444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Шеррилин Кеньон » Дом Льда и Теней (ЛП) » Текст книги (страница 7)
Дом Льда и Теней (ЛП)
  • Текст добавлен: 9 ноября 2026, 19:00

Текст книги "Дом Льда и Теней (ЛП)"


Автор книги: Шеррилин Кеньон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Именно тогда она окончательно поняла одну вещь.

Никто никогда не должен узнать, кто её отец.

Ничего хорошего из этого не выйдет.

Она перевела взгляд на Масакагэ.

– Разве это имеет значение?

– Ты скрываешь в себе очень много боли.

Это признание застало её врасплох.

– Значит, я всё-таки могу скрывать от тебя свои мысли?

– Конечно. Зи постоянно закрывается от меня. А Кандару я вообще никогда не мог читать.

Это было приятно услышать.

Гизеле совершенно не нравилась мысль, что кто-то способен копаться у неё в голове.

– Кагэ! – рявкнул Заудин. – Оно становится синим.

Масакагэ резко поднял голову.

Гизела тоже посмотрела вперёд.

– Что это значит?

– Мы его нашли, – ответил Масакагэ.

В его голосе впервые за долгое время прозвучала серьёзность.


Глава 8


Они сбавили скорость, когда светящийся шар съехал с дороги и направился в лес справа от них. Едва они вошли под сень деревьев, как кусты и ветви стали такими густыми, что им пришлось спешиться и оставить лошадей позади.

Гизела выругалась, пробираясь сквозь паутину.

Остановив её, Заудин помог снять липкие нити с её волос и одежды.

– Как же я ненавижу паутину! – она содрогнулась от отвращения.

– Её не так много, как могло бы быть.

Она нахмурилась, услышав столь странные слова.

– Что это значит?

– Она заколдована, чтобы её хозяева знали, что мы здесь.

У неё ёкнуло сердце.

– Подожди. Что? Серьёзно?

Заудин кивнул.

– Это уникальный вид пауков, который обитает только на этом острове. Это одна из причин, по которой апбасверы объявили это место своим. Паучьи сети образуют своего рода канал, и апбасверы могут его контролировать.

– Неужели нельзя было найти что-нибудь получше в качестве предупреждения? Например, какое-нибудь инфекционное заболевание?

Он фыркнул.

– Учитывая всё, что я узнал о тебе до сих пор, я бы никогда не подумал, что ты боишься пауков.

Наверное, ей следовало бы обидеться, но она поняла, что он просто подшучивает.

– У всех нас есть свои секреты, – небрежно сказала она. – И свои рациональные страхи. Пауки – это злые твари, которых лучше держать подальше.

В его глазах появился весёлый огонёк, который согрел её гораздо сильнее, чем следовало бы. Он был таким красивым. Ужасно красивым.

И едва эта мысль промелькнула у неё в голове, как мимо её лица просвистела стрела. Она была так близко, что едва не попала в неё.

К её ещё большему изумлению, Заудин поймал стрелу и резко повернулся в ту сторону, откуда она прилетела.

– Покажись, – прорычал он.

В них полетела ещё одна стрела. Заудин использовал свои силы, чтобы создать большой деревянный щит и перехватить её. Стрела с громким звоном вонзилась в самый центр щита.

Он протянул щит Гизеле, затем сложил руки вместе и резко оттолкнул их от себя. В тот же миг она почувствовала, как воздух вокруг них изменился.

Через несколько секунд кто-то закричал.

Заудин бросился на звук, а она и Масакагэ последовали за ним по пятам. Она не была уверена, что именно они найдут, пока не прорвались сквозь густые заросли и не увидели извивающегося на земле апбасвера.

Совершенно лысый, как и все остальные, которых она видела, апбасвер был ростом не менее двух метров и обладал гигантскими крыльями, похожими на крылья летучей мыши. Надписи покрывали каждый сантиметр его тела, включая веки и язык.

Он бросил на Заудина суровый, обвиняющий взгляд.

– Что ты со мной сделал?

– Ответил на твоё нападение.

Апбасвер возмущённо воскликнул:

– Я стрелял в тебя из лука! Это гораздо больнее!

Заудин фыркнул, создав лук и натянув тетиву со стрелой.

– Хочешь, можем сравнить, что больнее?

