444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Шеррилин Кеньон » Дом Льда и Теней (ЛП) » Текст книги (страница 3)
Дом Льда и Теней (ЛП)
  • Текст добавлен: 9 ноября 2026, 19:00

Текст книги "Дом Льда и Теней (ЛП)"


Автор книги: Шеррилин Кеньон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 3

– Это какой-то подвох?

Заудин моргнул в ответ на вопрос Масакагэ, закончив седлать лошадь.

– Нет.

– Ты правда собираешься взять её с собой?

– Я же сказал.

– Почему?

Честно говоря, он не знал. Не в его характере было заботиться о ком-либо или о чём-либо. Его душа чернее сердца, и ему это искренне нравилось, и он не желал ничего менять.

Никаких обязательств. Только он и его жажда мести. Ему никогда не хотелось ни компании, ни даже разговоров.

Всё, чего он хотел, – это обезглавить чудовище ради Дэша и вернуться к своему одинокому образу жизни.

Но единственное, что он знал о таких созданиях, как Гизела, – она не остановится, пока у неё есть миссия.

«Потому что мы очень похожи».

Только вот он не был так увлечён своим делом. Он просто делал то, что делал, и на этом всё.

У неё всё ещё оставались чувства и убеждения, что делало её опасной и непредсказуемой. И последнее, что ему было нужно, – чтобы такая особа ходила за ним по пятам, срывая его миссию, когда пыталась замедлить или остановить его.

Поэтому он ухмыльнулся брату.

– Лучше держать врага рядом, на виду, чем рисковать, что он подкрадётся ко мне сзади, когда я меньше всего этого ожидаю.

Масакагэ поморщился.

– Понял.

– Ты всё ещё идёшь с нами?

– Ни за что на свете не пропустил бы это. – Он взлетел в седло. Его длинные чёрные волосы ниспадали до пояса, а мантия идеально обволакивала одежду.

Заудин закатил глаза.

– Может, мне начать называть тебя принцессой?

– Только если ты будешь делать это с любовью.

Подавив смех, Заудин пошёл расплачиваться за лошадь. Хотелось бы надеяться, что Гизела отнесётся к нему с большей благодарностью, чем его брат.

– Чем я могу вам помочь?

Хозяин конюшни резко остановился, увидев Заудина. Его зеленоватая кожа заметно побледнела.

– Ваше Высочество. – Он отвесил подобающий поклон.

– Пожалуйста, не надо. – Эти формальности раздражали его. – Я не принц.

Конюх нервно огляделся, а затем прошептал:

– Вы всегда будете нашим принцем.

Он ценил преданность. Но такие слова были опасны. Его дядя отрубил бы им обоим головы, если бы когда-нибудь узнал об этом разговоре. Не то чтобы Заудина волновал собственный исход. Он был бы рад хорошей драке.

Нет.

Он хотел этой драки.

Ничто не доставило бы ему большего удовольствия, чем почувствовать кровь своего дяди на своих руках. Единственное, что спасало жизнь этому чудовищу, – это то, что Заудин не хотел короны.

Какая ирония.

Его дядя убил его отца за то, что Заудин отдал бы ему, если бы тот просто попросил.

Власть никогда не привлекала его.

Ни в коем случае.

На самом деле его последний разговор с отцом касался именно этого.

«Ты станешь королём. Это твоя судьба».

Возможно, он бы согласился, если бы отец не отправил его в заложники. Двор Миры навсегда отбил у него всякое желание обладать властью и принадлежать к королевской семье.

Сейчас…

Его отец мёртв, и формально он скрывался от правосудия. Очень публичный, но, тем не менее, беглец.

Именно поэтому он решил остаться в Васкалии.

Он всегда был для своего дяди занозой в заднице.

В нём закипал гнев, но он подавил его и сосредоточился на том, что нужно сделать.

– Я здесь, чтобы купить твою лучшую лошадь и седло.

Глаза конюха расширились.

– Конечно, господин… мой господин.

Он поспешно убежал.

Заудин выглянул наружу, где его ждал Масакагэ.

Гизела всё ещё не вернулась.

«Почему я её ищу?»

Если бы он не знал себя лучше, он бы подумал, что ему не всё равно.

Но это было бы нелепо.

Единственное, что имело для него значение, – это отомстить за отца.

Однажды он найдёт демона-клятв, который убил его, и когда он это сделает…

У него появится новое прозвище.

Клятвопреступник слишком мягок для того хаоса, который он намеревался посеять.

Скорее…

Смертоносец.

Или Монстр.

Ему очень нравилось это название.

– Этот подойдёт, милорд?

Заудин повернулся к хозяину конюшни и посмотрел на великолепного вороного мерина. Это было прекрасное животное.

– Идеально. Сколько я вам должен?

Конюх передал ему уздечку.

– Ничего. Твой отец был хорошим троллем и великим королём. Когда я был маленьким, меня призвали в армию, хотя мой отец был болен. Как только твой отец узнал, что я единственный сын, он отправил меня домой, чтобы я был с родителями в последние дни жизни моего отца. Если бы меня здесь не было, моя мать и младшая сестра были бы выброшены на улицу. Я никогда не забуду этого доброго поступка. Считайте, что для меня большая честь позаботиться о сыне короля Бенеша.

Эти слова одновременно тронули его и причинили боль.

Потому что его отец гораздо быстрее защищал других, чем собственного ребёнка.

«Я посылаю тебя, потому что с моей стороны было бы неправильно отправлять чужого сына в Миру. Как я могу просить о такой жертве другого, если сам не готов пойти на это?»

В этом было и хорошее, и плохое в его отце.

Если бы он оставил Заудина дома – тот был бы сейчас жив.

Но тогда Заудин не стал бы тем, кем стал.

Безжалостным.

Опасным.

И уж точно не таким опытным бойцом.

Этим он был обязан и своему отцу, и той сучке-кентавру, которая превратила его в животное.

– Спасибо.

Заудин взял поводья и направился обратно к Масакагэ, который сидел на лошади, спрятав руки в рукава. Это была странная, высокомерная поза, но его брат и был странным, высокомерным существом.

– Это мне?

Он остановился, услышав голос Гизелы за спиной.

Как ей это удалось?

Никто никогда не подкрадывался к нему незаметно.

И ему это определённо не понравилось.

Этого было достаточно, чтобы вызвать у него желание наброситься на неё. Но он не был таким уж придурком.

Он просто отметил это.

И решил, что в будущем будет следить за ней внимательнее.

– Да. Нужна помощь?

Она медленно приблизилась к лошади.

– Со мной всё будет в порядке, спасибо.

Гизела сказала это, но лошадь заржала и отступила в сторону, будто боялась её.

– Шш…

Она протянула руку, чтобы погладить его по носу. Но лошадь всё равно оставалась встревоженной.

Заудин фыркнул.

– Должно быть, от тебя пахнет кентавром.

В её глазах мелькнул странный огонёк, прежде чем она одарила его весёлой, немного робкой улыбкой.

– Я никогда особенно не нравилась лошадям. Именно поэтому предпочитаю ходить пешком.

Заудин протянул руку и провёл ею по глазам лошади. Используя свои силы, он успокоил животное.

Несмотря на это, лошадь всё ещё была насторожена.

Что-то в Гизеле её беспокоило.

Как странно.

Ещё более странным было то, что его способности не действовали на неё.

Она выглядела человеком.

Но внешность могла обманывать.

Никто, глядя на него или Масакагэ, не догадался бы об их происхождении.

Разве что по его росту.

Он помог ей сесть в седло, затем повернулся к брату.

«Ты можешь сказать, какая кровь течёт в её жилах?»

Масакагэ покачал головой.

«А почему ты спрашиваешь?»

«Предчувствие».

В ней было нечто большее, чем он видел.

И ему это не нравилось.

Он не любил загадки, которые не мог разгадать.

Отогнав эту мысль, он вскочил в седло и посмотрел на них.

– Готовы?

Гизела кивнула, хотя сама не была в этом уверена.

Если бы она не знала лучше, то могла бы поклясться, что эти двое мысленно разговаривали.

Обладал ли Заудин телепатией?

У Миры её не было. Как и у неё самой.

Но она понятия не имела, на что способны тролли.

Кроме силы.

И сарказма.

Который, похоже, был бесконечным.

Заудин окинул их взглядом и погнал коня вперёд.

Гизела последовала за ним, а Масакагэ ехал рядом.

– Ты когда-нибудь был на Острове Зарока? – спросила она Масакагэ.

– Нет. Не совсем то место, куда я рискну отправиться.

В его голосе прозвучала странная нотка.

– Какие места ты обычно посещаешь?

– Те, где водятся настоящие монстры.

Заудин усмехнулся.

– Ты же не думаешь, что настоящие монстры – это те, с кем я сражаюсь?

– Я этого не говорил. У апбасверов свой особый ад. Я не завидую тебе ни в этих боях, ни в твоей миссии.

– Его миссия? – спросила Гизела.

Масакагэ отвернулся.

После недолгого колебания Заудин ответил:

– Моего отца убил апбасвер. Однажды я найду его и позабочусь о том, чтобы он больше никогда не отнимал чужие жизни.

– Как долго ты ищешь? – едва произнеся этот вопрос, она тут же пожалела о нём.

Втройне сильнее – когда увидела гнев в его глазах. Он был таким сильным, что они вспыхнули красным.

– После смерти твоего отца, – поспешно ответила она за него. – Извини за этот необдуманный, глупый вопрос.

Учитывая её собственные чувства к отцу, ей было трудно помнить, что другие люди не испытывают к своим отцам того же, что и она.

Отцовская любовь. Для неё это было самым чуждым понятием.

Ну, кроме материнской любви. Её она тоже не понимала.

Да и вообще любой любви, если уж на то пошло. Её мир был слишком суров для этого.

Она понятия не имела, как любовь вообще может выжить в этом аду. Люди предавали и лгали.

Никогда никому не доверяй.

И всё же она была здесь – рядом с двумя существами, которые были её врагами. Ну, может, и не доверяла им. Невозможно было доверять тем, у кого, как она знала, были противоположные цели.

Более того, она знала, что принц троллей убьёт её, если когда-нибудь узнает правду о ней.

«Встань в очередь».

Он был бы не единственным, кто причинил бы ей вред. Это был длинный и внушительный список врагов, которые были бы рады её смерти. Начиная с её матери – если бы этот секрет когда-нибудь раскрылся.

Как же она ненавидела этот мир. Эту миссию.

Вероятно, ей следовало бы возненавидеть и своих спутников.

И всё же они были странно забавными.

И пока они ехали, она представляла, как встретила бы их при других обстоятельствах. Более обычных. Например, на балу.

Что за нелепая мысль!..

Она никогда не любила балы. Мира любила такие вещи. В основном потому, что они позволяли ей щеголять своими деньгами и гардеробом. Королева никогда не упускала возможности покрасоваться перед другими. Также было общеизвестным секретом, что никто не мог затмить её, а тех, кому это удавалось, часто скармливали прожорливым животным, которых Мира держала в своих конюшнях.

Или она приказывала задушить их.

Ещё одна причина, по которой Гизела всегда держалась в тени. Она не собиралась соперничать с королевой.

– Ты что-то притихла. – Масакагэ подвёл свою лошадь поближе к ней. – Ты погрузилась в свои мысли?

Да, это так, но она никогда бы в этом не призналась.

– Пыталась представить себе Остров Зарока.

Заудин фыркнул.

– Похож на любое другое место. За исключением демонов, которые там живут. Они особенно уродливы.

– Почему? – Она никогда раньше не видела апбасвера.

Масакагэ поднял руку, и в тот же момент над его ладонью образовался синий шар. Внутри кружащейся синевы она увидела изображение огромного, скрюченного существа. Существа с крыльями из плоти и другими отростками, которые она даже не могла описать… и всё это было покрыто надписями.

Буквально каждый сантиметр его кожи, включая веки и лысую голову.

– Узри апбасвера.

Он был прав. Это было ужасно. Гизела не могла отвести от него глаз.

– Они все так выглядят?

Заудин оглянулся через плечо.

– Да. Чем больше у них плоти, тем больше контрактов они заключают. Они используют свою магию, чтобы удлинять конечности и отращивать другие части тела, приспосабливая их под записи. Когда это не удаётся, они сдирают кожу с других, даже со своих сородичей, или сливаются воедино, чтобы увеличить пространство для контрактов.

Гизела поморщилась от его описания. Какой кошмар. Как они вообще жили?

– С чего всё началось?

– С одного извращённого волшебника. – Заудин скривил губы, когда Масакагэ опустил руку и изображение исчезло. – Много веков назад он заключил договор с королём сидхе, чтобы заставить другого исполнить контракт. Он был написан кровью на его коже вместе с обещанием выпустить демонов, чтобы защитить это соглашение. После первого контракта за ним последовали другие волшебники, ведьмы и чародеи. Каждый хотел превзойти другого, пока не создал целую расу, у которой не было иного предназначения.

Масакагэ кивнул.

– В этом и заключается проклятие стремления следовать за другим и превзойти его. Рано или поздно это становится чьей-то величайшей глупостью.

– И теперь у нас есть целая раса полудемонических существ, у которых нет души и нет иной цели, кроме как навязывать нелепые условия. – От гнева голос Заудина клокотал.

– Какой контракт нарушил твой отец?

Заудин остановился и бросил на неё самый злобный взгляд, который она когда-либо видела.

– Он этого не делал. Оборотень притворился человеком, с которым у моего отца был контракт, и нарушил его. Думая, что контракта больше нет, мой отец напал, полагая, что имеет на это полное право. Его подставили, но апбасвера не волновала правда… или то, какие последствия могут постигнуть целое королевство. Он выполнил условия контракта, убив невинного тролля, которого обманули.

– И из-за этого единственные, кого Заудин ненавидит больше, чем апбасверов, – это оборотни.

– Чума на них всех. Пусть они сгорят и сгниют. Желательно от моих рук.

От этих слов у неё кровь застыла в жилах, и она была рада, что они ничего о ней не знают.

За исключением одного момента…

– Ты не ненавидишь короля Дэша. Разве он не оборотень?

Заудин фыркнул.

– Он же единорог. Они принимают только один человеческий облик и не могут превратиться в обманчивую ложь, которая приводит к гибели невинных. К тому же по их рогам можно определить, заслуживают они доверия или нет.

Всё верно. Рога единорогов были разных оттенков. Если они были коварными, их рога становились серыми. Если опасными – красными.

А чёрный, как у короля…

Прежние правила переставали действовать. Он был воплощением смерти и представлял угрозу для любого, кто вставал у него на пути.

Масакагэ цыкнул на своего брата.

– В представлении Зи это не одно и то же. Только истинные оборотни вызывают у него ярость.

«Хорошо, что я узнала об этом».

Она обязательно будет держать свои способности под контролем. Так же, как и в случае с Мирой. Королева сходила с ума, если кто-то менял облик, особенно у неё на глазах. Её зависть к этой способности была ужасающей. Именно поэтому Мира ненавидела всю расу единорогов. Она воспринимала как личное оскорбление то, что они обладали способностью становиться полноценными людьми, в то время как она была заперта в своём облике кентавра. По мнению королевы, вся её раса была результатом неудачного заклинания. Генетической ошибкой.

Мира считала свою расу неестественной. И эта ненависть к себе разрушила всё в её жизни. Их королеве всего было мало. Всё, чем она была одарена, не делало её счастливой.

Этого никогда не будет достаточно.

Даже если бы Гизеле удалось защитить апбасвера или королева нашла бы какой-нибудь способ напасть и уничтожить единорогов, не навлекая на себя гнев апбасвера, Гизела знала, что это не удовлетворило бы королеву.

Мира ничего не ведала о счастье. Только жестокость и страдания. Королева наслаждалась этим и позаботилась о том, чтобы все вокруг были такими же несчастными.

Вздохнув, Гизела попыталась выбросить это из головы. Не было никакой необходимости возвращаться в прошлое или думать о том, чего она не могла изменить.

Поэтому она позволила своему взгляду блуждать по густым деревьям вокруг них.

Пока не заметила, как что-то шевельнулось.

– Что это?

– Что… – Заудин не успел договорить, как к ним метнулась тёмная тень. Она двигалась так быстро, что Гизела едва успела заметить, что это было, прежде чем та поглотила его.

Выругавшись, Масакагэ атаковал тень огненными шарами. Тьма окутала Заудина, словно пытаясь поглотить его. Кожа и глаза Заудина стали ярко-красными.

Со злобным рычанием он выбросил вперёд руку, и в тот же миг тьма вспыхнула тлеющими углями.

Гизела с благоговением уставилась на него.

– Что это было?

– Апбасвер знает, что я иду за ним. – Тон Заудина был безэмоциональным и бесстрастным.

– Такое часто случается?

Заудин криво усмехнулся, когда его кожа и глаза снова стали нормальными.

– Достаточно часто, чтобы оставаться молодым и энергичным.

Как же она ненавидела тот факт, что эта улыбка делала его таким чертовски красивым.

Почти очаровательным.

Как такое вообще возможно?

«Ты должна его ненавидеть».

Но это было легче сказать, чем сделать. Он был неотразим, и она понятия не имела почему. Может, это какое-то заклинание очарования? Или зелье? Она не знала, как это назвать. Всё, что она знала, – её влечёт к мужчине, которого она должна ненавидеть.

Обладателю неведомых сил. Ужасающих сил, если бы правда стала известна.

– Они всегда на тебя нападают?

– Нет. Обычно апбасверы понятия не имеют, что я за ними охочусь, пока я не снесу им головы. Но, учитывая всё, что произошло с Дэшем и твоей королевой, я думаю, наш друг прекрасно осведомлён о моей миссии и с ужасом ждёт дня нашей встречи.

– Как ты собираешься его найти? – спросила она.

– У меня свои методы.

Она перевела взгляд на Масакагэ.

– Значит, магия?

Масакагэ покачал головой.

– Не та, о которой ты думаешь. Да, я мог бы приготовить зелье для выслеживания, но ему оно не нужно.

– Силы тролля? – снова попыталась она.

– Ты ничего не знаешь о моём народе, не так ли?

Он сделал правильный вывод.

– В Фессалии их не было, и меня никогда раньше не отправляли за пределы нашей страны. – Мира предпочитала, чтобы она убивала тех, кто был при дворе, или дворян, которые её разгневали. Все они находились внутри королевства королевы.

– Тогда ты тоже ничего не знаешь о Мире.

Её возмутил тон Заудина.

– Что, прости?

– Мы оба прожили там несколько лет. – Голос Масакагэ был гораздо мягче и лишён той злобы, которая звучала в голосе Заудина.

Но эти слова объяснили, почему Заудин разозлился.

– Мне жаль.

Заудин нахмурился.

– За что?

– Если вы были на её землях, значит, вы были заложниками, и я знаю, как она обращалась с теми, кого держала в рабстве. Никто этого не заслуживал. – Не с такой жестокостью, как у Миры. Даже сейчас ужасы тех лет навсегда запечатлелись в её памяти.

Каким бы ужасным ни было её пребывание с Мирой, это было ничто по сравнению с кошмарами, которым Мира с радостью подвергала своих пленников.

– Жаль, что вам довелось испытать её гостеприимство.

Искренность в её тоне застала Заудина врасплох. Он услышал в этом настоящую доброту. Он заметил её только потому, что такое встречалось редко, и в те редкие моменты, когда это случалось, он старался их запомнить.

Большинство существ были похожи на него. Злые и озлобленные до глубины души. Их мучила такая сильная боль, что они набрасывались на других просто из вредности.

Это было единственное, что он ненавидел в себе больше всего. Он не всегда был таким. Было время, когда он был счастливым ребёнком.

В отличие от Масакагэ, отец принял его. Даже любил.

Нет. Дорожил им.

Его отец ценил тот факт, что Заудин отличался от других троллей.

«Это делает тебя особенным, парень. Ты – дитя трёх разных миров. Это значит, что ты знаешь больше других, потому что чувствуешь это всем своим существом. Никогда не забывай, что ты обязан своей материнской крови так же, как и моей».

Он по-настоящему понял эти слова только после встречи со своим братом. Масакагэ наконец помог ему оценить их мать, её способности и всю эту сторону его семьи, а также их наследие.

По сей день он был благодарен за этот урок.

Каким бы жестоким он ни был.

Гизела прочистила горло.

– Ты не ответил на мой вопрос, заметил? Как ты отслеживаешь апбасверов?

– А как ты планировала его найти?

Судя по выражению её лица, Гизеле хотелось закричать, поняв, что он не намерен отвечать.

– Порасспрашивать.

Он расхохотался. Пока не понял, что она говорит серьёзно.

– И ты думала… что? Они тебе расскажут?

– Я не пытаюсь причинить ему вред. Я хочу защитить его от тебя. Почему они не скажут мне, как найти его, чтобы обеспечить его безопасность?

В основном потому, что они сплотились и ненавидели чужаков даже сильнее, чем троллей и огров.

И он не мог не обратить внимание на другой вопрос.

– С чего ты решила, что контракт на теле мужчины?

На её прекрасном лице промелькнуло замешательство.

– Я думала, что они все мужчины.

– Нет. Контракты могут быть даже на телах детей.

У неё глаза расширились от ужаса.

– Ты убиваешь детей?

– Нет! – Одна только мысль об этом оскорбляла его. Что за чудовище… Ну, справедливости ради, он и был чудовищем. Просто не из тех, кто когда-либо причинил бы вред ребёнку, и его больше всего задело, что она могла так о нём подумать. – Детям не разрешается заключать контракты, пока они не научатся защищать себя и не смогут обеспечить соблюдение своих условий. Обычно это происходит в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет. Я просто хотел, чтобы ты проверила свои знания и предположения. Прежде чем что-то искать, тебе, возможно, стоит это понять.

Она закатила глаза.

– Как просто это звучит в твоих устах. Как будто об этом написано в учебнике истории. Не говоря уже о том, что, когда королева Мира посылает тебя что-то сделать, ты не задаёшь много вопросов… и не мешкаешь. Ты отправляешься в путь немедленно.

Эти слова ударили его, как удар кулаком. В основном потому, что он точно знал, что они означают.

Гизела была права. Никто не задавал Мире вопросов. Если бы это произошло, беспощадная стерва разозлилась бы.

– Как ты попала к ней на службу?

Она отвела взгляд.

– Почти так же, как и ты, мой отец оставил меня с ней.

Эти слова тоже задели его. Она сделала слишком много предположений о вещах, о которых ничего не знала.

– Давай кое-что проясним: мой отец не бросал меня. У него не было выбора.

Она насмешливо фыркнула.

– У всех нас есть выбор. Твой отец был королём троллей, огров и великанов, и ты хочешь сказать, что он не смог бы сразиться с ней, чтобы защитить тебя?

– Всё было сложнее, чем казалось на первый взгляд. – То, что она озвучила, давно не давало ему покоя. Он очень любил своего отца, но никогда не понимал, почему тот уступил требованиям Миры без боя. Почему заставил Заудина уйти, когда мог послать кого-то другого.

Как заметила Гизела, у них были армия и магия его матери и отца. Он бы никогда не отдал собственного ребёнка. Ни за что.

Ни за какие несметные сокровища.

Он бы сразился со всеми демонами в каждом королевстве ради своего ребёнка.

И ему было трудно простить своего отца за то, что тот не оказался таким.

Но он никогда не был на месте своего отца, и за это был искренне благодарен.

Возможно, он поступил бы так же.

Этот кошмар преследовал его всю жизнь.

Отказался бы он от собственного ребёнка ради своего королевства?

И это вызвало у него любопытство.

– Если бы единственный способ защитить своё королевство и обеспечить мир для своего народа означал, что тебе пришлось бы отдать своего ребёнка в качестве гаранта мира, ты бы его отдала?

Гизела заметно нахмурилась.

– Нет. Никогда.

– Значит, ты скорее ввергнешь своё королевство в войну, чем доверишь своему ребёнку защищать самого себя?

Она кивнула.

– Зная то, что знаю я… то, что я видела? Да. Я бы скорее отправила взрослых солдат на погибель, чем стала бы рисковать безопасностью своего ребёнка, доверяя его кому-то незнакомому.

– А как же невинные дети, которые погибнут в этом конфликте?

– Я бы доверила их родителям и своим солдатам защитить их. Я бы никогда не отправила невинного в ад ради чего бы то ни было. Ребёнок не должен защищать своё королевство.

Вот оно. Та нотка в её голосе, которая подсказала ему, что она тоже была заложницей. Только по какой-то причине не хотела этого признавать.

Но он знал, какая ненависть и злоба живут в ней. Это был тот самый адский огонь, который горел в нём днём и ночью. На самом деле – во всех них. Во всех, кого отправили к Мире в качестве заложников. Никто из них не пережил эту травму, не погрузившись во тьму и ярость.

Как могло быть иначе?

Они годами подвергались избиениям и пыткам.

И всё из-за порочности королевы кентавров.

– Прости, Гизела.

– За что ты извиняешься?

Он не ответил. В этом не было необходимости, тем более что они приближались к лавке, ради которой он и приехал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю