Текст книги "Не время для волшебства (СИ)"

Автор книги: Шинара Ши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10. Горшок и искра.

Ива начала свой день уже с привычного ритуала: открыла окно и вдохнула морской воздух, зажмурившись от удовольствия. Ветер вновь перепутал занавески с облаками и попытался утащить их в неведомое путешествие. Утренняя свежесть ласково лизнула кожу, и девушка слегка поджала пальцы ног, переступая босыми ступнями по деревянному полу. Шу давно советовал купить какой-нибудь коврик, чтобы бросить его возле окна, но девушке нравилось ощущать холодок от досок с утра, и она неизменно отказывалась.

У горизонта собиралась легкая дымка, предвещавшая жару, и травница, вынув из шкафа самое легкое платье из имеющихся, оставила его на кровати. Затем мимоходом пощекотала спящего приятеля между ушами и отправилась в ванну.

Шу сладко потянулся, открыл один глаз, зевнул во всю пасть, продемонстрировав зубы-иголки, и открыл второй глаз. Что-то было не так. Ласка настороженно принюхался и, ощерив пасть, зашипел. На подоконнике появились чьи-то пальцы, слепо шарившие в поисках надежной опоры.

– Ива, к нам воры! – закричал он и ринулся в сторону окна, намереваясь защитить подругу от злоумышленника.

Девушка, наспех запахнув халат и схватив первое, что попалось под руку, выбежала из ванной и поспешила на помощь приятелю, особо не раздумывая, чем для самообороны ей поможет медный ночной горшок.

Шу отважно вцепился зубами в большой палец руки, ухватившейся за подоконник, злодей заорал каким-то очень знакомым голосом. Раздалось отчаянное шарканье сапогами по каменной стене дома, вор явно намеревался обрести более устойчивое положение и продолжить своё преступление. В оконном проёме показалась взлохмаченная русая макушка, Ива зажмурилась и скомандовала:

– Шу, отпусти его! – после чего, не открывая глаз, со всей силы опустила ночную вазу на голову нападавшему. Медный звон победным набатом оповестил округу о том, что орудие достигло цели. Пальцы на подоконнике разжались, и вор рухнул на землю.

– Твою мать! Проклятье! – застонал знакомый голос внизу, Ива открыла глаза и выглянула наружу. Рядом в открытое окно высунулся Шу.

В уличной пыли, растянувшись на камнях мостовой, лежал капитан Стефан и, перемежая мат со стонами, держался за ушибленную голову. Тут же лежал измятый и изломанный букет полевых цветов. Девушка и ласка медленно сползли на пол, прячась от посторонних глаз под подоконником, и тревожно переглянулись.

– Как думаешь, нас теперь посадят? – растерянно спросила Ива, прислушиваясь к стонам, доносившимся с улицы.

– Не нас, а тебя, – уточнил Шу, – я животное, что с меня взять, а ты капитана стражи ночным горшком огрела, считай, неуважение к представителю закона. Хорошо он пустой был, а то бы еще и оскорбление могли пришить.

– Шу, плевать на горшок, я с испугу его и боевой магией приложить могла.

– Тогда ему повезло. И вообще, он первый к нам в окно полез, так что сам виноват! – зверек сердито фыркнул и вытер лапой мордочку от крови.

– Действительно, – Ива гневно сверкнула глазами и выпрямилась, выглянув в окно. – Капитан Стефан, прекращайте стенать, словно неприкаянный призрак, и ступайте к двери. Как все нормальные люди. Я жду объяснений! – зеленые глаза девушки метали молнии и не сулили ничего хорошего.

Ива скрылась в комнате, с грохотом захлопнула окно и задернула занавески.

Несчастный капитан стражи с трудом занял сидячее положение и, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, держался обеими руками за ушибленную голову. Даже с высоты второго этажа было видно, как на его макушке наливается огромная шишка.

Коза, в очередной раз сбежавшая от своей хозяйки, торгующей свежим молоком на базарной площади по утрам, сочувственно ткнулась мягкими горячими губами в лицо мужчине. Животинка была красива, по козьим меркам, черная с белой звездочкой на лбу, но поверженный капитан не оценил ни красоты, ни сочувствия. Стефан жалобно застонал и, с трудом оторвав одну руку от головы, отпихнул морду животного. Фыркнув, как отвергнутая любовница, коза утешилась валявшимся на мостовой букетом.

Кое-как встав на четвереньки, он, придерживаясь одной рукой за стену, а вторую прижимая к голове, выпрямился и привалился к своей опоре плечом. Осторожно потряс головой, чувствуя, как это движение отзывается болью и головокружением. «Знатно она меня приложила», – подумал он, кое-как собрав мысли в кучу. Спину прострелила боль, кажется, при падении он ее ушиб, но, к счастью, ничего не сломал. Прокушенный палец пульсировал и, похоже, распух. Стефан физически и морально чувствовал себя, как тот самый букет, что сейчас с удовольствием дожёвывала коза. Так, едва переставляя ноги и постанывая, он поковылял к двери в лавку, надеясь, что в этот ранний час на базарной площади никого не будет. Опозориться еще больше не хотелось совершенно.

Ива встретила капитана на пороге лавки, привалившись к косяку плечом и скрестив руки на груди. Даже легкое голубое платье не могло смягчить суровый и гневный облик травницы. Легкий ветерок разметал волосы, взметнувшиеся, словно пламя погребального костра. Капитан незаметно сглотнул ставшую вязкой слюну.

– Не таким я планировал свой сюрприз, – извиняющимся тоном произнес он, глядя на сердитое лицо девушки.

– А каким? О чем ты вообще думал, пробираясь ранним утром в мою спальню? – в голосе травницы звучала сталь, подернутая инеем.

– Ну, обычно, – начал он, но девушка нахмурилась и перебила его.

– То есть вламываться через окно в спальню незамужней девушки для тебя обычная практика?

– Нет, но, – он вновь попытался объясниться, однако раскалывающаяся голова не давала собраться с мыслями. Стефан поморщился и ощупал здоровенную шишку на голове.

Ива медленно выдохнула через сжатые зубы и посторонилась, шире распахнув дверь.

– Заходи, надо привести тебя в порядок, – все также холодно произнесла она и скрылась в помещении, шипя и чертыхаясь, Стефан медленно побрел следом.

– Садись, – велела она и отправилась на кухню, где ее поджидал Шу.

– Ты с чего такая сердобольная сегодня? – ласка проскользнул следом за подругой в кладовую.

Ива, взяв небольшую лопатку, валявшуюся в углу, сосредоточенно и методично принялась колоть лед, который вырабатывал охлаждающий артефакт. Ледяные крошки разлетались в разные стороны, иголками впиваясь в лицо девушки. Несмотря на это, она продолжала свою работу, вымещая злость на глыбе льда. Отколов кусок подходящего размера, Ива выпрямилась и, прихватив с собой лед, покинула кладовую. Шу тенью поспешил следом.

– Ты меня игнорируешь? – поинтересовался он, наблюдая, как подруга резкими и раздражёнными движениями заворачивает лед в тонкое льняное полотенце.

– Нет, Шу, просто я очень зла на того кретина, что сидит в нашей лавке. Зла настолько, что едва удерживаюсь, чтобы не наколдовать ему свиной пятак.

– А помогаешь тогда зачем?

Девушка оперлась ладонями в кухонную столешницу и устало опустила голову, волосы занавесом упали по обеим сторонам лица, со всей этой историей она не успела их заплести.

– Помогаю я потому, что травница должна помогать людям, даже если они круглые идиоты.

– Ты уже ему помогла, возможно, – Ива откинула волосы на спину и вопросительно вскинув брови, посмотрела на приятеля. – Вдруг от удара у него мозги на место встанут, если там есть чему. Ты не помнишь, звук был глухой или звонкий? – Шу потер лапой подборок, усевшись столбиком возле кулька со льдом.

– Да ну тебя, – улыбнулась травница и протянула приятелю руку, ласка ловко взбежал по ней и устроился у нее на плече, в шутку пощекотав усами мочку уха.

Так, с лаской на плече и узелком, наполненным льдом, Ива вернулась в лавку. Стефан, понурив голову, сидел за столом, продолжая держаться за раскалывающуюся голову. Вид у него был до боли несчастный и виноватый, девушка с осуждением покачала головой и протянула узелок.

– Сейчас я посмотрю, что там у тебя, а затем приложи это к голове. – Ива склонилась над сидящим мужчиной и разгребла пальцами волосы на макушке. Осторожно потрогала набухшую шишку, капитан сдавленно зашипел. – Что ж, кожа не рассечена, но некоторое время тебе придется походить единорогом.

– Единорогом? – переспросил он растерянно, прикладывая к голове узелок со льдом.

– Могу огреть второй раз, станешь козлом, – Ива пожала плечами, направляясь в сторону полок с банками.

– Нет, спасибо, – проворчал он. – Кстати, а чем ты меня приложила?

– Ночной вазой. Медной. – Глядя, как Стефан удивленно вскинул брови, пояснила. – На твоё счастье, она была пустая и чистая, осталась от прежнего владельца жилья.

Капитан стражи благоразумно промолчал, наслаждаясь благословенным холодом, идущим от прижатого к голове узелка. Ива взяла с полки плоскую баночку, открыла и понюхала содержимое, легкий аромат медовых сот долетел и до пострадавшего. Взяв немного мази, она растерла ее между указательным и большим пальцем и удовлетворенно кивнула.

– Что за тварь меня тяпнула? Палец до крови прокусила, болит зверски и пульсирует, – пожаловался он.

– Это Шу, мой питомец, – кроме мази Ива прихватила с полки пузырек с зельем и небольшую коробочку, в которой хранила ткань для перевязки. – Шу – ласка, хоть маленький, но хищник.

В подтверждение слов подруги Шу забрался ей на макушку и сердито зашипел, Стефан от неожиданности отпрянул, а затем примиряюще улыбнулся.

– Какой воинственный малыш.

– Не дразни его, – предупредила Ива, усаживаясь за стол, – в дикой природе ласки убивают добычу, которая в несколько раз крупнее их. Так что тебе повезло, что не лишился пальца.

Травница разложила на столе свои принадлежности, открыла банку с мазью и отмотала длинную полоску ткани, а затем молча протянула руку. Стефан протянул поврежденную конечность, где-то в фантазиях рисуя, как мягкие девичьи пальцы... Ива надавила на прокушенный палец, заставив капитана вскрикнуть от боли и неожиданности, розовые мечты о нежном прикосновении развеялись, как дым. Деловито осмотрев повреждения, девушка щедро зачерпнула мазь из банки и нанесла на рану.

– Что ж, у тебя удачный день, – она все с тем же профессиональным безразличием взялась накладывать повязку, – сустав не прокушен, пострадало только мясо и кожа. С мазью заживет за пару дней, а если будешь держать повязку в чистоте и своевременно менять, то обойдется и без нагноения. Плюс, я дам тебе обезболивающее и укрепляющее зелье, пей его утром и вечером.

– Ива, я, – начал было капитан, но договорить ему так и не удалось.

Резко звякнул бронзовый колокольчик, и дверь порывисто распахнулась, впуская в себя шторм из кружева и шёлка. Женщина в зеленом костюме для верховой езды энергично простучала каблуками начищенных до блеска сапожек по дощатому полу. Из-под шляпки с вуалеткой сверкали изумрудные глаза, излучавшие неукротимую энергию. Нетерпеливо похлопав длинными перчатками по бедру, гостья окинула недовольным взглядом сидящего за столом капитана, губы слегка скривились. Казалось, она не рассчитывала застать в столь ранний час никого, кроме хозяйки лавки.

– Графиня, – Стефан торопливо вскочил со своего места и склонился перед ней в поклоне. – Позвольте представиться, капитан Стефан, заместитель начальника городской стражи.

– Замечательно, я очень-очень рада, – прощебетала она, позволив капитану коснуться губами тыльной стороны руки. – Жаль, что наша встреча так коротка и вы уже уходите.

Капитан удивленно уставился на Лилиэн Моро, которая, высвободив руку, также энергично прошествовала к столу, где все еще стояла мазь и обещанное травницей зелье. Ива предусмотрительно молчала и старательно сдерживая улыбку.

– Но... На самом деле, я не спешу. Госпожа Ива любезно оказала мне первую помощь после некоторого кхм происшествия и...

– Как это мило с ее стороны, – женщина деловито закрутила баночку с мазью под любопытными взглядами Шу и Ивы. – Это тоже ему? – Лилиэн указала на пузырек с зельем, травница молча кивнула. – Отлично.

Графиня сгребла в охапку мазь с зельем и всучила ошалевшему от такого напора капитану. Машинально прижав склянки к груди, он попытался что-то сказать, но гостья, с неожиданной для столь хрупкого на вид создания, подтолкнула его к выходу.

– Позвольте, графиня, – попытался сопротивляться Стефан, но Лилиэн, решив, что толкать к двери капитана стражи как-то неудобно, подхватила его под локоть и буквально поволокла к двери.

– Не переживайте, капитан, я оплачу расходы на ваше лечение. Аристократия должна заботиться о защитниках закона! – Лилиэн распахнула перед ним дверь. – Не беспокойтесь о светских приличиях, защита спокойствия горожан гораздо важнее! Так что, я прощаю вам спешный уход. До свиданья, капитан! – она отсалютовала ему перчатками и еще раз легонько подтолкнула, выставив за порог, после чего захлопнула перед его носом дверь. – Мужчины бывают до невозможного несообразительными, – пробормотала она, поворачиваясь к травнице.

Ива со смехом поаплодировала, поднимаясь со своего стула, Лилиэн изобразила артистичный поклон, подметя пол перчатками. Затем подняла вуалетку и, чуть склонив голову на бок, пристально оглядела хозяйку лавки. Ива внутренне поежилась, вспомнив, что за образом капризной и взбалмошной графини, известной при дворе, когда-то скрывалась умная и проницательная женщина. Вряд ли семейные проблемы и зловредный ягуар уничтожили эту сторону Лилиэн Моро безвозвратно.

– Простите за этот спектакль, но он бы до вечера тут ошивался, а мое дело не терпит отлагательств, – произнесла наконец графиня. – Скажите, как ваше имя?

– Ива, ваша светлость.

– Пожалуйста, зовите меня Лилиэн, ни к чему все эти формальности. – Она слегка взмахнула перчатками, зажатыми в руке. – Тем более, что я к вам с делом весьма деликатного свойства.

– Слушаю вас... – начала было говорить Ива, но, поймав полный укоризны взгляд графини, поправилась: – Лилиэн. Чем могу помочь?

Травница жестом пригласила гостью к столу, с которого спешно убрала остатки набора первой помощи, сунув их на первую попавшуюся под руку полку. Графиня грациозно опустилась на стул, положила перчатки на колени и сняла шляпку, устроив ее на краешке стола. Тонкие пальцы тотчас же принялись теребить край вуалетки каким-то безотчетливым жестом, словно она сама не замечала этого.

– Боюсь, дорогая, я пришла к вам за средством для спасения моего брака, – невесело усмехнулась Лилиэн, продолжая терзать несчастную шляпку.

– Но, насколько мне известно, ваш брак не требует спасения, – осторожно начала Ива. – Граф любит вас всем сердцем. Предан и верен вам.

Женщина мягко улыбнулась и, протянув руку через стол, ласково похлопала девушку по запястью, оставив в покое многострадальную вуалетку, в которой наметилось несколько лишних дырок.

– Когда я была младше, то любовь, верность и преданность казались мне идеальными ингредиентами для семейного счастья. Вот только за годы супружеской жизни начинаешь понимать, что из этих продуктов можно приготовить еще и скуку. Скуку, которая убьет все остальное, – Лилиэн вздохнула и вновь взялась за свою шляпку, на этот раз досталось изящному фазаньему перу, потерявшему несколько ворсинок. – Не подумайте, Ива, я безмерно люблю своего супруга и рецепт от скуки, принятый при дворе, меня совершенно не прельщает. Но что делать, если в наших отношениях пропала страсть и искра?

В голосе Лилиэн прозвучало отчаяние, такое искреннее и неприкрытое, что Иве стало неловко. Девушка слегка поерзала на своем стуле, убрала с глаз длинную челку, а затем поднялась из-за стола.

– Думаю, нам не помешает выпить по чашечке чая, чтобы привести мысли в порядок.

– Да, пожалуй, – рассеянно согласилась графиня, скользя пустым взглядом по полкам вокруг себя, кажется, мысли ее были где-то далеко.

Оказавшись на кухне, Ива медленно выдохнула и взяла в руки чайник, чтобы наполнить водой. Шу крутился рядом, нервно подергивая носом, казалось, что семейная драма четы Моро его порядком напрягает.

– Похоже, благородство и честность взяли верх над нашим занудой графом, иначе его жена не пришла бы к нам с жалобами на скуку, – проворчал наконец Шу, стащив из плошки кусочек печенья.

– Похоже на то, – согласилась травница, заливая кипяток в заварник, пар из носика которого нес в себе нотки шиповника и корицы.

– Ива, ты же понимаешь, что от графини нужно избавиться как можно скорее? Это сейчас она витает в облаках своей семейной драмы, но когда ее взгляд спустится на землю, она может и узнать в городской травнице императорскую ведьму.

Ива лишь молча кивнула. Если уж граф вчера смотрел на нее так, словно видел раньше, но не мог вспомнить где, то уж графиня более внимательна и все может пойти крахом. С такой гостьей лучше за чашкой чая не засиживаться, но и выставить ее за дверь и не помочь Ива тоже не могла, Лилиэн казалась такой ранимой и несчастной.

Составив заварник, кружки, сахарницу и плошку с печеньем на поднос, травница поспешила обратно к своей гостье. Лилиэн рассеянно брела по лавке, ведя рукой по полкам. Иногда ее взгляд цеплялся за названия на этикетках, но большую часть времени оставался безучастным и равнодушным. Гостья медленно, но верно приближалась к шкафу, где затаилась голова огра. Горм беззвучно открывал рот и, словно капитан тонущего судна, отчаянно подавал сигнал бедствия бровями. Женщина приблизилась к полке. Ива замерла на пороге с подносом, Шу в ужасе зажал рот лапами и спрятался среди волос подруги. Горм перестал сигналить и, казалось, окаменел, вперив пустой и безжизненный взгляд прямо перед собой.

Лилиэн остановилась, заинтересованно склонила голову к левому плечу, разглядывая свою находку. Затем осторожно взяла голову в руки и поднесла ближе к лицу, огр не подавал признаков жизни.

– Как интересно, – пробормотала графиня и перевернула голову, чтобы изучить остатки шеи, Горм бросил отчаянный и умоляющий взгляд в сторону кухни. – Хм, как любопытно, – она вновь развернула голову и двумя пальцами пощупала нос, а затем оттянула огру правое веко.

– А вот и чай! – преувеличенно радостно сообщила Ива, выйдя из ступора. – Еще у меня есть идея, как вернуть искру в вашу семейную жизнь.

– Правда? – Лилиэн обернулась к транице и, видимо, от переизбытка чувств прижала огрскую голову к груди.

Прижатый к персям графини, выпирающим из корсажа подобно спелым яблочкам, Горм расплылся в довольной ухмылке и закатил глаза. Казалось, еще немного и у довольного огра потекут слюни.

Ива поставила поднос на стол и поспешила к графине, пока разомлевший от удовольствия огр чего-нибудь не выкинул. Горм, тем временем, закрыл глаза и всем своим видом демонстрировал абсолютное счастье. Таким удовлетворенным жизнью он не был даже в банке со спиртом.

– Сиськи, – сдавленным шепотом, наполненным неземным блаженством произнес он. Ива незаметно щелкнула пальцами, насылая на потерявшего всякий страх и совесть огра парализующее заклятье.

– Позвольте, я поставлю муляж на место? – предложила Ива, забирая голову из рук графини. Горм, оказавшись в руках травницы, попытался что-то сказать, но не смог и лишь вперил в нее гневный взгляд.

– Муляж? – удивилась графиня. – Выглядит как настоящая. Мне показалось, что она двигалась и говорила.

– Видимо, воск от вашего тепла стал пластичным и создалось ощущение, что она движется. – Ива поставила голову обратно на полку, развернув ее лицом к стене. – Пойдемте, Лилиэн, я расскажу, как можно решить вашу проблему.

Бросив короткий взгляд на голову огра, графиня последовала за травницей к столу. Ива взяла заварник и разлила ароматный чай по чашкам, запах шиповника усилился, гостья с наслаждением вдохнула аромат, придвинув к себе посудину.

– Итак, есть одно зелье, которое поможет разжечь страсть в вашем муже, – произнесла девушка, поставив заварник на поднос. – Но дать его нужно будучи наедине и тайно.

Травница оставила гостью за столом и открыла шкаф, достав оттуда пузырек один в один похожий на тот, что она вчера вручила графу Моро. Затем вернулась к столу и поставила его перед Лилиэн, которая небольшими глоточками пила чай, то и дело поглядывая в сторону огрской головы на полке. Ива пододвинула к своей гостье зелье, старательно игнорируя ее любопытство к «муляжу».

Лилиэн отставила чашку и взяла двумя пальцами флакон, посмотрев его на просвет. Зелье внутри переливалось легкой синевой и, казалось, слегка мерцало в солнечных лучах. Графиня наклонила пузырек, наблюдая, как его содержимое медленно перетекает с одной стенки на другую.

– Это точно поможет? – с сомнением в голосе спросила она наконец.

Ива кивнула, положила в чай ложку сахара и неторопливо размешала его, легонько позвякивая о фарфоровые бока чашки.

– Если страсть есть, то зелье ее разожжёт, как лесной пожар. Если ее нет, то тут уже ничего не поможет.

Лилиэн нахмурилась, затем кивнула, понимая и принимая условия, озвученные травницей. С чувством трепета и легкого предвкушения, графиня убрала пузырек в карман платья. Взгляд ее стал слегка отстраненным, но по задорной искорке в глазах было понятно, женщина уже строит план, как опоить мужа. В отличие от графа, Лилиэн Моро не собиралась попусту тратить время на моральные терзания. Ива была уверена, что уже вечером графиня испробует зелье на супруге.

– А цена? – наконец поинтересовалась она, отпив чай. – Какова цена, милая Ива?

– Быть может, ваша дружба? – травница хитро прищурилась и улыбнулась.

– Ничего так не укрепляет женскую дружбу, как общий секрет, – кивнула графиня с легкой улыбкой. – Меня не отпускает ощущение, что вы кого-то напоминаете.

– Кого же? – с неподдельным интересом уточнила Ива.

– Есть в вас что-то от императорской ведьмы, леди Оливии. Довольно необычная, надо сказать, особа, но по-своему не лишена очарования. Вы случаем не сестры?

– Кузины, – с легкостью подтвердила родство с самой собой Ива, чувствуя, как Шу затился в копне ее волос. Этот хвостатый параноик уже был готов собирать вещи и бежать к дальним рубежам империи, скрываясь от преследования, которое еще не началось.

Графиня кивнула, принимая это объяснение, а затем, допив чай, поднялась из-за стола, надевая шляпку. Казалось, теперь ее неуемная и кипучая энергия были направлены на реализацию плана по соблазнению мужа. Поправив вуалетку, она извлекла из кармана бархатный мешочек и выложила стопку монет на стол.

– Оплата за лечение нашего бравого капитана стражи, – пояснила графиня, – этого будет достаточно?

Ива лишь кивнула и поднялась из-за стола, чтобы проводить свою гостью. Тепло распрощавшись у порога лавки, она помахала графине вслед и, поймав на себе любопытный взгляд Марты, широко улыбнулась ей. Торговка зеленью фыркнула и пошла прочь, нарочито игнорируя стоящую на пороге лавки травницу. Ива равнодушно пожала плечами и вернулась к своим повседневным делам.

Вернувшись в резиденцию, граф Моро с удивлением узнал, что ужина не будет. Точнее, его не будет в привычной столовой, где они с супругой, словно два ряженых болвана, восседали за огромным дубовым столом, накрытым на две персоны вместо двадцати двух.

Так что, услышав от старого дворецкого новость, он лишь удивленно хмыкнул, но от комментариев воздержался. «Что ж, в малой гостиной, так в малой гостиной», – подумал он и, нащупав в кармане камзола пузырек с зельем, отправился на встречу с супругой.

– Милый, как я рада, что ты наконец дома, – проворковала графиня, ласковой кошкой скользнув к нему с порога.

«Опять этот проклятый ягуар что-то учудил, и она пытается сгладить неприятную новость», – раздраженно подумал Вильгельм, по-своему расценив игривое настроение жены, которая нежно поцеловав его в губы и взяв его за руку повлекла к накрытому на двоих столу.

– Я тоже, дорогая, рад так рано вернуться домой, – пробормотал мужчина, рассеяно поцеловав Лилиэн в щеку. Женщина слегка нахмурилась и твердо уверилась в своем намерении использовать зелье, полученное накануне.

Свечи мягким и уютным светом потрескивали в канделябрах, роняя редкие восковые слезы. Вечерний бриз изредка заглядывал в комнату, заставляя вздрагивать от своего дыхания пламя и занавески на приоткрытом окне. Супруги Моро, отослав слуг прочь, ужинали в полнейшей тишине, лишь позвякивание приборов напоминало о присутствии в комнате двоих.

– Не выпить ли нам, любимый? – не выдержала наконец Лилиэн.

– Конечно, родная, – откликнулся граф, чувствуя тяжесть зелья в кармане. – Ты не могла бы закрыть окно? А я пока наполню бокалы.

Лилиэн удивленно вскинула брови, но поднялась со своего места и пошла к окну, борясь с тяжелами створками, которые никак не желали поддаваться.

Воспользовавшись отлучкой супруги, Вильгельм воровато оглянулся и вынул из кармана пузырек с зельем, откупорил крышку и капнул пару капель в бокал жены. Затем убрал пузырек и разлил вино по бокалам, чувствуя, как тревожным набатом отдается в груди биение сердца.

– Прости, дорогой, но у меня ничего не выходит, – донесся жалобный голосок Лилиэн, стоящей у окна с виноватым видом.

– Это я болван, – произнес граф, целуя жену в макушку, – надо было самому закрыть это проклятое окно, рама слишком тяжела для твоих изящных рук.

Погладив мужа по спине, графиня вернулась к столу, старательно скрывая нетерпение. Бросив в сторону мужа короткий взгляд, Лилиэн вынула из складок платье зелье, капнула его в бокал графа и спрятала пузырек меж подушек на кресле, приняв самый невинный вид, взяла свой бокал в руки.

Победив наконец непослушные оконные створки, Вильгельм вернулся к столу и поднял бокал.

– За нас, дорогая!

– За нас, любимый!

Чета Моро одновременно сделала глоток вина... Губы Лилиэн слегка приоткрылись, а глаза лихорадочно заблестели, взгляд ее сосредоточился на муже, спешно высвобождавшемся из камзола.

– Любимый? – хрипло спросила она, многозначительно облизнув губы и не сводя глаз с супруга.

– Да, дорогая, – практически прорычал граф, терзая пуговицы на рубашке.

От звона разбитого стекла молодая служанка вздрогнула и еще теснее прижалась к двери в малую гостиную. Услышав грохот переворачивающейся мебели, она вся съежилась и с мольбой посмотрела на дворецкого, притаившегося рядом.

– Он убьет госпожу! Как есть убьет!

Мужчина отмахнулся от встревоженной девицы и приложился ухом к двери, из-за которой донесся толи вскрик, толи хрип. Служанка зажала рот кулачком и схлипнула.

– Душит, как есть душит! Надо спасать госпожу! – она решительно протянула руку к дверной ручке, но старый дворецкий шлепнул ее зажатым в руке полотенцем.

– Я те спасу, я те так спасу! – он пригрозил впечатлительной девчонке кулаком. – Брысь отсюда, вертихвостка! И чтобы никому ни слова!

Пискнув, служанка убежала, а дворецкий, прислонившись спиной к двери, остался охранять уединение господ. «Ну, граф, ну дает!» – подумал он, посмеиваясь и подкручивая пышные седые усы.