Текст книги "«…Плюс автомобилизация всей страны!» (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Вождь эту «Записку» прочёл, в сердцах обозвал Тухачевского «дураком, Маниловым и прожектером» и уж хотел было отдать её как раз кстати зашедшим к нему пионерам – сборщикам макулатуры. А самого автора – на Лубянку к товарищу Кирову. Потом передумав, прочёл ещё и, ещё раз…

И глубоко задумался.

В деле автомобилизации всей страны ведущая роль, конечно, была отведена технологической помощи (за деньги) Запада. Без неё – не догнать тот же Запад и, тем более – не перегнать. И это нисколько не противоречило господствующей в СССР идеологии, ибо сам его основатель – Владимир Ильич Ленин, как-то раз изрёк:

«Западные капиталисты с удовольствием продадут нам верёвку, на которой мы их повесим».

Однако его верный Ученик и Последователь точно также очень хорошо понимал, что когда-нибудь «западные капиталисты» обязательно поймут, для чего страна победившего социализма скупает у них так много «верёвок». И тогда привыкшей к поставкам современных западных станков и оборудования советской автомобильной промышленности, придётся очень несладко.

И он был прав!

В конце-концов, так и произошло после вторжения Красной Армии в Финляндию зимой 39-го, когда Соединёнными Штатами на СССР было наложено так называемое «Моральное эмбарго», ограничившее доступ к западным технологиям.

Значит, что?

Значит надо как можно раньше начинать развивать собственное производство станков, инструмента и контрольно-измерительных прибор. Без этой составляющей – никого высокотехнологичного производства вроде автомобильного, невозможно в принципе.

Было ли такое производство в СССР?

Конечно, было!

В стране производились нужные автопрому – «как воздух, как хлеб» бесцентрово-шлифовальные (ТБШ), горизонтально-фрезерные, токарно-винторезные, зуборезные… И многие другие станки, а также режущий и измерительный инструмент, различные приспособления и технологическая оснастка…

Где вы думали?

Правильно: главным образом на предприятиях Оборонпрома СССР – производящих всё вышеперечисленное… Станки, оснастку и инструмент ижевцев и туляков, к примеру, очень хорошо знают машиностроители всей страны. И оно ничем не хуже заграничного, а по некоторым позициям, даже наоборот.

Но обязательно надо добавить: ВВП страны производил все эти «ништяки» в основном для себя. А для потребителей не связанных с оборонкой, эти самые передовые предприятия страны – изготавливали всего лишь примерно три-четыре(!) процента от всего выпуска.

И недолго думая лукаво, Вождь и Учитель всех трудящихся в мире, взял да и отобрал у Наркомата обороны все эти «ништяки» – создав Главк станкостроения в составе Народного комиссариата автомобилестроения СССР. Позднее, после самоубийства Оржоникидзе в 1936-м году и «расскассирования» его ведомства, этот «главк» станет отдельным Наркоматом станкостроения СССР⁷⁰.

Подчиняющиеся Наркомату обороны СССР предприятия заводы треста «Оборонпрома», выпускающие артиллерийские орудия, Вождь не тронул, ибо его же словами:

«Артиллерия – Бог войны».

Не тронул и предприятия производящие боеприпасы. А вот по производителям стрелкового вооружения, прошёлся что называется «частым бредишком». На Тульском оружейном заводе осталось лишь производство винтовок и пистолетов, на Ижевском – металлургия специальных сталей и производство оружейных стволов, ибо больше их нигде в СССР не делали.

Ну а с оставшимися двумя было ещё проще: Сестрорецкий оружейный завод и до этого – с 1922-го года, стал первым инструментальным заводом в стране – СИЗ и полностью перешёл на производство мерительного и металлорежущего инструмента.

В 1927 году, «Ковровский пулемётный завод» был переименован в Инструментальный завод № 2, с 7 июля 1932 года именовался «Инструментальным заводом № 2 имени К.О. Киркижа».

Осталось выгнать с последнего оружейников и…

Готово!

На вопрос ошарашенного Кулика:

– А где мне производить пулемёты?

