной двери, и, скрестив руки на груди, произнесла:

– Говорящая голова огра, говорящая ласка. Кто ты такая, Ива? – В голосе звучали гневные и требовательные нотки, от пережитого страха не осталось и следа. Женщина была полна решимости выяснить правду раз и навсегда, даже несмотря на то, что это могло разрушить их с Ивой дружбу. Елена сама неоднократно говорила своим детям и племянникам, что на вранье ничего хорошего не построишь, и сама привыкла не отступать от этой истины.

Ива замерла, терзаемая сомнениями. С одной стороны, сказать правду сейчас означало покончить со всеми тайнами и недомолвками, существовавшими в их с Еленой общении. Девушка не могла рассказать подруге о своей жизни, поделиться какими-то историями из прошлого, постоянно приходилось увиливать и уклоняться от вопросов, обходиться отговорками. С другой стороны, рассказать правду означало подвергнуть опасности не только их с Шу, но и Елену с семьей. Ива очень сомневалась, что в случае, если ее найдут, главный дознаватель оставит без внимания тех, кто знал правду о личности «травницы Ивы». Скорее всего, этих людей ждет тюрьма за укрывательство или что-то подобное, никто не позволит потенциальным свидетелям разгуливать без присмотра, тем более, что корона решила сохранить побег ведьмы в тайне.

Видя сомнения девушки, Шу незаметно мотнул головой, надеясь, что это поможет ей принять верное решение. Верное решение ничего не рассказывать. Пауза затягивалась, Елена тяжело вздохнула и, устало уронив руки, собралась уходить. Ива сглотнула ставшую вязкой слюну и облизнула внезапно пересохшие губы.

– Я ведьма, – призналась она, решив ограничиться хотя бы небольшим количеством правды. – Просто из-за того, что не могу сейчас колдовать, решила заняться другим, более или менее знакомым и близким ремеслом. И я действительно жила в столице долгое время, но пришлось оттуда срочно уехать из-за... – Она замялась, подбирая слова, – из-за слишком пристального и навязчивого внимания одного мужчины. Влиятельного мужчины, – добавила она после некоторых размышлений, – думаю, он будет меня искать или уже ищет. Большего я тебе рассказать не могу, не хочу ставить под угрозу тебя и твою семью. Этот человек способен доставить серьезные неприятности любому, если решит, что это поможет вернуть меня под его контроль.

– Подлец! – возмущенно воскликнула Елена, всплеснув руками.

– Подонок! – радостно поддакнул Горм из своего ведра, рявкнув во всю глотку так, что его было слышно из кухни.

– Правильно мыслит головастик, – улыбнулась цветочница и, подойдя к девушке, обняла ту за плечи. – Ничего, ничего, мы этому мужику тебя не отдадим, пусть только сунется. – Она погрозила кулаком невидимому обидчику Ивы. – Никто не узнает о том, что ты мне сказала. Только головастика и хвостатого спрячь, вот про них точно никто знать не должен.

Травница с серьезным видом кивнула, мимоходом подумав, что хранить голову Горма в ведре на кухне было плохой идеей. Однако, нет худа без добра, и тайн стало чуточку меньше. По крайней мере, теперь не придется скрывать своих компаньонов от подруги, а Шу сможет перестать изображать из себя животное в ее присутствии.

Елена еще немного поругала неизвестного мужика, посмевшего испортить жизнь «такой замечательной девушки», а затем, спохватившись, что обещала отнести люпины в резиденцию Моро, чмокнула девушку в щеку и убежала.

Ива с облегчением выдохнула, пыл, с которым подруга ругала императора, ставшего в ее представлении навязчивым ухажером, начал вызывать неловкость, но лучше уж такая версия, чем правда.

– Вот бы Виктор удивился, узнав, какими эпитетами его кроет простой народ, – захохотал Шу, взобравшись на плечо подруги.

– Лучше бы ему этого никогда не узнать, – усмехнулась она и наконец открыла лавку, начиная новый рабочий день.

Глава 7. Приворотное зелье.

П

После ухода Елены травница вернулась к повседневным делам: проверила запасы трав, составив список тех, чьи запасы нужно пополнить; выбросила те травы, чей срок годности уже истек. Шу сновал между полок, принюхиваясь к банкам и по запаху определяя состояние их содержимого.

Горма они решили временно поселить на одной из полок в книжном шкафу, огр наотрез отказался оставаться в ведре на кухне и пригрозил поднимать крик при любом звуке колокольчика. Ива в ответ на эту угрозу пожала плечами и сообщила, что в таком случае просто лишит его дара речи и станет использовать его в качестве подпорки для двери в туалет. Огр сменил тон на умоляющий и, сведя бровки домиком, прогудел:

– В ведре скучно. Одиноко. Нет тела. Нет друзей. Нет новостей. Совсем один, – он картинно шмыгнул носом, потом как-то странно сморщился, закряхтел и, с явным усилием, выдавил из одного глаза крупную слезу. Та задрожала в уголке огрского глаза и медленно скатилась по зеленой щеке.

– Актер! Талантище! – восхищенно воскликнул Шу, аплодируя. – Ива, ты должна придумать, как нам использовать это дарование для извлечения прибыли. Может, правда, выставим его у порога и пусть покупателей привлекает?

– Этот шантажист скорее к нам стражу привлечет, чем покупателей, – засмеялась девушка, водружая голову на полку. – Запомни, Горм, ты экзотическое чучело, поэтому ни слова и ни звука. Иначе, – она многозначительно замолчала.

– Угу, – мрачно буркнул огр. – Я молчу и наблюдаю.

Так, придя к соглашению, они продолжили свое занятие до следующего посетителя. В момент, когда бронзовый колокольчик своим радостным звоном оповестил о появлении нового гостя, Ива перебирала пучки полыни, аккуратно занося в блокнот оставшееся количество. Шу, сидя на полке, с интересом пробовал на зуб кусочек дубовой коры, которая показалась ему особо подозрительной.

– Тетушка ведьма, помоги! – в отчаянии закричал девичий голосок за спиной травницы.

«Ведьма... Нас раскрыли!» – в ужасе подумал Шу, замерев с надкушенным куском коры в лапах.

«Тетушка? Мне всего двадцать пять!» – ошеломленно пронеслось в голове у Ивы, и травница обернулась на голос.

В дверях лавки стояла девушка, немногим младше самой Ивы, соломенные волосы, заплетенные в тугую толстую косу, аккуратный курносый носик, губы вишенкой. Простое серое в голубой цветочек платье, явно сшитое своими руками, с большой любовью и умением, не соответствовало моде, но выгодно подчеркивало фигурку гостьи, придавая ей какой-то романтический образ. Девушка была очаровательна, даже красива, если бы не полные слез серые глаза, обрамленные пушистыми ресницами.

Слезинки дрожали на кончиках ресниц, а затем медленно скатились по пухленьким фарфоровым щечкам, прочертив по ним мокрые дорожки. Девушка судорожно всхлипнула, прижала ладошку ко рту и разразилась горькими слезами.

– Тетушка ведьма, – сквозь всхлипы и шмыгание носом промямлила вошедшая, – помоги-и-и-и-и мне. Помоги-и-и-и-и мне, пожалуйста-а-а-а-а! – Слова то сливались в невнятное бормотание, то перемежались завыванием, грозившим перерасти в полноценный вой.

Ива, выйдя из ступора, небрежно сунула пучок полыни обратно на полку и быстро кивнула в сторону кухни, Шу спрыгнул со своего места и помчался ставить чайник, без успокаивающего отвара тут было не обойтись. Горм от громких звуков сморщился и что-то тихо и недовольно пробормотал себе под нос, а затем навострил уши, пытаясь разобрать бессвязную речь незнакомки.

Травница взяла рыдающую девушку за плечи и слегка встряхнула, пытаясь привести в чувство или хотя бы привести в чувство. В ответ та лишь громче зарыдала, окончательно утратив над собой контроль.

– Прости меня, пожалуйста, – негромко произнесла Ива и, размахнувшись, влепила бьющейся в истерике девушке звонкую пощечину. Рыдания оборвались на самой высокой ноте, девица застыла с раскрытым ртом и растерянно хлопая глазами, а затем приложила дрожащую ладошку к пылающей алым щеке. Травница, воспользовавшись затишьем и шоком своей гостьи, обняла ее за плечи и буквально поволокла к чайному столу. Практически силой усадив незнакомку на стул, Ива торопливо метнулась на кухню, откуда ей призывно махал лапой Шу, намекая, что чайник вскипел. Подхватив мимоходом баночку со сбором, что с вечера смешала для сестры Елены, хозяйка лавки скрылась за дверью кухни, оставив ее приоткрытой.

– Сыпь ей побольше успокаивающего сбора, а то у нас с Гормом мозг через уши вытечет от ее воя, – посоветовал Шу, почесав лапой ухо. – У меня очень тонкий слух, а у нашего головастика вообще рук нет, даже уши заткнуть нечем. Сыпь больше, не жадничай!

– Ага, больше, – проворчала Ива, насыпая сбор в фарфоровый заварник и заливая его кипятком, пар с успокаивающим травяным ароматом облачком вырвался из горлышка заварника, – чтобы она у меня прям за столом уснула? Пусть хоть объяснит, в чем проблема для начала. – Травница потянулась к шкафу, чтобы достать кружки.

Поставив все необходимое на поднос, Ива вернулась в лавку. Девушка за столом продолжала беззвучно плакать, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, прижимая к покрасневшей щеке ладонь. Травница ощутила укол совести и опустила поднос на стол.

– Вот, выпей, это поможет тебе успокоиться и ты сможешь, наконец-то, объяснить, что у тебя случилось.

Донышко кружки тихонько стукнулось о накрытую скатертью столешницу, когда хозяйка поставила посуду перед своей незваной гостьей. Уютно зажурчал отвар, тонкой струйкой вытекая из носика заварника, успокаивающий травяной аромат вновь вырвался на свободу и призрачным парком закружил между лицами девушек. Атмосфера тишины, уюта и покоя мягко накрыла лавку, окружив хозяйку и гостью невесомым облаком, отгородив от суеты города за окном. Поставив заварник обратно на поднос, Ива села напротив незнакомки и настойчиво пододвинула кружку, заполненную отваром, девушке.

– Пей, давай, там одни травы, вреда никакого не будет, – уверенно произнесла она и сделала небольшой глоток из своей кружки.

Девушка растерянно покрутила посуду в руках, провела пальцем по ручке, повторяя ее изгибы, а затем, обхватив кружку обеими ладонями, поднесла ее к лицу, вдыхая аромат. Лицо ее слегка разгладилось, веки чуть опустились, казалось, что девушку накрыла невесомая дымка спокойствия, она осторожно отпила горячий напиток.

– Лучше? – спросила Ива, наблюдая за незнакомкой, та в ответ молча кивнула. – Теперь рассказывай, с чего слезы льешь?

– Тетушка ведьма, – начала она, но хозяйка жестом прервала ее.

– Никакая я не ведьма и уж тем более не тетушка. Меня зовут Ива, я травница. И ты не намного меня младше, – в голосе промелькнули ворчливые нотки, Шу, незаметно забравшийся на колени подруги, хмыкнул.

Гостья кивнула, но у травницы возникло ощущение, что ей не удалось переубедить свою собеседницу и та еще не раз назовет ее «тетушкой ведьмой». Девушка вновь вдохнула запах отвара и вновь сделала небольшой глоток из кружки.

– Тёт...– запнулась посетительница и, спохватившись, исправилась: – Госпожа Ива, помогите мне! Он меня разлюбил, он меня бросил! – Всхлипнула она, Шу завозился у травницы на коленях, предчувствуя, что плотину снова прорвет. Девушка поставила кружку на стол, продолжая сжимать ее с такой силой, словно это была ее единственная опора, без которой ее унесет бурный поток эмоций и чувств.

– Ты отвар пей, пожалуйста, – Ива протянула руку и ободряюще коснулась ладони девушки, она в ответ молча кивнула и вновь отпила отвар. После нескольких глотков плечи ее расслабились и опустились, дыхание выровнялось. – Итак, начнем с простого, как твое имя?

– Люсия, – она шмыгнула носом и утерла тыльной стороной ладони глаза, – я помощница швеи, у нас магазин через дорогу. – Ива кивнула, побуждая продолжить рассказ. – Несколько месяцев назад за мной стал ухаживать один молодой человек, он работает на пристани. Я сначала не приняла его знаки внимания всерьез, думала: «Ну, подумаешь, цветы дарит и до дома провожает». Да и хозяйка у меня строгая, легкомысленные романы не одобряет, а место мне терять никак нельзя, я в будущем тоже хочу открыть свое ателье, – в голосе мелькнули гордые нотки, и Ива невольно улыбнулась. – Так он и ходил за мной с месяц, как привязанный.

– Передержала, вот и бросил, – глубокомысленно, с видом знатока, прошептал Шу, – нельзя так долго мужика мариновать, свалит. – Ива накрыла маленького философа ладонью, не желая еще и Люсии объяснять, почему зверек разговаривает.

– А что было дальше? – поинтересовалась Ива, подперев щеку ладонью.

– Ну, а потом как-то оно само завертелось, – смущенно призналась помощница швеи. – Начали мы встречаться, на свидания ходить. Он мне подарки дарить стал, безделушки всякие. Все было так хорошо, – слова прозвучали плаксиво, Люсия шмыгнула носом, а Ива торопливо долила ей в кружку отвар, опасаясь, как бы рыдания не начались по второму кругу. – Когда я окончательно убедилась, что все серьезно с его стороны, то решила пригласить его в гости. Вы не подумайте, – торопливо добавила она, – ничего такого, просто ужин.

Шу, скрытый ладонью подруги и углом скатерти, многозначительно хмыкнул, Ива покосилась в сторону книжной полки, где Горм, не произнося ни звука, одними губами сказал что-то явно неприличное в адрес гостьи. «Хоть не вслух, и на том спасибо», – с облегчением подумала травница.

– В назначенный день Том, так его зовут, пришел ко мне. Я как раз приготовила рагу, он говорил, что это его любимое блюдо. Специально для него готовила, весь вечер убила! – с обидой воскликнула она. – Он съел несколько ложек, затем как-то изменился в лице, помрачнел. Стал как-то отвечать односложно, потом резко собрался и ушел. Теперь... теперь он как будто избегает меня!

Ива нахмурилась, бросила взгляд на Шу, высунувшего мордочку между ее пальцев, на огра, задумчиво разглядывающего гостью, похоже, даже у этих двоих не было версий произошедшего.

– И все? Просто ушел? – Люсия кивнула. – Хорошо, в смысле, плохо, но причем здесь я? – осторожно спросила Ива.

Глаза девушки загорелись каким-то судорожным, азартным огнем, она порывисто схватила удивленную травницу за руку и, сжимая холодными пальцами ее ладонь, с жаром проговорила:

– Мне нужно приворотное зелье, чтобы его вернуть!

Ива оторопело уставилась на свою собеседницу, казалось, даже у огрской головы отвисла челюсть от такого заявления. Осторожно высвободив свою руку из хватки Люсии, травница взяла в ладони кружку и сделала глоток, чтобы выиграть время для ответа.

Знакомые ведьмы, без всяких угрызений совести, раздавали приворотные зелья, как горячие пирожки, всем желающим. Правда, многие делали его эффект кратковременным, где-то на пару месяцев, такая вот небольшая сделка с совестью ради прибыли. Ива же, в бытность свою императорской ведьмой, такое зелье не готовила ни разу, в ее обязанности, наоборот, входило распознавать такие виды воздействия на императора и нейтрализовывать их. Она вообще считала приворотное зелье, даже с временным действием, бесчестным способом добиться чьей-то любви. Или, скорее, создать искусственную замену настоящим чувствам, замену, которая в конечном счете сделает всех несчастными. Всех, кроме ведьмы, заработавшей на зелье.

–

Нет, – твердо ответила Ива, – я не ведьма и никаких приворотных зелий делать не буду. А тебе советую выкинуть эту идею из головы, – строго добавила она. – Ничего хорошего из опаивания любимого человека не выйдет. Это обман чистой воды.

Люсия замерла, словно Ива вновь влепила пощечину, судорожно всхлипнула и вновь разразилась рыданиями, уткнувшись лицом в ладони.

– Да свари ты ей это зелье, – проворчал Шу, зажимая уши лапами, – иначе мы утонем в ее слезах.

Ива стряхнула приятеля с колен и встала, обошла стол и ласково погладила рыдающую девушку по сгорбленным плечам, чувствуя, как под ее ладонью вздрагивает все тело Люсии.

– Зелье я варить не стану, но помочь попробую.

– Правда? – она отняла ладони от лица, с надеждой глядя на травницу, Ива в ответ кивнула.

– Я попробую поговорить с ним, может, удастся выяснить, что тогда случилось. Где его мне найти, этого Тома?

– На пристани. Они с другими парнями чинят корабли, когда те приходят в нашу гавань.

– Хорошо, – сказала Ива, – теперь возвращайся к работе или иди домой, а я займусь твоей бедой.

Люсия нехотя поднялась со стула и вновь взяла травницу за руку, с надеждой заглядывая в глаза. Казалось, ей наконец-то удалось взять себя в руки, или это просто подействовал успокаивающий сбор.

– Вы правда мне поможете?

– Правда, правда, – уверила ее травница, провожая до двери. – Я дам знать, как что-то узнаю.

Когда за посетительницей закрылась дверь, Иве показалось, что даже бронзовый колокольчик прозвучал с каким-то облегчением. Девушка привалилась спиной к дверному косяку и устало закрыла глаза. Голова отчаянно гудела, и хотелось прилечь. Вроде бы и разговор занял не так уж много времени, но она чувствовала себя так, словно разгружала мешки с мукой и при этом ее еще и били.

– Ива, когда ты либо избавишься от своей жалости ко всему человечеству, или хотя бы задушишь в темном углу свою совесть? – громко поинтересовался Шу, восседая на полке рядом с Гором и между делом умывая мордочку лапой. – Дала бы ей какое-нибудь укрепляющее зелье, потом сказала бы, что он ее совсем не любит, поэтому оно и не сработало. В итоге все в плюсе: мужику чуток здоровья добавила, девица получила бы желаемое, а мы немного денежек. Или на крайний случай выставила бы ее за дверь. Нет же, мы битый час слушали этот вой, а теперь ты попрешься в гавань в поисках какого-то Тома! – Ласка гневно расхаживал по полке, а Горм одобрительно моргал в такт его рассуждениям.

– Дура, – с явным неудовольствием заключил огр и скривился. – Пока подарки не дарил, было не всерьез, а теперь: «Верни его, тетенька ведьма, верни его», – тоненьким голоском передразнила Люсию голова на полке, жеманно хлопая глазами. – Тьфу, дрянь. – Это была самая длинная и связная тирада, произнесенная им за все время.

– Вот! Вот! Слышишь? – Шу указал обеими лапами на Горма. – Даже он со мной согласен.

– Так, хватит, – Ива оборвала поток возмущений и открыла неприметный шкаф рядом с дверью, – я обещала хотя бы поговорить с Томом, значит, поговорю! – твердо сказала она, накинув на плечи легкую шаль.

