Текст книги "Дом Льда и Теней (ЛП)"
Автор книги: Шеррилин Кеньон
Жанры:
Классическое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
– Твой брат ненавидит фей.
Мисчиф рассмеялась.
– Ты даже не представляешь насколько. Но они заслуживают этой ненависти.
Положив руку на рукоять меча, она отступила в сторону и жестом предложила Гизела идти первой.
– Куда ты меня ведёшь?
– Ждать Ронана. Он присоединится к нам.
Хотя всё звучало вполне логично, Гизела не спешила следовать за ней. Она не знала эту женщину. С какой стати ей подставлять спину незнакомке?
Мисчиф криво усмехнулась.
– Ты мне не доверяешь.
– А почему я должна?
– Справедливое замечание. Но я не желаю тебе зла. Я из Отщепенцев. Я здесь, чтобы помочь тебе.
Ещё один человек, которого мать приказала ей убить.
Список становился всё длиннее.
А значит, её жизнь становилась всё короче, если мать когда-нибудь узнает, что она не выполнила свой долг. Умный убийца просто перебил бы их всех и покончил с этим. Вернулся бы домой и продолжил жить привычной жизнью.
Но сказать было проще, чем сделать.
Ей нравились Отщепенцы. Даже больше, чем следовало.
«Ты предаёшь свою мать».
В глазах матери это было правдой. Но мать никогда не доверяла ей больше, чем Гизела доверяла матери. Не так, как Гизела доверяла Заудину. Она знала: если он ей понадобится, он будет рядом.
Знала, что Отщепенцы помогут ей. А вот в матери она не была уверена.
Гизела не хотела быть предательницей.
Да и убийцей она быть не хотела.
«Чего ты хочешь? Быть защитницей, как Отщепенцы. Помогать другим, а не уничтожать их».
– Что за… – Глаза Мисчиф широко распахнулись, а голос постепенно затих.
Гизела обернулась через плечо, желая понять, что так поразило отщепенку.
И тут пожалела, что посмотрела.
«Боги святые…»
Улица за ними заполнялась кентаврами. Целой армией. Десятки кентавров прибывали через порталы, мчались по улице и нападали на каждого, кто оказывался у них на пути.
Мисчиф схватила её за руку и втянула в ближайший переулок.
– Это военное вторжение.
– Возможно. – Гизела покачала головой. – У Миры нет договора с Васкалией.
Договор, который она заключила с ними, умер вместе с отцом Заудина. Его брат так и не возобновил его, поскольку никому и в голову не приходило, что кентавры когда-нибудь начнут войну против огров, великанов и троллей.
Гизела покачала головой и выглянула из переулка на растущую армию.
– Зачем Мира это делает?
– Понятия не имею. – Мисчиф взяла её за руку и потянула глубже в переулок. – Нам нужно встретиться с остальными.
– С остальными?
– С Заудином, Масакагэ и Кандарой.
– А как же Ронан? – спросила Гизела.
– Он и сам о себе позаботится. И присоединится к нам, как только сможет.
План казался ей вполне разумным.
– Стоять!
Гизела обернулась и увидела позади них кентавра. Мисчиф развернулась ему навстречу.
– Нет! – Гизела остановила её, не позволив ситуации обостриться. – Иди к остальным. Я сама с этим разберусь.
Мисчиф колебалась, но затем кивнула.
Гизела выставила руки вперёд, не позволяя стражнику преследовать Мисчиф.
– Что вы здесь делаете, капитан?
Он направил стрелу ей прямо в сердце.
– На колени.
– Я Гизела из Королевской гвардии и нахожусь здесь по поручению королевы Миры. Опустите оружие.
Он замешкался.
– Её величество ничего об этом не говорила в своих приказах нам.
– Каковы ваши приказы?
– Не твоё дело.
«Несносная тварь».
– Позвольте, я покажу документы.
Гизела медленно сунула руку в сумку на поясе и достала королевскую грамоту с печатью Миры, мысленно благодаря богов за то, что, хотя и не могла создавать оружие, всё же могла призывать этот документ.
Она протянула пергамент капитану.
Белый круп, тёмная человеческая кожа и чёрные, подозрительные глаза. Кентавр медленно приблизился и забрал бумагу из её руки. Его губы шевелились, пока он читал указ, наделявший её полномочиями действовать от имени королевы. Таких документов было всего несколько. В основном потому, что её мать не доверяла большинству своих подданных и опасалась, что они могут доставить ей неприятности с Верховным королём, который и без того только и искал повод выступить против неё.
Капитан внимательно изучил печать.
– Гизела… ты её убийца?
Она кивнула.
– Тогда ты арестована.
Эти слова оказались настолько неожиданными, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать их, прежде чем кентавр шагнул вперёд.
– Я служу королеве!
– Ты предательница, а нам приказано арестовать тебя или убить.
Гизела бросилась на него.
Он оттолкнул её и крикнул остальным, чтобы они помогли ему схватить её.
Она тут же обернулась птицей и взмыла в небо.
Вслед за ней полетели стрелы.
Одной она увернулась, но в следующий миг это отбросило её прямо на траекторию другой. В плече вспыхнула чудовищная боль, когда стрела пронзила крыло. Не в силах больше держаться в воздухе, она камнем рухнула вниз.
Гизела попыталась затормозить падение, но боль была слишком сильной. Она с грохотом ударилась о землю и вновь приняла человеческий облик.
Она попыталась призвать одежду, но не смогла. Боль была настолько невыносимой, что она не могла сосредоточиться ни на чём, кроме поддержания собственной формы. Она слышала, как кентавры приближаются.
«Вставай!» – приказала она себе, изо всех сил пытаясь ползти вперёд.
Бесполезно. Кровь растекалась по земле вокруг неё, а из раны в боку её вытекало всё больше.
«Значит, вот так я умру».
Она всегда гадала, когда и как это произойдёт. Странно, но теперь это не вызывало в ней ни страха, ни особых чувств.
Она всегда знала только одно…
В этот момент она будет одна.
– Королева хочет её голову!
Разумеется. Наверняка мать добавит её голову к своей коллекции.
Это были последние минуты её жизни, а перед глазами проносилось лишь одно – воспоминания о Заудине. О том, как её любили. И о том, как любила она.
Единственное, о чём она сожалела, – что так и не сможет сказать ему, что любит его.
Закрыв глаза, она приготовилась к тому, что кентавры прикончат её.
И именно в тот момент, когда они настигли её, раздался взрыв.
Настолько оглушительный, что на несколько секунд она полностью оглохла. Искры взвились вокруг неё, озаряя весь переулок.
А затем она почувствовала его.
Ту огромную силу, настолько мощную, что воздух задрожал вокруг него.
«Заудин».
Сильные мускулистые руки обхватили её, подняли с земли и прижали к широкой груди. На глазах Гизелы выступили слёзы, когда она встретилась с его нежным взглядом.
– Никто не посмеет унижать мою леди, – прорычал он, укутывая её своим чёрным плащом. – Он поцеловал её в лоб, а затем передал Масакагэ. – Защити её.
После чего бросился на кентавров, заставивших её истекать кровью.
Гизелу охватила радость, когда он обрушил яростный удар прямо в лицо капитану.
Масакагэ рассмеялся, а Кандара пронеслась мимо него, спеша на помощь Заудину.
Гизела прикусила губу.
– Я должна быть рядом с ним.
– Не раньше, чем мы перевяжем твою рану. Ты никому не сможешь помочь, если умрёшь.
Наверное, он был прав. Но всё же…
Заудин был здесь. Он пришёл за ней.
– Как ты меня нашёл? – спросила она Масакагэ, пока он нёс её по улице, а она прижимала к себе раненую руку.
– Не знаю. Заудин каким-то образом догадался. Никогда ничего подобного не видел. Он был абсолютно непреклонен.
Она обняла его, затем поцеловала в щёку.
– Спасибо.
Масакагэ действительно покраснел.
– Не благодари меня за то, что я забочусь о семье. Мы именно этим и занимаемся.
«Семья…»
У неё были те, с кем её связывала кровь, но прежде она никогда не знала, что значит подобная связь. А Масакагэ был прав. Теперь Масакагэ, Кандара, Заудин и даже Ронан стали её семьёй.
Она сделала бы для них всё, особенно для Заудина.
Масакагэ отвёл её к небольшому пустому шлюпу.
– А где все? – спросила она.
