Текст книги "Не время для волшебства (СИ)"

Автор книги: Шинара Ши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Ива в ответ слегка сжала ладонь Елены, не зная, как словами выразить свою благодарность. В конце концов, местная сплетница не настолько опасна, как императорский дознаватель, и с ней как-нибудь уж можно справиться. На крайний случай, если понадобится, то можно магию применить, вряд ли простенький заговор на симпатию или от дурных людей сильно потревожит нити разорванного контракта, выдав их с Шу место положения.

– Ты же не только травами для чая торгуешь? – словно что-то вспомнив, спросила Елена и, получив утвердительный кивок в ответ, продолжила. – У нас с мужем своя оранжерея и сад, там на взгорке, почти у летних резиденций. К нам недавно сестра моя младшая с ребятишками переехали. Уж не знаю, что у них случилось по дороге, но сестра совсем покой потеряла. С детей глаз не сводит, ночью не спит, все их караулит. Если заснет, то просыпается с криками и снова к детям. Сама издергалась, нас измучила. А дети больше всех страдают, им дальше дома никуда не выйти, ни в город, ни в сады. Мы к аптекарю ходили, он порошок какой-то дал, но от него только хуже стало. Раньше она от кошмара просыпалась, а после лекарства стонет и кричит, но проснуться не может. Есть ли какая-то травка от этой напасти?

Выслушав, Ива задумалась, потерла подборок, прикидывая, чем можно помочь. Ни одна нечисть, знакомая ей по книгам, не внушала столь безотчетный панический страх за детей. Лешие иногда любили полакомиться человеческим ужасом, но тогда бы сестра Елены панически боялась находиться в лесу или даже просто подходить к нему. Здесь же страх настигал и в безопасности стен дома.

– Она случайно не рассказывала, например, про лошадей со необычной мастью? – поинтересовалась Ива, чувствуя, как в памяти просыпаются ведьминские знания, а с ними и какой-то совершенно незнакомый, чуждый азарт, призывавший бежать и ловить нечисть, вредившую этой семье.

– Нет, вроде, ничего такого она не упоминала. Она вообще мало говорит последние дни.

«Значит, не кошмар», – Ива задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку. По всему выходило, что никакая нечисть здесь не причём, вот только что-то в словах Елены не давало покоя. Что-то явно было неправильно и оттого беспокоило. Она машинально налила себе остывший чай, сделала глоток и вдруг спросила:

– Ты сказала, она с детьми приехала? А муж?

– Ой, там такая некрасивая история, – Елена поморщилась, губы едва заметно сжались, в глазах мелькнуло негодование. – Он сошёлся с другой, там не женщина, змея. Может, похуже нашей Марты. Язык, что жало. И не красавица совсем, если уж на то пошло, но вот поди ж ты...

– Язык – жало и не красавица, – задумчиво пробормотала Ива, постукивая пальцами по столешнице. В голове начала складываться вполне очевидная картинка, в которой завистливая женщина решила прибрать к рукам чужое счастье, не погнушавшись самыми бесчестными, черными методами. – Знаешь, мне кажется, у твоей сестры это от нервов. Мужа отобрали, потому теперь и за детей боится. Тут только время поможет всё сгладить, а мы можем лишь помочь ей пережить этот трудный период.

Ива поднялась из-за стола, ободряюще потрепала собеседницу по плечу и направилась к полкам с банками, не переставая между делом рассказывать.

– Думаю, простой травяной сбор вполне поможет ей обрести немного спокойствия. Так, здесь у меня ромашка, мята, валерьяна, где-то еще сон-трава была для хороших сновидений.

Она сновала между полок, составляя на стойку всё новые и новые банки с травами, сама не замечая, как с головой ушла в этот процесс. На одной из полок мелькнула мордочка Шу, призывно махавшего лапой.

– Ты же понимаешь, что успокоительным сбором тут проблему не решить? – прошипел он, выглядывая из-за банки с сушенной лавандой. – Это проклятье, обычное «бытовое» проклятье. По итогу она либо сама утопится, либо детей с собой прихватит. Твои травы ей как мёртвому припарки!

Ива кивнула, не отрывая глаз от банок и не переставая их перебирать, делая вид, что ищет что-то. В тот момент, когда всё стало на свои места, она твердо решила, что не может пройти мимо, позволив невинному человеку угробить свою жизнь, а может и жизнь детей, как не может позволить горю поселиться в чужой семье. Вся ее ведьмина натура восстала против такого колдовства, против неоправданного зла, совершенного с помощью магии. Да, ей и самой доводилось проклинать, но никогда столь жестоким образом и уж тем более не ради личной выгоды. Хотелось бы еще на неверного муженька посмотреть, оценить на предмет приворота, но это уже дело завтрашнего дня. Сегодня же нужно спасти жизнь целой семьи. Семьи и так пострадавшей, которой еще долго придется жить на обломках порушенного быта и обречённой отстраивать себя заново. Ведьма была уверена, что они справятся, но если уж она может помочь, то не сделать этого стало бы преступлением.

– Ива, не смей в это вмешиваться! Посоветуй найти хорошую ведьму и всё на этом! – запаниковал Шу, мечась между банками с травами.

– Так, нашла! – провозгласила Ива радостным голосом, хотя слова эти были явно больше сказаны для приятеля, вцепившегося всеми лапами в стеклянную банку с толченной тишнинкой, которую использовали, чтобы сгладить тяжелые мысли и приглушить болезненные эмоции.

Держа одной рукой банку, второй она пыталась оторвать от нее ласку, мертвой хваткой прилипшего к стеклянному боку посудины.

– Прекрати балаган, – прошипела сквозь зубы девушка, пытаясь просунуть пальцы под брюшко приятеля, тот угрожающе щелкнул зубами и, выпустив банку, скользнул по рукаву на плечо. – Шу!

Ива передернула плечом, чувствуя, как зверек пробирается куда-то в сторону шеи. Но это не остановило взбунтовавшегося ласки, и он, цепляясь когтями за одежду, скользнул за ворот платья, щекоча и царапая спину ведьмы. Ива практически швырнула банку с тишнинкой на стойку, пытаясь извернуться и поймать бунтаря.

– Что с тобой? – раздался встревоженный голос Елены.

– Это тишнинка, всегда жутко чешусь от нее, стоит только банку в руки взять, – сдавленно пробормотала Ива, нащупав ласку где-то в районе плеча. Не дав себя схватить, Шу выскочил из рукава и шмыгнул обратно на плечо, а оттуда по волосам на голову.

– Крыса! – отчаянно взвизгнула цветочница, вскочив со своего места. Женщина схватила вазу и, кажется, была готова запустить ей в «крысу», которая, соскочив с головы Ивы, метнулась по полкам в сторону стойки.

Ива кинулась наперерез воинственно настроенной женщине, раскинув руки, а Шу демонстративно уселся перед отобранными для приготовления сбора банками. Вытянув шею, он ощерил зубы и зашипел.

– Спокойно! Это Шу, он не крыса! – Она загородила собой зверька. – Шу – ласка.

Елена остановилась и, прижав к груди вазу, выглянула из-за плеча девушки. Ива отошла в сторону, позволив разглядеть причину переполоха как следует. Шу встал столбиком на задние лапы, принюхался, разглядывая гостью. Затем недовольно фыркнул и исчез где-то в недрах лавки. Елена поставила вазу и вернулась к столу, а Ива достала старенькую, потертую ступку с не менее потертым пестиком из бука.

– Прости, если Шу тебя напугал, – она положила в ступку немного ромашки, – Мы привыкли жить очень уединенно, а тут новый человек, и, похоже, Шу разнервничался.

Елена махнула рукой, показывая, что инцидент исчерпан, взяла в руки чайник с остывшим напитком. Янтарная жидкость с веселым журчанием полилась в чашку, вновь наполнив комнату ароматом полевых цветов и летнего солнца. Женщина вдохнула запах, закрыла на мгновение глаза, успокаивая все еще несущееся вскачь сердце, а затем внезапно засмеялась.

– Ох, Ива, я тоже хороша. В чужом доме с вазой за крысой собралась гоняться. Сейчас каких только питомцев не держат, хоть бы и крыс. Сама не видела, но рассказывали, что в одном из домов на холме держат в питомцах какого-то ягумара.

– Ягуара, – машинально поправила ведьма, – Большой пятнистый кот. Хищный к тому же, и характер скверный, даже хозяев ни во что не ставит. Сожрал графскую болонку и чуть дворецкому ногу не откусил.

Пестик с едва заметным похрустыванием размалывал сушенные цветки полевой ромашки. Ива открутила крышку у банки с многострадальной тишнинкой и щедро сыпанула ее в ступку.

– А ты откуда знаешь? – удивленно спросила собеседница, считавшая графского ягуара местной достопримечательностью.

Девушка мысленно обругала себя за болтливость и невнимательность. Вряд ли новость о болонке вышла далеко за пределы столицы, она в самой столице очень быстро потеряла свою новизну и была известна лишь в узких кругах. Графиня Моро очень убивалась по Чичи, но не настолько, чтобы позволить супругу пристрелить злосчастного ягуара. Почувствовав свою безнаказанность, зверь совсем оборзел и попытался попробовать на зуб дворецкого, что стало последней каплей. Граф, уже порядком озверевший от выходок «пятнистого кабана», сослал последнего в летнюю резиденцию, где выстроили вольер на половину сада. Видимо, в качестве мести капризной супруге, Вильгельм Моро запер вместе с ненавистным зверем ее любимые розы. Надо сказать, что после истории с болонкой и дворецким, Лилиэн Моро не рисковала больше тискать ягуара, называя его «моя кисонька». Кисонька, в свою очередь, наслаждался отсутствием навязчивого внимания к своей персоне, лишь изредка, в знак протеста неизвестно чему, копал ямы под розовыми кустами, вызывая у Лилиэн приступы истерики. Граф, в ответ на топанье ногами и слезы, молча показывал супруге ружьё, толи предлагая застрелить «кисоньку», толи застрелиться самой. Судя по тому, что ничего до сих пор не произошло, графиня от предложенных вариантов отказывалась.

Так они и жили втроём: граф молчал и держал наготове ружьё, кисонька копал, а графиня истерила. Разнообразия ради, Лилиэн попеременно жаловалась всему двору то на мужа, запершего «кисоньку», то на «кисоньку», методично уничтожавшего розовые кусты. Правда, знало об этом странном треугольнике очень ограниченное количество людей, и простые горожане, очевидно, в этот круг не входили.

– Я как раз в столице тогда жила, – откликнулась Ива, перетирая в ступке травы. – Весь город судачил об этой истории. Еще все тогда боялись, что ягуар сбежит и людей жрать начнет, как ту бедную болонку.

Елена лишь покачала головой, отставив в сторону позабытый чай, в который раз подивившись, какая интересная все-таки жизнь в столице, не то что в их городишке, где из событий летний сезон, да редкие торговые корабли из соседних государств.

Сыпанув горсть мелиссы в ступку, девушка решила, что с арсеналом травницы пора заканчивать и переходить к ведьминской части. Со стороны казалось, что Ива просто мурлычет себе под нос песенку, увлеченная работой, но по мере звучания напева, в комнате всё больше и больше разливался успокаивающий запах трав. Воздух становился густым и вязким, а свет чуть приглушеннее. Казалось, окружающее пространство затягивало лёгкой дымкой, скрадывающей эмоции и смягчающей грызущую изнутри тревогу. Елена зевнула и потёрла глаза, пытаясь прогнать внезапно нахлынувшую сонливость. Ива бросила беглый взгляд через плечо, мягко улыбнувшись, женщина за столом уронила голову на грудь, задремав. В ступку упали последние травы, а напев заклятия постепенно сходил на нет, оставляя за собой шлейф тишины и покоя. Ива отложила в сторону пестик, легко помахала кистью правой руки, разгоняя сонную дымку.

– Елена, – тихо, чтобы не напугать, позвала она, – проснись. – Женщина глубоко вздохнула и медленно открыла глаза, обвела сонным взглядом комнату и, осознав, что заснула за столом в лавке, встрепенулась. – Ничего, ничего, похоже, состояние сестры сильно тебя измучило, даже запаха трав хватило, чтобы сон сморил. Так бывает, не переживай.

«Кажется, проклятье начало липнуть к близким жертвы», – отметила про себя девушка, тихо порадовавшись тому, как вовремя её встретила Елена. Про такие случаи часто говорят, что на семью напал злой рок, вот так внезапно начинает выкашивать по неизвестной причине целые поколения одного рода. Кого-то цепляет сильно, и человек отходит в мир иной, кого-то чуть слабже, и он теряет рассудок, а самый «везучий» отделывается тотальным невезением, даже не осознавая, какой страшной участи ему удалось избежать.

Ива достала тряпичный мешочек, осторожно пересыпала содержимое ступки, завязала тесемки и вложила его в ладони Елене.

– Одну ложку сбора заливаешь кипятком, даёшь немного остыть, и можно пить. Настаивать ничего не нужно, пить лучше свежим и перед сном. Обычно вкус всем нравится, но если хочется, можно добавить ложку мёда. И, глядя на твоё состояние, попейте всей семьёй, вреда точно не будет. Если нужно, я ещё смешаю.

Елена с надеждой и благодарностью сжала мешочек с травами в ладонях и поднялась из-за стола, порывисто обняла Иву, суетливо зашарила по карманам платья.

– Сколько я тебе должна? – В голосе чувствовалась лёгкая тревожная нотка. Ива лишь отмахнулась и указала на букет.

– Забудь, ты со мной уже рассчиталась, не только цветами, но и просто добрым отношением. Так что мне в радость помочь твоей семье спокойно спать по ночам.

Ещё раз обняв травницу, Елена засобиралась домой, положила заветный мешочек в корзину из-под цветов, торопливо надела шляпку.

–Ничего, что я так убегаю? – спросила она.

– Я провожу, – улыбнулась Ива и отрицательно покачала головой. – Расскажи потом, как всё прошло, ладно?

– Завтра обязательно забегу к тебе, – пообещала она и, поцеловав на прощанье девушку в щеку, цветочница скрылась дверью лавки.

Бронзовый колокольчик мелодично звякнул на прощанье, поставив точку в событиях первого дня. Ива неспешно расставила травы по полкам, напевая под нос простенький мотивчик детской песенки. Почистила от остатков трав пестик со ступкой и убрала их на полку. Отнесла на кухню чайник с чашками.

За всеми этими незамысловатыми делами она совсем забыла о своих тревогах, о том риске, на который пошла ради помощи совершенно незнакомым людям. Почему-то именно сейчас она была полностью уверена, что поступила правильно, чтобы там не думал и не говорил Шу. А еще чувствовала, что именно это событие положило начало крепкой дружбе, что ещё больше согревало ведьмино сердце, привыкшее к поверхностному приятельству, да вежливым знакомствам. Маленькое добро, простые бытовые хлопоты, тёплый чай и искренняя улыбка сделали лавку чуть уютнее, а Иву спокойнее и счастливее.

Глава 2. Утро нового дня.

Пока город мирно спал, в комнате над лавкой Ива вертелась с боку на бок, тщетно пытаясь заснуть. То подушка казалась слишком мягкой, и голова проваливалась в нее, как в пустоту. То она начинала отчаянно мерзнуть, заворачивалась в одеяло, которое через несколько мгновений становилось тяжелым, будто налитым свинцом, и начинало душить. Простыня была то жесткой, то колючей, то слишком теплой, то слишком холодной. Кровать слишком твердой, да еще скрипела при каждом движении. Комната слишком душной и тесной.

Несколько раз она проваливалась в хрупкую дрему, из которой ее вырывали вздохи старого дома или скрип собственной кровати. Где-то под утро приснился абсурдный кошмар, в котором за ней гонялся главный дознаватель с чайником на голове, надетым на манер шлема, и требовал вернуть голову огра в казну.

Промучившись всю ночь, девушка с первыми лучами солнца встала с кровати, потирая саднящие, словно забитые песком, глаза. Прошлепав босыми ногами мимо сладко спящего в корзине Шу, Ива вошла в крохотную ванную.

Комнатка была настолько маленькой, что едва вмещала в себя небольшую медную ванну с согревающим воду артефактом, который периодически барахлил, раковину с умывальником и зеркало. Учитывая тесноту, умываться приходилось сидя на бортике ванны, а халат и полотенце приходилось вешать на дверную ручку.

По странному стечению обстоятельств, а может просто из-за крохотного пространства, туалетная комната располагалась внизу, практически рядом с кухней. Шу тогда еще пошутил, что сапожник либо не умел готовить, либо кухарка была плохая, потому и туалет в двух шагах от стола.

Несмотря на все неудобства и стесненность, Ива чувствовала себя умиротворенной, практически счастливой, когда первый раз зашла в крохотную ванную, спальню со скрипучими половицами. В это мгновение она осознала, что теперь ее жизнь не подчинена строгому протоколу, что она вольна проводить время так, как заблагорассудится. Мысль была такой неожиданной, такой странной, что мгновенно вытеснила все прочие, зазвучав в голове набатом: «Я свободна! Я действительно свободна!».

Ива посмотрела в зеркало, вздохнула, бессонная ночь отпечаталась не только на лице в виде темных теней под глазами и припухших век, но и превратила рыжие кудри в неопрятное воронье гнездо. Покачав головой, открыла кран, потерла ладонью нагревающий артефакт, пробуждая его. Вода весело зажурчала, заполняя ванну. Ива опустила руку в воду, проверяя температуру, и, убедившись, что артефакт не приготовил никаких сюрпризов в виде кипятка или ледяной воды, принялась за утренние процедуры.

Вдоволь поплескавшись, накинула простенький халат и, вернувшись в спальню, не обнаружила ласку в комнате. «Что ж, похоже, кто-то решил озаботиться завтраком», – решила она, распахнув окно, выходящее в сторону моря, и с наслаждением вдохнула солоноватый воздух.

Легкий ветерок ворвался в комнату, заставив покрыться мурашками влажную после купания кожу, взметнул парусами легкие занавески. Стало зябко, но и это не заставило ее ни закрыть окно, ни отойти от него. Ива оперлась руками о подоконник, слегка подалась вперед, подставляя лицо ветру, и зажмурилась, наслаждаясь морским бризом, пьянящим ароматом моря с легкой примесью яблочного цвета, сирени и липы.

Шум пробуждающегося города, шорох ветвей, перебираемых ветром где-то в садах, томные вздохи моря наравне с запахами заполнили пространство спальни. Вслушиваясь в эту музыку, Ива неспеша заправила кровать, оделась и расчесала волосы. А после покинула спальню, тихонько, словно боясь спугнуть чудесную атмосферу утра, притворила за собой дверь.

– Ив, ты в курсе, что у нас плита не работает? – озадаченно произнес Шу в очередной раз щелкнув ручкой, огонь под чайником так и не загорелся.

– Правда? А вчера вроде все работало, – равнодушно ответила девушка, заходя на кухню, попутно заканчивая заплетать волосы в косу. – Может, магией аккуратно согреть воды, а позже пригласим кого-то починить плиту? – предложила она, беря с полки пару кружек.

Ласка с некоторым подозрением покосился в ее сторону, еще раз щелкнул ручкой плиты и гибкой молнией перескочил на столешницу, где хозяйка как раз нарезала хлеб и сыр, которые им доставили вместе с ящиками.

– В порядке исключения, можно и магией, – согласился он, – но только в порядке исключения. Нельзя слишком часто прибегать к колдовству, это нас выдаст.

Ива с серьезным видом кивнула, затем приложила ладонь к чайнику, беззвучно пошевелила губами, и вода весело забурлила, из носика вырвалось облачко пара. Вскоре по кухне разлился аромат свежего чая, ставший отправной точкой нового дня.

Повязав фартук поверх скромного зеленого платья с высоким воротом, застегнутым на все пуговицы, Ива осталась довольна, сочтя свой внешний вид вполне деловым, серьезным и респектабельным. Перекинув косу на спину, она вышла в лавку и внимательно огляделась, проверяя, все ли на своих местах. Поправила стулья, разгладила скатерть на столе, не до конца понимая, зачем в лавке травницы решила сделать уголок для чаепитий. Поставила в вазу букет из сухоцветов, решив обязательно заменить причудливое украшение на букет живых цветов. Отдернула в стороны тяжелые шторы, впуская солнечный свет в помещение, магические светильники под потолком медленно погасли в ожидании наступления темноты.

Девушка замерла, приложив руки к груди, прислушиваясь к непривычному трепетанию сердца. Внутренности от волнения скрутило в тугой узел, и туалетная комната на первом этаже уже не казалась такой плохой идеей.

– Как думаешь, нам удастся научить голову зазывать посетителей? – поинтересовался Шу, заскочив ей на плечо. – Было бы очень экзотично, на мой взгляд. Поставили бы ее у входа на табуретку, пусть орет на всю улицу, у огров глотки, как кавалерийский горн.

Эта незамысловатая шутка вернула Иве внутреннее равновесие и вызвала легкую улыбку.

– Боюсь, этот горн распугает не только потенциальных покупателей, но и просто жителей города. Давай обойдемся без таких крайних мер. Кстати, надо ее убрать куда-нибудь с глаз долой.

Девушка с лаской на плече подхватила банку с головой, которая в ответ возмущенно выпустила рой пузырьков, и поспешила в дальний угол, где ютился стеллаж с книгами, ныне полупустой. Оказавшись на полке, обитатель банки ухитрился отвернуться, кажется, демонстрируя таким образом свое презрение и негодование. Переглянувшись, новоиспеченная травница и ее питомец оставили своего невольного соседа в покое.

Город за окном уже давно проснулся и приступил к своим обыденным делам, люди спешили через базарную площадь, привычно бросая беглый взгляд на зеленую дверь. Торговцы, уже успевшие обсудить странное соседство с лавкой, которая все время закрыта, потеряли к ней интерес и практически забыли о ее существовании. Казалось, зеленая дверь и то, что скрывалось за ней, потеряло свою новизну.

Возможно, интрига действительно выдохлась бы, но неожиданно дверь отворилась, выпуская на улицу незнакомую жителям девушку, которая, приветливо улыбнувшись, повесила над дверью бронзовый колокольчик и табличку «Добро пожаловать! Мы открыты!».

Мелодичный звон колокольчика заставил оглянуться торговку зеленью, что не так давно распространяла тревожные слухи по городку. Привлек внимание пекаря, который, в порядке исключения, спорил с молочником, потому что мельник промочил ноги на рыбалке и слег с простудой. Заинтересованно бросил взгляд в сторону лавки начальник городской стражи, спешивший домой, чтобы успеть поздравить с днем рождения жену. Удивленно вскинула брови швея, чей магазинчик был через дорогу, услышав сквозь распахнутые окна новый для себя звук. Цветочница повесила на согнутый локоть плетенную корзинку, доверху заполненную свежими тюльпанами, сделала пару шагов в сторону лавки и, поравнявшись с торговкой зеленью, остановилась.

Простой бронзовый колокольчик одним своим звуком вновь пробудил любопытство горожан к зеленой двери и тому, что скрывается за ней. А хозяйка, что раньше не велела болтать, приветливо кивнула людям на площади, обернувшимся на звук, и вновь скрылась за дверью.

– Марта, дорогая, ты не в курсе, чем там торгуют? – спросила цветочница у зеленщицы.

– Откуда ж мне знать, Елена, – пожала плечами та, раскладывая на прилавке товар, – Они такую секретность развели, что я уже и к бургомистру ходила, вдруг там что-то не то творится. – Голос собеседницы снизился до шепота. – Так он меня не принял. Через секретаря велел не совать свой нос в чужие дела и не порочить чужое честное имя слухами. Так какое же это честное имя, если его никто не знает?

Зеленщица Марта всплеснула руками, точно сердитая курица, растерявшая всех цыплят. Елена, знавшая свою товарку не хуже других горожан, лишь фыркнула, мысленно признав правоту бургомистра. Расценив это по-своему, Марта насупилась, подбоченилась и приготовилась устроить скандал, подробности которого потом разнесет по всему городку.

– Что ему, бургомистру, до наших маленьких забот и тревог, – опередила ее цветочница, сочувственно погладив женщину по плечу, – У него ни для кого времени нет, разве что для жены некоего барона, которая приезжает сюда каждый сезон.

Глаза Марты загорелись в предвкушении новой сплетни, которую можно дополнить пикантными подробностями.

– Ты в лавку-то пойдешь? – резко сменила тему цветочница, внутренне насладившись видом разочарованно вытянувшегося лица своей собеседницы.

– Нет, зачем мне, – буркнула Марта и с преувеличенным интересом принялась раскладывать зелень. – Тебе надо, сама и иди.

– Ну и пойду! – откликнулась Елена и неторопливо направилась в сторону двери.

Ветер шаловливо играл с подолом юбки, нежно перебирал лепестки тюльпанов в корзине. Елена остановилась на пороге лавки и, вдруг ощутив нерешительность, замешкалась. Протянула руку к дверной ручке, одернула её, зачем-то вытерла ладонь о платье, облизала внезапно высохшие губы. «Ой, да ладно! Это же всего лишь лавка, а не логово людоеда», – внезапно расстроилась она на себя и, резко схватившись за ручку, повернула её, толкнула дверь. Бронзовый колокольчик приветственно звякнул, и дверь распахнулась, пропуская гостью внутрь.