Текст книги "«…Плюс автомобилизация всей страны!» (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

В Венском военно-историческом музее.

Начавшийся в далёкой Америке с Великой депрессии мировой экономический кризис (плюс взятки, конечно) наиболее сильно ударил по странам проигравшим Великую (Первую мировую, Империалистическую) войну – вынужденных вдобавок ко всем своим несчастьям выплачивать репарации и, сделал австрийских чиновников очень сговорчивыми… И вскоре оба экземпляра мортир – М11 и М11/16, плюс пакет документации к ним, оказались в опытном цехе Сталинградского машиностроительного завода «Баррикады» (бывший Царицынский орудийный завод).

Однако сам Григорьевич Кулик и тогдашнее руководство ГАУ хорошо понимали, что по многим целям калибр 305-мм избыточен. А по другим целям – мортире не хватает дальности. Да и скорость возки орудия их категорически не устраивала, как и длительность приведения системы в боеготовность. В общем, над «австрийской» решили хорошенько поработать плоским совдеповским «напильником» – превратив просто мортиру в триплекс дальнобойной пушки, «универсальной» гаубицы и мортиры.

Не считая самой мортиры, конечно, которую просто тупо копирнули присвоив индекс «305-мм мортира особой мощности образца 1934 года» (больше известная как Бр-6) проще всего оказалось с гаубицей.

С 1926-года на Ленинградском заводе «Большевик» (бывший Обуховский) шли работы над проектом «203-мм гаубицы большой досягаемости». Установив ствол от этой почти готовой системы на лафет-платформу мортиры М11/16, получили «203-мм гаубицу большой мощности образца 1935 года», или по заводскому индексу Бр-4.

Для дальнобойной пушки сперва предполагался калибр 152 миллиметра, при длине ствола в 47 калибров, дающий максимальную дальность стрельбы порядка 24 километра⁴⁶. Однако по расчётам платформа лафет-мортиры М11/16 позволяла установить и что-нибудь более мощное и кто-то из руководства Наркомата обороны или ГАУ, вспомнил про 180-мм корабельную пушку Б-1-К.

Эта, предназначенная сперва для новых лёгких крейсеров артсистема – имеющая феноменальную дальность в сорок с небольшим километров, была готова уже в 31-м году. Но не было новых кораблей, а старые как уже говорилось, по приказу Кулика были разобраны на металлолом.

Так появилась третья система триплекса – «180-мм пушка большой дальности образца 1937 года», или Бр-2⁴⁷.

Во второй половине 30-х годов апгрейд коснулся и лафета-платформы. Он стал целиком буксируемым без разборки и при наличии ровной твёрдой площадки, с помощью домкратов и лебёдок устанавливался за десять-пятнадцать минут.

В качестве тягача сперва использовался гусеничный «Коминтерн» производства Харьковского тракторного завода, затем «Ворошиловец» и наконец полноприводная версия 10-ти тонного автомобиля «ЗИО-10», производства горьковского «Государственного автомобильного завода имени Оржоникидзе».

Если сравнивать с германским дуплексом периода Второй мировой войны: 170-мм пушка «17 cm K.Mrs.Laf» и 210-мм мортира на едином лафете – состоящие на вооружении артчастей Вермахта корпусного и армейского подчинения, то наш выглядит намного предпочтительней.

Не говоря уже про калибр мортиры, максимальная дальность 170-мм пушки, например – всего 31 километр.

Вышеперечисленные орудия большой мощности сводились сперва в отдельные полки Артиллерии Резерва Главного Командования (АРГК).

«Боевое крещение», обе «сестрички» – Бр-4 и БР-6 прошли в конце 1939-го – начале 1940-го года, во время Советско-финской (Зимней) войны. Если первую финские солдаты «Молотом Сталина» – она лишь «стучала» по железобетонным перекрытиям «ДОТов-миллионеров»… То вторую – «Сталинским гробовщиком»: одно попадание гарантированно превращало долговременное огневое сооружение (ДОС) в общую братскую могилу для гарнизона.

Но в паре они очень хорошо работали по оборонительными линиям типа «Линии Энкеля» – как правильнее было бы назвать «Линию Маннергейма».

Более дешёвые 203-мм снаряды разносили в хлам полевые укрепления и сносили «вскрышу» у ДОСов. Линкоровского калибра – двенадцать дюймов(!) «чемоданы» БР-6, часто единственным удачным попаданием, пускали вбуханные в эти железобетонные коробки миллионы марок – буквально на ветер.

После этой «незнаменитой» войны – ибо дальше всё пошло наперекосяк и вовсе не по вине артиллеристов, с учётом полученного опыта стали формировать «артиллерийские бригады прорыва резерва Главного командования» – АБР РГК, состоящих из мортирного (восемь 305-мм Бр-6) и гаубичного (двадцать четыре 203-мм Бр-4) полков, плюс части и подразделения обеспечения.

В принципе, без принципиальных изменения организационной структуру, с ними и провоевали всю Великую отечественную войну.

180-мм пушек большой дальности образца 1937 года, или Бр-2, было изготовлено всего сорок восемь штук⁴⁸, которыми был вооружён Отдельный пушечный полк АРГК. В 1940-м году их выпуск прекратился и возобновился осенью 41-го – когда артиллерии Красной Армии не стало хватать «длинной руки». Общее количество изготовленных до конца войны – триста восемьдесят шесть штук. С началом атомного века, Бр-2 был модернизирована и став самоходной, обрела возможность вести огонь ядерными боеприпасами.

Больше всего, конечно, было произведено БР-6 – 305-мм мортир особой мощности «обр. 1934 г.», ибо это орудие первой пошла в серию. До Великой отечественной войны успели изготовить 289 штук, после чего производство БР-6 было прекращено.

В принципе, такого количества хватило на всю войну и после неё ещё немало осталось.

На начало 1941-го года, Красная Армия получила свыше пятисот 203-мм гаубиц «обр.1935 г.», или Бр-4. До завершения производства в 1943-м – чуть более восьмисот⁴⁹.

Численность полков АРГК на 22 июня 1941-го года была различной – от восьми до тридцати шести, ибо материальной части катастрофически не хватало. Как и всего остального. Единственное, что у Красной Армии на начало «Барбароссы» было с избытком, так это средства тяги…

Так ведь тягачи сами по себе не стреляют!

Жуткий дисбаланс, который целиком лежит на совести Сталина и его сатрапов, вроде маршала Кулика.

А ведь всё могло было быть совершенно по-другому⁵⁰!

***

Так, так, так…

О чём-то кажется забыл, да?

Ах, да…

Миномёты!

Среди российского электората (интересующегося историей родного Отечества, конечно) принято считать, что Нарком обороны СССР маршал Советского Союза Кулик Г.И. недооценивал такое замечательное оружие, как миномёты. И лишь про упоминании про этот замечательный вид артиллерии, принято поминать всуе и этого деятеля, пеняя ему за тупость.

Здесь я вынужден заступиться за Григория Ивановича: это было несколько не так…

Вернее, совсем не так.

Кулик знал про миномёты ещё с Первой мировой (Великой европейской, Империалистической) войны, хорошо знал про их эффективность и сделал всё, чтоб иметь их на вооружении РККА. Правда, отводил им свою отдельную «нишу», про которую чуть позже.

Вот только это были несколько другие миномёты, мало похожие на потомков 81-мм миномёта Бранта-Стокса – появившегося на вооружении ряда стран в начале 30-х годов XX века.

В годы не так давно прошедшей и бывшей ещё свежей в памяти войны, австро-венгерская армия широко применяла «9-см миномет образца 1916 года» (9cm MW M14).

Не считая гладкой изнутри трубы калибром 90 миллиметров, конечно, это была фантастически «бюджетная» хреновина – изготовить которую можно было в любой мастерской, имеющий слесарные тиски, молоток, пассатижи и набор напильников. Вес 73 килограмма, казённое заряжание, чёрный порох и снаряд весом два килограмма, метаемый аж на целых двести(!) метров.

Не «айс» какой, конечно, но сама идея австриякам дюже понравилась.

Его развитие – «9-см миномет образца 1917 года» (9cm MW M17), уже имел нарезной ствол приличной длины (810 см или 8,9 калибра), тоже заряжаемый с казенной части, метал мину массой 6,2 килограмм на расстояние до 1200 метров, при скорострельности до 15 выстрелов в минуту. Конечно, вес увеличился до 132 килограмм, но это не критично, особенно при возможности разборки на три части.

Не останавливая на достигнутом, сумеречный австро-венгерский гений запилил девайс покрупнее да потяжелее – «14-см миномёт модели 1918 года» (14cm MW M18).

Будучи так же нарезным и заряжаемым с казённой части, тот весил уже 387 килограмм, и при скорострельности десять выстрелов в минуту, метал пудовую (16,5 кг) мину на расстояние в семь с лишним километров⁵¹.

Однако, последняя повоевать за Двуединую империю не успела и досталась новому государству – Чехословацкой Республике, в армии которой и состояла на вооружении под суверенным брэндом и «14 cm minomet vz.18». Как впрочем и, «9-см миномет образца 1917 года» – «9 cm minomet vz.17». И до самой потери этой страны своей независимости в 1939-м году, было их там просто дофигища.

Хотя имелись в армии этого государства и миномёты более продвинутой конструкции – сделанные по так называемой «схеме мнимого треугольника».

Рисунок 38. 9-см миномёт в положении для заряжания. Обращаем внимание на ручки для переноски этого девайса по полю боя вслед за атакующей неприятеля пехотой.

Вот и Нарком обороны СССР маршал Кулик решил особенно не заморачиваться, а тупо копирнуть австрийские/чехословатские нарезные миномёты, которые были приняты на вооружение РККА под брендами «90-мм лёгкий миномёт образца 1933 года» и «120-мм тяжёлый миномёт образца 1933 года». Первый предназначался для батальонной артиллерии, второй для полковой.

Рисунок 39. Миномёт «14 cm minomet vz.18» и чехословацкий расчёт.

Ну а теперь про «нишу».

Нарком обороны Кулик считал миномёты, не то чтобы «суррогатом» артиллерии, как про то говорят многие военные историки…

Скорее мобилизационным оружием – предназначенным для вооружения второочередных дивизий, формируемых с началом войны по плану так называемой «перманентной мобилизации⁵²». То есть в угрожаемый период, или уже после начала боевых действий, из армии мирного времени происходит развертывание массовой армии – для которой перешедшая в режим военного времени промышленость будет выпускать технологически простое «мобилизационное» оружие…

В том числе и миномёты.

Поэтому до войны их было выпущено мало и они состояли в основном на вооружении горно-стрелковых частей и так называемых «дивизий территориальной обороны».

Но кто мешал Кулику объявить точно таким же «мобилизационным оружием» гладкоствольные миномёты системы Бранта-Стокса?

Только его собственная тупость.

После Зимней войны с финнами Иосиф Сталин устроил форменный разнос советским военачальникам. Боевые действия против заведомо уступающего по силам противника дорого обошлись Советскому Союзу. Большие людские потери, непропорционально результату затраченные материальные средства, а, главное, наглядная демонстрация военной слабости великой страны – всё это не могло не вызвать гнев Верховного Главнокомандующего. На совещании в Кремле весной 1940-го Сталин жёстко прошёлся и по тактике действий советских войск, и по их вооружению. В числе главных недостатков «вождь народов» назвал пренебрежение боевыми достоинствами миномётов.

После этого в кратчайшие сроки были разработаны и приняты на вооружение 60-мм, 90-мм и 120-мм миномёты по схеме Бранта-Стокса. А благодаря автомобилизации ставшей второй экономикой мира советской промышленности, ничего не стоило наладить их массовый выпуск.

Ну и совсем кратко про структуру Артиллерийских войск Красной Армии.

К уже имеющемуся со времён Российской империи Главному артиллерийскому управлению (ГАУ), трудами Наркома обороны СССР маршала Кулика создано Главное управление механизации и автомобилизации артиллерии (ГУМАА РККА), состоящее из двух подотделов:

«Управление формирования и боевой подготовки механизированных артиллерийских частей войск Красной Армии», в состав которого вошли:

1) Главное управление.

2) Управление боевой подготовки.

3) Управление формирования.

4) Управление военно-учебных заведений.

И, «Главное техническое управление механизации и автомобилизации артиллерии Красной Армии», состоящее из:

1) Главное управление.

2) Управление ремонта.

3) Управление эксплуатации.

4) Управление проектных работ, которому подчинялся Научно-исследовательский институт (НИИ ГУМАА РККА) и испытательный полигон.

Последний, находился близ подмосковной станции Кубинка.

Глава 22. Стрелковка РККА: патроны и стволы (часть 1).

Первой, чисто советской системой стрелкового оружия, был как известно пистолет ТК-26: «Тульский, Коровина образца 1926 года». Он был создан оружейником Сергеем Александровичем Коровиным под широко распространённый в мире патрон Браунинга «6,35×15» и, первоначально предназначался для сотрудников правоохранительных органов, как спортивное и гражданское оружие.

Это было лёгкое (всего 485 грамм с патронами), компактное, простое и надёжное оружие – которое из-за возможности скрытого ношения, сразу же стало популярным у чекистов, оперативников милиции, инкассаторов и работников Госбанка. И даже у партийно-советских работников – у пресловутой «номенклатура», то бишь. Кроме того до 1934-го года, ТК-26 можно было приобрести в свободной продаже, как гражданское оружие для самообороны.

Дивные времена когда-то были, о Марксе!

Рисунок 40. Пистолет ТК-26 «Тульский, Коровина образца 1926 года».

Чуть позже на изделие тульских оружейников обратили внимание и советские военные и, под индексом ГАУ «56-А-112» – ТК-26 был принят на вооружение РККА, как оружие для лиц среднего и старшего командного состава которым более мощные стволы вроде «Маузера», «Кольта» или «Парабеллума» в принципе были ни к чему,

Были у этого «первого блина» советской оружейно-стрелковой промышлености и свои недостатки, что и привело к снятию ТК-26 с производства в 1936-м году…

Но достоинств всё же, имелось на порядок больше.

Но это было лишь лёгкой разминкой перед мощным стартом!

В начале 30-х, был принят на вооружение новый – чисто армейский пистолетный боеприпас и пистолет, ибо имеющийся в производстве и на вооружение «Наган» – был полным отстоем, даже среди револьверов.

Но это был вовсе не маузеровский «7,62×25», который навязчиво предлагали вошедшие в азарт германские промышленники и который открыто лоббировали некоторые снюхавшиеся с ними советские военноначальники, известные позже как «жертвы законных сталинских репрессий».

Как уже было неоднократно сказано выше, будущий глава оборонного ведомства первого в мире государства рабочих с крестьян – Григорий Кулик, во время Империалистической (Великой, Империалистической, Первой мировой) войны сражался против войск Австро-Венгрии и, шибко уважал оружие и снаряжении бывшего противника. А у тех был на вооружение пистолет «Steyr M1912», в котором использовались патроны «9×23».

Сам этот пистолет был простым и надёжным, что немаловажно – в три раза более дешёвым в производстве, чем знаменитый «Маузер К96» – влажная мечта любого красного командира или комиссара. Благодаря чрезвычайно мощному патрону, австриец имел хорошую кучность стрельбы и высокое останавливающее действие пули. Единственный существенный недостаток – питание из постоянного магазина, заполнение которого при открытом затворе производилось с помощью обоймы на восемь патронов, вставляемой в пистолет сверху.

Рисунок 41. Пистолет «Steyr M1912».

Однако нет таких недостатков, которые устрашили бы настоящих большевиков!

А новый Нарком обороны был именно настоящим большевиком – с большой буквы. Хотя и изрядно туповатым.

Сперва, был принят на вооружение РККА сам «9×23мм патрон обр. 1931г.». Затем по его приказу, за дело взялся один из самых опытнейших оружейников страны – Фёдор Васильевич Токарев. Он основательно переделал старый-добрый «Steyr M1912», несколько упростив конструкцию, но главным образом установив в него магазин на одиннадцать патронов и, вскоре под наименование «Тульский Токарев, образца 1932 года» (ТТ-32) – тот был принят на вооружение.

Как это ни странно звучит, но своим появлением ТТ-32 дал вторую жизнь пистолету Коровина. Своим изрядным весом (в заряженном состоянии 1,2 килограмма⁵³) «Тотоша» не очень то подходил для штабных офицеров и работников правоохранительных органов. Им требовалось что-то более лёгкое (до одного килограмма весом) – но более убойное, чем 6,35-мм пистолет ТК-26.

Сергей Александрович Коровин подогнал последний под патрон 9,17 (.380 ACP) – хорошо себя зарекомендовавший себя в мире, как боеприпас для полицейского и гражданского оружия и хорошенько потрудился над технологичностью – снизив издержки при изготовлении как бы не на порядок. И после соответствующих испытаний и всех необходимых процедур, пистолет «Тульский Коровин образца 1937 года» ТК-37 был принят на вооружение вместе с патроном «9×17 мм».

***

Раз зашёл разговор об новом патроне и пистолете, нельзя не упомянуть и об пистолетах-пулемётах.

Григорий Кулик не видел им места в системе вооружения РККА, считая что лучше иметь в составе стрелкового отделения два ручных пулемёта. Но всё же видимо действуя по жлобо-куркульскому принципу «шоб було», такое оружие в СССР закупалось за рубежом или выпускалось небольшими партиями. Органы ОГПУ (с 1935-го года – НКВД) имели на вооружение знаменитые американские «Томми-Ганны» – пистолеты-пулемёты Томсона… Для частей специального назначения («Осназ») Главного разведывательного управления Красной Армии, на предприятиях Наркомата обороны выпускались клоны австрийского пистолета-пулемёта «Steyr MP.30», более известного как или «Steyr-Solothurn».

Это был улучшенный вариант германского экспериментального пистолета-пулемета MP.19, разработанного Луисом Штанге – инженером германской компании «Rheinmetall-Borsig» в 1920-м году. Из-за версальских ограничений, лишь в 1929-м году эта модель стала выпускаться по лицензии швейцарской фирмой «Solothurn», образовавшей совместное предприятие с австрийским ружейным заводом в городе Штайр – которое получило название «Steyr-Solothurn».

Рисунок 42. Пистолет-пулемет «Steyr-Solothurn» S1-100 с примкнутым штык-ножом.

В 1930-м году этот пистолет-пулемет под маркой S1-100 «Steyr-Solothurn» начал свободно продаваться на мировом рынке (основными покупателями были латиноамериканские страны – Чили, Боливия, Уругвай и Сальвадор), а также был принят на вооружение австрийской полицией под обозначением «Steyr MP.30». После того, как это оружие засветилось успехами в войне «Гран-Чако», им заинтересовались в Европе и мире. Португалия приняла его на вооружение под индексом «m/935», перестволив под патрон 7,65×21 Parabellum. Китай и Япония – под германский 7,63×25 Mauser и применяли друг против друга на протяжении всей Второй мировой.

Самым пожалуй последней, под названием Steyr M.34 под патрон 9×25 мм Mauser Export, приняла его на вооружение армия Австрии. После Аншлюса последней, в очередной раз изменив название на MP.34(ö), этот пистолет-пулемёт достался Вермахту.

Что можно сказать про эту систему?

Хотя и излишне тяжёлое – но исключительно надёжное, добротное и надёжное оружие!

Ствольная коробка имела откидывающуюся на шарнире вверх-вперёд крышку, благодаря чему разборка оружия для чистки и обслуживания осуществлялась очень просто и удобно. УСМ (ударно-спусковой механизм) допускал стрельбу одиночными выстрелами или очередями, причём в последнем случае, кучность на всех дистанциях (до 500 метров) была просто потрясающей для такого вида оружия.

Неизвестно почему, но этот пистолет-пулемёт Кулику и его компании в Наркомате обороны очень понравился…

Может потому, что его комплектацию входил штык-нож?

Но имелись и свои нюансы.

Вместе с вышеперечисленными несомненными достоинствами, S1-100 «Steyr-Solothurn» имел и существенные недостатки. В первую очередь, вслед за «Максимом» – он был прямо-таки серебряным мировым чемпионом по нетехнологичности. Все основные детали изготовлялись фрезеровкой из стальных поковок и, требовали высокой точности обработки. Отсюда непригодность для массового производства и, как следствие – просто запредельная для такого вида оружия себестоимость и, соответственно – цена.

Тем не менее после того как над ним потрудился известный советский оружейник Сергей Александрович Коровин (в частности установивший магазин не сбоку как у оригинала, а снизу ствольной коробки), «австриец» был принят на вооружение и серийно выпускался на Тульском оружейном заводе под рабоче-крестьянским брендом ППК-36.

Правда, небольшими партиями и с большими перерывами. Пистолет-пулемёт то ставился в производство, то снимался с него и таким образом до Советско-финской войны, в общей сложности было произведено чуть более двух с половиной тысяч образцов этого оружия⁵⁴, предназначавшегося для вооружения бойцов разведывательно-диверсионных групп ГРУ.

Рисунок 43. Опытный образец пистолета-пулемёта Коровина (1931 год).

Конструктор первого советского пистолета, постоянно совершенствовал конструкцию ППК-36 с целью повышения технологичности, но увы…

Больших успехов ему добиться не удалось и советский клон S1-100 «Steyr-Solothurn», так и не стал сколько-нибудь массовым.

Последней модификацией стал ППК-40, отличавшийся от прежнего главным образом барабанным магазином на 53 патрона, скопированным с финского «Суоми» (Suomi KP/-31).

Тогда же произошло и переосмысления роли пистолетов-пулемётов в системе вооружения РККА. Кроме разведывательно-диверсионных подразделений, они теперь предназначались для штурмовых групп введённых в состав каждой мотострелковой дивизии. Среди советских конструкторов был объявлен конкурс на котором победил пистолет-пулемёт Шпагина, который был принят на вооружение под названием ППШ-41.

Но Сергей Александрович Коровин не сдавался и уже осенью выдал ППК-41 – так сказать наш ответ «мечте британского водопроводчика».

Пистолету-пулемёту СТЭН, то есть.

Как и британский аналог, его можно было производить в любой мало-мальски оборудованной мастерской, из недефицитных материалов и руками слабо обученного персонала.

Кроме ствола, конечно.

Рисунок 44. Наш ответ «мечте британского водопроводчика»: вполне себе «реальный» пистолет-пулемёт Коровина образца 1941 года.

Если на тяжёлый и убойный пистолет-пулемёт Шпагина прозванный «Папашей» запали бойцы штурмовых подразделений Красной Армии, то лёгкий, компактный и главное – массовый ППК-41, стал излюбленным оружием наших разведчиков-диверсантов, партизан. А также – артиллеристов, танкистов, связистов, шоферов и прочей фронтовой «братвы».

Глава 23. Стрелковка РККА: патроны и стволы (часть 2).

Наконец, переходим к более серьёзным стволам.

Несмотря на вышеописанный скандал с германской фирмой «Rheinmetall» (Глава 16. «Маршал Кулик и «тектонический сдвиг» в отечественной артиллерии»), советско-германское военно-техническое сотрудничество – мало того, что не прекратилось…

Оно успешно продолжалось, развивалось и далее – ибо это было выгодно обеим странам.

Выделенные Советским правительством на артиллерийские системы 1 миллион 125 тысяч долларов, никуда не делись. Их надо было как-то осваивать – об этом напоминали Кулику не только из Наркома финансов, но и из Центрального комитета ЦК ВКП(б). Да и из ОГПУ как-то раз пришли товарищи «с чистыми руками», «горячими сердцами» и «холодной головой» и, поинтересовались:

– Товарищ Нарком обороны! А для кого это Вы валютные средства придерживаете, интересно…?

Тут совсем недавно в сейфе Начальника охраны Кремля Петерсона чекисты Кирова нашли золото, драгоценности, ту же вышеупомянутую валюту и чистые бланки иностранных паспортов… После короткого разбирательства, Петерсона и кучку его ближайших прихлебателей из кремлёвской охраны расстреляли, конечно, но поневоле стали подозрительно относиться к похожим случаям.

– …Будьте так добры, напишите объяснительную: когда, сколько и с какой целью.

Еле отбоярился от них в тот раз, но понял что «на крючке».

Да и Вождь как-то прямым текстом, так и заявил:

– Пока не освоите уже имеющиеся на вашем счету средства, товарищ Кулик, нового финансирования не получите.

Ну, что делать?

Надо осваивать!

По совету одного из своих советников – Владимира Григорьевича Фёдорова (бывшего царского генерала, известного русского и советского конструктора стрелкового оружия), новый Нарком обороны СССР решил ввести новый винтовочный патрон. Ибо, вслед за высшим военным руководством Российской Империи – советское высшее военное руководство также бредило массовой автоматической винтовкой – с которой один боец станет стоит как десять со старой трёхлинейкой, а старый трехлинейный патрон с закраиной не подходил для неё – от слова «ну никак».

Словами вышеупомянутого главного специалиста страны по стрелковому оружию:

«Гильза имеет закраину, что отражается на величине диаметра затвора и ствольной коробки, а также всей укупорки: картонных пачек, цинковых коробок, деревянных ящиков. Закраина служит главной причиной задержек в правильной подаче патронов, в особенности в случае принятия более компактных и простых по своей конструкции магазинов с двухрядным расположением патронов».

В общем если производственников ещё устраивала гильза с закраиной – так как она некритична к допускам при производстве, то для создателей автоматического оружия, эта выступающая часть донца стала источником постоянной головной попаболи.

Много раз, как ещё при Царе-батюшке – так и при Председателе Совнаркома вопрос ребром ставился, но каждый раз соображения первых перевешивали голос разума. Но на этот раз как это не странно – на сторону вторых стеной стал сам глава военного ведомства страны и, их мнение – легко и окончательно перевесило соображения первых.

Рисунок 45. 6,5-мм экспериментальный винтовочный патрон улучшенной баллистики конструкции Фёдорова вариант гильзы № 2 1912 года в сравнении с русским 7,62-мм и японским 6,5-мм винтовочными патронами.

Кандидатов на самый массовый советский боеприпас было три:

Патрон конструкции самого Фёдорова 6,5х57 – разработанный им ещё в 1912-м году.

Патрон того же Федорова «улучшенной баллистики» 6,5х51 – разработанный им в 1916-м году для своего автомата.

Очень хорошо знакомый советским военным японский патрон 6,5×50 мм Арисака – под который в конце концов и был сделан автомат Федорова, выпускавшийся на Ковровском оружейном заводе до 1928-го года.

Так как на рабочем столе у Сталина в 30-м году чуть ли не неделю лежал автомат Фёдорова, то решили перейти на японский патрон 6,5×50 мм Арисака. А чтоб перейти на него, реконструировать советские патронные заводы и заодно «освоить» 1 миллион 125 тысяч долларов, решили обратиться к известной германской оружейной компании «Gebrüder Mauser».

Однако, последняя что-то заартачилась и вместо японского, согласилась за деньги помочь реконструировать и расширить советские патронные заводы под свой боеприпас, предложив на выбор 7,92х57 «Mauser», или патрон 7,65x53 – известный под многими наименованиями, в частности «Belgian Mauser».

С последним связана одна очень забавная история...

***

В конце XIX века, как голые в баню все ведущие страны мира наперегонки ломанулись вооружаться магазинными винтовками под «малокалиберный» патрон с бездымным порохом. Тут не только Россия с её трёхлинейным рантовым 7,62×54R облажалась, но и «законодательница мод» Франция поспешила принять на вооружение патрон 8×50R Лебель и винтовку «образца 1886 г.» с подствольным магазином под него… И, австрийцы – 8×50 R «Mannlicher»… И даже британцы: патрон .303 British (7,71×56R) и винтовку «Ли-Метфорд»… И представьте себе, ничем не лучше русских были американцы, принявшие в 1893-м году на вооружение норвежскую винтовку «Краг–Йоргенсен» под рантовый патрон .30-40 Krag.

В этом ряду торопыг германцы выглядели лучше, но не намного.

Братья Маузер разрабатывали патрон 7,92х57 – хотя и безрантовый (с проточкой под выбрасыватель), но всё же с оглядкой на старый – дымный (чёрный) порох. По некоторым данным, это было желанием германских генералов – относившихся к бездымному пороху с опаской и планирующих в случае какого-нибудь непредвиденного «форс-мажора», вновь перейти на привычный чёрный (дымный) порох.

После принятия на вооружение этого «переходного» патрона и винтовки Gewehr 98 на вооружение, фирма «Gebrüder Mauser» уже не торопясь – без оглядки на старый опыт, полностью с нуля разработала патрон 7,65×53. Это был первый патрон – специально спроектированный под бездымный порох, без всяких там «оглядок» на прошлое.

Однако по тем или иным причинам (вполне возможно, что по вышеописанным), германские генералы наотрез отказались менять боеприпас для основного стрелкового оружия.

Так бы и остались труды братьев Маузер втуне, однако к тому времени в стрелковую гонку включились страны, так сказать «второго уровня». Бельгийцы (к слову имеющие вполне развитую оружейную промышленность – вспомнить хотя бы Леона Нагана), не стали изобретать велосипед, а приобрели у «Gebrüder Mauser» – как сам новый патрон, так и винтовку под него. Их примеру последовала Аргентина, Турция, Боливия, Колумбия, Эквадор, Перу… И вскоре 7,65×53 Mauser, стал одним из самых распространённых патронов на этой планете.

Рисунок 46. Патрон 7,65×53 Mauser, известный ещё как «7.65 mm Belgian Mauser», «7.65 mm Argentine Mauser M 1891», «7.65 mm Turkish Mauser», «.303 Mauser», «.303 Mauser Fraser»…

Патрон «7.65 Mauser» изготавливался многими мировыми производителями, что было связано с большим количеством оружия, выпущенного под этот патрон. Кроме того, он послужил базой для создания многих других боеприпасов, например американского патрона «.308 Winchester» – по сути являющего его баллистическим двойником.

После Империалистической (Великой, Первой мировой) войны, поняв преимущество патрона с проточкой над патроном с рантом, все страны срочно перешли на новый патрон без ранта.

Вот и Нарком обороны Кулик и его ближайшие помощники вроде Фёдорова, видимо решили что «от добра бобра не ищут» и несколько видоизменённый, этот патрон был принят на вооружении РККА под индексом «7,62×51 патрон образца 1931 года».

Почему эти изменения и зачем?

Ну с калибром понятно: в Российской Империи а затем в СССР, основной калибра был именно «три линии» или «7,62-мм».

А зачем укоротили на два миллиметра гильзу?

«Тайна сия велика есть».

Но можно предположить, что таким образом оставив возможным использования иностранных винтовок с советским патроном, сделали невозможным стрельбу из советского оружия иностранными патронами 7,65х53. Ведь чаще становятся трофеями именно винтовки без патронов, чем наоборот – патроны без винтовок.

Другое, более правдоподобное объяснение.

Новый патрон значительно уступал старому «трёхлинейному» в дульной энергии: 2957 Дж против 3500. Хотя это благоприятно сказывалось на меткости – сильная отдача более не беспокоила стрелка, зато резко снизилась бронепробиваемость. Старая мосинская трёхлинейка, даже свинцовой оболочечной пулей прошибала броню тогдашних бронемашин.