– Нет! – апбасвер поднял руки, прикрывая лицо. – Мне и так достаточно больно. В остальном поверю тебе на слово.

Гизела ожидала, что Заудин всё равно выпустит стрелу, но он лишь нахмурился и опустил лук.

Она уже собиралась спросить почему, когда Заудин неожиданно произнёс:

– Сколько тебе лет, мальчик?

Апбасвер замер от его вопроса. С паническим выражением лица он оглядел их.

– Какое это имеет отношение к делу?

Заудин издал долгий, преувеличенный вздох.

– Я не убиваю детей.

Гизела нахмурилась.

– О чём ты говоришь?

Он кивнул подбородком в сторону апбасвера.

– Он ещё ребёнок. Пятнадцать, может быть, шестнадцать лет. Слишком молод, чтобы быть тем, кого мы ищем.

Ошарашенная, она повернулась к апбасверу.

– Он прав? Ты так молод?

– Я уже достаточно взрослый, чтобы заключать контракты!

– Но ты этого не делаешь.

Масакагэ щёлкнул пальцами, и все слова исчезли с лица апбасвера.

– Нет! – закричал тот. – Верните их! Они мои!

Она обменялась с Масакагэ потрясённым взглядом.

– Как такое возможно?

Он пожал плечами.

Заудин был не так добр.

– Это магия детской школы. Они иногда маскируются друг под друга, чтобы защитить себя или других. Кто тебе сказал скопировать контракт между королём Дэшем и королевой Мирой?

Молодой апбасвер угрюмо смотрел на него.

С помощью своих сил Заудин поднял его с земли.

– Мне действительно нужно бить тебя, пока ты не истечёшь кровью? Я категорически против насилия над детьми, но, если того потребует ситуация, сделаю всё необходимое.

Апбасвер заёрзал и зарычал от досады, осознав, что находится во власти Заудина. Бросив на него последний взгляд, он всхлипнул и перестал сопротивляться.

– Хорошо. Это сделал Саресс. Я достаточно взрослый и могу заключать собственные контракты! – произнёс он с угрюмым подростковым упрямством.

Заудин ухмыльнулся.

– И у тебя получилось?

Мальчик тут же надулся.

– Мне всё время говорят, что я слишком молод, но я знаю, что смог бы это сделать. Если бы только кто-нибудь дал мне шанс. Саресс дал мне копии, чтобы я заткнулся. Но я уже достаточно взрослый. Я знаю, что я взрослый!

Вздохнув, Заудин покачал головой.

– Не торопись взрослеть. Иначе однажды столкнёшься с кем-то вроде меня, кто, скорее всего, прикончит тебя только потому, что кто-то другой заключил контракт, а расплачиваться придётся тебе.

Это лишь сильнее разозлило апбасвера.

– Я умею драться.

Заудин бросил на него ироничный взгляд.

– Нападение из засады – это не драка.

С рычанием юноша бросился на невидимую стену, которая удерживала его.

– Ярость не побеждает в битвах, мой юный апбасвер.

Затем он повернулся к Масакагэ.

– Отпусти его.

Масакагэ явно колебался.

– Он знает, где Саресс.

Это привлекло внимание Заудина.

– Ты уверен?

Масакагэ кивнул.

Апбасвер отступил от невидимой стены, но не успел далеко уйти, как наткнулся на другую, удерживавшую его позади. Поняв, что сбежать не получится, он остановился и буквально на глазах набрался смелости.

– Я отведу тебя к нему... при одном условии.

По выражению лица Заудина Гизела поняла, что он устал от бесконечных торгов.

– И каком же?

– Каждый из вас должен заключить со мной договор.

– Ни за что! – голос Заудина был бесстрастным, но глаза горели гневом.

Гизела не стала спешить отвергать его просьбу.

– Что именно составляет контракт? Насколько точным он должен быть?

Мальчик пожал плечами.

– Это может быть что угодно. Обещание, что вы не будете оскорблять друг друга... – Он снова пожал плечами. – Да вообще всё что угодно.

– Это не кажется таким уж сложным, – сказала она Заудину. – Почему бы и нет?

– Потому что, если ты заключишь договор есть овощи каждый день, а потом нарушишь его, этот мальчишка выследит тебя и убьёт.

У неё остался один главный вопрос.

– Откуда он узнает, что ты нарушил договор?

