Текст книги "Дом Льда и Теней (ЛП)"
Автор книги: Шеррилин Кеньон
Жанры:
Классическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
– Мне нравится та ложь обо мне, в которую ты веришь.
Он покачал головой.
– Хотел бы я, чтобы ты могла увидеть ту красоту, которую вижу я. Однажды ты узнаешь свою истинную сущность. Не дочь ужасной королевы, а великую леди, которая затмевает всех остальных.
Она приподнялась, чтобы посмотреть на него сверху вниз.
– Это действительно исходило от тебя?
– Я не всегда угрюмый придурок.
– Как выясняется, – согласилась она и легко поцеловала его.
– Ты ведь намерена не дать мне уснуть, да?
Она рассмеялась.
– Нет. Спи! Отдыхай. Иначе я уйду.
Заудин тут же закрыл глаза.
Гизела вернулась на своё место и заставила себя не гладить его и не тревожить. Но это было невероятно трудно.
Вместо этого она позволила себе немного насладиться тишиной.
«Не разбивай мне сердце».
Это была безмолвная молитва, которую ей хотелось иметь достаточно смелости, чтобы произнести вслух.
Столько всего произошло за такой короткий срок.
Её мать хотела войны.
Впервые в жизни Гизела хотела мира.
Она хотела будущего.
И хотела, чтобы Заудин был его частью.
«Ты идиотка».
Это была несбыточная мечта.
Он никогда не откажется от своего дела. И, несмотря на то что говорила её мать, Гизела знала: Мира не отпустит её.
Сначала она её убьёт.
Но здесь, в этот момент, у неё был тот самый покой, которого она так жаждала.
Она жила своей мечтой, и всё, на что могла надеяться, – наслаждаться этими мимолётными ударами его сердца.
Потому что каждый из них отсчитывал мгновения до приближающегося конца, который она чувствовала каждой клеточкой своего тела.
Глава 17
Масакагэ вошёл в конюшню, где всё ещё держали Гарина.
Стражник-оборотень испуганно поднял взгляд.
– Мой господин, что привело вас сюда?
Масакагэ не сводил взгляда со своей цели.
– Могу я провести несколько минут с вашим подопечным?
Стражник-тролль смущённо огляделся.
– Не знаю. Я не должен оставлять его.
– Поверь мне, я не позволю ему сбежать. Никто не узнает об этом, кроме нас двоих.
И всё же тролль колебался.
– Думаю, если я останусь снаружи, всё должно быть в порядке.
Масакагэ не произнёс ни слова, пока тролль не вышел и они не остались с Гарином наедине.
Глаза Гарина расширились, когда тот приблизился.
– Чего ты хочешь?
– Мира между королевствами. Головы Миры в моей перемётной сумке и чтобы ты сказал мне, где твой друг.
– У меня нет друзей.
– Тогда твой любовник. Кем бы Дифлин ни приходился тебе. Куда ублюдок отправился?
Гарин взглянул на кандалы, удерживавшие его на месте.
– Откуда мне знать? Он мне не подчиняется.
– Когда ты похитил меня, у меня сложилось совсем другое впечатление.
Масакагэ воспользовался своими силами, сжав определённую часть тела Гарина, пока тот не закричал от боли.
Пусть после этого ублюдок станет импотентом. Так будет лучше для королевств и для любого бедного ребёнка, которому совершенно не нужен такой дерьмовый отец.
– Возвращаю должок, оборотень. Тебе стоило проявить ко мне больше гостеприимства.
Задыхаясь, Гарин сузил исполненный ненависти взгляд.
– Нам следовало убить тебя.
– Да. Следовало. Почему вы этого не сделали?
– Мы не хотели твоей смерти. Просто хотели удерживать тебя здесь, чтобы я мог присматривать за Гизелой без помех.
Ублюдок не упомянул ещё одну главную цель.
– И моего брата.
Гарин отвёл взгляд, подтверждая его подозрения.
Масакагэ достал контракт из рукава и поднял его, чтобы Гарин мог увидеть.
– А что насчёт этого?
Глаза Гарина вспыхнули, когда он понял, что именно показывает ему Масакагэ.
– Где ты это взял?
– Какая разница? Ты использовал магию, чтобы извлечь контракт Миры из её апбасвере. Зачем?
– Почему кто-нибудь вообще что-нибудь делает?
Серьёзно? Он решил пофилософствовать?
Не лучший ход, учитывая его настроение.
– Я не спрашиваю, почему ты решил есть утром кашу. Я спрашиваю, зачем тебе понадобилось делать нечто подобное. Я знаю, что тебе было всё равно, выживет апбасвере или умрёт. Так зачем ты перенёс контракт?
– Для сохранности.
Масакагэ рассмеялся.
– На листе…
Он замолчал, осознав, что это никак не могло быть написано на обычном куске пергамента.
«Как я мог этого не заметить?»
Конечно.
Он был зачарован.
Неразрушим.
Выругавшись, он запустил в чудовище огненный шар.
Гарин закричал.
Масакагэ очень хотелось убить его.
Но это ничего бы не дало.
Более того, это могло даже всё усугубить.
– Какая магия связывает его?
– Ты не знаешь?
Прорычав что-то невнятное, Масакагэ ударил его кулаком, но это ничуть не уменьшило его раздражения.
С гримасой отвращения он оставил чудовище и направился наружу.
– Он твой, – бросил он стражнику, направляясь к постоялому двору и комнате, которую делил с Кандарой.
~ ~ ~
Кандара подняла взгляд, когда дверь их скромной комнаты с силой распахнулась.
Сначала она испугалась, что это враг.
Пока не увидела ярость в тёмных глазах Масакагэ.
– Что случилось?
Он сунул ей под нос документ.
Нахмурившись, она пробежалась по нему взглядом.
– Это контракт?
– Я знаю. Пергамент зачарован. Можешь определить, какой именно магией?
Конечно, могла.
Не существовало магии, о которой она не знала.
Закрыв глаза, она глубоко вдохнула.
Едкий сладковатый запах был безошибочен.
– Магия фей, нанесённая на кожу эльфа.
Он скривил губы.
– Что? Зачем?
– В каждой части своего существа эльфы несут магию. Как и феи. Пергамент, изготовленный из их кожи, усиливает любое заклинание, наложенное на него… примерно как апбасвере. Только это гораздо мощнее.
– С феями было бы то же самое?
– Вероятно.
Она вернула ему бумагу.
– Но я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь содрал кожу с феи и остался после этого в живых. Хотя и снять кожу с эльфа было бы непросто.
Это было примерно как вырвать рог единорога, пока он всё ещё прикреплён к животному.
Всегда находились существа, достаточно глупые, чтобы попытаться.
И, к сожалению, рога единорогов были ценными магическими предметами, содержащими в себе огромную силу.
Как и плоть существ, рождённых из магии.
Она даже не хотела знать, сколько стоила бы её собственная кожа. Охотники за реликвиями были ужасной вещью. Их всех следовало бы собрать и выпотрошить. Особенно тех, кто охотился на детей.
– Как разорвать контракт апбасвере, перенесённый на эльфийскую кожу?
– С большой осторожностью, – ответила она. – Если его вообще можно отменить.
Она кивнула в сторону этого зловещего предмета.
– Сожжение не поможет. Это даже может обернуться против нас и привести к смерти тех, кто его подписал. Не зная заклинания, я не думаю, что смогу его отменить.
– Заклинание, которое ты не можешь отменить? Я не думал, что такое возможно.
– Маловероятное не значит невозможное.
– Что нам делать?
Она провела пальцами по надписи.
От неё по руке вверх, в сознание, прокатился холод, и она увидела тот момент, когда апбасвере позволил чернилам перетечь с его кожи на новый документ.
В этих чернилах была жизнь.
Жизнь в пергаменте.
Странно, но у этой сущности был совершенно определённый запах.
Что-то вроде цитрусовых, пропитанных бренди.
Неповторимый. Даже резкий.
Именно благодаря ему она могла отслеживать других без своих зелий. Именно так она обучала свои зелья находить живых существ.
Эту уникальную сущность.
– Чтобы разорвать его, тебе придётся разделить его.
Масакагэ приподнял бровь.
– Как именно?
– Не знаю. Мои проводники пытаются мне сказать, но что-то заглушает их.
Её уши загудели, когда она попыталась пробиться сквозь помехи.
Брат взял её за локоть, чтобы поддержать.
– Ты в порядке?
– Не знаю, – прошептала она.
И действительно не знала.
Что-то во всём этом было очень не так.
Она почувствовала, как глаза наполняются жаром, а значит, теперь они светились оранжевым.
– Он получил деньги от двух монархов. Он должен был расторгнуть контракт. Но его цель – заработать.
Она повернулась к Масакагэ.
– Они собираются убить тебя и Заудина. Гизела будет заложницей, а если её мать откажется платить за неё, Гизелу тоже убьют.
– Ты видишь, где находится его напарник?
Наклонив голову, она позволила двум теневым проводникам вести её сквозь сменяющиеся картины, которые сливались друг с другом.
Эту часть она всегда ненавидела.
Было так трудно отфильтровать всю информацию, обрушивавшуюся на неё.
Образы мелькали и расплывались так быстро, что зачастую она понятия не имела, на что смотрит и что именно пытаются сказать ей её проводники.
– Я вижу его…
Но никак не могла сосредоточиться на том, где именно он находился.
– Он силён.
– Никто не сильнее тебя.
Она ценила уверенность брата в её способностях, но это не меняло того факта, что она не могла пробиться сквозь туман.
Дифлин был не тем глупцом, каким притворялся.
Его силы были огромны.
– Он хочет отомстить Дэшу.
Масакагэ широко раскрыл глаза.
– Прошу прощения?
– Дифлин был среди вашей группы… но держался в стороне. Он затаил личную обиду на всех вас. Особенно на Дэша. Он чувствует, будто вы бросили его, не позволив стать Изгоем. Он хочет не просто доказать, что достоин этого…
Он хочет уничтожить вас всех.
И после этого ей пришлось вырваться из видения, прежде чем она нанесла себе необратимый вред.
Голова и так раскалывалась, словно второе сердце билось у неё в висках, разгоняя боль по всему телу.
Она едва могла держать глаза открытыми из-за пронзительного света, посылавшего осколки боли прямо в мозг.
Масакагэ подхватил её на руки и отнёс к кровати, где осторожно уложил.
– Прости. Я не хотел сделать тебе плохо.
Благодарная за то, что он понимал, какую цену её способности заставляли её платить, она тепло похлопала его по руке.
– Для тебя – всё что угодно.
Он с помощью своих сил призвал мешок со льдом.
– Вот.
Он осторожно приложил его к её лбу.
– Я могу ещё что-нибудь сделать?
– Береги спину, брат. Дифлин придёт за тобой, и он может оказаться кем угодно. Он хочет убить тебя и Заудина.
– Буду начеку. Во всех отношениях.
Масакагэ наблюдал, как она наконец закрыла глаза, чтобы отдохнуть.
Её способности всегда поражали его.
Хотя их мать была чародейкой, обладавшей несравненной силой, Кандара выставляла её способности посмешищем.
Даже в детстве.
Из-за головных болей она часто не могла нормально функционировать. Отец жестоко избивал её из-за них, думая, что она использует их как повод увильнуть от своих обязанностей.
Но он понимал.
Его собственные силы тоже ломали его.
Но далеко не так сильно, как они ломали её.
Он подошёл к столу у окна, где оставил свой эль. Достав из дорожной сумки пакетик с травяным настоем, он высыпал его в чашку и залил водой. Медленно помешивая, он подождал, пока настой растворится. Затем отнёс чашку к кровати.
– У меня есть кое-что от боли.
Он осторожно приподнял её голову с подушки.
Она нахмурилась, а затем посмотрела на чашку.
– Твоё зелье или моё?
Он рассмеялся, услышав в её голосе вызов.
– Конечно, твоё. Мои не такие эффективные.
– Нет, не такие.
Она взяла чашку и выпила всё до дна, после чего вернула её ему в руку.
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста.
Он подождал, пока она вернётся на своё место, затем легко поцеловал её в лоб.
Убедившись, что с ней всё в порядке, он поставил чашку обратно на стол и вышел из комнаты.
~ ~ ~
Дифлин. По привычке он сунул руку в сумку и достал монету. Пять треф.
Конфликт. Борьба.
Кандара была права.
Он жаждал их крови. Но было нечто большее. Он чувствовал это костями. Что-то, чего не увидели ни он, ни Дара.
Оно приближалось к ним. Сейчас было не время для туманных предчувствий его силы. Как бы он ни ненавидел видеть то, что должно произойти, ещё больше он ненавидел ничего не знать.
Им нужно было как можно скорее добраться до принца-русала и разорвать этот контракт, чтобы Дэш смог усилить войну с Мирой и покончить с ней.
Им всем нужно было покончить с королевой кентавров.
Чем скорее, тем лучше.
Дифлин принял свою «нормальную» форму придворного.
Гарин считал себя таким правильным и чопорным.
Ублюдок понятия не имел, кем и чем на самом деле был Дифлин.
Никаким заместителем или прихвостнем.
Он никогда не стал бы кому-либо подчиняться. В его жилах текла кровь династий. Единственная причина, по которой он путешествовал с Гарином, заключалась в том, что ему нужен был прихвостень, позволявший оставаться в тени.
Не из страха. Из осторожности.
Теперь ему предстояло доложить о случившемся.
Приблизившись к воротам замка в облике кентавра, он потянул за лацканы военного мундира, поправляя их.
Одно можно было сказать о Мире: она не терпела никого, кто был одет не безупречно.
Он склонил голову перед стражниками, проходя мимо них и пересекая подъёмный мост.
Нужно отдать королеве должное: даже при свете дня в её столице царил порядок.
Никто не суетился. Дети не играли на улицах. Каждый занимался своими делами в мрачной тишине. Некоторым это показалось бы ужасным. А он находил это освежающим.
Королева поддерживала порядок. Не хаос.
Именно этого так не хватало в других королевствах, которые он посещал.
Нет ничего лучше, чем вернуться домой.
Когда он подошёл к ступеням замка, его встретил целый гарнизон кентавров.
– По какому делу? – спросил капитан.
– Я пришёл на встречу с королевой. У меня для неё новости.
– А вы кто?
– Её кузен, Дифлин из Нарана.
Имя ничего не сказало капитану, но тёмно-коричневый кентавр оказался достаточно благоразумен, чтобы принять сказанное за правду.
Отослав остальных назад, он позволил Дифлину пройти, сопровождая его лично.
В конце концов, Мира была не кем иным, как параноиком.
Именно поэтому ему пришлось ждать в позолоченном коридоре перед её тронным залом, пока капитан вошёл внутрь, оставив его под присмотром восьми стражников.
Все они были одеты в королевские ливреи. Гнедой справа от него, казалось, немного нервничал, тогда как серый слева выглядел скорее забавляющимся.
Дифлин спросил бы почему, но ему совершенно не хотелось дружить с теми, кто стоял ниже его по положению.
Тем не менее минуты тянулись, а его терпение истощалось.
Через полчаса он уже был готов уйти.
Лишь знание того, что своим уходом он навлечёт на себя её гнев, заставляло его молча стоять на месте.
«Бесцеремонная сука».
Скорее всего, она делала это намеренно. Именно это доставляло ей огромное удовольствие. Демонстрировать свою власть и заставлять других чувствовать собственную ничтожность.
Если бы только у него хватило смелости попытаться убить её. Но он знал, что никогда не осмелится. Как и все остальные, он боялся неудачи. Потому что в случае провала она жестоко отомстит. Когда выступаешь против Миры, выражение «победить или умереть» приобретает совершенно новый смысл.
И, если честно, он восхищался королём Дэшем за его готовность бросить ей вызов. Но он не был настолько глуп, чтобы хоть на мгновение поверить, что Дэш добьётся успеха. У Дэша был кодекс чести. У Миры его не было. А на войне побеждали бездушные чудовища. Мораль была для нянек и фермеров. Милосердие – для слабых. Мира это понимала. Уважение – это хорошо, но страх правил всем и держал каждого в узде.
– Дифлин?
Он посмотрел на распорядителя, который окликнул его по имени.
– Здесь.
Он шагнул вперёд.
Распорядитель был серым в яблоках, хорошо одетым в тёмно-синий сюртук, который сочетался с его настороженными глазами.
Дифлин мог лишь представить, какие ужасы пришлось повидать этому коню за время службы Мире.
Не говоря ни слова, распорядитель провёл его в тронный зал королевы, где она лежала на животе за своим письменным столом. Даже в таком положении она была воплощением королевского величия.
Её длинные чёрные волосы были искусно заплетены вокруг великолепной золотой короны, украшенной рубинами и бриллиантами. Она была прекрасной гнедой кобылой с белыми чулками. Честно говоря, он никогда не видел более красивой самки.
Как жаль, что красота такого масштаба досталась столь бессердечной сучке.
– Ваше Величество, – произнёс он, низко поклонившись перед ней.
Она подняла взгляд от бумаг в руке и смерила его испепеляющим взглядом.
– Говори и уходи.
– Я ваш кузен, Ваше Величество. По линии сестры вашего отца.
Это привлекло её внимание. Она отложила бумагу и сузила глаза, одарив его сердитым взглядом.
– Я должна впечатлиться тем, что ты выучил немного генеалогии?
Если бы она была внимательнее, это подсказало бы ей, что он оборотень. Но по выражению её лица он понял, что она решила, будто речь идёт о короле.
Не о её настоящем отце.
Его взгляд скользнул к двум стражникам, стоявшим позади неё.
Сейчас было не время раскрывать это.
Одно он знал о королеве точно: она не любила сюрпризов и не терпела, когда кто-то узнавал её секреты.
– У тебя есть дело к короне или нет? – В её голосе звучало нетерпение.
– У меня ваш контракт, Ваше Величество. Тот, что заключён между вами и Верховным королём.
Это привлекло всё её внимание.
Поднявшись на ноги, она оказалась с ним одного роста.
– Где он?
– Он у моего напарника. Именно он забрал его у умирающего апбасвере.
– Я никогда не слышала ни о чём подобном. Как это возможно?
– Магия, Ваше Величество. И магия по-прежнему охраняет его.
– Каким образом?
– Мой напарник предал нас. Вместо того чтобы убить апбасвере, как вы приказали, он перенёс контракт и теперь хранит его в безопасности.
– И ты ничего не сделал? – Каждое слово она выплюнула отрывисто.
– Я не знал, что делать, Ваше Величество. Хотите, чтобы я принёс вам контракт?
Она бросила яростный взгляд на своих людей, затем встретилась с ним глазами.
– Пройдёмся со мной.
Зная, что ему лучше не идти рядом с ней на равных, он позволил ей вести его из тронного зала.
Её стражники сильно отстали, чтобы не слышать их разговора, но держались достаточно близко, чтобы убить его, если он представлял угрозу.
Как хорошо они были обучены.
Мира вошла в свой сад, окружённый каменными стенами, где стояли статуи тех, кто выступал против её правления.
Поговаривали, что у неё есть колдунья, которая позаботилась о том, чтобы у неё навечно осталась память обо всех поверженных врагах.
По-настоящему жутко.
И это говорило само за себя – насколько сильно она наслаждалась своей жестокостью.
Дифлин отвёл от них взгляд, не желая лишний раз думать о том, что легко могло стать и его судьбой.
Когда они достигли центра сада, Мира остановилась и окинула его тело не слишком впечатлённым взглядом, скривившись.
– Принеси мне этот контракт. Он должен оказаться у меня.
– А что насчёт вашего убийцы?
– Убей их обоих. Гарина и Гизелу. Принеси мне их головы вместе с контрактом – и будешь щедро вознаграждён.
~ ~ ~
Гизела дождалась, пока Заудин окончательно уснёт, и только после этого осторожно высвободилась из его объятий. Ей ненавистно было оставлять его и больше всего на свете хотелось бы провести рядом с ним всю оставшуюся жизнь.
Обнажёнными в постели. Только вдвоём.
Если бы только они могли.
Как же ужасно, что мир не оставляет людей в покое. Неудивительно, что любовь встречается так редко. Сначала нужно найти того, с кем хочешь быть, а потом завоевать его сердце.
Это уже было достаточно сложно.
А потом в дело вступал мир, который постоянно пытался разрушить связь между вами.
Враги. Друзья. Те, кто завидовал тому, что вы нашли то, о чём они могли лишь мечтать. Или те, кому просто нравилось создавать проблемы.
Мир не должен был быть таким, но он был именно таким.
Вздохнув, она молча оделась, наблюдая за размеренным вздыманием и опусканием его груди. То, что рядом с ней он спал так крепко, говорило ей о том, насколько сильно он действительно заботился о ней.
Ему не нужно было ей об этом говорить.
Никто не спит так спокойно рядом с человеком, которого едва знает. С человеком, которому не доверяет.
Она бы никогда так не смогла. И всё же она доверяла ему. Он доверял ей.
«Я никогда тебя не предам».
Это было обещание, которое она молилась исполнить.
И с этой мыслью она спустилась вниз, чтобы узнать, не осталось ли кого-нибудь из остальных. К её удивлению, постоялый двор оказался пуст, за исключением гарнизона солдат. Роб сидел посреди комнаты с подносом еды. Как только он увидел её, на его губах появилась улыбка.
Он жестом пригласил её присоединиться.
Обычно она бы отказалась, но, поскольку ей всё равно нечем было заняться, согласилась, изо всех сил стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды его людей.
– Где все? – спросила она.
– Поскольку они тролли, я освободил их от обычных посетителей. Им незачем было находиться здесь, пока мой кузен восстанавливается.
Она не подумала об этом.
– Ты голодна?
– Умираю с голоду.
Он протянул ей небольшую тарелку.
– Пожалуйста… у меня еды достаточно, чтобы поделиться.
Благодарная за его гостеприимство, она положила себе еды, оглядывая почти пустую комнату.
– Где Масакагэ, Ронан и Кандара?
– Не видел их. Они ушли каждый по своим делам несколько часов назад.
Интересно.
Не зная, что ещё сказать Робу, она быстро поела, затем извинилась и вернулась к Заудину.
Честно говоря, она боялась надолго оставлять его одного.
Поскольку они не знали, куда отправился самозванец, он мог вернуться и довести дело до конца.
Она всё ещё не могла поверить, что ему удалось сделать то, что он сделал.
«Никому не доверяй».
Даже самые бдительные могли стать жертвами.
Она только успела сесть на кровать, как кто-то постучал.
– Войдите.
Ронан толкнул дверь плечом.
Но вместо того чтобы войти, остановился в дверях.
– Как он?
– Отдыхает.
– Хорошо.
Ронан замялся.
– Можно войти?
– Конечно.
И всё же он не сделал ничего, кроме как прошёл на пару шагов внутрь и закрыл дверь.
В комнате повисло напряжённое молчание, пока она ждала, когда он заговорит.
– Тебя что-то беспокоит? – подсказала она.
– Да… Я пытаюсь понять, как ты можешь быть оборотнем, если Кратус – твой отец. Мы не появляемся на свет с такими способностями просто так.
Он был прав.
Обычно для рождения ребёнка с такими способностями требовались два родителя-оборотня.
Даже гибрид, у которого был только один родитель-оборотень, лишь в редких случаях мог превращаться. А в её случае…
– Отец моей матери был оборотнем.
Выражение удивления на его лице было довольно забавным.
– Прошу прощения?
– Моя мать не единственная, кто выходит за рамки супружеской связи. Похоже, у её матери тоже был весьма ненасытный аппетит.
– Я пытаюсь во всём этом разобраться.
Она не могла винить его за то, что ему было сложно это понять.
Это действительно было непросто.
– Кто был её отцом?
– Она никогда о нём не говорила. Всё, что я знаю, – много лет назад она солгала мне. Я не связала это воедино, пока ты не упомянул метку под языком.
– Что ты имеешь в виду?
– У моей матери есть такая метка. Она сказала мне, что её поставили специально, чтобы мы всегда могли отличить её от самозванца.
Ронан побледнел.
– Она сказала что?
– У меня не было причин ей не верить. Но…
– Ты думаешь, Мира – оборотень?
Она покачала головой.
– Она не может превращаться. Я точно это знаю. Её бесит, что она застряла в теле кентавра.
И теперь становилось гораздо понятнее, почему это так её злило.
Несомненно, она чувствовала себя обделённой из-за собственного генетического кода.
– Но ты можешь.
– Именно. Я всегда думала, что это от отца. Но никто никогда не упоминал, что у Кратуса были такие способности. Если способность к превращению не от него… – Она приподняла бровь.
– Значит, она должна быть от твоей матери.
– Именно, – кивнула она. – Но ты когда-нибудь слышал, чтобы такая способность передавалась через поколение?
Ронан замолчал, обдумывая её вопрос.
– Никто многого не знает о нас, потому что все постоянно заняты попытками нас убить. И нас осталось не так уж много. Я знаю, что в большинстве смешанных браков дети не могут превращаться. Не всегда… но такое случается редко. Именно поэтому, пока существовала Лигария, такие браки были запрещены. Они пытались сохранить нашу расу, потому что даже тогда нас становилось всё меньше.
Это имело смысл. Но не отвечало на её главный вопрос.
– Я знаю, что моя бабушка не была оборотнем.
– Ты уверена? Она могла быть одной из нас, кто всю жизнь прожил в облике кентавра.
– Ты можешь так делать?
Он кивнул.
– У меня есть подруга, которая всю жизнь проводит в облике птицы. Она почти никогда не принимает другую форму. Оборотни нередко отдаляются от мира и живут в другом облике. Опять же, именно поэтому никто не знает, сколько нас осталось. Мы можем оказаться насекомым в комнате или кем угодно ещё.
– Значит, невозможно узнать, откуда это у меня?
– Совершенно невозможно.
От этого она задумалась: а знала ли её мать?
– Как думаешь, кто-нибудь из моих братьев и сестёр тоже способен превращаться?
– Возможно.
Но откуда ей это узнать?
Если бы Ферокс умел превращаться, он бы не стал скрывать это. Его высокомерие было настолько велико, что он хвастался бы этим перед всеми и использовал способность, чтобы запугивать и притеснять других. Её старший брат был настоящим королевским придурком.
А что насчёт остальных…
Они не слишком от него отличались, и мать никогда не обращалась с ними так, как с Гизелой. А значит, этот врождённый дефект был только у неё, и именно поэтому она всегда считала, что способность досталась ей от отца. Но ни Дэш, ни его сестра, насколько ей было известно, не умели превращаться.
Что же представляла собой история её семьи?
Раньше она никогда особо не интересовалась этим. А теперь…
Она хотела понять, кто она. Откуда произошла. Какими силами обладает.
– Когда ты впервые превратился? – спросила она его.
– Не помню. Но обычно наши дети начинают превращаться в четыре или пять лет. А ты?
Как она могла забыть?
Ей было пять, и она чихнула. В одно мгновение она была единорогом, а в следующее – человеком.
Её гувернантка закричала и убежала, чтобы рассказать её матери, которая велела другим считать себя опекуншей Гизелы.
Это оказалось ошибкой, поскольку первым поступком её матери было убить женщину за то, что та стала свидетельницей её превращения. Следующим шагом Миры стало заточение Гизелы до тех пор, пока та не научится контролировать свои превращения.
До сих пор она была травмирована враждебностью и ненавистью матери.
Она всегда полагала, что мать отреагировала так из страха, что кто-нибудь узнает о том, что Мира спала с оборотнем и родила от него ребёнка. Но если эта способность пришла со стороны её матери, всё становилось ещё более понятным.
Знатные кентавры могли использовать это как повод свергнуть свою королеву.
Пока они сейчас были усмирены яростью Миры, они могли набраться смелости восстать против неё, если узнают, что она не полностью принадлежит к их расе.
Кентавры были ужасно подозрительными и ненавидели всех, кто не был чистокровным. Именно поэтому Фессалия держалась особняком и редко позволяла другим жить на её территории. Или даже посещать её. Именно поэтому стало таким потрясением, когда Мира позволила заложникам из других королевств жить на её землях. И именно поэтому знатные кентавры не возражали, когда Мира использовала этих заложников как публичное развлечение.
Хотя кентавры не любили других, им нравилось смотреть, как те страдают.
Она никогда не понимала почему. Она не могла спокойно смотреть на чужую боль. Но, похоже, она была исключением. Другие существа считали страдания весьма забавными.
Мира сколотила состояние на окровавленных спинах таких, как Ронан и Заудин.
И на её собственной.
Честно говоря, она никогда не понимала, почему мать позволила ей жить.
Мира была не из тех, кто оставляет незавершённые дела или свидетелей.
Неужели потому, что она была её единственной дочерью? Или потому, что Мира не могла мучить Кратуса и потому мучила вместо него его ребёнка?
Ничто в её жизни не имело смысла. Так было всегда.
– Заудин сказал мне, что у тебя есть вопросы о том, что значит быть оборотнем.
Она кивнула.
– Много. Я очень мало знаю об этой части своих способностей.
Потому что мать запрещала ей пользоваться ими, если только она не делала это, убивая кого-то, кого Мира хотела видеть мёртвым. Тогда… мать была более чем готова предоставить ей всю необходимую свободу.
«Только не подведи меня».
Мантра её матери.
– Как нам распознать других представителей нашего вида?
Ронан пожал плечами.
– На самом деле никак. Пока они сами не выдадут себя.
– Если мы принимаем облик другого человека, получаем ли мы информацию о том, кого… поглощаем?
– Нет. Те, кто кого-то подменяет, обычно несколько дней следят за своей целью. Либо в облике чего-нибудь маленького, вроде мухи или другого насекомого. Когда они считают, что смогут выдавать себя за свою цель, они захватывают её.
От этих слов её пробрал холод.
Значит, самозванец был среди них, и никто этого не заметил. Даже Масакагэ.
По её спине пробежала дрожь.
Неужели это означало, что Дифлин может находиться с ними даже сейчас?
– С другой стороны, – продолжил Ронан. – У нас есть особый запах, уникальный для нашего вида. В некоторых формах, например ищейки или медоносной пчелы, его можно обнаружить. Поэтому существуют оборотни, которые способны выслеживать и преследовать других представителей нашего вида.
– Нужно остерегаться только этих двух? Пчёл и ищеек?
– Есть и другие животные, способные учуять нас, но быть ими либо неудобно, либо просто отвратительно, например крысой. Но любой представитель семейства псовых может нас обнаружить. Просто у ищейки обоняние лучше, чем у её сородичей.
Полезно знать.
Ей никогда не приходило в голову выслеживать кого-то в облике собаки или волка. В основном потому, что для поиска целей ей никогда не требовался настолько высокий уровень мастерства.
– Что вы двое замышляете?
От звука глубокого, звучного голоса Заудина у неё отлегло от сердца.
Было приятно его слышать, однако…
– Разве тебе не следует быть в постели?
Он фыркнул на её укоризненный тон и уселся на стул между ними.
– Фу. Там было холодно и одиноко.
– Я думал, тебе нравится быть одному, – поддразнил его Ронан, прежде чем сделать большой глоток эля.
– Для многих вещей.
Он жестом подозвал трактирщика, который вошёл в комнату, чтобы принести ему собственную кружку. Пока они ждали, она протянула свою Заудину.
– Как ты себя чувствуешь?
– Намного лучше. Это Кандара меня исцелила?
Ронан кивнул.
– Хотя я не уверен, что именно она сделала. Но после этого у неё ужасно разболелась голова.
Он поморщился, а затем сделал глоток из кружки Гизелы.
– Ненавижу, что из-за меня ей пришлось через это пройти. Так где ублюдок, который пырнул меня ножом? Всё ещё в конюшне?
Ронан наполнил её кружку, пока трактирщик принёс кружку Заудину, а затем вышел.
– Ага. Всё ещё под охраной.
– Хорошо. Я хочу с ним кое о чём поговорить.
– Думаю, разговоров будет немного. Скорее, гораздо больше удовлетворения.
Заудин стукнул своей кружкой о кружку Ронана.
– Ты слишком хорошо меня знаешь.
Гизела фыркнула.
– Необязательно так хорошо тебя знать, чтобы понимать, что ты склонен к насилию даже в свой лучший день.
– Верно.
Заудин резко втянул воздух, затем потёр бок там, где, как она знала, его пырнули.




























