Текст книги "Не время для волшебства (СИ)"

Автор книги: Шинара Ши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Не время для волшебства
Шинара Ши

Пролог. Хозяйка болтать не велела.

Тихий, сонный приморский городок Мирный, мягкой подковой стелился вдоль морского побережья, ярусами поднимаясь от самой кромки воды к своему сердцу – базарной площади и, пробиваясь сквозь заросли садов, стремился все выше к стенам летних резиденций знати империи Орло, затихших и покинутых до начала летнего сезона выезда двора.

Базарная площадь, такая же сонная, как и весь город в эту утреннюю пору, была пуста и безлюдна. Бледное солнце только начало красить золотисто-розовыми лучами стены лавок, магазинов, бортики и крыши деревянных прилавков, сбитых на улице по приказу градоначальника. Сердце это билось тихо и спокойно, ожидая не сколько нового дня, сколько прибытия в гавань кораблей, означавшего начало бойкой торговли, свежих новостей и появления новых лиц.

Толь-только закурился дымок над трубой пекарни. Сурового вида пекарь настраивался привычно переругиваться с мельником по поводу цены на товар и по поводу вздорной мельниковой дочки, вскружившей голову одному из его сыновей так, что от великой любви тот вознамерился бросить отцовское дело и податься в столицу за большой деньгой. И мельник, и пекарь уже давно свыклись с придурью молодежи, скапливая монетку другую на скорую свадьбу, а потому переругивались по традиции, обозначая начало нового дня.

Фонарщик неспешно обходил площадь, гася один за другим магические огни под стеклянными колпаками фонарей, тихо мурлыкая себе под нос незатейливую песенку. Будучи единственным человеком, который день не начинал, а заканчивал он готовился приступить в заслуженному отдыху. Выпить кружку эля в таверне у причалов, а затем веруться домой, чтобы провести перед сном пару часов за написанием книги, которую задумал еще его прадед.

Где-то сонно заворчала собака, тихо хлопнули ставни, впуская в чье-то жилище солнечный свет и морской ветер, приносивший на своих крыльях вкус соли и йода, легкий шелест садов и аромат яблонь.

Рыбаки привычно выбирали сети, возвращаясь с ночного лова, приветствуя тех, кто наоборот выходил на промысел, беззлобно, и с присущим суеверием, желая пустых сетей.

Город просыпался, начинался новый день. Обычный день небольшого городка, избалованного отсутствием происшествий. Городка, что проживал один день за другим, едва замечая, как сменяются сезоны, бежит вперед время. Городка, что был не готов к переменам, ожидавшим его впереди.

Никто точно не мог сказать, когда именно это произошло, просто однажды, над старой лавкой сапожника исчез облупившийся ботинок из дерева, когда-то бывший ярко-красным, а затем грязно-коричневым и лишь потом угрюмо-серым. Башмак исчез, а взамен появился фонарь, ничем не примечательный молочно-матовый шар, увитый искусно выкованной медной лозой. Он освещал своим мягким желтым светом вход, зажигаясь сам собой с наступлением темноты и засыпая с первыми лучами солнца. Торопливо пробегая мимо, горожане бросали беглый взгляд, пожимали плечами и спешили дальше, напрочь забыв о столь незначительной перемене в их привычном укладе.

Следом изменилась входная дверь, престав пугать посетителей ржавыми петлями и заунывным скрипом. Приодевшись в нарядную зелень и блестящий лак она, словно конфета в яркой обертке, притягивала взгляды, заставляя прохожих гадать о новом назначении лавки. Теперь фонарь и дверь стали неизменной причиной для быстрых взглядов, коротких разговоров обывателей:

–Ты не знаешь, кто купил лавку Сторого Хью?

–Нет, слышал только, что он отошел от дел и уехал к детям в большой город.

Далее жители многозначительно хмыкали, желали друг другу доброго дня и спешили дальше по своим делам, до поры до времени забыв и о фонаре, о двери и Старом Хью.

Прошло еще немного времени и окна заблестели чистыми стеклами, приукрасились нарядными, воздушными занавесками, тяжелыми шторами плотным занавесом скрывавшими внутренне убранство новой лавки. И стало очевидно, что прежний владелец не только не любил свою лавку, не любил свое дело, да и сам по себе сапожник был человеком неопрятным. А вот новый хозяин стал фигурой в глазах горожан хоть и рачительной, но уж больно загадочной.

Удивленные шепотки пошли лёгкой рябью по городку в тот день, когда пара дюжих работников начали заносить в лавку золотистые, пахнущие свежим спилом доски. До самого заката за закрытой дверью раздавался звук молотков, пилы и насвистывание рабочих.

Когда под вечер двери лавки открылись, выпуская на воздух недавних работников, осыпанных древесной пылью, то на все расспросы горожан был один ответ:

–Хозяйка болтать не велела, – молодцы пожимали широкими плечами и, обменявшись загадочными ухмылками, молча отправились прочь, оставив за собой шлейф из недоумения и вопросительных взглядов. Кто они и откуда приехали также осталось неизвестно, ибо раньше этих двоих в городе никто не видел.

Следующий раз любопытство горожан закипело, словно похлебка в закрытом горшке, когда у зеленой двери остановилась телега доверху нагруженная деревянными ящиками, плотно сбитыми, подписанными чьей-то заботливой рукой. Рукой, меж тем, обладавшей совершенно неразборчивым почерком, который не смог расшифровать даже аптекарь, срочно вызванный торговкой зеленью, чтобы хоть немного приоткрыть завесу тайны. Посрамленный в своей некомпетентности по части графологии и почерковедения аптекарь спешно ретировался, а суетливая торговка, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу осталась дожидаться конца разгрузки, надеясь выведать хоть что-то у возницы.

–Хозяйка болтать не велела, – безапелляционно ответил мужчина. Затем обстоятельно раскурил самокрутку, выпустив кольцо табачного дыма, тронул лошадь вожжами и был таков.

Женщина, сердито подбоченясь, проводила его взглядом, затем покосилась на манящую, насмешливо поблескивающую лаком, зеленую дверь и задумчиво пожевав губы, поспешила к свои товаркам, на ходу придумывая новую сплетню. С лёгкой руки, а точнее длинного языка, торговки зеленью по городу поползли слухи один чуднее другого. Одно оброненное слово там, тихий шепоток тут, и вот уже каждый житель имел свое представление о том, что творится в бывшей лавке Старого Хью.

Именно в этот день тихий городок перестал быть сонным, ведь у него появилась тайна за новенькой зеленой дверью, о которой не велела болтать неведомая «хозяйка».

Глава 1. За зеленой дверью.

Пока слухи расходились по городу, словно круги по воде, взбираясь все выше в респектабельный район, за зелёной дверью, не видимая постороннему глазу, кипела работа.

Бывшая лавка сапожника преобразилась не только снаружи, но и внутри. Полы и стены отмыты от вековой пыли, а затем окрашены в светлый бежевый цвет. Изгнан из дальнего угла разжиревший паук, а следом за ним сметены лохмотья паутины, годами служившей ему охотничьими угодьями. Вместо голых стен теперь красовались новенькие полочки и стеллажи из нарядного дерева, покрытого лаком. Неказистая и рассохшаяся стойка, где сапожник принимал посетителей, отдавал заказы, превратилась в новую, свежую и чистую, уютно поблескивающую золотистой древесиной. С потолка на разной высоте свисали несколько светильников, братьев-близнецов тому, что висел у входа. Большинство из них не горело, лишь пара штук освещали пространство по середине комнаты и стойку. У плотно зашторенного окна примостился небольшой столик, пара стульев с изящно изогнутыми ножками и витыми спинками.

Но не смотря на все новшества в помещении царица разруха, присущая любому переезду. Все свободное пространство было заставлено ящиками, кое-где открытыми, а кое-где плотно запечатанными. На полу, на стойке и частично на полках лежали пакеты, кульки, мешочки, обрывки бумаги. В полумраке неосвещенных углов что-то шуршало и звякало.

–Ив, – раздалось из одного из открытых ящиков, – Травы сортирую по алфавиту или по назначению?

В глубине помещения, почти невидимая в полумраке, молодая женщина, а точнее девушка, оглянулась на голос, задумчиво покусывая кончик карандаша, которым в этот момент что-то писала на клочке бумаги, пришпиленному к торцу полки.

–Сначала по назначению, потом по стихиям и наконец по алфавиту. Стихии распределяй снизу вверх: земля, вода, огонь и воздух. – решила она, убрав за ухо карандаш и смахнув с глаз рыжую прядь.

В ящике преувеличенно страдальчески застонали, звякнув какими-то склянками.

–Это жестокое обращение с животными, между прочим, – из ящика наполовину высунулась не менее рыжая, чем хозяйка, ласка, сжимая в каждой лапе по пузырьку. – Мы так до зимы не управимся, а ты, между прочим, собиралась открыть лавку через пару дней. Хотя, если потянуть интригу ещё, то народ, набравшись слухов и преисполнившись нетерпением, возьмёт нас штурмом. Или вообще подпалит ночью, как какой-нибудь притон.

Ива усмехнулась, наклонилась к очередному ящику, осторожно вынула банку с чем-то, подозрительно напоминавшим глаза, и убрала её в самый тёмный угол.

–Думаю, ты преувеличиваешь, – она присела на корточки перед ящиком и зашуршала бумагой, высвобождая следующую банку, – Никто нас штурмом брать не будет, поджигать тоже вряд ли станут. Максимум, стражу натравят.

–Нам только стражи не хватало, с учетом всех обстоятельств, – многозначительно протянул зверек.

Пропустив мимо ушей сказанное, девушка выпрямилась, подтянула к себе носком туфли табурет-лесенку. Затем подхватила одной рукой край подола простого синего платья и держа подмышкой найденную в ящике тару, взобралась на верхнюю ступеньку. Перехватив свою ношу по-удобнее, выпустив из руки подол, она осторожно наступила на край полки, держась свободной рукой за другую.

–Если я убьюсь, напомни мне являться в страшных снах плотникам и хозяину лесопилки, которые убеждали, что полки выдержат и лошадь. – Ива осторожно потянулась вверх.

–Лошадь-то они может и выдержат, а вот тебя...– задумчиво протянул ласка, наблюдая за упражнениями своё хозяйки. – Мне кажется или платье стало слегка тесновато?

–Шу! – возмущенно воскликнула Ива балансируя на краешке полки, одновременно запихивая банку куда-то под потолок. – Ещё одно слово и ты вернёшься в состояние чучела, которым долгое время было это тело.

Ласка покорно опустил глаза и прижал к груди пузырьки, которые до сих пор сжимал в лапках. Весь вид зверь изображал смирение и покояние, которые на самом деле Шу соврешенно не испытывал.

–Молчу, молчу. Полки крепкие, ты не толстая и вообще могла меня попросить, а не лезть сама.

Девушка спустила одну ногу, нащупывая лесенку, а затем, придерживаясь за полки, осторожно спустилась на пол. Отряхнув руки и разгладив складки на юбке, она придирчиво ощупала платье в районе талии. Шу насмешливо фыркнул, но поймав сердитый взгляд хозяйки сделал вид, что закашлялся, в ответ Ива лишь махнула рукой.

–Давай уже работать, а то и правда до зимы не успеем, – вздохнула она, вновь опускаясь на корточки перед ящиком.

Так, в молчании, прошёл ещё час. Шу сновал по полкам расставляя пузырьки и баночки, Ива разбирала ящики и сортировала их содержимое, превращая беспорядок в хаос. Работа кипела.

Полки заполнялись, ящики пустели, однако конца и края этому монотонному занятию видно не было. Окончательно вымотавшись Ива плюхнулась на пол, прислонилась спиной к наполовину заполненному стеллажу, с наслаждением вытянув гудящие от усталости ноги.

–Шу, – окликнула она питомца, сновавшего где среди полок, – напомни мне, почему я не могу махнуть рукой и с помощью магии навести здесь порядок?