Ответил апбасвер:

– Это заклинание. Когда договор разрушается, моя кожа начинает гореть, а подпись стороны, нарушившей его, загорается. Это довольно больно, и жжение не прекратится, пока я не убью нарушителя. Чем дольше это длится, тем сильнее горит договор.

Ох.

Это прозвучало ужасно. Гораздо хуже, чем любые проблемы, с которыми она сталкивалась раньше.

– Тогда почему ты так сильно хочешь заключить контракт?

– Я апбасвер, – просто ответил он. – Если у тебя нет контрактов, ты изгой. Я хочу, чтобы меня уважали мои соплеменники. Самому молодому апбасверу, заключившему контракт, было всего девять лет. Мне пятнадцать. Если к восемнадцати у меня не будет собственных контрактов, меня выгонят с нашего острова.

– Это звучит слишком сурово.

И это слишком сильно напомнило ей о том, как с ней обращалась собственная мать.

«Зарабатывай себе на жизнь со мной или иди попрошайничать либо заниматься проституцией на улице. Выбирай. Мне всё равно, что именно ты выберешь. Но я не собираюсь содержать тебя бесплатно».

Что было самым печальным?

Именно это её мать и имела в виду.

Нет, её мать всё ещё имеет это в виду.

Такова суровая реальность, когда тебе некуда обратиться за помощью. И от этого ей было больно за мальчика, стоящего перед ней.

Меньше всего ей хотелось видеть, как он страдает.

– Мы не можем ему помочь?

Масакагэ покачал головой.

– Я никогда не заключаю сделок с другими волшебниками. Смешивание магии ни к чему хорошему не приводит. Всё имеет тенденцию взрываться... в самом прямом смысле этого слова.

– Тогда я заключу два.

Предложение Заудина шокировало её.

Апбасвер пришёл в восторг.

– Какие?

– Клянусь, что не убью своего брата. Как бы сильно он меня ни раздражал.

Масакагэ закатил глаза.

На это последовал ответ.

– Ты должен заключить с кем-нибудь контракт, чтобы мы могли участвовать в нём. Таковы условия.

Он посмотрел на неё.

– Я обещаю не убивать Гизелу, если она поклянётся не убивать моего брата.

– А как же ты? – спросил апбасвер.

– Мне плевать, что будет со мной. Я хочу лишь убедиться, что мой брат выживет.

Кивнув, мальчик повернулся к Гизеле.

– А вы, миледи? Вы согласны?

– Согласна. Обещаю не убивать Масакагэ. Не то чтобы я вообще собиралась причинять ему вред.

Заудин пристально посмотрел на неё.

– Сегодня – нет. Но всё меняется. К сожалению, меняются и люди, и их намерения.

Это было сказано человеком, который пережил те же предательства, что и она. Никто не должен подвергаться жестокому обращению со стороны тех, кто обязан был его защищать. И ей было грустно оттого, что он разделял её боль.

Стараясь не думать об этом, она повернулась к мальчику.

– И что теперь нам нужно сделать?

Всё ещё взволнованный, он вытащил из кармана медальон. Золотой и серебряный, с замысловатым узором в центре, которого она никогда раньше не видела. Линии пересекались между собой и были окружены тем, что, как она предположила, являлось буквами алфавита, который она не могла прочитать.

Самой интересной частью был центр медальона – слегка заострённый.

Он протянул медальон Заудину.

– Повтори свою клятву.

Скривившись, Заудин издал низкое рычание, прежде чем заговорить:

– Я обещаю не убивать Гизелу намеренно, если она поклянётся не убивать моего брата Масакагэ намеренно.

Мальчик прижал палец Заудина к острию медальона, пока по металлу не скатилась капля крови.

Затем он повернулся к Гизеле.

– Теперь повтори свою клятву.

– Я обещаю не убивать Масакагэ намеренно.

Он прижал её палец к острию.

– Ой! – прошипела она, чувствуя, как боль пронзила всё её тело.

Мальчик никак не отреагировал, внимательно наблюдая за происходящим.

Когда их кровь смешалась на поверхности медальона, металл приобрёл глубокий тёмно-фиолетовый оттенок. Затем кровь потекла с медальона на палец мальчика, и на его коже начали появляться слова.

Он зашипел от боли, но на губах медленно расцвела радостная улыбка. Восторженно коснувшись надписи на своём предплечье, он воскликнул:

– Наконец-то!

Его глаза засияли, и он чуть не подпрыгнул от счастья.

– Спасибо! Вам обоим!

Гизела уже хотела напомнить ему, что они договаривались совсем о другом контракте, но он выглядел настолько счастливым, что ей не захотелось омрачать этот момент.

Пусть насладится им.

Такое счастье встречается в мире слишком редко.

И, к сожалению, слишком многие получают удовольствие, отнимая это счастье у других. Она не была одной из них. Если бы могла, то сохранила бы это счастье и позаботилась о том, чтобы у каждого было столько счастья, сколько он способен вынести за всю свою жизнь.

Заудин наклонил голову.

– С тобой всё в порядке?

– У меня кружится голова от кровопотери, – пошутила она. – А у тебя?

Он повернулся к апбасверу.

– Мне всё ещё нужна информация. Где Саресс?

– Недалеко. На северном берегу. За ещё один контракт я лично покажу вам его дом.

Масакагэ наклонился к Заудину и громко прошептал ему на ухо:

– У нас есть зелье слежения. Разве он нам нужен?

Заудин, казалось, обдумывал это. Его взгляд остановился на мальчике.

– Мы воспользуемся нашим проводником-апбасвером.

– Ты слишком мягкосердечный. Надеюсь, мы не пожалеем об этом.

Гизела уловила блеск в глазах Заудина, который говорил о том, что он согласен с братом, и всё же предпочёл проигнорировать предупреждение.

– Как тебя зовут, парень? – спросил Заудин.

– Фенрис.

– Тогда отведи нас на Северный берег. Но будь осторожен. Если это ловушка...

– Понял.

Напевая что-то себе под нос, Фенрис расправил крылья и взлетел. Некоторое время он кружил над ними, прежде чем направиться в сторону, которая, по мнению Гизелы, была правильной.

Она уже хотела обратиться в свой любимый способ передвижения, но вовремя вспомнила, что Заудин ненавидит оборотней.

И если он когда-нибудь увидит её истинный облик...

Кто знает, как он отреагирует?

Пару минут они шли молча, а Фенрис летел прямо над ними.

Мысленно Гизела прикидывала, как будет выглядеть в облике апбасвера. Это было бы нетрудно. У неё даже была способность имитировать слова контракта, написанные на их плоти.

Грандиозная иллюзия.

Эта мысль вызвала у неё любопытство по поводу Заудина.

– Почему ты так ненавидишь оборотней? – вопрос сорвался с её губ прежде, чем она успела себя остановить.

С бесстрастным лицом Заудин замедлил шаг и пошёл рядом с ней.

– Что?

– Мне просто интересно, что ты имеешь против... – она едва не сказала: «против меня». – Оборотней.

Он ответил без колебаний:

– Один убил моего отца, а другие, подобные ему, шпионили за нами по поручению твоей матери, когда мы были в плену. Ты была одной из них?

– Нет!

Она была оскорблена уже тем, что он задал этот вопрос.

Но, если честно, в этом был смысл.

Она была дочерью своей матери и не понаслышке знала, что та прибегала к подобным методам.

И что ещё хуже – её мать обожала использовать подобную информацию против других. Она позволяла собственному гневу разрастаться до такой степени, что начинала считать себя вправе оскорблять и унижать тех, кого считала врагами.

Сколько раз мать использовала её в качестве козла отпущения?

Сколько раз избивала невинную служанку только потому, что та по ошибке оказалась рядом в момент дурного настроения королевы?

Почему?

Потому что её мать была убеждена, что все вокруг плетут против неё интриги. Она не могла насладиться ни одним счастливым мгновением из-за постоянного страха перед воображаемыми заговорами.

Гизела не могла представить себе такую жизнь.

Да, она была достаточно подозрительной, но никогда не верила, что каждое существо в мире стремится причинить ей вред.

«Возможно, тебе следовало лучше относиться к окружающим, мама».

Если быть честной, Гизела считала, что королева сошла с ума под тяжестью вины за поступки собственной матери. Потому что в глубине души Мира должна была понимать, насколько жестоко обращалась с другими, лишь усиливая ту ненависть, которую так отчаянно пыталась искоренить.