Пыхнув своей знаменитой трубкой, Сталин ответил:

– А это уже – ваши проблемы, товарищ Нарком…

Потом той же трубкой указав на находившегося в кабинете Михаила Тухачевского:

– …Ваши и вновь назначенного Начальника вооружений Наркомата обороны СССР. Но за срыв программы производства вооружений, перед трудовым народом со всей строгостью ответите ОБА(!!!).

Те переглянулись и…

Побледнели.

Чтоб понять всю сложность вставшей перед Куликом и Тухачевским проблемы (весьма сходной с проблемой программы автомобилизации, кстати), приведём некоторые цифры. Чтоб при мобилизационном развёртывания достичь уровня выпуска оружия германской военной промышленности при её крайнем напряжении в 1918-м году – на что ориентировался в своих расчётах вышеназванный «теоретик», нужно увеличить производство:

1) Винтовок – на 426%,

2) Пулемётов – на 3450%,

3) Мелкокалиберной артиллерии – на 3333%...

Ну и так далее.

Как мы видим, с винтовками то проблем меньше всего.

Но вот с пулемётами и МЗА…

БЯДА !!!

Для наглядности можно привести пример с предполагаемым планом развертыванием производства пулеметов Дегтярева. Существующая мощность Ковровского оружейного завода, в принципе позволяет увеличить их выпуск с 15 до 40 тысяч штук ДП-27 в год.

Но по программе мобилизационного развёртывания же, промышленность должна дать армии 350 тысяч ручных пулеметов в течении полгода. Для чего необходима срочная постройка не менее семи(!) новых оружейных заводов, каждый мощностью как Тульский и Ковровский взятые вместе⁷¹…

Как вам такая задачка?

И это ведь это ещё не учитывая того, что Сталин отобрал наиболее развитое оружейное производство в Главк станкостроения Наркомата автомобилестроения СССР!

Увидев их реакцию, Вождь достал из сейфа «тот самый» доклад Тухачевского, открыл на нужной странице и показал обведённое красным карандашом нужное место:

«… Необходимость постройки многих крупнейших военных заводов… я считаю совершенно неправильным. Военное производство может в основном базироваться на гражданской промышленности ».

Михаил Николаевич поник челом высоким, ибо одно дело пизд… Хм, гкхм… Одно дело писать, а совсем другое – претворять свою писанину в жизнь, а потом отвечать за это.

Кулик, пытался было разубедить Вождя:

– Товарищ Сталин! Пулеметное производство не может быть поставлено на заводах гражданской промышленности.

Тот страшно удивился, аж выронил изо трубку:

– ПачЭму?

***

А действытЭлно, «пачЭму»?

Потому что бывший в то время на вооружении РККА станковый пулемёт Максима «обр. 1910/1930 года» на станке Соколова – был призёром в номинации «крайне низкая технологичность»:

«Производство пулемета «Максим» требовало точности от 0,5 до 2 тысячных дюйма, пулеметного станка – от 2 до 5 тысячных дюйма. Некоторые же части замка «притирались» друг к другу с точностью лекал, по которым делались. Для производства пулемета «Максим» требовались 282 отдельные части (видимо инструмент и оснастка. Авт.) и 830 лекал, а его станка – 126 частей и 234 лекала.

Производство одного пулемета «Максим» требовало 2448 операций, 2422 перехода, 700 рабочих часов и загрузки 40 станков в сутки. Чистое время производства одного пулемета – 500 часов⁷², пулеметного станка – 170 часов. Для изготовления пулеметных стволов использовали литую сталь с низким содержанием углерода и примесями марганца и вольфрама. Производство требовало специализированного оборудования⁷³».

Был он и мировой рекордсменом по весу, числу деталей и пружин. К примеру, запирающий механизм (замок, или затвор) у австрийского «Шварцлозе» состоит из одиннадцати отдельных частей.

У французского «Гочкисса» – сорок одна деталь, у американского «Кольта-Браунинга» уже семьдесят одна…

У британо-российского «Виккерса-Максима»…

Кто догадается – тому сладкий пирожок с повидлом!

…Восемьдесят семь деталей, не считая крепежа к ним – болтов, гаек и всяких там прочих штифтов.

У «Шварцлозе» имелась всего лишь одна – но зато «очень сильная спиральная пружина». У «Гочкисса» – всего семь пружин, у «Кольта-Браунинга» – аж целых десять.

У пулемёта «Максима-Виккерса»…

Четырнадцать (четырнадцать, Карл!!! Четырнадцать) пружин!

Мля… И куда только влезли?

Естественно, такое «удовольствие» стоило недёшево, даже не считая тех «жалких» сорока фунтов стерлингов, которые Военное ведомство отстёгивало фирме «Виккерс» за каждый выпущенный в Туле пулемёт. В «том самом» 1931-м году, вместе со станком и двумя запасными стволами, «Максим» стоил 1370 рублей.

С чем сравнить?

В той России, что мы с вами «потеряли» – рояль (в смысле – музыкальный инструмент) известной марки стоил 200 рублей. Автомобиль без дополнительной оснастки – порядка 2000 рублей.

Понятно?

Если сравнивать с чем-то пулемёт «Максим» по стоимости – то только с автомобилем: ибо, даже рояль ни в какое сравнение с ним не идёт. А в потерянной нами Российской Империи, личный автомобиль имел статус личного вертолёта в современной нам Российской Федерации – которую нам с вами ещё только предстоит прое… Хм, гкхм…

Да в принципе и х@й с ней.

Не, конечно понимаю – война очень дорогое «удовольствие»…

Но это уже какой-то лютый абсурд в его самом чистом виде!

Тогдашние лидеры технологической гонки – Великобритания и Германия, после начала Первой мировой войны нарастили производство пулемётов «Виккерс» (Vickers) и MG 08 (Maschinengewehr 08) за счёт привлечения частной промышленности. В России же, даже казённые оружейные заводы – Ижевский и Сестрорецкий, не смогли приступить к выпуску пулеметов «Максим» и участвовали лишь в производстве отдельных частей к нему… Про частные предприятия входящие в «Центральный военно-промышленный комитет» (ЦВПК), даже речь не идёт…

Они просто не взялись за такой сложный заказ.

В результате, что?

А в результате:

«Если к началу войны на одну русскую пехотную дивизию приходилось по штату 32 пулемета, а на германскую, французскую и британскую – по 24, то к концу войны в русской пехотной дивизии было 72 пулемета, в германской – 324 (из них 216 ручных), британской – 684 (576 ручных), французской – 400 (336 ручных)⁷⁴».

Здесь и никакой «Окопной правды» не надо!

Три сотни с лишним германских пулемётов против семидесяти двух, разлагали Русскую императорскую армию гораздо эффективнее большевистской пропаганды. Как в прямом смысле разлагали – так и в переносном.

Если кто-то думает, что принятый на вооружение в 1927-м году ручной пулемёт Дегтярёва ДП-27 и его модификации ДТ (танковый) и ДА (авиационный) были чем-то лучше в технологическом отношении, тот глубоко ошибается. Чуть менее 80 (восьмидесяти) деталей, часто фрезеруемых и ручная подгонка боевых упоров затвора. Отсюда и соответствующая цена: если пулемет «Максим» со станком Соколова и с комплектом ЗИП стоил 1960 целковых, то «Дегтярь» всего лишь на «пятихатку» меньше – 1400.

Даже авиационная версия «Максима» – пулемет ПВ-1, стоил меньше – 1200 «деревянных»⁷⁵.

***

Выслушав сбивчивые объяснения Кулика (а ведь он не инженер-технолог – от слова «далеко не он» и, толком ничего Вождю разжевать не мог), Сталин рассердившись ударил кулаком по столу:

– Вы хотите вашему Наркомату лёгкой жизни! И это ваше желание, идёт вразрез с интересами обороноспособности нашего – первого в мире Государства рабочих и крестьян. Всё! Идите и работайте, товарищи.

Ну, что делать?

Были б Кулик и Тухачевский были б министрами Японской империи – торжественно совершили бы обряд «сепуку», уйдя от позора и бесчестия в смерть. Какого-нибудь западноевропейского государства – они б обязательно подали в отставку и стали бы обычными законопослушно-добропорядочными бизнесменами. Российской (империи или федерации – нужное подчеркнуть) – разворовали б все выделенные средства и стали б депутатами Госдумы, обретя таким макаром неприкосновенность. Но они оба были госслужащими СССР в эпоху Сталина, поэтому они…

Тиран же и самодур у власти!

…Стали работать. И прежде всего – головой. И их девизом с тех стала фраза, обычно приписываемая Кулику:

«Мне не нужно оружие, где есть „фрезерная“ работа!⁷⁶».

По существу маршал был совершенно прав: оружие, для изготовления которого требовалось много станкочасов работы фрезерного станка и рабочие высокой квалификации, СССР просто не смог бы производить в нужных для большой войны объёмах.

Нужен был пулемёт такой конструкции, который способен был бы выпускаться на средне– оснащённых предприятиях гражданской промышленности, силами работников средней и низкой квалификации. И причём – «унифицированный» (по современному – «единый») пулемёт, способный быть ручным, станковым, танковым и авиационным. Так проще и дешевше.

Кстати, и до этого советские военные и оружейники отлично понимали, что первый пролетарский «блин комом» (пулемёт ДП-27) – полное говно. Поэтому они активно искали ему замену. Ею мог бы стать чешский «Lehký kulomet vz. 26» (ZB-26) компании «Zbrojovka Brno», который были принят на вооружении армии Чехословакии и активно закупался для вооружённых сил Румынии, Югославии, Болгарии, Боливии, Китая, Литвы, Испании, Польши, Швеции и…

И даже в Британии пристально к нему присматривались⁷⁷.

В СССР чешский пулемёт также не остался незамеченным, над его «клонированием» трудился сам Василий Алексеевич Дегтярёв, но…

Рисунок 51. Советский опытный пулемёт ДМП-36, «скоопирайтенный» с чешского ZB-26, 1936 год.

Но, для советской промышленности, ZB-26/30 оказался «крепким орешком» – слишком сложным в производстве, требующим качественных сталей, сложных станочных операций, качественной обработки и подгонки деталей. Так что эта замена была бы заменой «шила на мыло».

Другими претендентами были хорошо знакомый советским военным австрийский пулемёт «Шварцлозе» – за который настойчиво ванговал лично сам Кулик и, американский «Кольт-Браунинг» M1895 – апгрейденный шведской  компанией «Марлин» до чего-то вполне приличного. И даже М1915/27  – бельгийский вариант «самого плохого пулемёта ПМВ» с коробчатым магазином под «тот самый» патрон 7,65х53 мм «Маузер», французского недоразумения под названием «автоматическое ружьё «Шоша»».

И всё, что-то – не совсем то, или что ещё хуже – совсем не то.

***

К счастью долго им искать не потребовалось, ибо тут же нашёлся «зверь» – сам прибежавший в объятия «ловца».

Услышав, что руководство Рабоче-Крестьянской Красной Армии ищет супер-бюджетный пулемёт унифицированной конструкции, одна небольшая европейская оружейная фирмочка предложила ему свои услуги:

– У нас есть то, что вам нужно. В нашем пулемёте вы не найдёте ни одной кованной или фрезерованной детали!

Возможно, знакомство бывшего в заграничной командировке Михаила Тухачевского и Режи Дарна – владельца и, одновременно главного конструктора небольшой частной оружейной компании «Établissements Darne» – расположенной в городе Сент-Этьен и прежде специализировавшейся в основном на производстве двуствольных охотничьих ружей⁷⁸, состоялось как-то по-другому…

Но суть передана «слово в слово».

В те давние времена бренд «Дарн» (Darne) был известен и привычен охотникам и спортсменам всего мира наравне с именами оружейников Лефошэ, Пердэ и Зауэра. Но во время Первой мировой (Великой, Империалистической) войны конструкторы этой известной – но небольшой частной фирмы, взялись за совершенно новое и незнакомое для них дело…

За производство автоматического оружия.

И вот что у них в итоге получилось.

Авиапулемёт фирмы «Darne» представлял из себя конструктивно несложное, технологически простое и компактное автоматическое оружие с ленточным питанием.

Автоматика оружия работала за счёт отвода пороховых газов, запирание осуществлялось при помощи перекоса задней части затвора.

Лентоприёмник пулемёта находился под стволом в передней части ствольной коробки. Подача уложенной в короб гибкой (тканевой или металлической) ленты, рассчитанной на 75, 100 или 1500 (полторы тысячи!) патронов, могло осуществляться как слева – так и справа, что немаловажно для авиационного оружия и многоствольных зенитных установок. Имелся вариант питания и из дискового магазина ёмкостью…

Двести(!) патронов.

Имея абсолютно оригинальную конструкцию подачи патронов: два закрепленные на газовом поршне «когтя» – извлекая патрон из ленты, разворачивают его на 45 градусов – подавая к затвору. Благодаря такой системе питания пулемёт имел довольно впечатляющую скорострельность по тем временам – до 1700 выстрелов в минуту, при весе всего 8,250 килограмм⁷⁹.

Стрельба велась с открытого затвора и только в автоматическом режиме. В зависимости от предназначения, специальным газовым регулятором скорострельность варьировалась от 450 выстрелов в пехотном варианте и до 900 – 1200 в зенитном и авиационном.

Рисунок 52. Устройство пулемета «Darne mle 1918».

Представленный в 1916-м году на испытания и официально прошедший их в 1918-м пулемет «Darne mle 1918» под патрон 8-мм Лебель, был рассчитан на массовое производство. То есть был максимально прост, конструктивно упрощён, имел небольшое количество деталей и не имел ничего лишнего – в первую очередь отделки внешних поверхностей. Подобный подход позволил значительно снизить себестоимость изделия, при характеристиках не особо уступающим тогдашним аналогам. Французским военным понравился пулемёт, особенно его цена – 700 франков⁸⁰, что соответствовало скорее карабину, но никак не пулемету…

Однако пулемёт на войну опоздал!

Скорый Версальский мир не позволил компании «Établissements Darne» получить крупный государственный заказ на пулемёты своей конструкции.

Тем не менее, сей девайс пользовался кой-какой популярностью и спросом на мировом оружейном рынке. В основном из-за своей «супер-бюджетной» цены. В период с 1918-го по 1931-й год на «свободном рынке» было продано 11000 пулеметов «Darne mle 1918». Сербия купила 2500 штук, Италия – 1000, Испания – 1200, Бразилия – 150 штук… Остальные пулемёты поступили на вооружение ВВС Франции.

Рисунок 53. Неполная разборка пулемета «Дарн».

В тот же период на базе 7,5-мм авиационного пулемета, конструкторами «Établissements Darne» было разработано несколько пехотных вариантов: лёгкий ручной пулемет, тяжелый станковый и крупнокалиберный под 11-мм патрон. К середине 30-х, у фирмы имелись наработки и по созданию 25-мм автоматической пушки под патрон «Гочкисс».

В пехотном варианте пулемет комплектовался фиксированным или складным прикладом, пистолетной рукоятью, сошками и станком-треногой.

Одно время, первые из них участвовали в национальных конкурсах – соперничая с вышеупомянутым ZB-26 в Чехословакии и с Browning .303 Mark II в Британии…

Но покупателя на них всё равно не нашлось⁸¹.

Почему?

На мой взгляд, основная причина – лоббирование своих интересов крупными оружейными фирмами, у которых были свои конструкторы с их наработками. Во Франции это был «Гочкис» – чей ручной пулемёт МАС-24/29 и авиационный MAC-34, в конце концов и были приняты на вооружении.

Ну а фирме «Дарн» была предоставлена возможность крутиться-выкручиваться в полном соответствии с законами свободного рынка – чем она в результате и воспользовалась, вступив в сношения с «комиссарами» из далёкой Москвы.

Комиссия во главе с Михаилом Тухачевским сперва побывала на головном предприятии «Établissements Darne» в городе Сент-Этьен. Затем на его филиале в Испании – куда производство было перенесено по экономическим причинам и, своими глазами убедилось:

Да!

За исключением ствола, конечно, этот пулемёт может производиться где угодно – даже в авторемонтных мастерских с минимумом высокотехнологического оборудования и инструментов.

Однако, имелись и свои нюансы с огромными минусами:

По существующим советским (и не только советским, кстати) пулемет «Дарн» был…

Как бы это сказать?

Не то чтобы ненадёжным, скорее – недолговечным.

К примеру на предварительных испытаниях, из опытного образца ручного пулемёта Дегтярёва (будущий ДП-27) сделали сперва пять тысяч выстрелов в условиях сильной запылённости. Затем после доработки – сорок(!) тысяч. При этом случившийся процент задержек – всего 0,6(ноль целых, шиш десятых)%, посчитали слишком большим и вернули пулемёт на доработку.

Так вот:

Пулемет «Дарн» и близко не подходил к столь жёстким требованиям!

Выслушав претензии Михаила Тухачевского, Режи Дарн безапелляционно заявил:

– «Сорок тысяч выстрелов», говорите? В мирное время пулемёты столько много не стреляют. В военное – столь долго не живут!

Чуть позже добавил:

– Столь жёсткие испытания опытного образца – штучного изделия, изготовленного лучшими специалистами предприятия – ничего не даёт. Если б так же испытывали бы серийный образец вашего «Дегтярёва» – картина была бы совсем другая, не столь благостная.

После этих слов члены советской делегации в изумлении переглянулись:

– А ведь действительно!

В мирное время экономят на патронах во время обучения солдат и, в том числе (и прежде всего) – пулемётчиков. А во время войны оружие часто живёт до первого боя. За первые два с половиной года Империалистической (Великой, Первой мировой) войны, убыль пулеметов «Максим» оценивалась в 15 000 штук. А произведено всего лишь 27 700 – что в десять раз меньше, чем в Германии. В любом случае проблема нехватки пулемётов была куда более острой, чем надёжность к примеру массово закупаемых в САСШ «картофелекопалок» – пулемётов «Colt-Browning» M1895/14. Об их «надёжности» говорит тот факт, что после Гражданской их изъяли из частей, сняли с вооружения и постарались как можно скорее забыть.

Рисунок 54. Типичное пулемётное вооружение типичного военного формирования времён русской Гражданской войны (1918-1922 г.г.). Вторым и дальше в строю – «картофелекопалки»: пулемёты «Colt-Browning» M1895/14, производства САСШ.

Но ведь воевали же с ними?

Воевали!

В Русской Императорской Армии к 1917-му году их было до половины от общего количества. Эта «половина» досталась и участвующим в Гражданской войне армиям, всевозможным партизанско-повстанческим формированиям и просто бандам.

Наконец, воевала с «картофелекопалкой» и армия страны-производителя – Северо-Американских Соединённых Штатов. И армии стран – куда это «щастие» поставлялось, или захватывалось в виде трофеев…

А пулемёт «Дарн» по сравнению с «Кольт-Браунингом» или положим французским «Шоша» – как донской скакун по сравнению со среднеазиатским лопоухим ешаком.

Итак, после сравнительно недолгих переговоров, между Советским правительством и руководством французской «Établissements Darne», в 1931-м году было подписано соответствующее соглашение об сотрудничестве. За сравнительно небольшие деньги (за что надо благодарить «Великую депрессию») фирма предоставила всю технологическую документацию и направила специалистов в Тулу, где с недавних времён были сконцентрированы все ведущие советские оружейники.

Первым был принят на вооружение ручной пулемёт «7,62-мм Дегтярёв-Дарн пехотный образца 1932 года» (ДДП-32). От своего «французского оригинала» он отличался прикладом с возможностью удержания левой рукой – как у ДП-27, конструкцией сошек, пистолетной рукояти и прицельных устройств. Но главным образом «бубном» – магазином барабанного типа на 51 патрон, расположенного под стволом и диоптрическим секторного типа прицелом – скопированным с чешского ZB-26.

Вес – 6,75 килограммов в «пустом» виде, скорострельность – 450 выстрелов в минуту, цена по расценкам последнего предвоенного года (1938) – 334 «деревянных», что действительно – почти вдвое меньше чем у карабина…

Правда, автоматического – АКТ-33.

Но если сравнивать с болтовым «обр. 1933», то в три с половиной раза дороже.

Изготовляемое на предприятиях в основном Наркомата общей промышленности, первое «дитё» сотрудничества Сент-Этьена и Тулы получилось настолько дешёвым, что в отличии от ДП-27 – на нем не была предусмотрена возможность замена, а в комплект не входили запасные стволы. Износился «родной» ствол – ДДП-32 списывался с баланса и шёл в утиль на переплавку, а вместо него подразделением со склада получался другой пулемёт.

Рисунок 55. Пулемет «Дарн» в варианте ручного пулемёта.

Дешевизна же позволила уже к 1936-му году, ввести в состав стрелкового (мотострелкового) отделения второй ручной пулемёт – давнейшую мечту маршала Кулика. А в состав стрелкового (мотострелкового) взвода – пулемётное отделение (два расчёта и командир). В итоге, советская пехота стала самой «огненасыщенной» пехотой в мире.

Термин, кстати, принадлежит Григорию Ивановичу, так что в афффтыря тапками не кидать!

Попав в весьма благоприятную среду, как кролики в Австралии «Дарны» начали активно «размножаться», производя всё новых и новых «клонов».

На основе ручного пулемёта был сконструирован «7,62-мм Дегтярёв-Дарн танковый образца 1932 года» (ДДТ-32), отличающимся от пехотного собрата утолщённым стволом, складывающимся прикладом и некоторыми другими – менее значимыми деталями.

В конструировании станкового пулемёта Дегтярёву и работавшему с ним специалистам фирмы «Établissements Darne» мешали требования военных (и в первую очередь самого Кулика) об введении в конструкцию затыльника (как у «Максима»), колёсного станка и главным образом – старой матерчатой ленты, которой было прямо-таки до фигища на складах ГАУ.

Тем не менее через год пулемёт был готов и под названием «7,62-мм Дегтярёв-Дарн станковый, образца 1935 года» (ДДС-35) был принят на вооружение нашей Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

Он имел облегчённый станок оригинальной конструкции, с возможностью стрельбы как по наземным, так и воздушным целям⁸², механизм тонкой наводки с кронштейном для оптического прицела, питание холщёвой лентой «Максима-Виккерса» или металлической конструкции Придо.

В отличии от ручного и танкового, станковый пулемёт имел переключатель темпа стрельбы (от 450 до 1200 выстрелов в минуту), набор запасных стволов (три штуки) в специальном футляре и конфигурацию ствола с рукояткой – позволявшей быстро заменять нагревшийся ствол.

Вес тела без станка 12,7 килограмм, со станком и всеми принадлежностями – 34 кило, что вполне сравнимо со станковым вариантом германского МГ-34.

В том же году что и станковый, на вооружение Рабоче-Крестьянского Красного Воздушного Флота был принят «7,62-мм Комарицкий-Дарн авиационный скорострельный образца 1935 года» (КДАС-35) в трёх вариантах: крыльевая, «моторная» (с синхронизатором, позволяющим стрелять через винт) и турельная – одиночная и спаренная установка. От своих сухопутных собратьев, в частности, крылатые «клоны» советского «Darne» отличались фиксированной скорострельностью – 1500 выстрелов в минуту и рассыпной металлической лентой.

Ещё через год Дегтярёв в содружестве с молодым конструктором Шпагиным предоставил на испытание Пулемёт ДДШК – крупнокалиберный зенитный пулемёт под патрон 12,7×108 мм, на станке Владимирова. Эта установка предназначалась для ПВО стрелкового (мотострелкового) батальона. Для полковой противовоздушной обороны, тот же Владимиров вскоре предоставил на конкурс спаренную установку 12,7-мм пулемётов ДДШК. Ленинградский инженер Кондаков – морскую счетверённую установку для кораблей и мобилизованных судов гражданского флота.

