Текст книги "Не время для волшебства (СИ)"

Автор книги: Шинара Ши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Немного поплутав по этому царству сумбура и суеты, спросив у нескольких рабочих, где ей найти Тома, она наконец вышла к складам. Там, у дверей одного из них, сидя на бухте каната, сидел парень с черными, коротко остриженными волосами. Насвистывая веселую песенку, он ловко сворачивал в бухту другой канат, змеёй растянувшийся у его ног.

– Том? – окликнула его травница, Шу предусмотрительно нырнул за ворот платья.

Парень поднял глаза, которые оказались теплого орехового цвета, и, вежливо кивнув, ответил:

– Да, госпожа, чем могу помочь?

Ива удивилась такой вежливости и обходительности, которую раньше среди простых моряков никогда не наблюдала. Обычно эти обветренные солеными ветрами люди были простодушны и косноязычны, а чаще всего просто грубоваты. Может, все дело в том, что Том не был матросом? Ива не знала, но прониклась искренней симпатией к молодому человеку, и идея опаивать его приворотным зельем казалась еще более омерзительной. Хотя теперь стало понятно желание Люсии вернуть его и ее отчаяние.

– Я по поводу Люсии, помощницы швеи, у них магазин напротив моей лавки, – объяснила она.

Парень неловко заерзал на своем насесте и опустил глаза, затем почесал затылок и осторожно спросил:

– А что с ней?

– Ничего. Просто сегодня она пришла в мою лавку в слезах, – Ива старалась говорить ровно и спокойно, не допуская обвиняющего тона. – Она очень огорчена и не понимает, что произошло. Я обещала ей, если не вернуть тебя, то хотя бы получить объяснения.

Том тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу и вновь опустил глаза. Ива осторожно присела напротив него на край какого-то ящика, ожидая, когда ее собеседник заговорит.

– Это сложно, – наконец заговорил он, – я даже не знаю, с чего начать, госпожа...

– Ива, мое имя Ива. Начни с того вечера, когда ушел без объяснений. – Парень в ответ кивнул и, нервно теребя в пальцах конец каната, произнес:

– Люсия хорошая девушка, вот только совершенно не умеет готовить, как оказалось. В тот вечер я собирался сделать ей предложение, тем более, что она так удачно пригласила в гости. Браслет обручальный купил, все удачного момента ждал. А тут это рагу, проклятое! – с жаром произнес он, стукнув кулаком по колену. Ива удивленно вскинула брови. – Я первую ложку съел, вроде ничего, терпимо, только пересоленное или слишком острое, не поймешь. После второй у меня все внутренности в узел завязались, нутро так и свело. Думал, прям там, за столом, дно вырвет, – он покосился на Иву и добавил. – Простите, госпожа, но, честное слово, чуть не опозорился, а она все щебечет и добавку предлагает. Сначала думал, как нутро внутри удержать, а потом подумал, что если женюсь на ней, то это рагу проклятое мне до конца жизни жрать придется. Ну и сбежал. Несколько дней из дома выйти не мог, только вот оклемался, – закончил он свой рассказ.

Ива почувствовала, как Шу тихо трясется от смеха, и с неимоверным усилием погасила усмешку, напустив на себя серьезный вид.

– И все? Дело только в рагу? – Том сокрушенно кивнул. – А если бы она умела готовить, ты бы изменил свое мнение?

– Изменил, да только толку-то. Она-то как раз уверена, что готовит сногсшибательно.

– Вот что, – Ива поднялась на ноги и отряхнула платье, – я попробую вам помочь. Через неделю Люсия позовет тебя снова в гости, – видя, что парень собирается возразить, остановила его жестом. – Не бойся, иди и попробуй то, что она приготовит. А если нутро взбунтуется, смело беги ко мне в лавку, уж эту проблему я решить смогу. Договорились? – Том в ответ кивнул.

Попрощавшись с несостоявшимся женихом, Ива отправилась в обратный путь, как-то забыв про капитана Стефана и про то, что дала свое разрешение проводить ее домой. Шу, сидя на плече, во всю веселился, Ива не стала его одергивать.

У самого порога лавки зверек вдруг задумался и спросил:

– Ива, а как ты им помочь собираешься?

– Научу Люсию варить приворотное зелье, – пожала плечами девушка, отпирая зеленую дверь своей лавки.

– Какое? – удивился Шу.

– Борщ называется, – хитро прищурившись, ответила она и, войдя внутрь, закрыла за собой дверь.

Тихо звякнул бронзовый колокольчик, провожая хозяйку. За окном лавки, скрытой от любопытных глаз занавесками, ласка рассказывал огрской голове о том, как рагу унесло любовь в выгребную яму, а рыжая девушка, устроившись на краешке стола, задумчиво листала толстый фолиант в обложке из синей телячьей кожи, на котором золотыми буквами было написано «Поваренная книга».

Глава 8. План побега

Попросив слугу сварить крепкий черный кофе, он уселся за рабочий стол и в тысячный раз принялся перечитывать свидетельские показания. Из всех рассказов очевидцев следовало, что в день своего побега ведьма вела себя как-то по-особенному раздражающе. Она в целом не особо получала удовольствие от придворной жизни: ее раздражали балы, охота вызывала омерзение, а обычные светские церемонии вызывали скуку. Придворные тоже не особо стремились подружиться с императорской ведьмой. Использовать в своих целях – да, но по-настоящему сблизиться – нет, такое при дворе было не принято. Поэтому ведьма и двор предпочитали держать дистанцию, правда, периодически. Леди Оливия давала волю своему острому языку, но за пределы светских колкостей это никогда не выходило, до того самого дня.

Первым под раздачу попал как раз-таки придворный художник. Ни для кого не было секретом, что леди Оливия терпеть не могла проводить время за позированием, но в тот день она этого даже не скрывала.

– Леди Оливия, будьте любезны, отложите бумаги и сядьте прямо, я должен продолжить работать над вашим портретом, – раздраженным голосом окликнул ушедшую с головой в чтение девушку художник. Ему было необходимо, чтобы несносная ведьма прекратила закрывать бумагами лицо, а еще лучше заняла позу, которая была задумана изначально. Однако сегодня леди Оливия всячески саботировала работу над портретом.

– Рисуйте по памяти, мастер Луиджи! – велела она, откинулась на спинку кресла и, закинув ногу на ногу, углубилась в чтение каких-то бумаг, которые принесла с собой, чего раньше никогда не делала.

– Как это понимать? – опешил художник и растерянно уставился на ведьму, которая с невозмутимым видом продолжила листать бумаги. – Что значит по памяти?

Не отрываясь от своего занятия, она чуть изменила позу, поменяв ноги местами и изменив наклон тела, а затем равнодушно пожала плечами. Юбка длинного фиолетового платья, отделанного легким и воздушным кружевом, с шорохом заструилась по полу, образуя складки, которых в первоначальном варианте портрета не предполагалось. Платье на портрете вообще должно было быть простым, из тяжелой, полночно-синей ткани с серебристой вышивкой по лифу, подолу и рукавам. Мастер Луиджи мысленно застонал, никто из его предков ранее не сталкивался со столь возмутительным поведением своих натурщиц.

– Очень просто. Рисуйте, как помните, изредка поглядывая на оригинал. Пока я еще здесь. А лучше добавьте что-нибудь от себя, в конце концов, вы художник, у вас должно быть какое-то видение предмета, – она небрежно махнула рукой с зажатым в ней листом бумаги.

Мастер Луиджи, потомок целой династии художников, рисовавшей всех императорских ведьм, начиная с Матильды Вестрен, замер, словно пораженный молнией. Открыл было рот, чтобы что-то сказать, потом закрыл его и снова открыл, попытавшись выдавить хоть звук. Казалось, что даже его седеющие волосы встопорщились от возмущения и негодования. Светло-карие глаза метали молнии, а крючковатый нос стал похож на клюв беркута, вознамерившегося заклевать свою добычу.

– Прекратите изображать рыбу, говорите уже наконец, – раздраженно буркнула девушка и положила бумаги на колени, наблюдая за потугами художника.

– Это парадный портрет главной императорской ведьмы! – взвился художник, отбросив в сторону палитру. – Как можно в него добавить что-то от себя?! Это же не какой-то акварельный пейзажик, который рисуют юные леди после романтической прогулки по парку.

Леди Оливия усмехнулась, наблюдая за тем, как мастер Луиджи теряет самообладание. Затем потерла подбородок, словно о чем-то задумавшись, и обвела широким жестом пространство вокруг себя.

– Вы действительно считаете, что так уж необходима историческая достоверность? И через много-много веков кому-то будет дело до того, как выглядела императорская ведьма при Викторе II? Или Вы считаете, что без парадного портрета император не способен узнать приставленную к нему ведьму и спутает ее с какой-нибудь придворной дамой?

Она вновь взяла в руки свои бумаги и закрылась ими от кипящего праведным гневом художника. Столько поколений его семьи рисовали императорских ведьм, столько прекрасных портретов, наполненных жизнью, вышли из-под кисти его предков. Мастер Луиджи не хотел стать первым в династии, кто не напишет императорскую ведьму из-за ее капризов или еще хуже, напишет «по памяти». Он стиснул в руках кисть, сделал глубокий вдох и наконец выпалил:

– Вы обесцениваете мое творчество!

– А Вы обесцениваете мое время, мастер Луиджи, – спокойно возразила она, бросив короткий взгляд поверх бумаг.

– Звучит так, словно у всех императорских ведьм было время на «пустяки» вроде парадных портретов, а у вас нет! – закипел художник и, отбросив кисть, дерганными, рванными движениями принялся вытирать тряпкой пыльцы от краски.

Леди Оливия хмыкнула, скрутила бумаги в трубочку и постучала ей по своему колену, задумчиво скользнув взглядом по портретам. Никто бы и никогда не сказал, что императорские ведьмы прошлого страдали от безделья, позируя для парадных портретов.

– Возможно, у них было чуть больше свободного времени, чем у меня, – наконец произнесла ведьма. – И того времени, которое я могу посвятить бесполезному спору с вами, мастер, осталось не так много. Рисуйте по памяти, пока я не передумала и не ушла. В конце концов, как заказчик портрета, я имею право вносить в него свои корректировки.

– Заказчик портретов – корона! – воскликнул художник, швырнул тряпку в сторону и гневно воззрился на эту совершенно несносную особу.

– Тогда пусть корона вам и позирует, – парировала Оливия.

– Это не лезет ни в какие рамки! Я буду жаловаться императору!

– Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, император сейчас в «Дубовом кабинете». Принимает представителей торговой гильдии, которые пришли жаловаться на ввозные пошлины. Так что, вы вполне можете к ним присоединиться. Одной жалобой меньше, одной больше. Император даже не заметит.

Оскорбленный художник сорвался с места и выскочил из «Зала ведьм», хлопнув дверью. Леди Оливия дождалась, когда стихнут шаги в коридоре и поднялась со своего места. Потянулась, разминая тело после долгого сидения на одном месте и, не заметив один листок, выпавший из стопки, сложила бумаги и убрала их в карман платья.

Этот абсолютно пустой лист бумаги, а также стопка других таких же, найденная в комнате леди Оливии, не давала Грейсленду покоя. Он никак не мог понять, зачем ей приспичило изображать занятость и доводить бедного художника. Раньше она хоть и сопротивлялась написанию портрета, но сносила это занятие терпеливо и даже вежливо интересовалась живописью во время работы над картиной.

Следующей жертвой, по словам очевидцев, стала леди Мюриэль, которая, по слухам, теперь являлась наиболее вероятной кандидаткой на роль невесты императора. Девушки столкнулись в коридоре, после того как леди Оливия покинула «Зал ведьм». Обычно, ведьма демонстративно не замечала придворных дам, ограничивая общение лишь положенными любезностями. Однако в этот раз, она целенаправленно двинулась навстречу девушке с радостной улыбкой на лице. В этом закоулке как раз не оказалось стражи, что было еще одним странным стечением обстоятельств того дня.

– Леди Мюриэль, как хорошо, что я вас встретила! – радушно приветствовала императорская ведьма потенциальную императрицу.

– Добрый день, леди Оливия, – настороженно поприветствовала ведьму первая красавица императорского двора. – Чем могу быть полезна?

– Скажите, каково это, вот так внезапно стать первой претенденткой на роль императорской невесты? – собеседница ведьмы опешила, а та, тем временем, продолжила. – Я давно не видела вашу подругу, Аннет Бюве. Полагаю, она сейчас в родовом поместье, восстанавливается после ожогов. Вы, случайно, не знаете, как она?

Мюриэль сглотнула ставшую внезапно вязкой слюну и судорожно вдохнула, все еще не понимая, куда клонит эта рыжая фурия. В идеале, нужно было просто уйти, но ватные ноги не желали слушаться.

– Я... мне... мне очень жаль Анни, это такое трагическое стечение обстоятельств. – выдавила она наконец. – Этот несчастный случай совсем выбил меня из колеи. Я сейчас даже не способна думать...

Ведьма внезапно схватила ее за руки и притянула к себе ближе, заставляя склониться, словно они две подружки, захотевшие посекретничать. Мюриэль запаниковала и попыталась освободиться, однако, Оливия крепко вцепилась в ее запястья.

– Расскажите мне, дорогая, сложно было испортить нагревающий артефакт в ванной бедняжки Анни? Или Вы поручили это сделать кому-то другому? – зеленые глаза императорской ведьмы хищно сощурились и, казалось, по-кошачьи засветились.

– Я ничего не делала! – взвизгнула девушка, пытаясь вырваться. – Это все несчастный случай!

– Кому как, – зловеще возразила Оливия. – Для тебя очень даже счастливый, ведь после случившегося, больше никто не рискнет бороться за место подле императора. А ты знаешь, какая сильная боль от ожогов и как долго они заживают? – не дав своей жертве ответить, она продолжила. – Вот и я думаю, что не знаешь, а бедняжка Аннет – знает.

Мюриэль почувствовала, как в тех местах, где ее касались руки этой проклятой ведьмы, начинает жечь. Боль растекалась по руке и становилась все сильнее, на глаза девушки навернулись слезы и она в отчаянии забилась, пытаясь освободиться. Оливия разжала руки и ее жертва, не удержавшись на ногах, шлепнулась на пол и судорожно всхлипывая отползла в сторону. Глядя на свою мучительницу, как затравленный зверек, Мюриэль прижимала к груди руки, на которых алели следы от ожогов.

– Я этого так не оставлю! – всхлипывая прошипела она и, придерживаясь за стену, поднялась на ноги. – Император узнает об этом!

– Он в малом зале для аудиенций, принимает послов из Эренхейма, – любезно подсказала Оливия и девушка, сначала нетвердой походкой, а затем перейдя на бег, отправилась в сторону зала для аудиенций.

Ведьма же, как ни в чем не бывало, продолжила свое шествие по дворцу. Следующим, кто попал в поле зрения леди Оливии, оказался господин Торн, главный казначей короны.

По его словам, леди Оливия сначала была мила и приветлива. Завязался ни к чему не обязывающий обмен любезностями, обычный светский разговор. Торн сделал комплимент платью императорской ведьмы, она в ответ похвалила наряд его супруги, в котором та была на прошлом балу.

– Скажите, господин Торн, какого это иметь в любовницах девицу одного возраста с вашей младшей дочерью? – доверительным шепотом спросила она казначея, когда они шли по анфиладе к парадной лестнице, ведущей в парк.

Мужчина сбился с шага и ошарашенно посмотрел на свою спутницу, которая, как ни в чем не бывало, продолжила вести его в сторону лестницы. Торн был твердо уверен, что ни о романе, ни о возрасте его избраннице никому не известно, однако, глядя на безмятежное выражение лица ведьмы, начал испытывать смутную тревогу.

– О чем Вы, леди Оливия, я вас совсем не понимаю, – он предпочел не отрицать все сразу, а выяснить, что ей известно.

– Я вот думаю, сможет ли королевская казна, в которую вы запустили руки по локоть, пережить этот адюльтер. Ведь оплачивать подарки из собственных средств, а точнее средств вашего тестя, вы не сможете. Да и предложить молодой особе что-то эдакое, вам возраст не позволит. Так каково это покупать любовь? – она остановилась перед самой лестницей и на секунду Торну захотелось столкнуть эту рыжую бестию с лестницы. Одно движение и все, никто не узнает ни о любовнице, ни о растратах. Ведьма всего лишь оступилась на лестнице.

Леди Оливия просто стояла и с любопытством смотрела на своего собеседника, чуть склонив голову и с легкой улыбкой на губах. Казалось, она догадывается о мыслях, которые зародились в голове мужчины. Он откашлялся и широко улыбнулся, делая вид, что все сказанное это какая-то нелепая шутка.

– Мне кажется, вас неверно информировали, леди Оливия.

– А мне кажется, как императорская ведьма, я должна сообщить об этом Его императорскому величеству о том, что мне известно, – доверительно произнесла она. – И о ваших мыслях столкнуть меня с лестницы. Кажется, это может считаться государственной изменой, как думаете?

Торн стряхнул со своего локтя ладонь ведьмы и, побледнев, отстранился. По спине потекли холодные струйки липкого пота. Ведьма же стояла и улыбалась, наблюдая за своим собеседником.

– Или может сначала рассказать вашей супруге? – предложила Оливия.

Мужчина резко развернулся и торопливо отправился прочь, в голове его крутилась лишь одна мысль: «Я должен первым изложить свою версию императору. Я должен опередить эту проклятую ведьму и поговорить с императором первым».

Грейсленд, перечитывая бумаги, знал, что казначей был не последней жертвой сорвавшейся с поводка императорской ведьмы. Она цепляла, словно терновый куст, каждого встречного придворного, выворачивала на показ их тайны, слабости и пороки. Едкими замечаниями обжигала и без того болезненные места. И все, встреченные ею, торопились получить аудиенцию у императора, чтобы опередить ураган по имени ведьма Оливия и изложить свою версию событий.

Поток жалоб не иссякал весь день. Вечером император вызвал леди Оливию в свой кабинет и это был единственный разговор, при котором Фредерик присутствовал лично.

Уставший от бесконечных жалоб, вынужденный успокаивать леди Мюриэль, вместо того, чтобы провести встречу с послами, Виктор пребывал в отвратительном расположении духа. В углах губ пролегла жесткая складка, брови, казалось, уже никогда не перестанут хмуриться, а все движения императора были резкими и порывистыми.. Фредерик знал, Виктор с трудом держит себя в руках. В противовес ему ведьма пребывала в приподнятом настроении и, словно получила удовольствие от того переполоха, что устроила ранее.

– Какая муха вас укусила, леди Оливия? Сегодня все и каждый стремятся встретиться со мной с единственной целью – пожаловаться на вас! – император с измученным видом потер глаза и, поставив руки домиком, положил подборок на переплетенные пальцы.

– Возможно, я просто решила говорить правду людям, и не моя вина, что им это не по вкусу, – она пожала плечами, зная, как Виктора раздражает этот жест. Фредерик, сидя в кресле у книжного шкафа, затаил дыхание, вслушиваясь в разговор.

Линия челюсти мужчины напряглась, брови нахмурились еще больше.

– А леди Мюриэль? Что вы сделали с ее руками? – в голосе императора прорезались опасные нотки, свидетельствующие о том, что чаша его терпения практически переполнена.

– Это обычные термические ожоги, ровно такие же, как сейчас у бедняжки Аннет Бюве, – равнодушно ответила она. – Думаю, ваша избранница заслужила немного боли за тот ущерб, что она нанесла своей сопернице. Кстати, если бы вы не поощряли соперничество между девушками, ничего бы этого не произошло, – тон ее голоса сменился на обвиняющий и Фредерик внутренне напрягся, буря была все ближе.

– Аннет пострадала в результате несчастного случая, господин дознаватель провел тщательное расследование инцидента и не нашел в нем никаких следов умысла, – в голосе прибавилось раздражения и нетерпения, стало заметно, что Виктор сдерживается с неимоверным трудом.

– Ваша ищейка схалтурила! – резко возразила она. – Вы либо давно не кидали ему сладкую косточку, либо делали это слишком часто и он обленился. Артефакт сломан нарочно, это не было несчастным случаем. И если это не халтурная работа, то получается, вы сознательно замяли дело.

В голосе ведьмы явно звучал вызов, прямое обвинение в том, что император посодействовал устранению претендентки в невесты. Фредерик хотел было вмешаться, но не успел. Виктор, доведенный до белого каления, вскочил на ноги и грохнул кулаком по столу.

– Довольно! Убирайтесь, я не желаю вас видеть и слышать вас тоже не желаю! – он указал леди Оливии на дверь.

– Император приказывает – ведьма повинуется, – с поклоном отозвалась она и графу показалось, что в зеленых глазах промелькнул удовлетворенный огонек. Девушка вышла за дверь, а хозяин кабинета рухнул без сил в кресло и закрыл лицо рукой.

– Проклятая ведьма, – пробормотал он и добавил, – мне нужно выпить.

Мужчина просидели в кабинете половину ночи и разошлись спать глубоко за полночь. Утром же стало известно об исчезновении императорской ведьмы.

В первые дни Грейсленд никак не мог понять, зачем все это было нужно, но сейчас детали головоломки встали на свои места. План был прост и элегантен, Оливия специально доводила Виктора весь день, чтобы к вечеру он действительно желал избавиться от нее и, будучи в состоянии гнева, совершенно не следил за своими словами. Император действительно отдал ей приказ убраться и она его выполнила!

Вот почему магический контракт никак не отреагировал на исчезновение ведьмы из замка. Магия не разбирается в мотивах и причинах, для все просто: приказ – исполнение. Ведьме велели убираться? Она убралась и император действительно не мог ни слышать ее имя, ни видеть ее.

Грейсленд хохотнул и пару раз хлопнул в ладони.

– Браво, леди Оливия, браво! Вам ловко удалось обыграть меня, но я обязательно найду вас, – мужчина с довольным видом откинулся на спинку кресла и отодвинул от себя недопитую чашку остывшего кофе. Он однозначно заслужил больше пары часов сна.