– Я прекрасно понимаю, что у моей матери нет души и что она сделает всё необходимое, чтобы удержать свой трон. Мне очень жаль, что случилось с тобой и твоими друзьями. Прости.

Заудин едва сумел скрыть удивление.

Никто никогда не извинялся перед ним за то, что произошло с ними.

Даже его отец.

На мгновение он просто потерял дар речи.

Особенно потому, что было совершенно очевидно – она говорила искренне.

Она действительно это чувствовала.

Он никогда не ожидал искренности ни от кого.

И уж точно не от дочери королевы-стервы.

Проклятие.

Прокашлявшись, Гизела пристально посмотрела на него.

– Я понимаю, Заудин. Мы никогда не сможем полностью доверять друг другу. Это единственный способ защититься от предательства.

Эти слова больно задели его.

Не только потому, что они были правдой, но и потому, что он прекрасно понимал её желание защитить себя.

Именно поэтому он предпочитал одиночество.

Если рядом никого нет, никто не сможет дотянуться до твоей спины и вонзить в неё кинжал.

Не придётся постоянно оглядываться.

Не придётся ждать удара.

Рядом с кем-то всё становилось сложнее.

Он ничего не мог поделать со своей подозрительностью.

Слишком много лет он наблюдал за смутьянами, которым доставляло удовольствие причинять боль другим.

Или, что ещё хуже, за теми, кто искал козлов отпущения, чтобы отвлечь внимание от собственных грязных поступков.

Он так и не смог решить, кто из них больше заслуживает вечного пребывания в аду.

Но когда он смотрел на неё, ему хотелось верить, что она не похожа на свою мать.

Что, возможно, просто возможно, существует кто-то по-настоящему порядочный.

Тот, у кого есть душа.

Его прошлое утверждало, что это невозможно.

Жизненный опыт насмехался над ним уже за одну такую мысль.

И всё же где-то глубоко внутри тлел крошечный уголёк надежды, который вспыхивал всякий раз, когда она оказывалась рядом.

Это не имело никакого смысла.

Троллья кровь в его жилах насмехалась над самой мыслью о том, что он когда-либо сможет заинтересоваться оборотнем в человеческом облике.

Они были хрупкими.

Слабыми.

Но даже подумав об этом, он сразу понял, насколько это неправда.

В ней не было ничего слабого.

Внутри неё жила стальная воля.

Именно она позволяла ей противостоять ему даже в самом уязвимом облике.

А возможно, дело было в том, что она всегда знала: при необходимости сможет стать чем-то гораздо большим.

Однако она этого не делала.

Теперь, когда он об этом задумался, она вообще меняла облик не так, как другие ей подобные. Знакомые ему оборотни без зазрения совести принимали другую форму всякий раз, когда им это было удобно.

Гизела же оставалась слабой даже тогда, когда ей не следовало этого делать.

Интересно...

И эта мысль заставила его задуматься почему.

Ненавидела ли она эту часть себя?

В этом был бы смысл.

– Ты очень редко меняешь облик, верно?

Её глаза потемнели.

– Прошу прощения, если я перегнул палку. Это было просто наблюдение.

Она покачала головой.

– Может быть. Но не это заставило меня вздрогнуть. Я редко меняю облик, потому что это приводит мою мать в ярость. Она всегда ненавидела своё лошадиное тело. Хотя никому другому никогда бы в этом не призналась.

– Вот почему она ненавидит ликордианцев.

Гизела кивнула.

– Они могут быть людьми или единорогами. Они не застряли между двумя видами.

– Грустно ненавидеть себя. Ненавидеть то, что невозможно изменить. Мне было бы её жаль, если бы она не была такой...

Он осёкся, не желая оскорблять её мать.

– Сумасшедшей сукой?

Он приподнял бровь.

Она улыбнулась ему.

– Не волнуйся. Ты не сможешь задеть мои чувства или разозлить меня, оскорбляя её. Я прекрасно знаю обо всех её недостатках.

– Полагаю, это так.

Как ни странно, ему захотелось протянуть руку и успокоить её.

Совершенно не в его характере.

Обычно одна только мысль о том, чтобы кого-то утешать, вызывала у него отвращение.

Но с Гизелой...

Ему нравилась сама идея успокоить её.

Заставить улыбнуться.

А может быть, даже рассмеяться.

Она была другой.

Если бы он только понимал почему.

И эта мысль породила следующую.

– Вот почему ты выглядишь как человек, не так ли?

Она нахмурилась.

– Не совсем понимаю, о чём ты.

– Ты выбираешь человеческий облик, чтобы разозлить свою мать.

Покраснев, она отвела взгляд.

Заудин рассмеялся её маленькому бунту.

Она не была идеальной.

Но была совершенно очаровательной.

Что может быть лучшей местью матери, чем стать именно тем, за чей облик Мира продала бы собственную душу?

Масакагэ замедлил шаг, пока не оказался по другую сторону от Заудина. Он бросил на брата насмешливый взгляд.

– Что?

Усмехнувшись, Масакагэ перевёл взгляд с одного на другого.

– Просто интересно, о чём вы двое сговорились. Вы выглядели такими напряжёнными, а потом вдруг рассмеялись. Я начинаю волноваться.

– Бояться нечего. Просто хочу побольше узнать о нашей очаровательной спутнице.

– Это пугает меня ещё больше, – пробормотал он себе под нос.

Заудин обязательно спросил бы его, что тот имеет в виду, если бы их проводник не выбрал именно этот момент, чтобы приземлиться рядом с ними.

– Что случилось?

Фенрис кивнул подбородком на север.

– Его домик вон там. Вы его не пропустите. Но я не хочу, чтобы меня видели. Мне не следует вам помогать. Из-за этого у меня могут быть большие неприятности.

– Потому что тебе ещё нужны контракты, – усмехнулся Заудин.

– Никто другой не хотел помочь мне получить их.

Он погладил голую руку, словно проверяя, что надписи всё ещё на месте.

– Готов написать следующий?

– После того как я убедюсь, что это не ловушка. Как ты сам сказал, ты нарушаешь протокол. Я хочу убедиться, что ты нам не солгал.

Фенрис, казалось, был оскорблён его словами.

По крайней мере, несколько секунд.

– Хорошо. Полагаю, некоторое недоверие вполне оправдано.

Он подошёл к большому камню и сел на него.

– Я подожду здесь.

Заудин хотел его отчитать, но решил воздержаться от поддразниваний. Мальчик действительно боялся.

Это было душераздирающе – наблюдать, как долг сталкивается с заветной мечтой.

Одних подобный выбор вдохновлял на великие жертвы.

Другие...

Предавали свои убеждения ради желаемого.

С этим было тяжело смириться.

Ни одно из решений не давалось легко.

Заудин спешился.

– Выше нос, Фенрис. Это не займёт много времени.

Мальчик ничего не ответил.

Заудин повёл своих спутников к небольшому уединённому домику, стоявшему на маленьком пляже.

Какое странное место для апбасвера.

Обычно они предпочитали жилища в горах или на открытых возвышенностях, откуда могли наблюдать за всеми, кто их ищет.

Как правило, у них были ещё большие проблемы с доверием, чем у него самого.

Но не в этом случае.

Небольшой коттедж выходил окнами на море, позволяя обитателям наслаждаться прекрасным видом.

Положив руку на меч, Заудин медленно приблизился к двери.

К его удивлению, Гизела накрыла своей ладонью его руку.

– Ты же знаешь, я не позволю тебе убить апбасвера.

Он остановился и посмотрел на неё сверху вниз.

– Я не хочу с тобой драться, Гизела. Не доводи до этого.

– Ты знаешь, что у меня нет выбора.

– Есть. Тебе не обязательно возвращаться к своей королеве. Здесь она не сможет тебя тронуть.

Сердце Гизелы замерло.

Она никогда прежде не задумывалась об этом.

В этот момент она почувствовала себя глупо.

Почему эта мысль ни разу не пришла ей в голову?

Но Заудин был прав.

Ей не нужно возвращаться.

Она свободна.

Здесь мать не сможет до неё добраться.

Её охватил ужас.

Мысль о том, чтобы отказаться от всего привычного... жить среди незнакомцев...

«У тебя нет друзей дома. Нет настоящей семьи».

Это было правдой.

Её мать убила собственного брата и сводного брата Гизелы.

Мира не испытывала привязанности ни к кому, кроме самой себя.

Только Брант хранил ей верность.

И ему было всё равно, какое место они назовут домом.

Так зачем же она продолжала это делать?

Чтобы заслужить расположение матери, которая едва с ней разговаривала?

Вряд ли это внезапно пробудило бы в Мире совесть или материнскую любовь.

Скорее всего, она даже не поблагодарит её.

Не похвалит. Ничего не изменится.

Масакагэ покачал головой.

– Ты ошеломил её и совершенно сбил с толку, брат.

Заудин понимал, что брат прав.

Глаза Гизелы выдавали внутреннюю борьбу.

Желая помочь ей, он снова повернулся к ней.

– Ты бесстрашна. Смела. Неустрашима. Сбрось оковы, которыми Мира калечила тебя всю жизнь. Хотя бы раз начни жить для себя.

В его представлении всё выглядело удивительно простым.

Но разве это действительно было просто?

Тринадцать Королевств огромны.

Она могла легко затеряться среди них.

У неё были навыки, которые позволили бы навсегда исчезнуть из поля зрения тех, кто попытается вернуть её в Фессалию.

Как ужасно, что неизвестное будущее пугало её сильнее, чем возвращение к страданиям, которые она наверняка встретит дома.

Все ли чувствовали то же самое?

Заудин осторожно приподнял её подбородок, пока она не встретилась взглядом с его тёмными глазами.

– Я всецело верю в тебя. Измени свою судьбу, Гизела. Это нелегко. Но лучше тебе самой изменить её, чем позволить кому-то другому сделать выбор за тебя и навязать его. Подумай об этом. Ты можешь навсегда освободиться от Миры.

Он был прав.

И именно это пугало её больше всего.

– Мира пообещала мне свободу, если я буду защищать его.

– И ты ей поверила? Ты действительно думаешь, что, вернувшись домой, она просто отпустит тебя?

Гизела хотела ответить «да».

Но не смогла.

Он был прав.

Она знала свою мать лучше всех.

Мире нельзя было доверять.

Единственная причина, по которой она до сих пор не разорвала союз с Дэшем, заключалась в контракте.

Даже тогда она пыталась найти лазейки.

Пока Дэш искал убийцу своей сестры, Мира вторглась на его земли под предлогом того, что он якобы помогал повстанцам, пытавшимся свергнуть её.

Техническая формальность.

Уловка.

И только благодаря удаче это ещё не навлекло на неё гнев апбасверов.

– Давайте сначала поговорим с этим апбасвером, а потом я сообщу тебе своё решение.

Это было лучшее, что она могла сделать сейчас.

Изменить свою судьбу непросто.

Такие решения не принимают по прихоти.

И уж точно не принимают под давлением.

Заудин кивнул и направился к коттеджу.

Ошеломлённая, она обменялась испуганным взглядом с Масакагэ.

– Это всё? Мы просто так войдём?

Он пожал плечами.

– Похоже на то.

Что ж, прекрасно.

Хотя, если честно, она ожидала чего-то более скрытного.

Впрочем, учитывая огромные размеры Заудина, его вызывающую самоуверенность и тот факт, что он обладал точёными чертами лица, достойными ангела, она предполагала, что сохранить инкогнито для него попросту невозможно.

Он неизменно оставлял после себя незабываемое впечатление.

– Он всегда был таким? – спросила она.

Масакагэ лишь кивнул.

Тяжело вздохнув, Гизела поплелась следом, надеясь, что сможет хоть что-нибудь сделать.

Правда, она понятия не имела что.

Это казалось бесполезным.

Какой бы искусной воительницей она ни была, ей было известно, что в прямом бою она не сможет сравниться с Заудином.

Не физически.

Его размах рук был слишком велик.

Он был слишком огромен.

Даже если она была быстрее, он превосходил её в силе во много раз.

Конечно, она могла сражаться в других обликах.

Но в них она чувствовала себя не настолько уверенно.

Не настолько ловко.

Преображение требовало больших усилий, а бой в теле другого существа никогда не был простым делом.

Если она получала серьёзное ранение в иной форме, то мгновенно возвращалась к своему истинному облику.

А это могло оказаться ещё опаснее.

Кроме того, существовала лишь одна форма, которой она владела так же хорошо, как своим человеческим телом.

Та самая форма, что приводила её мать в бешенство.

Тайна, которую она берегла столь же тщательно, как и секрет своего отца.

Когда Заудин приблизился к крыльцу коттеджа, Гизела ускорила шаг.

Но прежде чем он успел дойти до двери, та распахнулась.

На пороге появился апбасвер, выглядевший примерно ровесником Фенриса.

– Вы пришли навестить моего отца?

По выражению лица Заудина она поняла, что этот вопрос ошеломил его ничуть не меньше, чем её.

– Саресс?

Апбасвер кивнул.

– Мой отец. Вы его друзья?

Теперь уже все обменивались недоумёнными взглядами.

«Что происходит?»

Первым оправился от удивления Заудин.

– Не совсем друзья. Почему?

– Если вы хотите попрощаться с ним, то времени осталось немного. Врач сказал, что он умрёт в течение часа.

Он открыл дверь шире, приглашая их войти в скромное жилище.

Переступив порог небольшого коттеджа, Гизела замерла.

Комната напоминала кухню – по крайней мере, судя по большому очагу и огромному котлу, висевшему над огнём.

Но вместо стола и стульев в центре стояла кровать.

Кровать, обращённая к морю.

Вдоль стен были расставлены простые кухонные стулья, на которых сидели ещё пятеро апбасверов.

Все плакали.

Женщина-апбасвер стояла возле кровати и держала за руку умирающего мужчину.

При виде их скорби у Гизелы защипало глаза.

Да, она была свирепой воительницей и привыкла подавлять собственные эмоции.

Но чужие страдания всегда делали её беззащитной.

Одно дело – быстро убить кого-то.

И совсем другое – наблюдать, как человек медленно умирает.

Она никогда не стремилась причинять боль.

Не любила её.

Ни свою.

Ни тем более чужую.

Женщина подняла взгляд на Заудина.

– Добро пожаловать, друзья. Я рада, что вы успели вовремя.

Саресс покачал головой.

– Они не друзья, Асла. Неужели ты его не узнаёшь?

Она нахмурилась, внимательно посмотрев на всех троих.

– Нет.

Саресс горько рассмеялся.

Затем закашлялся и захрипел.

Когда ему удалось вновь перевести дыхание, он резко указал подбородком на Заудина.

– Вот он. Легендарный Клятвопреступник. Уверен, он здесь, чтобы забрать мою голову.

Пятеро сидевших тут же поднялись на ноги, готовые броситься в бой.

– Подождите, – слабым голосом произнёс Саресс. – Я не хочу, чтобы моим последним воспоминанием стало зрелище того, как моя семья истекает кровью или сражается за таких, как я. Я покончил с этим миром. Какая разница, как именно я его покину?

Асла заплакала ещё сильнее.

К удивлению Гизелы, Заудин поднял руку в мирном жесте.

– Простите меня, милорд. Я не знал, что вы больны, и не желаю никому в этой комнате зла.

Горький смех вырвался из груди Саресса.

– Ты поклялся увидеть всех апбасверов мёртвыми. Мы действительно должны поверить, что ты пришёл сюда по иной причине?

Заудин вздрогнул от этих слов.

Потому что Саресс был прав.

Годами он выслеживал апбасверов.

Гордился тем, что убивал их.

Гордился тем, что наблюдал, как их контракты исчезают вместе с их жизнями.

Но это был первый раз, когда он увидел одного из них, окружённого семьёй и умирающего естественной смертью.

Хотя Заудин всегда знал, что у апбасверов есть семьи и что они живут такой же жизнью, как и все остальные, столкнуться с этим лицом к лицу оказалось совсем другим делом.

И пусть он ненавидел их вид, он уважал право любого существа мирно покинуть этот мир.

Но у него оставался один вопрос.

– Что с тобой?

Потому что было очевидно: апбасвер не был стариком.

Он просто испытывал ужасную боль.

– Эрси, – пробормотала Асла, с трудом сдерживая слёзы.

– Что это? – тихо спросила Гизела.

Асла тяжело вздохнула.

– Это страшная болезнь, которая слишком часто поражает наш народ.

– Это происходит потому, что я беру на себя слишком много контрактов.

Саресс многозначительно посмотрел на Заудина.

– Магия ускоряет наше внутреннее старение. Снаружи я могу выглядеть молодым, но внутри я уже древний старик.

Заудин нахмурился.

– Я никогда об этом не слышал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю