Текст книги "Не время для волшебства (СИ)"

Автор книги: Шинара Ши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4. Незваные гости.

Как и обещала, Елена забежала утром в лавку, радостно сообщив, что сестре стало лучше, да и вся семья крепко спала всю ночь напролет. Ива искренне порадовалась, пообещав обязательно забежать как-нибудь в гости. Сама же Елена забегала в лавку каждое утро, иногда чтобы занести свежие цветы или просто поболтать за чашечкой чая перед началом трудового дня.

Следом за цветочницей в лавку заглянул пекарь Кристоф, попросивший травы от простуды для своего друга, почти родственника, мельника Ирвина. Ива с удовольствием приготовила душистый сбор от кашля, добавив к нему очищенный имбирный корень. В благодарность Кристоф не только починил травнице плиту, но и по собственной инициативе принялся снабжать свежей выпечкой к завтраку.

Так, постепенно, соседи приняли Иву в свой тесный круг, и она перестала чувствовать себя чужой. Теперь, выходя на улицу, ей уже не хотелось шмыгнуть обратно в безопасный полумрак лавки, наоборот, Ива искренне получала удовольствие от приветствий, обмена любезностями и новостями. Даже Марта перестала казаться такой серьёзной угрозой, хоть и продолжала смотреть волком на молодую травницу.

После того памятного первого дня потянулись другие, наполненные обычной рутиной. Ива просыпалась в своей спальне на втором этаже, распахивала окно, вдыхая свежий морской воздух. Умывалась в крохотной ванной, а затем спускалась вниз, чтобы встретить Ленни, сына пекаря, с корзинкой свежей выпечки.

Неизменно вежливый молодой человек был средним среди сыновей Кристофа, и, как подозревал Шу, Хелен, его мать, отправляла парня в лавку не просто так, а с неким умыслом. Ива, услышав такое предположение, лишь отмахнулась, но вскоре и сама стала замечать некоторые подозрительные знаки. Например, сегодня на дне корзинки лежали несколько румяных персиков, а вчера душистые зеленые яблоки. Ласка посмеивался над наивностью подруги, а она, в свою очередь, пыталась угадать, фрукты – инициатива Хелен или Ленни.

Взяв корзинку с выпечкой и персиками, девушка немного скомкано поблагодарила Ленни, затем, сославшись на занятость, скрылась за дверью лавки. На чайном столе во всю веселился Шу. Заламывал передние лапы и жеманно хлопал глазами, изображая Иву, а затем спародировал Ленни, подтянув невидимые штаны и вытерев нос рукавом несуществующей рубахи. Травница в притворном возмущении запустила в зверька персиком и отправилась завтракать.

Парень за дверью растерянно почесал затылок, пожал плечами и отправился назад в пекарню, напрочь забыв об утренних событиях. Забыл до встречи с матерью, которая накинулась на него фурией, вызнавая, как прошла встреча. В ходе допроса с пристрастием, сводившемуся к «ну, отдал» и «ну, взяла», Хелен установила, что оболтус никуда травницу не пригласил, вел себя, как пень пустоголовый, чем ужасно ее разочаровал. Влепив сынку затрещину, суровая мать семейства отправила его выметать мучную пыль из кладовой. Надо сказать, что Ленни так и не понял, за что на этот раз получил нагоняй.

После завтрака, как обычно, принялась за уборку, которую проводила каждый день перед открытием лавки, что тоже стало привычным делом. Протерла пыль, поменяла воду в вазе и принялась за мытье пола. В последние дни она все меньше и меньше обращалась мыслями к магии, находя удовольствие в простых повседневных хлопотах. Дворец и магический контракт стали чем-то далеким, похожим на тревожный сон, приснившийся перед рассветом.

– Ива, как думаешь, нашему приятелю не пора водичку поменять? – поинтересовался Шу, разглядывая голову в банке. Огр в ответ молча оскалился, выпустив рой пузырей правой ноздрей. Ласка на это состроил свирепую рожу, вздыбив шерсть на затылке.

– Не думаю, это же не чайный гриб, в конце-то концов, – ответила она, откладывая в сторону тряпку. Отодвинув с дороги ведро, девушка подошла к приятелю, постукивающему когтем по стеклу. Голова вращала глазами и беззвучно разевала рот. – Прекрати, это тебе не аквариум с рыбками. Хотя я сомневаюсь, что и рыбкам нравится, когда стучат по стеклу. – Она взяла банку в руки, разглядывая ее содержимое.