– Это судно Мисчиф. Она и её команда помогают сражаться с кентаврами.
«Разумеется, помогают. Семья».
По её щеке скатилась слеза.
– Мне нужно быть с Заудином.
– Заудину нужно знать, что ты в безопасности. Худшее, что ты можешь сделать, – подвергнуть опасности его сердце.
– Я не понимаю.
Покачав головой, Масакагэ отвёл её в капитанскую каюту и уложил на узкую кровать.
Он откинул плащ, чтобы осмотреть рану. Она находилась высоко на боку, почти у самого плеча. Увидев её, он зашипел.
– Наверное, это ужасно больно.
– Бывало и хуже, но эта рана определённо входит в число претендентов на первое место.
С усмешкой он использовал свои силы, чтобы остановить кровотечение.
Когда он хотел сделать что-то ещё, она остановила его.
– Иди к Заудину и присмотри за ним.
– Он хочет, чтобы я остался с тобой.
Она положила руку ему на ладонь.
– Обещаю, я останусь здесь. Но мне нужно, чтобы ты позаботился о моём сердце. Пожалуйста, Масакагэ. Он тоже ранен. Верни его ко мне целым и невредимым. И чтобы он дышал.
В его глазах мелькнуло сомнение, но он кивнул.
– Помни, моя жизнь в твоих руках. И не вздумай вставать! Меньше всего мне хочется получить взбучку от разъярённого тролля.
Она рассмеялась, а затем поморщилась от боли, когда он создал для неё одежду и вышел.
Заудин пришёл за ней. Она всё ещё не могла в это поверить. Никто и никогда прежде не делал для неё ничего подобного.
Это был самый прекрасный момент в её жизни.
Вздохнув, она плотнее запахнула его плащ и вдохнула его мужественный запах. По телу разлилось тепло.
Она предпочла бы оказаться в его объятиях, но это было почти так же хорошо. Никогда прежде она не чувствовала себя такой счастливой. Она подтянула к себе одежду и оделась.
Как только она застегнула последнюю пряжку на кожаном камзоле, сверху, по палубе, послышались шаги.
«Наверное, кто-то из мародёров вернулся».
Она надеялась, что это означало их победу в сражении.
Она снова завернулась в плащ, и в этот момент дверь каюты открылась.
И вошла Мира.
Глава 20
Шок пригвоздил Гизелу к месту, когда она уставилась на человека, которого меньше всего ожидала увидеть. Да даже появившийся в её постели мёртвый Гарин удивил бы её меньше.
Гизела заставила себя выступить навстречу королеве, хотя ноги предательски дрожали.
Одетая в чёрные кожаные доспехи, мать, как всегда, выглядела величественно. Вплоть до надменной усмешки на прекрасном лице.
– Я знала, что этот день настанет. С того самого момента, как родила тебя и не перерезала тебе горло. Я знала, что пожалею об этом.
– Почему ты не убила меня, мама? Серьёзно. Зачем ты вообще позволила мне жить?
В её глазах мелькнуло что-то тоскливое. Если бы Гизела не знала мать лучше, она бы поклялась, что это было сожаление. Но Мира не ответила на её вопрос. Она сократила расстояние между ними, чтобы сверху вниз взглянуть на Гизелу.
– Перед тобой была одна задача. Одна. Защищать апбасвера, на которого у меня был контракт. Что в этом сложного?
Гизеле хотелось рассмеяться над её наивным вопросом.
Что тут сложного, действительно…
– Если всё так просто, мама, зачем ты послала ещё одного убийцу уничтожить того же апбасвера, которого приказала мне защищать?
Этот вопрос застал мать врасплох.
– Не знаю, о чём ты говоришь.
Гизела презрительно фыркнула.
– Знаешь. Я вижу по твоим глазам, как ты пытаешься придумать ложь, которая поможет тебе выкрутиться. Ты поэтому теперь хочешь моей смерти? Чтобы никто никогда не узнал, насколько ты двулична?
Мира замахнулась, чтобы ударить её, но Гизела пригнулась и отступила.
– Я больше не ребёнок. И ты больше не властна надо мной.
– Неблагодарная тварь! Ты совсем как твой никчёмный отец! Бесхарактерная и жестокая!
– Жестокая? – Гизела не могла поверить, что мать вообще осмелилась навесить этот ярлык на кого-то, кроме себя. – Кратус...
Мать прервала её слова пронзительным криком:
– Никогда не произноси это имя вслух!
– Почему? Потому что он был единорогом? Или потому, что его происхождение выдаёт тот факт, что ты сама оборотень? – Ярость омрачила глаза матери. – Значит, это правда. Метка под твоим языком появилась не потому, что ты сама её туда нанесла. Ты родилась с ней.
Мать высоко подняла подбородок.
– И мне следовало убить тебя сразу после рождения, как я убила твоих братьев и сестёр-оборотней!
Это признание, полное ярости, потрясло Гизелу.
Она знала, что у неё было трое братьев и сестёр, которые не пережили детство, но никогда не могла представить, что их собственная мать убила их из-за способности, которую они унаследовали от неё.
Ужас этой правды низверг её мать на совершенно новое дно.
И в этот момент Гизела наконец получила ответ на вопрос, почему ей позволили жить, когда остальных убили.
Единственное, что отличало её.
– Ты собиралась использовать меня против моего отца, не так ли?
– Он не должен был умереть!
Этот искренний крик застал их обеих врасплох.
Наверное, это было самое честное, что Гизела когда-либо слышала от своей матери.
Но теперь у неё появился ещё один вопрос.
– Когда его не стало, зачем ты оставила меня в живых?
От ярости ноздри матери раздулись.
– Я не обязана перед тобой отчитываться!
Нет, не обязана. И Гизела должна была понимать, что мать никогда не ответит на этот вопрос. Прежде чем она успела пошевелиться, мать выхватила меч и направила его остриём ей к горлу.
– С тебя хватит.
Гизела едва успела пригнуться. Но намерения матери были совершенно ясны…
Она собиралась обезглавить её.
С одной стороны, Гизела была впечатлена. Мира не любила пачкать копыта. Подобные казни обычно поручались Гизеле или кому-нибудь ещё из материнских прихвостней.
С другой – её охватывал ужас от осознания того, что собственная мать настолько сильно желает её смерти, что готова убить её лично.
Их отношения только что опустились на совершенно новый уровень дерьма.
И если у Гизелы когда-либо оставалась хоть какая-то надежда, что в матери сохранилась хотя бы капля материнского инстинкта, теперь она окончательно погасла.
Перед ней стояло существо, напрочь лишённое сострадания и любви.
Это знание и сама реальность сокрушили что-то глубоко внутри неё.
Собственная мать хотела её смерти.
Гизела содрогнулась от истины, которую уже не могла отрицать. Да, у Масакагэ, Кандары и Заудина могли быть свои проблемы с матерью, но по крайней мере их мать не пыталась активно их убить.
– Не делай этого.
Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела остановить себя.
Хуже всего было то, что произнесла она их голосом маленькой девочки.
И от этого Гизела возненавидела себя ещё сильнее.
Это был умоляющий тон. Не потому, что она хотела жить, а потому, что не хотела умереть от руки собственной матери.
«До чего же жалка моя жизнь?»
Но Мира не собиралась отступать.
Гизела пригнулась, уходя от следующего взмаха меча, и отшатнулась в сторону. Именно в такие моменты наличие двух ног становилось преимуществом. Она была гораздо проворнее своей четвероногой матери, и эти две ноги позволили ей взбежать по лестнице на главную палубу.
Добравшись до прохода, она обнаружила, что мать уже стояла позади и вцепилась рукой ей в волосы.
– Я предупреждала тебя, чтобы ты меня не подводила.
Да, предупреждала. И Гизела знала, какова цена провала. Но она никогда не думала, что эту цену ей придётся заплатить от руки собственной матери.
Гизела попыталась высвободить волосы из её хватки.
– Отпусти!
Мать подняла меч, собираясь перерезать ей горло.
В тот самый миг, когда Мира уже собиралась нанести удар, Гизела превратилась в пчелу и облетела её, чтобы ужалить мать в спину.
Мира взвизгнула и замахала хвостом, пытаясь сбить Гизелу.
Гизела полетела к причалам, но из-за ранения не смогла удержать форму. Она с грохотом рухнула на настил уже в человеческом облике, а затем прокляла тот факт, что снова оказалась совершенно голой.
Единственное, что она действительно ненавидела в оборотничестве. Почему, когда они возвращались в человеческий облик, нельзя было сохранить одежду?
Она едва успела об этом подумать, как Мира оказалась рядом.
Мать одним копытом сбила её с ног, а затем поставила копыто прямо ей на грудь. Она надавила так сильно, что Гизела едва могла дышать, а по телу разлилась взрывающаяся боль. Казалось, рёбра вот-вот сломаются. Она судорожно втянула воздух – мучительный вдох, от которого рана заболела ещё сильнее.
Всё было кончено. Она не могла обратиться. Не могла отбиться от матери, учитывая вес её лошадиного тела.
«Если мне суждено умереть…»
Она хотела умереть в том теле, в котором родилась.
Закрыв глаза, Гизела выдохнула и отпустила всю энергию, которую копила всю жизнь, чтобы всегда выглядеть человеком. Чтобы ни разу не ошибиться и не превратиться в то, что её мать ненавидела больше всего.
В единорога.
В тот миг, когда она изменила облик, Мира закричала и отступила.
Гизела фыркнула, чувствуя, как по её телу растекается новая сила. Ничего подобного она прежде не испытывала. Тёплая, успокаивающая, почти ласковая. Она всё ещё была ранена, но боль теперь казалась не такой сильной. Словно её тело было настолько счастливо наконец стать тем, чем родилось, что всё остальное перестало иметь значение.
А вместе с этим обликом оно подарило ей ещё кое-что…
Оружие.
Опустив голову, Гизела бросилась на Миру.
Но в тот самый миг, когда она должна была добраться до матери и пронзить своим рогом её холодное, бессердечное сердце, Мира исчезла.
Встав на дыбы, Гизела яростно заржала.
– Трусиха!
Слово едва успело промелькнуть у неё в мыслях, как она поняла, что больше не одна.
Справа от неё стоял Заудин.
Перед ней Масакагэ и Кандара смотрели на неё с полным изумлением.
Хотя, если уж на то пошло, смотрели они не столько на неё, сколько на её рог.
Гизела ударила копытом по земле и фыркнула:
– Кто-нибудь назовёт меня ослом с дротиком – и я насажу его на рог.
Масакагэ расхохотался так, что едва не подавился.
Кандара закатила глаза.
Улыбаясь, Заудин подошёл к ней и погладил по гриве.
– Это последнее, как я когда-либо назову тебя, любовь моя.
– Что ж, теперь мы знаем, еёотцовскую родословную, – заметил Ронан, присоединяясь к ним.
Гизела повернула голову к нему.
– Что происходит с кентаврами?
– Отступают. Похоже, твоя мать поняла, что ей не тягаться с вашей четвёркой. – Ронан почесал шею. – Хотелось бы знать, кто открыл для них порталы… причём в обоих направлениях.
Гизела знала ответ.
– Её отряд магов. Я никого из них не видела, но она использует их в сражениях и, должно быть, привела нескольких с собой.
Вот почему она смогла так быстро оказаться на палубе.
Надо было догадаться. Так же, как Гизела теперь знала, что именно задумала её мать.
– Она отступила на свои земли. Но вернётся. И приведёт с собой гораздо больше воинов.
Заудин кивнул.
– К сожалению, с её тактикой ведения боя мы знакомы не понаслышке.
Кандара шагнула вперёд.
– Но у неё нет того, чего она хочет больше всего.
– Моей головы? – спросила Гизела.
– Я имела в виду контракт с Дэшем. Но да, твоя голова, вероятно, тоже занимает в этом списке далеко не последнее место. Сегодня она пережила немало разочарований.
– А это лишь сделает её ещё решительнее. – Гизела устало вздохнула. – И что же теперь будет с нами?
– Всё хреново и шиворот-навыворот, – беззаботно ответил Ронан.
Не обращая внимания на его комментарий, Заудин задумчиво потёр подбородок.
– Нам нужно вернуть домой заблудшего принца и выполнить условия контракта. Давайте займёмся тем, что необходимо сделать.
– Мы всё ещё не знаем, где находится принц, – напомнила им Гизела.
Ронан покачал головой.
– Это не совсем так. Мисси знает.
Заудин ничего не ответил, лишь опустил руку и провёл ладонью по боку Гизелы. И только тогда заметил кровь в её шерсти.
– Ты в порядке?
– Я бы хотела сказать, что да, но… мне нужно прилечь.
Он тут же снял плащ и укутал её.
– Меняй облик, а я отнесу тебя в гостиницу.
Более благодарная, чем могла выразить словами, Гизела вернулась в человеческий облик. Если бы Заудин не стоял рядом, ожидая её, она бы упала.
Он подхватил её на руки.
Кандара открыла портал.
– Мы скоро присоединимся.
– Спасибо.
С этими словами Заудин провёл Гизелу через портал в их комнату в гостинице.
Гизела облегчённо вздохнула, когда он уложил её на кровать, а затем отправился искать одну из своих туник, чтобы она могла её надеть.
Он откинул свой плащ и выругался.
– Когда появилась эта новая рана?
– Когда я убегала от матери.
– Клянусь, я убью её. Как она может быть настолько жестокой?
Гизела хотела бы знать ответ. Вернее, она знала: её мать была бешеным зверем, начисто лишённым совести.
Заудин осторожно обработал её рану, пока ему не удалось остановить кровотечение. Нежность его прикосновений успокаивала её так, как она и представить не могла.
– Я люблю тебя, Заудин. – Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела остановить их.
Он замер на несколько секунд, а затем встретился с ней взглядом.
– Что?
Она протянула руку и провела пальцами по щетине на его щеке.
– Я люблю тебя. Я думала, что умру, и поняла, что так и не сказала тебе об этом. Если мне не суждено выжить, я хотела, чтобы ты знал, что я чувствую.
Слова Гизелы и искренность в её голосе глубоко тронули Заудина. Она действительно говорила то, что чувствовала.
Он обхватил ладонью её щёку и наклонился ближе.
– Я тоже тебя люблю, – сказал он, а затем поцеловал её.
Она зарычала ему в губы, сжав кулаки в его волосах.
В этот момент Заудину до безумия хотелось снова оказаться внутри неё. Но он не был настолько эгоистичен.
Отстранившись, он улыбнулся ей.
– Тебе нужно отдохнуть.
Она жалобно застонала.
– Теперь я знаю, что ты чувствовал, когда я тебя дразнила!
– Именно… Только я гораздо тяжелее тебя, а ты слишком сильно ранена. – Он нежно убрал волосы с её лба и поцеловал его. – Я поставил на комнату защиту. Спи спокойно. Мы будем прямо внизу, в пределах слышимости.
С этими словами он оставил её наедине с мыслями.
С мыслями, которые тяжело кружились в её голове, пока она пыталась осмыслить всё случившееся. А случилось немало, и принять всё это было особенно трудно, ведь домой она больше никогда не сможет вернуться.
Пусть этот дом никогда и не был для неё настоящим домом – именно там она выросла.
Там осталось всё знакомое. Все, кого она когда-либо знала.
А теперь…
Она чувствовала себя опустошённой. Потерянной. Словно внутри ничего не осталось.
«Куда мне теперь идти? Что делать?»
Она подумала о Заудине, и настроение тут же изменилось.
«Он меня любит».
Она могла построить новый, лучший дом – настоящий дом, рядом с друзьями, которым небезразличны она сама и друг друг.
Внезапно мир перестал казаться таким страшным. Всё ещё пугающим и непростым, но уже не настолько ужасным, как прежде. Но одно Гизела знала о Мире наверняка: королева никогда не сдавалась. Сейчас она хотела, чтобы они все умерли. И это была угроза, которая никуда не исчезнет.
~ ~ ~
– Ну, повеселились на славу, – Ронан подал знак официанту, что им нужны пять кружек. – Что дальше? Вытаскивание внутренностей через нос? Старый добрый раскалённый кочерёжек в задницу? Или остановимся на проверенной временем железной деве?
– Учитывая, что речь идёт о Мире, я бы сказал, что всё перечисленное, плюс хорошая кастрация-другая, – вздохнул Заудин. – Я действительно хочу перерезать этой сучке горло.
– Ты имеешь в виду свою тёщу? Тебе не стоило бы быть с ней немного повежливее?
Он смерил Кандару тяжёлым взглядом.
– Только не начинай.
Ронан прокашлялся.
– А мы не упускаем кое-что очевидное?
– Что именно? – спросил Масакагэ.
– Что Гизела – дочь Кратуса… Ау? Может, стоит сообщить Дэшу, что у него есть сестра?
Заудин очень хотел проигнорировать вопрос Ронана, но не мог. Никто из них не мог.
Масакагэ забрал кружку у подошедшего официанта.
– Зная Дэша, он будет счастлив принять её в семью. Особенно после смерти Ренаты.
Как же Заудин хотел, чтобы всё было именно так. Но при всей порядочности Дэша здесь имелся один важный момент, который нельзя было упускать из виду. Он дождался, пока официант отойдёт, и только тогда заговорил:
– Она дочь Миры. Учитывая, как сильно он её ненавидит… Не знаю, стоит ли нам говорить ему.
Ронан сделал большой глоток.
– Разве это не делает её наследницей?
Заудин нахмурился, обдумывая эту мысль.
– Если не считать… сколько там? Трёх? Четырёх братьев? Кто-нибудь знает, сколько детей у Миры?
– Понятия не имею, – вздохнул Ронан. – Но Ферокс, возможно, уже мёртв.
– В любом случае Гизела не хочет править. Она, скорее всего, влепит мне пощёчину, если я хотя бы предложу ей это. Судя по тому, что она мне рассказывала, она терпеть не может всю эту политическую возню.
– Не могу сказать, что виню её. – Ронан поднял взгляд, а затем нахмурился, глядя на что-то позади Заудина.
Заудин обернулся, чтобы посмотреть, что привлекло его внимание, и тоже замолчал. К ним направлялась Мисчиф. Рядом с ней шёл высокий, мускулистый мужчина, который был значительно крупнее её.
Более того, его смуглые черты лица до жути напоминали её собственные. На обоих были одинаковые доспехи из коричневой кожи. Сами по себе они были довольно примечательными – покрытые чешуёй, похожей на листья.
«Брат? Может, двоюродный брат».
Кем бы он ни был, сходство было настолько сильным, что родство не вызывало сомнений. Вплоть до золотой звезды и полос, нарисованных на лице. До сих пор Заудин считал, что это просто случайные узоры, которыми любили украшать себя мародёры.
Теперь же, похоже, в них было куда больше смысла. Это больше напоминало какую-то разновидность геральдики или семейного знака.
Мисчиф заговорила лишь тогда, когда они подошли к Ронану и остановились напротив Заудина.
– Мой брат, Эвар.
Заудин не был уверен, кто из них сильнее ошеломлён её заявлением. За все годы, что они её знали, Мисчиф ни разу не упомянула свою семью.
Ни единого слова.
Они предполагали, что семья у неё, конечно, есть и что, как и все остальные они, она была незаконнорождённым ребёнком монарха. Именно этого Мира требовала в качестве заложников, чтобы сохранять мир между королевствами. От каждого короля или королевы ей отправляли королевского ребёнка и ребёнка одного из высокопоставленных дворян – якобы для их собственной защиты.
Заудина тошнило от одной мысли об этом.
Мародёры отправили Мисчиф и рыжеволосого мальчика, который умер в первый же месяц плена. Заудин уже даже не мог вспомнить имя этого несчастного ребёнка. Только то, каким напуганным он был и как сильно заболел всего через несколько дней после прибытия ко двору Миры.
Поскольку Мисси никогда не говорила о своих родителях, все решили, что погибший мальчик был принцем, а она – дочерью какого-то знатного вельможи. Что вполне имело смысл, ведь большинство королевских детей были недостаточно крепкими, чтобы выдержать пытки Миры.
Выжили только Отщепенцы. И они объединились, чтобы вместе противостоять этой винценосной стерве.
Но осанка её брата была столь же царственной, как у любого представителя королевской семьи, которого Заудин когда-либо встречал.
Он медленно поднялся.
– Рад познакомиться, Ваше Высочество.
Вместо того чтобы поправить его, Эвар властно склонил голову.
– Сестра сказала мне, что вы меня разыскиваете.
Все они недоумённо переглянулись.
– Простите? – спросил Масакагэ.
– Я тот, ради кого Марстин покинул своё королевство.
Это было неожиданно. Не то чтобы Заудину было дело до того, кого или что любил Марстин, просто услышать такое оказалось немного удивительно.
– Полагаю, вы пришли сказать нам, чтобы мы убирались и оставили вас в покое?
– В некотором роде. Но я знаю, что Мардит не остановится, пока не вернёт Марстина домой силой. Ни я, ни он этого не хотим. Я надеялся на встречу, где мы могли бы обсудить всё с королём.
Ронан откашлялся и опустил взгляд на свою кружку.
Заудину не нужно было читать его мысли, чтобы понять, что сейчас у него в голове. Мардит не отличался особой рассудительностью.
– Я бы предпочёл больше никогда не становиться заложником. Но должен признать: из всех мест, где меня удерживали, дворец Мардита мне даже понравился.
Он закатил глаза, посмотрев на Масакагэ.
– Хочешь, я всё устрою?
Эвар кивнул.
– Он не станет слушать ни нас, ни даже отвечать на мои сообщения.
Заудину это было понятно.
– Значит, ты не хочешь ехать в его королевство?
Эвар одарил Заудина невозмутимым взглядом.
– Предпочитаю не ехать. Уверен, что обратно я не вернусь. По крайней мере живым.
В этом он был прав.
– Я посмотрю, что смогу сделать, – пообещал Заудин.
– Спасибо.
Когда Мисчиф собралась уходить вместе с братом, Заудин окликнул её.
Сначала она замешкалась, затем извинилась перед братом и вернулась к их столу.
– Что?
– Садись. —Заудин указал на стул рядом с Ронаном.
– У меня есть выбор? – спросила она.
– В данный момент – нет.
Тяжело вздохнув, она выдвинула стул и села, после чего махнула официанту, чтобы тот принёс ещё одну кружку.
– Да, я принцесса. Нет, я не хочу об этом говорить. Что ещё тебя интересует?
– Так много всего.
Заудин держал кружку в руке, пытаясь разобраться в тех крохах информации, которые им были известны о ней. Кроме, возможно, Ронана. Они всегда были близки.
– Ты знал? – спросил он его.
Ронан покачал головой.
– Подозревал, но она об этом не говорила, а я никогда не спрашивал. Всегда считал, что она сама расскажет мне то, что сочтёт нужным. А если не упоминает об этом, значит, меня это не касается.
Мисчиф протянула руку и накрыла его ладонь своей.
– Спасибо.
– Я всегда на твоей стороне. Ты это знаешь.
Заудин вскинул бровь и обменялся с Масакагэ понимающей ухмылкой, словно говоря: «Я же говорил».
«Как будто я этого не знал», – отозвался Масакагэ мысленно.
И правда. Все знали, что Ронан любит Мисчиф. Вопрос был лишь в том, любит ли она его в ответ. Она никогда не давала никаких реальных намёков на свои чувства, кроме утверждений, что вообще ничего не чувствует.
Все прекрасно понимали, что это чушь. Но скрывать свои чувства она умела лучше всех, кого Заудин когда-либо встречал.
Заудин сделал глоток.
– Мы уважаем твоё право хранить свои тайны. Но как же нам помочь твоему брату?
– Понятия не имею. Я сказала ему, что не стоит этого делать. Но он старше, поэтому никогда меня не слушает. – Она склонила голову набок. – Прямо как ты, Зи.
– Не принимай близко к сердцу. Я вообще никого не слушаю.
Ронан подавился.
– Это совсем не так. Ты разве не заметил, что полностью подчиняешься леди Гизеле?
– Принцессе Гизеле, – поправил он. – И ты не будешь говорить о ней иначе, кроме как превозносить её великолепие до небес.
Все рассмеялись.
Пока не поняли, что он не шутит.
– Радует, что чувства юмора у тебя по-прежнему нет, – Кандара поставила пустую кружку на стол. – Я подготовлю заклинание, чтобы Мардит смог выйти на берег. Но, скорее всего, оно продержится недолго. Может, полчаса.
– Этого должно хватить. Если дольше, он может убить моего брата. Боги знают, как мне самому хочется это сделать после десяти минут в его неуклюжем обществе. Понятия не имею, что Марстин в нём нашёл.
– Я поговорю с королём. – Ронан отодвинулся от стола.
– Почему ты? – спросила Мисчиф.




