Переехав в Мирный, Ива долгое время не могла понять, почему женщины здесь, вместо привычных столице пелерин и плащей, предпочитали накидывать на плечи шали или яркие платки из плотной ткани. Сначала она никак не могла приноровиться к этому элементу одежды, считая его нелепым и бесполезным. Углы постоянно сползали с плеч, а если их завязать, то получался некрасивый крупный узел на груди. Спустя некоторое время Ива освоила аксессуар, признав его полезность и функциональность. В дни, когда морская сырость неприятно липла к одежде и волосам, а прохладный ветер пронизывал до костей, шаль можно было накинуть на плечи, уютно завернувшись в теплую ткань, или набросить на голову, спасаясь от мелкой мороси. В более погожие дни, как сегодня, шаль приятно обнимала плечи, не давая шаловливому морскому ветру пробежать прохладными пальцами по позвоночнику, вызывая мурашки.

Проникнувшись любовью к местной традиции носить шали, Ива приобрела сразу несколько штук, Шу предложил еще купить пуховую, чтобы повязать на поясницу, на случай приступа радикулита. Ведьма лишь отмахнулась от него, но мысль купить теплую шаль на зиму не оставляла ее.

– Пойдем, Шу, – Ива присела на корточки и протянула приятелю ладонь, ласка, махнув на прощанье огру лапой, забрался по протянутой руке на плечо девушки и спрятался за воротником платья. – Горм, никому не отвечай, мы скоро вернемся. – С этими словами травница открыла дверь и вышла на улицу.

Заперев лавку, Ива обернулась к базарной площади и, замерев ненадолго на пороге, дала себе время привыкнуть к гулу голосов и сутолоке.

Сегодня сердце Мирного билось неистово и живо, моряки с недавно причалившего корабля, словно новый поток свежей крови по венам, заставили город очнуться от будничной дремоты. Там и тут слышался незнакомый говор, за прилавками шла бойкая торговля.

Пробираясь сквозь толпу, Ива приветственно помахала пекарю Кристофу, который лишь кивнул в ответ, а затем вернулся к разговору с незнакомым купцом. Судя по увлеченности обоих разговором, намечалась обоюдно выгодная сделка, а потому она не стала обижаться на столь холодное приветствие.

Пробежавшись глазами по пестрой толпе, травница заметила капитана Стефана, который, заложив большие пальцы за пояс, беседовал с несколькими другими стражниками. Встретившись с ней взглядом, он улыбнулся и нахально подмигнул, Ива смутилась и отвела взгляд, ощущая, как щеки заливает краска. Она поспешила прочь, стараясь не поглядывать в сторону бравого капитана стражи.

Хлопнув своего собеседника по плечу, Стефан отделился от компании стражников и, под их дружный смех и дружелюбные шуточки, раздвигая широкими плечами толпу, поспешил следом за девушкой.

– Можешь не спешить, – тихо шепнул Шу, выглянув между рыжих прядей, – он идет за нами. Ива, сбавь шаг, а то кажется, что ты пытаешь сбежать. – Ласка слегка куснул подругу за мочку уха, привлекая ее внимание.

– Тебе не кажется, – тихо ответила она, – я действительно не хочу с ним пересекаться. Сам же говорил, что нам нельзя привлекать внимание властей.

– Так то властей, привлекать внимание мужчин не возбраняется, – хихикнул Шу и скрылся за воротником платья.

– Госпожа Ива, подождите, – окликнул ее знакомый голос, борясь с желанием сделать вид, что не расслышала, травница замедлила шаг, а затем, остановившись, обернулась.

– Капитан Стефан, – она вежливо улыбнулась, – добрый день. Простите, я вас не заметила.

– А мне кажется, что вы меня видели и даже попытались сбежать, – ироничная ухмылка тронула губы мужчины, заставив Иву совсем растеряться от такой прямолинейности.

– Вам показалось, – она немного нервным движением убрала с глаз челку, заправив ее кончик за ухо вместе с выбившейся из прически прядью. – Просто я немного спешу, обещала помочь одной девушке и поговорить с ее возлюбленным.

– Так вы не только травница, но и соединяете сердца влюбленных, – в глазах капитана засветились смешливые искорки, сведя на нет серьезный тон, с которым он произнес эту фразу. – Мне, как служителю закона, положено помогать в благих начинаниях наших горожан, поэтому, позвольте, я вас провожу.

Иве ничего не оставалось, как опереться на любезно предложенный локоть и продолжить свой путь в компании капитана. По пути к пристани Стефан взял на себя роль экскурсовода, между делом рассказывая то о храме, мимо которого они проходили, то о лавке или доме, которые казались ему достойными внимания. Постепенно Ива расслабилась, позволив капитану увлечь себя светской беседой.

Улочка, по которой они шли, постепенно пошла под гору, сменившись с булыжной на галечную. Когда каблук туфли соскочил с круглого галечного камня, Ива пошатнулась и чуть не упала, и капитан деликатно поддержал ее за талию. Ива вежливо поблагодарила своего спасителя, спешно отстранилась, чувствуя смущение и от своей неловкости, и от такой близости к мужскому телу.

Будучи императорской ведьмой, Ива не имела таких близких контактов с мужчинами. Те предпочитали держаться от нее подальше, и все общение ограничивалось дворцовым протоколом или светским общением в коридорах дворца. Поэтому сейчас, чувствуя тепло чужого тела рядом, она инстинктивно держала дистанцию, испытывая смущение, неловкость, смешанную с каким-то трепетом, который Ива списала на страх разоблачения.

Постепенно улочка вывела их к порту, где у причала покачивался пузатый купеческий корабль, вокруг которого, словно муравьи, суетились рабочие, выгружая товары. Морские волны с тихим шелестом облизывали борта корабля, опоры причала. Чайки с пронзительными криками кружили над водной гладью. Солнечные блики, отражаясь от ряби волн, скользили по лицам моряков, рабочих на пристани, парочка особо смелых скользнули по лицам Ивы и Стефана.

– Ну вот и пришли, – сообщил капитан, – порт Мирного во всей своей красе. – Он широким жестом обвел пространство вокруг. Ива с детским восторгом огляделась по сторонам, из окна ее лавки море не производило такого ошеломляющего впечатления. – Пока вы решаете свои сердечные дела, я загляну к начальнику порта, давно обещал, а как закончите, провожу вас обратно.

– Не стоит, я найду дорогу, – запротестовала Ива, – тем более, что заблудиться здесь затруднительно.

– Вы лишите меня удовольствия от вашего общества? – в притворном ужасе спросил капитан. – А я, между прочим, спас вас от чудовища, заперев Марту в камере. – Напомнил он, Ива в ответ засмеялась.

– Ну, в таком случае, мне придется согласиться на ваше предложение, капитан Стефан, – произнесла она с улыбкой. – Я постараюсь быстро разобраться со своими делами.

– Стефан, зовите меня просто Стефан.

Девушка немного смущенно кивнула, но решив, что дворцовый этикет не обязателен к применению в небольшом городке, где все друг друга знают, коротко ответила:

– Ива.

Мужчина улыбнулся и отправился по своим делам, помахав на прощанье рукой. Травница с облегчением выдохнула и, чуть повернув голову вбок, обнаружила Шу, восседающего у нее на плече.

– Вот ты, вроде, умная женщина, а такой очевидной вещи не видишь, – вздохнул ласка, глядя вслед уходящему капитану. – Он же явно не ровно дышит к тебе. Приглядись, может он тот, кто тебе нужен, а ты краснеешь, как монашка в борделе.

– Прекрати, Шу, еще не хватало его в наши неприятности впутывать, – возразила Ива, направляясь в сторону причалов.

– И то верно, – вздохнул приятель и, усевшись на плече столбиком, принюхался к морскому воздуху.

Ветер у причалов был наполнен не только ставшими привычными ароматами соли и йода, но и сладковатым запахом гниющих водорослей, тут и там комьями лежащими на песке. От запаха дыма и смолы слегка свербело в носу и хотелось чихнуть. К шелесту волн добавился легкий скрип корабельного такелажа, тихая песня матросов, занятых работой на борту своего судна, перекрикания и смех рабочих на причале. Иве казалось, что она попала в совершенно незнакомый мир, живущий по своим, неизвестным ей правилам. Словно тут, в порту, время идет в совершенно другом ритме, то укоряясь, то внезапно замедляясь.