Голова имела обычный для огров зеленый цвет кожи, остроконечные уши, в одном из которых болталось кольцо, шрам над бровью. Торчащие изо рта клыки, полное отсутствие волос дополняли картину типичного представителя этой расы. Ничего такого, что позволило бы больше узнать об обитателе банки, не открывая ее и не выслушивая отборную брань.

– А кормить его не надо? – поинтересовался Шу, забравшись на плечо девушки, он встал столбиком и принюхался, смешно шевеля носом-пуговкой.

– Не знаю, раньше никогда не кормила. И не умер же.

– Так может он поэтому такой злой? Голодный, живет в банке, где из еды только спирт. Спирт, между прочим, агрессивная среда, может ему глаза щиплет или нос чешется. Вдруг он вообще при жизни не пил, а тут из развлечений одно пьянство каждый день. С такими условиями кто хочешь озвереет. – Шу пробежал по руке Ивы и уселся на закрытую крышку посудины.

Травница задумалась, она очень мало знала и об ограх, и о том колдовстве, что хранило жизнь голове, отделенной от тела. Голова демонстративно закатила глаза и вывалила язык. Шу свесился вниз и вновь постучал по стеклу.

– Госпожа травница, можно вас? – звук колокольчика, зычный голос вырвали Иву из раздумий. Она вздрогнула и выронила банку из рук, раздался звон битого стекла. – Я напугал вас? – извиняющимся тоном спросил обладатель голоса.

Ива, не оборачиваясь, метким пинком отправила голову под стеллаж, а затем развернулась к вошедшему, прилепив на лицо максимально невинное выражение лица.

– Нет, нет, что вы, – пролепетала она, – просто уронила банку с... – она принюхалась к спиртовому запаху, – с настойкой. Точнее, с ингредиентами для нее.

– Это бургомистр, – прошептал Шу, едва успевший нырнуть за повязанные косынкой рыжие кудри.

Ива вышла из полумрака стеллажей и теперь уже сама смогла разглядеть вошедшего, а точнее вошедших. На пороге стояло трое мужчин. Невысокий и крепко сбитый бургомистр, который распрощался с большей частью своих волос на голове, но сохранивший пышные усы и кустистые брови. Синий костюм, скроенный по военной моде, смотрелся на нем, как вторая кожа, добавляя солидности. Несмотря на внушительный и суровый облик, бургомистр смотрел добродушно, пусть и с некоторой строгостью, положенной ему по статусу.

Рядом с ним приютился тощий, как жердь, незнакомец с острым носом и щедро залитыми лаком седеющими волосами. Серый камзол с зеленой эмблемой в виде листа подорожника выдавал в нем аптекаря. Маленькие глазки водянистого цвета то буравили Иву, то перескакивали взглядом с одной полки на другую.

За спинами этих двоих, привалившись плечом к дверному косяку, стоял третий посетитель в форме стражника. Мужчина откровенно скучал, периодически позевывал и небрежным жестом зачесывал назад русые волосы. Взгляд насмешливых серых глаз скользнул по убранству лавки, а затем незнакомец ободряюще подмигнул растерявшейся девушке.

На улице маячила вездесущая Марта, всячески старающаяся заглянуть внутрь. Гость в форме стражника протянул руку и захлопнул дверь, чуть не прищемив торговке нос. Ива, представив недовольное лицо Марты, на крохотное мгновение ощутила злорадное удовольствие.

– Чем обязана, господин бургомистр? – Ива присела в легком реверансе и чуть склонила голову.

– Не нужно церемоний, – отмахнулся он, – мы тут с, так сказать, неофициальным визитом. Однако, позвольте для начала представиться, Рональд Ном, как вы уже поняли, бургомистр, а это господин Ферст, наш аптекарь, и капитан Стефан, заместитель начальника стражи.

– Ива Орсон, травница, – представилась она и сделала приглашающий жест в сторону стола. – Может быть, господа хотят чаю?

– С травами? – ехидно поинтересовался в ответ господин Ферст.

– Можно и с травами, если пожелаете. – Покладисто согласилась Ива. – У меня очень большой выбор всяких добавок: душица, зверобой, чабрец, лимонная трава. Горожане частенько берут у меня что-нибудь и...

– Мы наслышаны, госпожа травница, о ваших талантах, – перебил ее аптекарь, распаляясь с каждым словом все больше. – И о чудесном исцелении сестры Елены тоже наслышаны. Удивительное дело, предписанные лекарства не помогли, а какие-то травки...

– Ферст! – рыкнул бургомистр, заставив аптекаря замолчать на полуслове и сделать шаг назад. – Видите ли, госпожа Ива, уже некоторое время я приглядываюсь к вашей лавке и замечаю удивительные вещи. Не скажу, что эти маленькие чудеса меня не радуют, но тем не менее. Признавайтесь, колдуете помаленьку?

Внутри у Ивы похолодело, картинка на секунду поплыла, а сердце пошло вскачь. В голове пронеслась мысль, что Шу был прав и она попалась на какой-то мелочи. Сзади в шею впились острые зубы, Ива едва заметно вздрогнула и пришла в себя. Затем сделала глубокий вдох и вежливо улыбнулась.

– Никакого колдовства, только травы. Редко варю зелья с простенькими наговорами, которые не подпадают под классификацию колдовства. Это скорее ведовство, усиление природных свойств трав. Так сказать, договариваюсь с природой.

– Патент, – тихо подсказал аптекарь, и господин Ном в молча кивнул.

– А патент, госпожа Ива, у вас на все это есть? – Он широким жестом обвел рукой пространство лавки.

– Безусловно. Вы позволите? – Ива подошла к стойке, открыла один из ящиков и достала лист бумаги. Демонстративно игнорируя протянутую руку аптекаря, она вручила патент бургомистру, который тотчас же углубился в чтение.

– Занятно, – наконец произнёс он, – у вас патент и на колдовство, а говорите, что занимаетесь только травничеством. Отчего так?

– Магическая лихорадка. Талант выжгло почти подчистую, только на заговоры и осталось. Лекарь рекомендовал сменить обстановку, съездить к морю, например, заняться чем-то простым, мол, так больше шансов восстановить талант. Вот я и занимаюсь, чем могу.

Ива равнодушно пожала плечами, забирая из рук господина Нома бумагу и убирая обратно в ящик. Ферст недовольно сверкнул глазами, но спорить не стал, лишь скрестил руки на груди, выразив одним жестом все своё недоверие к травнице. Девушка лишь бросила в его сторону равнодушный взгляд и вновь сосредоточила свое внимание на бургомистре.

– Что ж, раз уж мы во всем разобрались и документы в порядке, – аптекарь открыл было рот, чтобы возразить или опять возмутиться, но Ном с нажимом повторил, – а они абсолютно в порядке, даже заверены подписью императорской ведьмы, думаю, инцидент можно считать исчерпанным. Вы уж не обессудьте, госпожа Ива, я обязан реагировать на жалобы горожан. К тому же, Марта она такая...

– Курва, – вкрадчиво подсказал неизвестный голос из темного угла.

– Кхе-кхе, – закашлялся капитан Стефан, наигранно постучав кулаком себе по груди, и опустил голову, сделав вид, его душил не с трудом сдерживаемый хохот, а внезапный приступ кашля.

– Что, простите? – растерянно спросил господин Ном, недоуменно посмотрев на девушку, а аптекарь Ферст начал медленно багроветь от гнева.

Травница, как заядлая отличница, опустила руки перед собой, сцепив пальцы в замок.

– Ничего, вы про Марту говорили, когда у капитана приступ кашля начался. – Ива сделала вид, что ничего не слышала, и невинно похлопала глазами, мысленно проклиная так некстати разбившуюся банку. Шу, затаившийся под волосами, затрясся от беззвучного смеха, цепляясь когтями за воротник платья. – Капитан Стефан, может, вам водички? – участливо спросила она.

Мужчина отрицательно мотнул головой и отвернулся к закрытой двери, плечи его едва заметно затряслись.

– Так вот, Марта. – вернулся к прерванной теме бургомистр. – Она неплохой человек, просто характер сложный, и по натуре она...

– Ку-у-у-урва-а-а-а-а-а, – с каким-то невероятным наслаждением, словно пробуя на вкус каждую гласную, протянул тот же бестелесный голос. Казалось, что говоривший сладко потягивается после долгого сна.

Бургомистр озадаченно огляделся в поисках источника звука, Ферст стал еще багровее, а Стефан сдавленно хрюкнул и, кажется, начал сползать по дверному косяку на пол.

– В общем, не держите зла на Марту, она... – быстро проговорил Ном, пытаясь опередить неизвестного, который уже дважды не давал ему закончить мысль.

– Курва! – четко и утвердительно рявкнули басом из темноты. Бургомистр вздрогнул от неожиданности, Стефан захохотал в голос, а Ферста наконец прорвало:

– Я не позволю оскорблять уважаемых граждан! – как-то по-бабьи взвизгнул он, потрясая в воздухе костлявыми кулаками. – Никакая она не...

– Курва, курва! – радостно провозгласил голос, напоминая ребенка, с восторгом и предвкушением скачущего вокруг взрослого в ожидании подарка или сладостей.

Теперь уже странный сдавленный звук издал господин Ном, затем закашлялся в кулак и, достав из кармана носовой платок, утер им лоб. Так же, как и капитана стражи, его внезапно одолел приступ кашля. Аптекарь, стремительно бледнея, начал менять цвет из багрового на серовато-землистый.

– С меня довольно! – рявкнул он. – Капитан, арестуйте эту... эту... – он обличительно ткнул пальцем в сторону молчаливо стоящей Ивы. Голос отчего-то решил в данном случае промолчать и не давать никаких характеристик. Девушка мысленно поблагодарила огра за нейтральную позицию относительно своей персоны, потому что очередного «курва» ее гости могли и не вынести. Тем более, что скандал уже назрел, а чем он закончится, пока было неясно.

Капитан Стефан резко посерьезнел, скрестил руки на груди и официальным тоном поинтересовался:

– На каком основании, господин Ферст, я должен арестовать эту молодую леди?

– За оскорбление, разумеется, – с трудом взял себя в руки аптекарь, повторив жест своего собеседника, будто пытаясь удержать рвущиеся наружу эмоции и слова.

– Насколько я слышал, за последние несколько минут она не произнесла ни слова. Да и голос, насколько могу судить, явно мужской, на госпожу Иву совершенно не похож. Так на каких основаниях, господин Ферст, я должен подвергнуть ее аресту?

– Обыщите лавку, найдите сообщника или артефакт, или фамильяра. – раздраженно бросил Ферст. – Вы же сами все слышали! – повысил голос он.

Капитан пожал плечами, окинул взглядом лавку, ненадолго задержав его в том самом углу, откуда раздавался голос. Затем задумчиво потер подборок, машинальным жестом взъерошил пятерней волосы и вновь скрестил руки на груди, а затем перевел пристальный взгляд на аптекаря.

– А я не знаю, господин Ферст, что слышал и слышал ли вообще. Может, вам показалось. К тому же, без специального разрешения начальника городской стражи и господина бургомистра у меня на обыск полномочий нет. Так что, простите, но в этой ситуации я совершенно бессилен. Сожалею.

В голосе капитана стражи не прозвучало даже намека на сожаление, а скрещенные на груди руки, да и вся его поза говорили о том, что принятого решения он не изменит, никаких мер предпринимать не станет. Не только из-за отсутствия оснований или полномочий, а скорее из-за отсутствия желания. Ферст повернулся к бургомистру и вопросительно поднял бровь, лицо аптекаря окончательно потеряло краски, губы сжались в тонкую линию и побелели от с трудом сдерживаемого гнева. Судя по удивленно вскинутым бровям господина Нома, это было первое проявление столь сильных эмоций со стороны господина Ферста за последние лет пятьдесят, а может и за все время, что они друг друга знали.

– Полноте, Ферст, остынь. Мы действительно не знаем, что слышали, может, это вообще с улицы. – примирительно произнес господин Ном, похлопав аптекаря по плечу. – К тому же, оснований для обыска, а уж тем более ареста нет. У госпожи Ивы патент, а с ним она в своей лавке хоть говорящего феникса держать может.

Буркнув что-то неразборчивое, разгневанный аптекарь оттолкнул с дороги Стефана и вылетел прочь из лавки, громко хлопнув на прощанье дверью. Бронзовый колокольчик жалобно звякнул, возмущенно колыхнулись от ворвавшегося ветерка занавески. Все трое растерянно переглянулись, и в комнате повисла тишина, изредка прерываемая уличным шумом.

За окном торговка Марта поспешила вслед за размашисто шагающим аптекарем, на ходу выспрашивая подробности разговора. Мужчина раздраженно отмахивался и продолжал торопливо продираться сквозь суету базарной лавки к зданию аптеки. Женщина не отставала, напрочь забыв о брошенных на прилавке укропе, базилике и прочем товаре. Вездесущие мальчишки, воспользовавшись отсутствием хозяйки, насовали среди пучков зелени вялую картофельную ботву, щедро присыпав вонючей пылью «дедушкиного табака». Пекарь Кристоф и цветочница Елена предпочли сделать вид, что не заметили проделок сорванцов, и продолжили вести неспешную беседу на пороге пекарни.

Тем временем Марта у самого порога аптеки догнала наконец свою жертву и ловко схватила того за рукав, вынуждая остановиться. Мужчина сердито дернул рукой, пытаясь высвободиться, но цепкие пальцы торговки сомкнулись на ткани, словно клещи.

– Господин Ферст, ну что же вы как ошпаренный от меня бежите? Я уж запыхалась, пытаясь за вами успеть.

Марта кокетливо заправила за ухо прядь мышиного цвета волос и похлопала длинными ресницами. В целом, зеленщица была чуть старше Елены и могла бы считаться красивой женщиной, как принято говорить, фигуристой, но из-за скверного характера и брезгливо поджатых губ, красавицей ее никто никогда не назвал бы. Хотя, именно для Фергуса Ферста, Марта была очень даже интересной дамой, необремененной мужем и ухажером, а потому он предпочитал не замечать ее откровенных недостатков, концентрируя свое внимание на выдающихся достоинствах. Ему, прожившему пятьдесят лет бобылем, особо выбирать было не из чего, а без источника женского тепла на него накатывала хандра и портился характер. Так что в отношениях с Мартой он просто руководствовался принципом: в меру и яд полезен для здоровья.

– Не сейчас, Марта. – процедил сквозь зубы аптекарь, тщетно пытаясь разжать пальцы и избавиться от своей навязчивой собеседницы. – Я очень спешу, заходите как-нибудь на недельке. Потом как-нибудь заходите. – пробормотал он.

– Как же так, господин Ферст, – с притворным разочарованием протянула она, слегка прильнув к его плечу, – я думала, мы друзья, а вот так невежливо пытаетесь от меня избавиться. И даже не рассказываете ничего, а это нечестно. Совсем нечестно.

Марта с обидой надула губки и с укоризной покачала головой, при этом не отпуская рукава аптекаря. Мужчина почувствовал себя мышью в когтях голодной кошки и внутренне поежился.

– Ну, хотя бы быстренько расскажите, удалось прищучить эту мошенницу? – проворковала Марта, в глазах загорелся алчный огонек, алый язычок быстро облизнул губы, и сходство с голодной кошкой еще больше усилилось.

– Марта, прекратите, не стоит так явно афишировать нашу дружбу, – взмолился он, судорожно дергая рукав, все еще зажатый в женских коготках. – И вообще, не смейте делать из меня своего информатора, это унизительно, – добавил он уже с раздражением.

Женщина на секунду опешила, пальцы слегка разжались, однако этого хватило, чтобы аптекарь ужом вывернулся из ее хватки и проскользнул внутрь аптеки, захлопнув за собой дверь. Оскорбленная, упустившая добычу, так ничего не узнавшая Марта, подбоченилась и, слегка наклонившись, прошипела в замочную скважину:

– Ну, раз тебе, Фергус, зазорно со мной водить дружбу, то считай, что ей пришел конец.

Разгневанная женщина поспешила обратно к своему прилавку, где, обнаружив неприятный сюрприз, схватила первого попавшегося мальчишку из числа уличных безобразников. Выкрутила тому ухо и под причитания: «Это не я, тётечка Марта, это не я» поволокла извивающуюся жертву к родителям, предвкушая, как отведет душу хорошим скандалом.

Фергус Ферст, сбежавший от своей «близкой подруги», повесил на дверь табличку «Закрыто» и устало плюхнулся на табурет. «Вот уж точно, курва», – подумал он, откупорив пузырек с медицинским спиртом, щедро плеснул в стакан. Немного подумал, добавил туда воды и, мысленно попросив богов принять этот напиток за лекарство от нервов, залпом выпил. Закашлялся и неожиданно для себя осознал, что не все яды, даже в малых дозах, полезны для здоровья.

Тем временем, за зеленой дверью, Ива угощала чаем своих незваных гостей, тихо радуясь, что в этот раз голова ведет себя тихо и никаких реплик не отпускает. Бургомистр оказался человеком приятным, с отменным чувством юмора, а капитан Стефан вполне мог сменить работу и уйти на театральные подмостки. Время за разговорами и шутками, перемежавшимися взрывами смеха, прошло незаметно, и неизвестно, насколько затянулось бы это импровизированное чаепитие, если бы мимо окна не прошла Марта, тащившая за ухо мальчугана.

Стефан нахмурился и поднялся из-за стола, а затем, поглядывая в сторону окна, произнес:

– Прошу меня извинить, но мне нужно вмешаться, – слегка наклонившись над столом, он взял в руку ладонь девушки и галантно поцеловал тыльную сторону, – не волнуйтесь, более Марта и ее выходки вас не побеспокоят.

С этими словами он вышел из лавки, оставив смущенную Иву в компании бургомистра. Господин Ном коротко хохотнул и, откинувшись на спинку стула, удовлетворенно хлопнул в ладоши.

– Каков шельмец, ну каков шельмец! Только познакомился, а уже клинья подбивает. А вы, милая госпожа Ива, не вздумайте поддаваться, – он шутливо погрозил травнице пальцем. – Я в его годы такой же был, только увижу хорошенькую девушку, ничего с собой поделать не могу. Сразу хотелось ее... кхм... оберегать и заботиться. – Резким движением руки он рубанул воздух, показывая, насколько внезапно появлялось желание заботиться. – Так что, мой вам отеческий совет, не поддавайтесь на его обаяние, а будет безобразничать, сразу мне говорите. Ух, я ему тогда!

Не привыкшая к подобным знакам внимания, а тем более к такой откровенности, Ива смутилась еще больше, чувствуя, как щеки наливаются румянцем и начинают гореть, словно обожженные солнцем.

– Обязательно, господин Ном, если будет безобразничать, то я сразу к вам, – пробормотала она, опустив взгляд в чашку с чаем.

– Что ж, шутки шутками, пойду и я. – произнес мужчина, поднимаясь из-за стола. – Был рад нашему знакомству, пусть оно и началось не очень удачно.

Бургомистр пожал руку травнице, поднявшейся его проводить, и приговаривая себе под нос: «Ох, шельмец. Ох, шельмец» покинул лавку, бесшумно затворив за собой дверь. Бронзовый колокольчик тихо звякнул, провожая посетителя.

Оставшись в одиночестве, Ива заперла лавку и в изнеможении рухнула на стул, прикрыла глаза и принялась массировать виски, чтобы хоть как-то унять разыгравшуюся головную боль. Шу скользнул по ее плечу и уселся столбиком на столе.

– Устала? – участливо спросил зверек, заглядывая в лицо девушке. Та в ответ лишь молча кивнула, не открывая глаз. – И испугалась. Я думал ты в обморок упадешь, когда про колдовство спросили, вот и куснул тебя, чтобы в чувство привести. Не сильно хоть?

– Нет, Шу, всё нормально. – Она не глядя протянула руку и погладила ласку. Почему-то Ива всегда чувствовала этого духа, даже когда тот сидел в банке, запертый ее предшественницей.

«Банка!» – эта мысль пронзила ее, словно молния, и она открыла глаза. Банка разбилась, а огр долгое время уже молчит. Может он умер? Хотя, как может умереть тот, что и так, по идее, живым по определению быть не может.

Ива бросилась в угол, куда закатилась голова шамана, Шу тенью поскакал за ней. Не раздумывая она щелкнула пальцами, зажигая крохотный огонек, в этот раз даже ворчливый приятель не стал напоминать об опасности применять магию, и, стоя на коленях, она посветила под стеллаж. Там, в самом дальнем углу, тихо похрапывая и причмокивая, дрыхла огрская голова. Прислушавшись, Ива смогла разобрать тихое бормотание: «Х-ррр. Уурва. Мня-м. Хрррр. Рххх-хррр».

– Ты смотри-ка, налакался и спит! – то ли с восторгом, то ли с осуждением произнес Шу, разглядывая дрыхнущего без задних ног шамана.

– Надо его оттуда достать, – задумчиво сказала Ива и перевела взгляд на приятеля.

– Не-не-не, даже не смотри на меня! Я за ним не полезу, а вдруг он меня сожрет спросонья? Да и как я его достану? Он не шар, катить не получится.

Травница, не став тратить время на споры, поднялась на ноги. Взяла позабытое ведро и отправилась на кухню, где вылила из него воду. Так, стоя с ведром в руках, она окинула задумчивым взглядом кухню, где у печи стояла чугунная кочерга.

Так, с кочергой и ведром наперевес она вернулась в лавку, Шу восторженно показал поднятый большой палец на лапках. Ива опустилась на колени и пошурудила кочергой под стеллажом, пытаясь подцепить спящую голову. Та в ответ недовольно заворчала, зевнула, демонстрируя внушительные зубы и сомкнула челюсти на кочережке. Поскребла зубами по металлу и вновь довольно всхрапнула. Девушка осторожно потянула кочергу к себе вместе с вцепившейся в нее головой.

– Видать железа не хватает, – фыркнул Шу, наблюдая, как подруга опускает голову вместе с зажатой в зубах кочергой в ведро. – Или закуски. – озвучил он новое предположение, в спину уходящей на кухню девушке с ведром в руках.

Поставив ведро с торчащей из него кочергой и продолжавшей храпеть головой внутри возле кухонного стола, Ива осознала, насколько голодна сама, а потому направилась в кладовую. Прихватив с собой яйца, молоко и муку она принялась взбивать тесто для блинов. Вскоре кухня наполнилась ароматом свежей еды, а на тарелке выросла горка румяных кругляшей.

Городок за окном постепенно накрывал вечер. Морской близ становился прохладнее и свежее, легким шлейфом подхватывая первые ноты ароматов ночных цветов. Горожане, как и всегда, заканчивали свои повседневные дела и готовились отдыхать.

Елена с семьей, усевшись за большим столом, пили травяной отвар сдобренный ложкой меда и обсуждали, как капитан Стефан арестовал Марту за нанесение побоев сыну кузнеца Мартина. А потом, когда сестры остались наедине, Ирина поделилась с Еленой новостью, что все-таки решила принять ухаживания хозяина таверны, оставив в прошлом порушенный брак. Старшая сестра улыбнулась и крепко обняла ее, поздравляя и мысленно поблагодарила богов за так своевременно встреченную на жизненном пути травницу.

Сам же капитан, в этот вечерний час, сидел в здании городской стражи и в пол уха слушал, как в камере скандалит уже поднадоевшая всем зеленщица. Слушал и думал о рыжей травнице, которая сможет хоть несколько дней прожить спокойно, без лишних сплетен и наговоров. Марта тем временем мерила шагами свою маленькую камеру, сыпала проклятьями и грозилась пожаловаться бургомистру.

Бургомистр, сидя за поздним ужином, со смехом рассказывал супруге о том, как вышел из себя Ферст и потусторонний голос очень метко охарактеризовал Марту. Супруга бургомистра хохотала от души и по секрету поделилась новостью о близкой дружбе Марты и Ферста, а тот, в ответ, сообщил, что капитан Стефан, кажется, заинтересовался молодой травницей. Так, неспешно беседуя, супружеская чета пришла к решению, что нужно обязательно пригласить девушку на бал по случаю открытия летнего сезона.

Аптекарь Ферст, пытаясь вылечить раны душевные, приговорил бутылку спирта, чем нанес себе раны телесные, свалившись с табурета, на котором он и уснул. Свернувшись калачиком на полу, он продолжил спать и во сне обещал себе никогда и ни при каких обстоятельствах не связываться с женщинами.

Пока на небе зажигались звезды, а жители города за окнами своих домов продолжали жить свои маленькие жизни, за зеленой дверью девушка и ласка пили чай с блинами. На кухне храпела и скребла зубами по чугунной кочерге голова огра и звук этот эхом отдавался в железном ведре. Прислушиваясь к мерному рокоту с кухни, Ива зевнула и, убрав со стола, поднялась в спальню.

Устроившись в постели, закрыла глаза, собираясь отойти ко сну, когда Шу, примостившийся на краю подушки окликнул ее:

– Ива?

– М? – сонно откликнулась она.

– У тебя действительно есть патент?

– Шу, я – главная императорская ведьма, конечно, он у меня есть. Сама себе его и выдала, – она заворочалась, закутываясь в одеяло, повернулась к ласке спиной и провалилась в сон.

– Логично, – тихо произнес Шу, свернулся клубком и, вслушиваясь в размеренное дыхание подруги, уснул.