Ласка ловко перепрыгнул со стеллажа на стеллаж, юркнув между банками оказался над плечом девушки.

–Потому что стоит тебе колдануть по-настоящему что-то серьезное, сработает магический контракт, который ты нарушила, а точнее самовольно разорвала и за тобой явится главный императорский дознаватель. Тогда ....

–Пффффф... – прервала она Шу резким выдохом. – Не продолжай, я помню. – Она слегка откинула голову назад уперевшись затылком в полку. – А ты почему не можешь так сделать?

–Потому что у меня лапки, – буркнул Шу и юркнул куда-то в глубину полок, откуда раздалось раздраженное шуршание. – Вообще, хватит прохлаждаться и ныть, принимайся за работу.

Вместо ответа девушка закрыла глаза, вытащила из-за уха карандаш, а затем рассеянно помассировала виски, снимая напряжение. Прикрыв лицо ладонями, она замерла на несколько секунд, дав волю своим мыслям, терзавшим ее весь вечер.

«Как же все раньше было просто, – подумала она, – немного магии и готово. Теперь же приходится прикладывать столько усилий, тратить столько времени, что в пору задуматься над тем, действительно ли мне это все нужно».

В этот момент душу Ивы заполнило черное отчаяние, смешанное с разочарованием от того, что весь план, такой идеальный в голове, на деле обернулся кучей сложностей. Несколько раз, также как сейчас, хотелось все бросить и повернуть назад, но желание обрести свободу, начать новую жизнь оказывалось сильнее.

Первый раз девушка хотела свернуть с намеченного пути, когда они с Шу выбирали место, где осесть. Ива всегда хотела жить на берегу моря, ее спутник настаивал на том, что близость к летней резиденции двора создает ненужный риск и нужно бежать в сторону гор, где об императоре вспоминали лишь по великим праздникам или когда проводился сбор налогов.

Тогда они с лаской сильно повздорили и несколько дней не разговаривали, погрузившись каждый в свои мысли. Не смотря на согласие Шу бежать в Мирный, спор на эту тему периодически возобновлялся, но уже не перерастал в ссору.

В следующий раз она была готова отказаться от плана, когда не смотря на все ухищрения никак не удавалось найти подходящее место для жилья и при этом не допустить слухов о покупке недвижимости. В итоге, через кучу подставных лиц удалось приобрести эту развалюху, которую теперь приходится приводить в порядок. Шу видел в этом небольшой плюс, считая, что никто не станет искать их практически внизу, как он выражался: «социальной лестницы». Ива же видела сплошные минусы, полагая, что если уж скрываться, то хотя бы с минимальными удобствами.

Размышляя об этом она на все глубже и глубже погружалась в свои безрадостные воспоминания о том, как они бежали из дворца, о трудном пути сюда, обо всех приготовлениях, о том, как часто план оказывался близок к срыву. Хотя, если быть честными, беглецы и сейчас находились под угрозой разоблачения.

Маленькая лапа коснулась щеки Ивы, и та, нехотя, открыла глаза встретившись взглядом с глазами-бусинками своего компаньона. Взгляд зверька был наполнен теплом и сочувствием, он, как никто другой, понимал всю тяжесть отказа от магии и мысли, бродившие в голове подруги.

–Не думай об этом, не надо, – мягко сказал Шу, – мы прошли половину пути, нельзя сдаваться и возвращаться назад. Тем более, что там нас ничего хорошего не ждет. Просто надо немного потерпеть и все наладится.

Девушка молча кивнула и прижала его к груди, чувствуя, как тугой узел сомнений, переживаний развязывается, и становится легче дышать. Робко улыбнувшись, она погладила жесткую шерстку, пообещав себе, как можно скорее, найти тело получше своему компаньону, по сути ставшему для неё духом-хранителем на выбранном пути.

–Спасибо, Шу, чтобы я без тебя делала.

–Заговаривала бородавки на императорской заднице? – предположил он, хитро прищурившись. Ива не удержалась и прыснула со смеху.– К тому же, я живу на свете гораздо дольше, чем ты, и не всегда разгуливал в теле чучела или сидел в банке по воле выжившей из ума ведьмы. Так что, можешь быть уверена, у нас неплохие шансы успешно выпутаться из этой истории. Первое время без магии тебе будет очень тяжело, ведь ты столько времени была придворной ведьмой и полагалась на колдовство. Потом научишься обходиться мелкими бытовыми заклинаниями или вообще без них. В конце концов, я же научился жить в теле крысы.

–Это ласка, – машинально возразила Ива.

–Да хоть бобр, лишь бы ты не отчаивалась. Если ты так сильно устала, можем нанять кого-то из местных.

Ива задумалась, крутя в пальцах карандаш, лежавший все это время у нее на коленях, а затем отрицательно помотала головой.

–Где-то там, – она ткнула карандашом в сторону запечатанных ящиков, – Лежит заспиртованная голова шамана племени огров, говорящая между прочим. – Шу открыл было рот чтобы задать вопрос, но девушка его опередила. – Не спрашивай, я понятия не имею, зачем послы огров мне ее подарили. Вроде, по их задумке, он должен наставлять меня в мудрости и традиции их народа, но он в основном сквернословит и ворчит. Как думаешь, что случится, если на нее натолкнется кто-то из местных?

Шу нахмурился, представив, как их нанятая работница сначала будет обложена огрским матом, а потом с воплями помчится жаловаться бургомистру. Картина получилась одновременно комичная и печальная.

–А с собой-то ее, голову эту, зачем взяла? – осторожно поинтересовался ласка. – Неужели решила дать ему шанс наставить тебя на путь огрской мудрости?

–Он слишком много знает, – пожала плечами Ива. – Оставлять его было слишком опасно, так что пришлось прихватить с собой. Ладно, хватит прохлаждаться, пора приниматься за дело.

Ива выпустила Шу из рук, поднялась на ноги и поправив платье, вновь погрузилась в разбор вещей, стараясь вычеркнуть из памяти свою недавнюю вспышку слабости.

Солнце за окном лениво укатилось за кромку моря, окрасив водную гладь последними розовыми лучами. Город постепенно готовился ко сну и редкие прохожие спешили: кто закончить последние дела, кто домой к уютному очагу и позднему ужину. Фонарщик неспеша обходил город, зажигая один за другим магческие фонари, тихо насвистывая привычную песенку. Сын пекаря проводил дочь мельника домой и окрыленный любовью, спешил назад. Рыбаки собирались на ночной лов, целуя на прощанье жен и детей. Закрывали лавки. Базарная площадь стихла, сердце города замедлило свой ритм, вторя мерному, спокойному дыханию жителей.

А за зеленой дверью, меж тем, закончился разбор вещей и новая хозяйка с пушистым помощником с гордо созерцали результаты своих дневных трудов.

Полки и стеллажи были аккуратно заполнены рядами бутыльков, разнокалиберных пузырьков, банок и склянок, подписанных неразборчивым почерком Ивы. Ящики и прочий мусор убраны. Столик у окна застелен ажурной скатертью, а пустая ваза дожидалась свежих цветов. Все было готово к приему посетителей, к началу новой жизни.

Девушка с наслаждением распустила волосы, позволив тяжелым рыжим прядям рассыпаться по спине, пальцами помассировала корни волос и улыбнулась.

–Вот теперь мы точно заслужили отдых и чашку чая, – сообщила она, направляясь в заднюю комнату, где оборудовали кухню. Воровато оглянувшись, Ива приложила к пузатому чайнику ладонь и беззвучно пошевелила губами. Вода внутри посудины забурлила, вскипая. Кивнув сама себе, она сыпанула в чайник пригоршню трав, поставила его на поднос, добавив две чашки, и вышла в лавку, где Шу, подперев мордочку лапой, разглядывал голову огра, медленно плавающую в банке.

–А его мы куда? – ласка постучал когтем по стеклу, на что голова оскалила зубы и беззвучно зарычала, пуская пузыри.

Ива пожала плечами, поставила поднос на стол, кивком пригласив приятеля к столу.

–Уберем куда-нибудь в дальний угол, пусть себе стоит.

Солнце нырнуло в морские воды, скрывшись в их глубине, город погрузился в сон, освещенный мягким светом магических фонарей. Лишь за зеленой дверью девушка с лаской пили чай, а в стеклянной банке плавала и строила страшные рожи голова огра.

Глава 3. Первый посетитель.

Ива обернулась на звук колокольчика, на пороге стояла женщина лет тридцати-сорока с небольшим, нервно сжимавшая в руке корзинку с тюльпанами. Простое платье мятного цвета, русые волосы, собранные в пучок, под простой соломенной шляпкой. Гостья нервничала и настороженно оглядывалась по сторонам, словно сама не зная, зачем пришла, и готовая в любой момент ретироваться за дверь.

– Добро пожаловать, я Ива, травница, – поспешила она представиться с радушной улыбкой. – Спасибо, что выбрали мою лавку. Чем могу помочь?

Женщина окинула взглядом убранство лавки, отметила непривычную глазу чистоту, ряды новых полок, заполненных аккуратными рядами банок и пузырьков. Уже этого было достаточно, чтобы цветочница прониклась симпатией к этому месту и его хозяйке. Оглядев стоящую за стойкой рыжеволосую девушку, она отметила и скромное платье, и простую прическу. Но больше всего взгляд зацепился за искреннюю улыбку, с которой та встречала своего первого посетителя. Расцветая на нежных губах, улыбка зажигала приветливые искорки в зеленых глазах, делая и без того миловидную девушку красивой.

Почему-то именно это искреннее радушие заставило Елену растеряться. Она вновь повесила корзинку на локоть, расправила складки на платье, а затем смущённо пробормотала, опустив глаза:

– Да мне, собственно, ничего и не нужно, из любопытства зашла, – Елена поправила шляпку, – но если я не вовремя...

Женщина вполоборота развернулась к двери и протянула руку к ручке, собираясь уйти, но Ива торопливо замахала руками, призывая остановиться и подождать.

– Любопытство – это прекрасно, – одобрительно сообщила травница, покидая свое место за стойкой, – я и сама, признаться, люблю прогуляться по магазинам, на витрины поглазеть.

Невидимый в полумраке полок Шу едва слышно хихикнул, зная, что как раз «продавать глаза» его подруга терпеть не может и испытывает жуткое раздражение, когда посещает магазины впустую. Исключением из этого может быть разве что книжный, где Ива готова бродить часами, перебирая книги и беседуя с хозяином магазина или продавцом. Правда, в редких случаях она выходила оттуда с пустыми руками, а если и выходила, то максимум через пару дней возвращалась за приглянувшимся экземпляром. Благодаря этой любви к книгам у Ивы скопилась неплохая библиотека, которая, впрочем, осталась по большей части во дворце, это было то немногое, о чем и Ива, и Шу искренне сожалели, когда планировали свой побег. Вторым исключением можно было назвать магазины с зельями или травами, именно эта любовь породила идею создания, в качестве прикрытия и источника дохода, лавки травницы.

– Знаете, даже если вам ничего не нужно из моего товара, я бы не отказалась купить ваш, – призналась Ива, указав на корзинку с цветами. – По пути сюда я набрала сухоцветов, – она кивнула в сторону своего экзотичного, но довольно неказистого букета, – только в них, как будто, нет души, просто чудной пылесборник. Утром я подумала, что было бы неплохо заменить их на живые цветы. А тут вы, так вовремя!

Елена посмотрела на букет на столе, затем на тюльпаны и, немного расслабившись, ответила с улыбкой:

– Конечно, сколько цветков вам нужно, Ива?

– Знаете, я возьму все. В честь открытия, хочется создать атмосферу праздника, да и ваза у меня довольно большая.

Мягко подхватив свою гостью под локоть, Ива повлекла ее к столу, где принялась суетливо высвобождать из вазы свой нелепый букет, а Елена тем временем аккуратно выкладывала на столешницу тюльпаны, придирчиво оценивая каждый.

– Я не спросила, как вас зовут, – опомнилась Ива, отложив в сторону сухоцветы.

– Елена, и можно не обращаться на «вы». Мы местные к такому не приучены, у нас все по-простому. Хоть и город, да в основном живем, как в большой деревне, все друг друга знают и всё друг о друге знают. Многие выросли буквально на глазах, кто вообще поколениями тут живет.

Ива кивнула, радуясь, что в первый день удалось завести такое приятное знакомство. Затем взяла в руки вазу и направилась в сторону кухни.

– Может, чаю? – обернувшись, предложила она.

– А как же торговля? – удивилась Елена.

– Как видишь, торговля сегодня не идет. Не думаю, что в первый же день народ толпами повалит, я же все-таки пришлая, чужачка, – грустно проговорила она, а затем, легко тряхнув головой, словно прогоняя этим жестом грустные мысли, спросила: «Ну так как насчет чая?»

– Ну, раз сегодня ни у кого работы не будет, можно и чаю, – засмеялась Елена.

– Тогда располагайся, а я пока воды налью для цветов и чаю сделаю. Правда, у меня к нему ничего нет, кроме сахара. Это ничего?

Ива смутилась и остановилась на пороге кухни, прижимая к груди вазу. Елена махнула рукой, мол, иди не переживай, а сама тем временем поставила корзинку на пол, сняла шляпку и, повесив ее на уголок спинки стула, села. Теперь уже смелее огляделась по сторонам, с интересом отмечая незнакомые названия трав на этикетках. Слегка принюхалась к запаху неведомых трав и свежего дерева.

– Мне вот интересно, ты чайник чем кипятить собираешься? – сердито прошипел Шу, проскользнув следом за Ивой на кухню. – Плита не работает, если ты забыла.

– Да как обычно, – пожала плечами девушка, наполняя водой сначала вазу, а затем чайник.

– Как обычно?! – возмутился ласка, привстав на задние лапы, шерстка на загривке от переизбытка эмоций встала дыбом и стала напоминать смешной гребень. – Хочу напомнить тебе, моя дорогая, что твое «как обычно» может привести сюда ищеек дознавателя, а потом и его самого с какими-нибудь антимагическими кандалами наперевес. Немедленно иди и скажи, что чая не будет, потому что у тебя сломалась плита! Что, между прочим, абсолютнейшая правда, если это так сильно беспокоит твою совесть.

Шу требовательно топнул задней лапой, гневно сверкая глазами. Ива улыбнулась, погладив его по спинке. Такая искренняя забота неизвестного магического духа, запертого в чучеле животного, ее всегда трогала до глубины души. Его бесконечное ворчание, такое раздражающее, но ставшее привычным и родным, было призвано защитить ее, и она это прекрасно понимала. Однако перспектива завести, возможно, единственного друга в этом городе, среди чужих и незнакомых людей, была настолько соблазнительной, что Ива была готова пойти на любой риск.

– Шу, ты драматизируешь, – мягко возразила она, почесав метавшего взглядом молнии зверька за ухом, – никто за мной с кандалами не явится, я же не преступница какая-то. Да и бытовая магия, она же совсем незаметная, кому придет в голову ее отслеживать. Там же энергии тратиться, – она едва развела большой и указательный пальцы, оставив между ними крохотную щелочку.

Ласка отодвинул руку подруги, чесавшую его за ухом, в сторону, насупился и скрестил передние лапы на груди, всем своим видом демонстрируя свое несогласие.

– Все преступники, даже самые хитроумные, попадались на мелочах. Вот на таких вот мелочах, – сварливо проговорил он, ткнув лапой в сторону сведенных пальцев девушки. – И не возражай, ты контракт разорвала. Контракт, который был заключен верховной ведьмой века назад, а это сродни государственной измене, так что мы с тобой очень даже преступники.

– Ива, у тебя все в порядке? – окликнула ее из лавки Елена, слегка привстав за столом и заглядывая в приоткрытую дверь кухни.

– Уже иду! – откликнулась та, быстро чмокнула недовольного зверька в макушку. – Не хмурься, потом договорим. – Шепнула она ему на ухо и принялась составлять на поднос чайник, кружки, сахарницу, вазу.

