Текст книги "Не время для волшебства (СИ)"

Автор книги: Шинара Ши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11. Магический контракт

Тишина императорской библиотеки всегда действовала на графа Грейсленда успокаивающе. Завораживающий аромат старых книг. Запах кожаных переплетов с легкой примесью меди, медленный танец пылинок в рассеянном солнечном свете из узких стрельчатых окон. Ласковое мерцание магических светильников. Тихое шарканье стареньких тапок без задников, принадлежащих главному архивариусу и бессменному хранителю библиотеки.

Фредерику казалось, что хранитель не был человеком в прямом смысле слова, он представлял его кем-то вроде духа, обретшего телесную оболочку. Мастер Фок был здесь всегда, граф не удивился бы, что именно он принес в эту комнату первую книгу, положив начало библиотеке.

Как и книги, тишина этого места была чем-то священным и тщательно охраняемым сокровищем. Грейсленд не хотел бы выяснять, чем грозит попрание этой святыни, а потому, стараясь дышать как можно тише, почти крадучись прошел в помещение.

Заложив руки за спину, он остановился перед стеклянным кубом высотой в два человеческих роста. Там, за закаленным магическим стеклом, плавал в воздухе длинный лист пергамента, источающий легкое золотистое свечение. Магический контракт – договор между короной и ковеном, а теперь еще и главная головная боль главного императорского дознавателя.

Тяжело вздохнув, Фредерик посмотрел на свое отражение в стекле. Он с детства терпеть не мог свою внешность, так некстати доставшуюся от красавицы-матери. Чтобы хоть как-то сгладить свои мягкие черты лица, граф, к ужасу своего цирюльника, каждый раз тоскливо вздыхавшего: «Такая волна, такой волос», стригся короче, чем это было принято при дворе. Правда, такая стрижка не делала его ни жестче, ни мужественнее, но он принципиально продолжал бороться с этим наследственным пороком. Грейсленд предпочитал плотно сжимать губы, чтобы хоть как-то скрыть их нежную форму и легкую припухлость. Старался больше хмуриться, чтобы его карие глаза не вызывали ассоциаций с томным лошадиным взглядом. В детстве он старательно сутулился, до тех пор пока отец, узнав о причинах, не перетянул его по спине ремнем и не отправил в военную академию, где быстро приучили к правильной осанке. Чтобы добавить облику мрачности и соответствовать своей должности, главный дознаватель предпочитал носить темную одежду, в итоге став чуть ли не единственным черным пятном в пестром калейдоскопе придворных нарядов.

В общем, как ни старался Фредерик Грейсленд избавиться от клейма «красавчик», налепленного ему еще в колыбели, все равно оставался предметом как тайных, так и явных воздыханий со стороны дам и девиц при дворе.

– Фредерик, мальчик мой, – внезапно проскрипел за спиной старческий голос, заставив графа вздрогнуть. – Неужели ты решил-таки оставить службу и устроиться мне в помощники?

Будучи подростком Фредерик часто прятался в дворцовой библиотеке и даже мечтал стать архивариусом, правда, мечта эта так и не исполнилась, а вот способность мастера Фока подкрадываться с годами никуда не делась.

Главный дознаватель никогда не переставал удивляться способности архивариуса то ходить совершенно бесшумно, то старчески шаркать тапками так, что звук этот был слышен из другого конца библиотеки.

– К сожалению, нет, – обернулся он к библиотекарю с искренней улыбкой, – то были детские мечты, которые я перерос с годами. К тому же, сомневаюсь, что вам нужен помощник, мастер Фок, время, кажется, совершенно не властно над вами.

Старик расплылся в довольной улыбке и тепло обнял своего гостя, от этого простого жеста граф ощутил сентиментальную, щемящую сердце, нежность с примесью ностальгии.

– Давно ты не навещал старика, мальчик мой, – проворчал библиотекарь, подслеповато щуря серые глаза за очками с толстыми линзами.

Фредерик, словно нашкодивший мальчишка, опустил взор, стараясь не встречаться с собеседником взглядом. Он действительно очень давно не навещал старика, увлекшись делами и службой, а ведь именно мастер Фок привил ему любовь к чтению и прятал в недрах библиотеки то от наставников, нанятых отцом, то от самого отца, то от очередной барышни, навязанной ему в невесты.

– Простите, мастер Фок, мне нет оправдания, – наконец проговорил он, виновато улыбнувшись, старик лишь махнул рукой, с нежностью посмотрев на вчерашнего сорванца.

– Ты не растерял способность признавать и исправлять ошибки, а это самое главное, – архивариус поднял вверх узловатый палец, подчеркивая значимость своих слов. – Вижу, тебя заинтересовал магический контракт? Да, да, да... Понимаю. Вот и девочка им интересовалась, – больше для себя произнес Фок.

– Какая девочка? – навострил уши Фредерик.

– Так ведьма наша, – с удивлением, словно сообщая общеизвестный факт, ответил старик. – Такая хорошая девочка! Исключительно хорошая! Прям умница. Никогда старика не забывала. И контракт прочла от сих и до сих, – мастер Фок ткнул пальцем вверх, где начинался текст, а затем вниз, где стояла витиеватая подпись первого императора и сухой, жесткий росчерк Матильды Вестрен.

Главный дознаватель нахмурился и потер подбородок, не сводя взгляд с запертого под стеклом пергамента.

– И часто она сюда приходила?

– Да каждый день. То книжку возьмет, то просто в гости. В последнее время вот контрактом заинтересовалась. Говорю же, хорошая девочка, присмотрись, мальчик мой, она составит тебе отличную партию, – хитро прищурившись, старик ткнул графа острым локтем в бок, заставив того поморщиться. Несмотря на возраст, библиотекарь сохранил немало сил.

– Подождите, мастер Фок, с моим сватовством, – отмахнулся мужчина. – Лучше расскажите про магический контракт и императорскую ведьму, которая его изучала.

Старик шаркнул тапками, переступая с ноги на ногу, снял с носа очки и протер их краешком серой хламиды, больше напоминавшей смесь из пододеяльника и старого мешка из-под муки. Фредерик с детства знал, что означает этот жест, и сосредоточил все свое внимание на собеседнике.

– А что рассказывать? Когда Тильдочка, душа моя, придумала подписать этот контракт, вся страна ликовала, значит, не будет войны между короной и ведьмами. Мы ж тогда только от бесконечных переворотов еще не отошли. Императоры и графья все переворачивали и переворачивали, а простой народ он стабильность любит и покой.

– Что переворачивали? – не понял граф.

– Власть, – словно непутевому ребенку пояснил библиотекарь. – Вертели ей, что распутна девка задом. То одни на ней, то другие. То туда, то сюда. – Старик несколько раз взмахнул рукой, иллюстрируя движения власти, описанные как «туда-сюда».

У Фредерика закралось подозрение, что его собеседник сейчас не только передел трона имеет в виду, но и какую-то очень личную историю, но уточнять не стал.

– Так вот, – отвлекся от своих рассуждений библиотекарь, – Тильдочка, она женщина волевая была и порядок любила во всем, без этих вот всяких. Вот она и решила, что хватит в империи разлада, и придумала подписать контракт. Сколько ж она над ним корпела, ночей сколько не спала, – старик сокрушенно покачал головой, водружая очки обратно на нос.

– Мастер Фок, в общих чертах я знаю, что предусматривает контракт, но не понимаю, как понять, что стороны его исполняют?

Архивариус запрокинул голову, читая первые строчки контракта, граф последовал его примеру. «Да будет ведьма служить трону императорскому и народу империи. И не применит магию она во зло, корысть или для нужд личных, а лишь для добра, созидания и защиты, – прочитал Грейсленд светящиеся золотом строки. – Да не покусится корона на земли ведьминские и не вмешается в дела, на тех землях творящиеся, если таковые не несут угрозы трону или народу».

– Мой мальчик, – улыбнулся архивариус, – если кто-то нарушит контракт, то буквы вспыхнут алым. – Голос собеседника утратил старческое дребезжание, и граф торопливо огляделся вокруг, чтобы убедиться в отсутствии посторонних в библиотеке.

– То есть, если ведьма использует магию во вред, то это отразится на контракте?

– Не совсем, – отозвался собеседник, и Фредерик вновь удивился необычному звучанию его голоса. Бросив косой взгляд на стоящего рядом мужчину, он с трудом удержался от желания потереть глаза, в тусклом свете, источаемом контрактом, тот словно выпрямился и слегка помолодел. – Если она использует сильную магию, буквы загорятся красным. Видишь слова: «Не применит колдовство без дозволения короны»? Вон там, в третьем пункте? – Дознаватель кивнул. – Если она использует магию достаточной силы, чтобы это затронуло нить контракта, то эти слова загорятся алым, а если она использует магию во зло... Боюсь, тогда загорится сама ведьма.

Фредерик поёжился, о таких особенностях действия контракта ни на одном из уроков истории ему не рассказывали.

– А император? – поинтересовался он, прищурившись, чтобы лучше разглядеть текст на пергаменте.

– А что император? – Пожал плечами мастер Фок. – Если применит свою власть во зло, как и ведьма, рискует лишиться головы. Если нарушение не такое тяжкое, то может пострадать, например, здоровье или власть. Ты же помнишь сказку о Каменном Принце?

Фредерик кивнул, эту сказку мастер Фок читал им с Виктором в детстве, когда они ещё были просто кузенами, прятавшимися в библиотеке от скучных уроков. В этой сказке, насколько он помнил, шла речь о принце, проклятом ведьмой за какой-то проступок, чтобы искупить свою вину и сохранить жизнь, пока окаменение не дошло до сердца, принц отправился в странствие, где делал добрые дела. «И от каждого дела доброго жизнь возвращалась в тело его», – вспомнил он концовку.

– Вы хотите сказать, что это реальная история? – Ошарашенно спросил он и, получив в ответ утвердительный кивок, на некоторое время замолчал, переваривая информацию. – Но этого нет ни в одной хронике!

– В официальной, может, и нет, – равнодушно ответил старик, – но история эта имела место быть на самом деле. Алексис I, наследник императора, подписавшего контракт, – он многозначительно воздел палец к потолку. – Олух и невежда, не поверил, что контракт действует, и чуть в статую не превратился. Хорошо, что его от власти быстро отстранили, а то натворил бы делов, до сих пор не разгреблись бы.

– Но почему этого нет в хрониках? – Продолжал недоумевать Грейсленд.

– Так кому охота признать, что твой предок – идиот, решивший потягаться с магией? – Развёл руками хранитель.

– В голове не укладывается, – Пробормотал Фредерик, проведя ладонью по лицу. – А Виктор знает? Знает, чем чревато нарушение контракта? – Где-то в груди заворочалась тревога.

– Знает, знает, – Попытался успокоить его старик, похлопав по плечу сухой старческой ладонью. – Это входило в его обучение, как наследника престола. И о прецедентах, связанных с нарушением контракта, тоже знает. Только всё равно на рожон лезет, все границы дозволенного пробует. Да ещё девочка эта... – Проворчал библиотекарь, но ничего пояснять больше не стал, лишь сложил руки на животе, спрятав кисти в просторных рукавах хламиды.

Граф с некоторой опаской покосился на такой безобидный с виду кусок пергамента, ощущая, как нехорошо царапнуло сознание слово «прецеденты». Значит, Каменный Принц был не единственным, кто покусился на незыблемые условия контракта, и от этого было как-то особенно тревожно.

– То есть для императора нарушение контракта может караться по-разному, а для ведьмы только смерть?

Хранитель покачал головой, прищурился и прочитал вслух написанное на пергаменте:

– Рассчитается силой своей за совершенное ведьма, мера платы возьмется от тяжести проступка ее. – Мастер Фок отвел взгляд от текста и пояснил. – Если у императора кроме здоровья, власти и жизни взять нечего, то для ведьмы силы или жизнь.

– Подождите, контракт распространяется только на императорскую ведьму? Остальные ведьмы в ковене могут действовать без этих ограничений?

Старый библиотекарь спустил свои очки на кончик носа и снисходительно посмотрел на Фредерика поверх стекол, а затем мягко улыбнулся.

– Магии все равно, императорская ведьма или простая, сидит человек на троне или стоит следующим на очереди к нему. Важна только кровь. Так что контракт действует на всех ведьм, только нарушение останется в ковене и вот тут, – он постучал пальцем по стеклянному кубу, – не отразится.

Граф поежился, чувствуя, как по затылку пробежали мурашки. Не то чтобы он замышлял измену, но мысль о том, что есть нечто, что может расценить твои действия как нарушение контракта и покарать за это, была неуютной и несколько тревожной.

– А кто следит за соблюдением контракта?

– Магия. – Веско, словно уронив тяжелый камень, ответил хранитель. – Ну и я, по мере своих сил, – добавил он так тихо, что граф подумал, что ему послышалось.

Повернувшись к своему собеседнику, Фредерик, ожидавший увидеть помолодевшего библиотекаря, что соответствовало бы голосу, который он слышал, однако старик ничуть не изменился. Все та же, чуть сгорбленная от корпения за книгами и груза прожитых лет, спина. Та же лысина, трогательно блестящая в отсветах магического контракта. Те же подслеповатые глаза тускло-серого, словно присыпанного пылью или пеплом, цвета, скрытые толстыми стеклами очков. То же изрытое глубокими морщинами лицо, напоминавшее кору старого дерева. Все было то же, что и в те года, когда сам Фредерик был мальчишкой, все было тем же самым, но что-то, казалось, изменилось в то время, что они стояли вдвоем в свете магического контракта.

Мастер Фок по-стариковски вздохнул, чуть пошамкав узкими бледными губами, и вновь снял очки, привычным жестом вытирая их о свою древнюю хламиду. Странное наваждение, охватившее дознавателя, рассеялось, оставив легкий шлейф смятения в душе.

– Ты бы не искал девочку, – тихо посоветовал архивариус, не прерывая своего занятия, – сама найдется, как срок придет.

– Я бы и рад, мастер, но служба у меня такая, да и Виктор ждет от меня результатов, – тяжело вздохнул Грейсленд. Ему и самому не очень нравилось это навязчивое желание кузена вернуть беглянку, было в этом что-то глубоко личное, с одной стороны, и какой-то скрытый замысел, с другой. Эта смесь казалась дознавателю особо взрывоопасной и ничего хорошего не сулила.

– О-хо-хо, – вздохнул старик, водрузив на нос свои очки, и заложил руки за спину. – Знала бы Тильдочка, что все так обернется... – Он сокрушенно покачал головой, с нежностью погладив стекло, скрывающее контракт.

Поддавшись внезапному любопытству, Фредерик быстро спросил:

– А почему Вы все время называете ее Тильдочкой?

Старик отдернул руку, спрятав ее в рукав хламиды, выпрямился и, вперив в своего собеседника сердитый взгляд, холодным тоном ответил:

– То не твоего ума дело, мой мальчик. – После развернулся, словно потеряв интерес к собеседнику, и пошаркал тапками прочь, что-то ворча себе под нос. Слов Фредерик разобрать так и не смог, но отчего-то у него, как в детстве, загорелись уши, кажется, своим вопросом он вторгся на запретную территорию.

Постояв еще немного перед контрактом, выхватывая взглядом то одно слово, то другое, он внезапно осознал, что текст в нескольких местах имеет розоватый оттенок, будто магия не могла решить: считать это нарушением контракта или нет. « Так, значит, ты все-таки колдуешь и оставляешь следы», – удовлетворенно подумал он, обратив внимание, что розовым подсветились слова «благо» и «дозволение». Сам не зная почему, он решил, что ведьма помогла кому-то с помощью магии, не спросив дозволения у императора. Этот вывод казался ему логичным, но к разгадке побега, да и к определению места нахождения леди Оливии это его не приблизило.

– Мастер Фок, – крикнул он в пустоту стеллажей, уверенный, что старик его услышит, – а что еще читала ведьма, когда приходила к вам?

– Путеводители по империи, карты смотрела, – Граф кивал в такт словам архивариуса, приближение которого теперь отмечал звук его голоса, он и сам бы, готовя побег, изучил бы эти книги в первую очередь. – Гравюры очень любила разглядывать.

– Гравюры? – Удивился мужчина. «Леди Оливия, изводившая придворного художника, внезапно проявила интерес к живописи накануне своего побега? С чего бы?», – подумал он, чувствуя, что нащупал ниточку, которая может привести его к беглянке.

Хранитель кивнул и поманил гостя за собой в недра императорской библиотеки. Фредерик послушно последовал за ним, с рассеянным видом ведя рукой по корешкам книг. Темная тень мелькнула среди фолиантов, заставив графа остановиться, вглядываясь в сумрак полок.

Жирный пасюк, свесив лысый хвост, похожий на старый напильник, деловито намывал мордочку передними лапами. Словно ощутив на себе взгляд Грейсленда, крыс прекратил свое занятие, недовольно вздохнул и мотнул головой, словно вопрошая: « Чё уставился?». Фредерик был готов поклясться, что именно этот вопрос задал ему зверь, если бы умел говорить. Не дождавшись ответа, крысюк почесал внушительные бубенчики, ковырнул когтем в ухе и, махнув на прощание хвостом, деловито потрусил прочь.

– Мастер Фок, в библиотеке крыса! – Наконец обретя дар речи, сообщил Фредерик.

– Крыса? – Удивился хранитель. – Аааааа, это Паскаль. У него зубов еще меньше, чем у меня волос, так что для книг он безвреден, а мне какая-никакая компания. – Старик почесал лысину и взял с полки книгу с гравюрами. – Вот эту она чаще всего смотрела.

Фредерик взял из рук мастера Фока увесистый том с гравюрами различных пейзажей и рассеянно пролистал. В книге не было ничего особенного, разве что мастерство художника, выполнившего гравюры. Краем глаза он уловил движение, в поле зрения мелькнул лысый хвост, свесившийся с полки. Крыс прислонился плечом к какому-то корешку, похожему на художественный альбом, и похлопал лапой по нему. Фредерик зажмурился, а когда открыл глаза, пасюк сидел рядом с книгой совершенно в обычной крысиной манере.

– Вот, Паскаль, вот умница! – Похвалил старик грызуна и снял с полки альбом, протягивая гостю. – И эту часто брала.

Бархатная обложка альбома не имела никаких надписей, и, сунув уже взятую книгу подмышку, Грейсленд с интересом открыл его. Перед его взором открылось мастерское изображение бушующего моря. Казалось, всхлипы волн и рыдания чаек зазвучали в ушах, Фредерик ощутил, что тонет, и уже приготовился начать хватать ртом воздух, как крыс спрыгнул на страницу, руша наваждение. Мужчина содрогнулся от тяжести зверя и неожиданности, выронив книгу и альбом.

– Проклятье, – Пробормотал он, поднимая тома с пола под бдительным взглядом глаз-бусинок. « Кретин», – Говорил крысиный взгляд, но Грейсленд никак не мог понять, в чем провинился перед зверем, чтобы заслужить такую характеристику.

Мастер Фок посмотрел на пасюка долгим взглядом, от которого у графа сложилось впечатление, что эти двое ведут немой разговор, а затем поправил очки и забрал у него альбом.

– О, так это ж альбом Изабелы Моро. Талантливая художница, надо сказать, была, и колдунья сильная, жаль, померла рано, – Вздохнул старик, ласково погладив обложку. Фредерику показалось, что пасюк страдальчески закатил глаза, будто историю про ведьму-художницу слышал тысячу раз и она ему изрядно поднадоела. – Ты, мой мальчик, открывай его осторожно, иначе затянет тебя картина, не выберешься. – Назидательно произнес он, вручая альбом Грейсленду.

Фредерик осторожно взял альбом, честно говоря, не испытывая никакого желания вообще его открывать. С другой стороны, он отчетливо понимал, где-то среди книг тянется путеводная нить, что приведет его к сбежавшей ведьме.

– Мастер Фок, не могли бы Вы выдать мне все книги, что читала леди Оливия? – Наконец произнес он, решив, что искать отгадку в одних лишь картинах глупо.

– Отчего же не дать, – Пожал плечами старик, – Пойдем, соберу тебе все.

Пасюк на полке грубовато пискнул, будто хохотнул, и покрутил когтем у виска. Фредерик, не удержавшись, погрозил ему кулаком, прежде чем последовать за библиотекарем.

– Сам такой, – Буркнул он, чувствуя себя мальчишкой.

Оставив графа за столом, предназначенным для посетителей, мастер Фок углубился в недра своих владений, оставив его наедине с крысюком, насмешливо взиравшим с одной из полок. По мере того, как стопка книг на столе росла, вид графа становился все удрученнее и удрученнее. Императорская ведьма читала очень много. Слишком много! « Ей что, больше нечем было заняться, кроме как торчать в библиотеке?!» – В отчаянии подумал он, глядя на кипу книг.

Паскаль, устроившись напротив, махнул лапой, мол, давай, начинай читать, ты ж сам просил принести все. Грейсленд застонал, даже крыса насмехается над ним и его попытками отыскать ушлую ведьму.

– Взял бы и помог, засранец, – Сердито буркнул Фредерик, обреченно плюхнувшись в кресло. Крыс в ответ показал бубенчики и демонстративно почесал зад, граф едва удержался от желания запустить в него первую попавшуюся книгу из стопки.

Первая книга оказалась слащавым дамским романом, изданным в прошлом году. Пролистав его до середины, он убедился, что эта книга написана какой-то экзальтированной барышней, млевшей от описаний мужского тела. Пасюк тем временем перебрался на спинку кресла и, свесившись вниз, казалось, тоже читал этот бульварный роман.

Фредерик даже был вынужден признаться себе, что таких эпитетов и сравнений в отношении отдельных частей тела еще не встречал. Так что, несколько расширив свой кругозор и тихо поржав над «изумрудным жезлом страсти», он отложил книгу в сторону, отрешенно размышляя, почему для описания полового органа был выбран камень зеленого цвета.

– Что скажешь? – Обратился он к своему компаньону. Крыс ткнул лапой в направлении бубенчиков, затем покрутил когтем у виска и сделал вид, что его тошнит. – Согласен, – Кивнул граф и взял следующую книгу.

Сборник карт империи не принес никаких подсказок, хоть и был внимательно изучен наметанным взглядом дознавателя. Ни закладок. Ни пометок на полях. Лишь в нескольких местах были замяты уголки страниц, но это, скорее, случайное стечение обстоятельств, чем серьезная улика. Грейсленд вздохнул, а свесившийся со спинки кресла крыс настойчиво тыкал лапой в книгу, на обложке которой было написано: « Пупырышки любви». Граф нахмурился и решил, что любовным романам уделять время нет смысла, ведьма то ли читала их от скуки и ради развлечения, то ли намерено запутывала следы, беря у мастера Фока все подряд. Паскаль практически свалился со своего насеста на грудь мужчины, пытаясь лапами вцепиться в книгу. Фредерик взял том в руки, намереваясь отложить в сторону.

– Нет, мы не будем читать глупые дамские романы. Если ты не заметил, то я веду следствие и не могу тратить время в пустую, – Назидательно сообщил он Паскалю, умоляюще сложившему лапки перед собой. – Ты видел, что на самом деле читала ведьма? – Крыс кивнул. – Ты поможешь мне найти эти книги? – Новый кивок в ответ. – Что ж, всего десять страниц, не больше, и ты покажешь мне книги, которые читала леди Оливия.

Спустя час ни крыс, ни мужчина не вспомнили о своих договоренностях, погрузившись в чтение, « Пупырышки» захватили всё их внимание. Время от времени они хмыкали, как могут хмыкать мужчины, достигшие полного взаимопонимания, заговорщицки переглядывались и вновь возвращались к чтению. Иногда в тишине библиотеки раздавался сдавленный смешок, сопровождаемый крысиным писком, а затем все стихало, только шелест страниц напоминал о присутствии в комнате живых.

Мастер Фок, убедившись, что его гость увлекся чтением, неслышно вернулся к стеклянному кубу с магическим контрактом. Нежно погладив стекло, он устало вздохнул и сокрушенно покачал головой.

– Ты уж позаботься, Тильдочка, о нашей девочке, – Шепотом произнес он в пустоту. – Странные планы на нее вертятся в голове у Виктора, ох и странные... Да и мы с тобой хороши, два дурня старых, наворотили с этим контрактом. Послушание, верность, преданность, а в итоге сплошная кабала и мука. Ты уж побереги ее, хорошая она девочка, добрая, правильная.

Контракт мигнул, и слова, имевшие розоватый оттенок, вернули изначальный цвет, став неотличимыми от остального текста. Старый хранитель вновь ласково погладил стекло и с бесконечной любовью посмотрел на пергамент. От теплого золотистого света морщины на его лице разгладились, и он стал подозрительно похож на первого императора, чей портрет давным-давно пылился и обрастал паутиной в самом дальнем углу императорской библиотеки.