В конце 30-х, после осознания первого боевого опыта полученного во время локальных конфликтов в Китае и Испании, в высшем руководстве РККА авиапулемёт КДАС-35 под обычный винтовочный патрон «7,62х51 обр. 1931 г.» посчитали слишком маломощным. Был объявлен конкурс на авиационный пулемёт под «12,7×108 мм», в котором победил «12,7-мм Шпагин, Комарицкий, авиационный крупнокалиберный образца 1939 года» – ШКАК.

Ну и наконец достаточно занятная история про историю малокалиберной зенитной и авиационной артиллерии в СССР.

Сказать что до Кулика с Тухачевским этим направлением в нашей стране не занимались – значит, сильно согрешить против истины. К примеру, согласно «записок» последнего, мобилизованная после начала большой войны с коалицией буржуазных стран советская промышленность должна дать Красной Армии от 80817 до 122324 «мелкокалиберных» автоматических установок за год – рост как уже говорилось на 3333 процентов….

И повторяю: эти «Записки» стали основополагающим документом для советского военного планирования.

Что это за «мелкокалиберные автоматические установки»?

На Ковровском оружейном заводе, в середине 20-х годов велись работы по модернизации 37-мм пушки «Максима» – небезызвестного «Пом-пома» и созданию новых 25 и 40-мм зенитных автоматов, в которых принимал участие и конструктор Дегтярев.

По неизвестной науке причине, работы по 40-мм пушке были прекращены на этапе проектирования.

Но к началу тридцатых годов изготовлены и испытаны два опытных образца 25-мм зенитных автомата – ИНЗ-1 и ИНЗ-2. Автоматика работала за счет энергии отводимых из канала ствола газов. На заводском полигоне, испытания ИНЗ-2 показали превосходные баллистические качества: бронебойный и осколочный снаряды весом соответственно 245 и 290 граммов имел начальную скорость около тысячи метров в секунду…

Но затем работы над этой перспективной системой прекратились⁸³. Опять же – по неизвестной для истории причине.

С пришествием Григория Кулика в Наркомы, а Михаила Тухачевского в его Замы по вооружениям, работы над ИНЗ-2 не были продолжены, ибо после того как Ковровский завод перешёл в Главк станкостроения НКАП, перед его конструкторами были поставлены совершенно другие задачи.

Зато с шведской фирмой «Bofors» были начаты переговоры об приобретении лицензии на два зенитных автомата «Бофорс 25 мм М / 32» и «Bofors 40 mm Luftvärnsautomatkanon» («Lvakan 40/60» или L/60).

Переговоры шли как бы не два года и, завершились соглашением об выпуске по лицензии и технологической помощи в освоении советскими предприятиями двух типов боеприпасов: «25×205R» и «40х311R».

С самими орудиями не задалось – от слова «совсем».

Во-первых, они были чрезмерно технологически сложными, во-вторых – не доведёнными, в третьих – шведские фирмачи лупили цену прямо не по-божески…

(От автора:

Шведскую 40-мм зенитку L/60 выпускали по лицензии во многих странах – в том числе и в Британии и Соединённых Штатах Америки. Казалось бы – высокоразвитые страны с высокоразвитой, высотехнологичной промышленностью…

Но, нет!

Сперва с «QF 40 mm Mark I» изрядно намаялись инженеры-технологи Её Величества – борясь с её конструкцией рассчитанную на ручную подгонку при сборке, затем как на эстафете – их американские коллеги. Последние, признав исходный образец полностью непригодным(!) для массового производства, привлекли две тысячи(!) субподрядчиков в трёхстах(!) городах США. И лишь после этого, внеся множество изменений в конструкцию орудия и боеприпасов, чтобы приспособить их к по-настоящему массовому производству – на двенадцати заводов компании «Chrysler Corporation» началось валовый выпуск американских «Бофорсов» под брендом «40 mm Automatic Gun».