– Не поверишь, только вскипела вода, и плита приказала долго жить, – Ива принялась разгружать поднос, – Поставь в вазу букет, пожалуйста.

Елена кивнула и привычными ловкими движениями принялась собирать ворох тюльпанов в букет, кажется, с головой уйдя в это занятие. Травница, убедившись, что ее знакомая отвлеклась, быстро приложила ладонь к боку чайника, третий раз за последние сутки кипятя воду с помощью магии.

– Знаешь, у меня тут есть ромашка, мелисса, мята, лимонная трава, она придает такой интересный цитрусовый запах и вкус чаю. Чабрец есть, душица. – принялась загибать пальцы Ива, – Могу шиповник или смородиновый лист в чай добавить. Земляника сушенная есть, с ней чай тоже очень вкусный получается.

– Простого чая будет вполне достаточно, – засмеялась Елена, подвинув вазу с готовым букетом на середину стола.

Бронзовый колокольчик на улице молчал, а по лавке разливался аромат свежезаваренного чая. За столом у окна сидели две женщины: рыжая и русоволосая, оживленно болтая, они не замечали, как с улицы на них поглядывает торговка зеленью Марта, изнывая от любопытства, но не решаясь зайти.

Собеседницы за стеклом беззвучно засмеялись какой-то шутке, известной только им двоим. Марта скривилась, мгновенно приняв решение отнести Елену к числу предателей, за чашку чая (или что они там пьют) променявших соседей на чужачку с сомнительным предприятием.

Отставив в сторону кружки, Ива и Елена посмотрели в окно, случайно встретившись взглядом с нахохлившейся, как старая ворона, Мартой. Рыжеволосая приглашающе помахала рукой и улыбнулась той самой радушной улыбкой, что совсем недавно встречала нервничающую Елену. В ответ торговка лишь хмыкнула себе под нос и демонстративно отвернулась к своей петрушке, с преувеличенной сосредоточенностью рассказывая о товаре служанке, присланной на базарную площадь из домов за садами.

– Зря ты с ней так, – покачала головой Елена, поправив выбившуюся из пучка прядь на затылке, – Это Марта, зеленью торгует и сплетни разносит заодно. Причем одну паскуднее другой. Вообще доброго отношения человек не понимает.

– Думаешь, от нее будут проблемы? – настороженно спросила Ива, бросив беглый взгляд в сторону Марты, которая, кажется, что-то нашептывала служанке с пучком петрушки в руках. Редкие взгляды и осторожные кивки в сторону лавки красноречиво подсказывали тему разговора.

– Будут? – хмыкнула в ответ собеседница. – Они уже есть. Марта по поводу твоей лавки к бургомистру бегала, только тот ей отворот-поворот дал. А секретарь его, Тони, видать, от себя добавил, чтобы та нос укоротила и не лезла к занятым людям.

Ива облегченно вздохнула, лишнее внимание к ней со стороны городских властей ей вообще ни к чему. И тем более оно не нужно в преддверии летнего сезона, когда императорский двор, пусть не в полном составе, выезжает подышать морским воздухом.

– Зря ты расслабилась, эта своего добьется и наделает еще тебе проблем, – предостерегла новую подругу цветочница. – Будь с ней осторожна. Она уже таких слухов о твоей лавке распустила, а это она еще не открылась. Что дальше будет, одним богам ведомо.

Ива рассеянно потеребила кончик косы и, впав в задумчивость, закусила губу. «Бежала от одних интриг и, кажется, попала в другие», – подумала она, блуждая пустым взглядом по полкам.

– Не переживай, – собеседница мягко коснулась руки девушки, мысли которой пытались убежать куда-то далеко. – У нас только Марта такая, остальные нормальные люди. Приветливые, по-своему добрые. Да и Марту знают не первый год, так что все ее новости пополам делят, а то и вовсе не слушают. Пекарь Кристоф ее вообще на дух не переносит. Кстати, я как домой пойду, загляну к нему, расскажу насчет плиты, может, он сможет тебе чем-то помочь.