Текст книги "«…Плюс автомобилизация всей страны!» (СИ)"
Автор книги: Сергей Зеленин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
С близкого (до ста метров) расстояния, конечно…
Тогда чтоб сравнять возможности по пробивной способности, Владимир Григорьевич Фёдоров разработал новую пулю со стальным сердечником – заодно и, значительно удешевив боеприпас таким образом. Однако, при прежних линейных размерах – та стала значительно легче стандартной, что отрицательно сказывалось на баллистике. Пришлось несколько удлинить пулю, а это в свою очередь сказалось на длине гильзы.
Так это или не так, остаётся только гадать.
Как бы там не было, но этот апгрейд бельгийского «маузера» явно пошло на пользу: траектория стрельбы стала более настильной, чем даже у оригинала, дальность прямого выстрела – больше, проникающая и пробивающая способность – выше. И до сих пор большинством экспертов, этот патрон считается лучшим винтовочно-пулемётным боеприпасом в мире. Когда страны НАДО (США, Великобритания, Испания, Ирландия, Швеция и Норвегия) стали разрабатывать единый патрон, они почти без изменений скопировали именно советский «7,62×51 патрон обр. 1931 г.».
***
После принятия на вооружения нового патрона, тут же был объявлен конкурс на магазинную…
Нет, не на винтовку – на карабин под новый патрон.
Артиллерист Кулик, которому в 1936-м году неизвестно за что дали звание «маршал СССР», преступно недооценивал длинную пехотную винтовку с длинным гранённым штыком – на который так сподручно нашампуривать супостата. Несмотря на все доводы имеющих академические звания военных специалистов, несмотря что согласно учению Драгомирова55 в рукопашной схватке удобнее биться длинным оружием, он с мрачным видом спрашивал:
– А ваш Драгомиров то, хоть раз сам бывал в рукопашной схватке – чтоб так уверенно утверждать чем в ней драться? …Не знаете? А Вы сами сколько вражин насадили на гранённый штык? …Ни одного?! …Ну, а чё тогда тут очки нацепили и мне здесь умничаете? В рыло давно не получали?!
Вот поговори с ним!
Кулика поддержали кавалеристы, вроде Будённого – которым длинные винтовки тоже были совершенно ни к чему – ибо они на всём скаку цепляются за лошадиный ху…
Хвост!
…И, было решено объявить конкурс именно на магазинный карабин с длиной ствола около полуметра. Но со штыком – ибо несмотря на всякие нюансы, отменить рукопашный бой как вид боевых действий, не решился даже тупой Кулик.
Рукопашка, это наше всё!
Даже на российско-советском стрелковом оружие конца XX – начале XXI века, есть штык-нож – чтоб сойдясь с басурманином грудь о грудь, резаться с ним подобно древнеэфиопскому зулусу.
Чтоб дело шло быстрее, под «7,62×51 патрон образца 1931 года» решили передать уже существующее оружие и затем сравнив по соотношению «цена-эффективность», выбрать на вооружение.
Итак, примерно через год в конкурсе участвовали карабины систем Мосина, Маузера и Арисака. Естественно, последний был делом рук советских оружейников – ибо в отличии от германцев отношения с косоокими самураями, у Советов что-то совершенно не задались.
Рисунок 47. Японский карабин «Тип-44» со складывающимся штыком.
Последний и был принят на вооружение, ибо по технологической простоте и по себестоимости – был вдвое-втрое дешевле конкурентов56.
Почему не карабин Мосина?
Вопреки широко распространённому мнению, самая обычная «трёхлинейка» – не так проста в плане технологии, как это кажется некоторым. Для её производства требовалось 106 единиц оборудования и инструментов и 540 лекал. Общие трудозатраты на одну винтовку – 35 человеко-часов, что для столь массового изделия достаточно много57.
Естественно, не обошлось без лёгкого апгрейда сего самурайского «карамультыка».
Длина ствола карабина была увеличена с 487 до 510 миллиметров, штык был сделан откидывающимся не вниз, а вправо. Цельный шомпол расположился на привычном месте – под стволом, а не состоящим из двух частей в специальном отсеке…
Ну а так – один в один «Тип 44».
Ныне это – самое распространённое в предвоенных локальных конфликтах и в период Великой отечественной войны стрелковое оружие, известно как «7,62-мм карабин образца 1933 года». С ним воевали на Хасане, в Испании, на Холкин-Голе, на Карельском перешейке…
И много ещё где.
…С 7,62-мм карабином «образца 1933 года», встретили, воевали и победоносно завершили Великую отечественную войну.
Одновременно был объявлен конкурс на автоматический карабин и тут же начались работы над созданием ручного автоматического оружия под новый патрон.
Первым – буквально следом за принятием на вооружение карабина с болтовым затвором, был предоставлен на заводские, войсковые и государственные испытания АКТ – «автоматический карабин Токарева». Скорость разработки объясняется тем, что этот десятизарядный карабин представляет собой оружие – которое разрабатывалось Федором Васильевичем ещё с 1916-го года и первый образец которого – был предоставлен на испытания в 1918-м.
Рисунок 48. Опытный автоматический карабин Токарева (АКТ) по патрон 7,62×54R.
Время как надо понимать было не совсем благоприятным, работы над АКТ были прерваны и, продолжились лишь после окончания Гражданской войны.
В январе 1921-го года автоматический карабин Токарева подвергся испытаниям на Ружейном полигоне при Высшей Стрелковой школе РККА «Выстрел». По их итогам, специальной комиссией при Главном артиллерийском управлении (ГАУ РККА), было вынесено постановление:
«...По простоте устройства, портативности, весу и надежности взаимодействия механизма, заслуживающей самого серьезного внимания и дальнейшей разработки по условиям, предъявляемым к военному оружию, для будущего перевооружения РКК армии».
Единственный существенный недостаток – недостаточная ёмкость магазина. Изначально Токарев попытался создать 10-зарядный магазин с шахматным расположением патронов, однако ввиду особенностей русского винтовочного патрона, а именно наличие закраины у гильзы, добиться надежной работы подающего механизма так и не удалось. Пришлось довольствоваться однорядным магазином под патрон 7,62х54R.
В соответствии с указаниями Арткома ГАУ, в 1922-м году разработал вариант автоматического карабина под 6,5-мм японский патрон:
«...Автомат Токарева заслуживает внимания и дальнейшей разработки на одном из оружейных заводов Республики, причем при дальнейшей разработке автомата было бы желательно калибр уменьшить до 2,5 линий (японский), сделать магазин на 25 патронов».
В том же – в 1922-м году, конструктор-оружейник выполнил задание и его АКТ проходил сравнительные испытания с автоматом Фёдором под тот же боеприпас. Компактный и конструктивно простой карабин Токарева показал свои преимущества по всем позициям. Он был легче (3,94 килограмм против 4,5), технологичнее и имел меньше деталей: 48 против 57 у последнего.
По результатам испытаний, постановления Арткома предусматривалось изготовить опытную партию в 90 штук единиц таких карабинов для всеобъемлющих войсковых испытаний. Однако из-за многочисленных проблем как технического, так и организационного характера, работы продвигались медленно… А в апреле 1924-го года вообще, как гром с неба: военное руководство решило, что новые автоматические винтовки должны создаваться под стандартный винтовочный патрон 7,62×54R…
Здрасьте, приехали!
Однако, в дальнейшем приоритеты поменялись вместе с руководством РККА и ГАУ.
После принятия на вооружения патрона «7,62×51обр. 1931 г.», работы над автоматом Токарева возобновились и легко обойдя конкурентов – Фёдорова, Коровина и Пржебельского58, он был принят на вооружение РККА под названием «Автоматический карабин Токарева, образца 1933 года»…
Или, если сокращённо АКТ-33.
Как известно, на этом советская патронно-оружейная история на этом не кончилась.
По описанным ниже причинам, уже через год «Автоматический карабин Токарева» посчитали слишком технологически сложным в производстве и излишне дорогим для вооружения рядового бойца59. Да и эксплуатация в войсках, выявила целый ряд недостатков, в частности: низкую надёжность в загрязнённых условиях, низкую кучность при автоматической стрельбе. Нарекания касались крепления магазина на двадцать патронов – норовящего выскочить из гнезда в самый неподходящий момент и сложность разборки-сборки для даже хорошо подготовленного бойца.
Так что сперва автомат Токарева был переделан в самозарядный СКТ-36 (в том числе в снайперском варианте), а затем вообще был снят с производства. Всего с 1933-го по 1938-й год было произведено немногим более трёхсот тысяч автоматов и полуавтоматов Токарева, состоящих на вооружении элитных частей РККА и войск НКВД, вроде 1-й Московской пролетарской мотострелковой, или дивизии внутренних войск «Имени Дзержинского».
Ныне, в XXI веке, АКТ-33 и СКТ-36 – заветная мечта коллекционера стрелкового оружия всего мира.
По тем же – «описанным выше причинам», патрон «7,62×51обр. 1931 г.» тоже почитали слишком дорогим и мощным для применения в индивидуальном оружии простого бойца.
После того, как в конце 1934-го года60 Владимир Григорьевич Фёдоров был назначен членом «Бюро консультантов» при Главном военно-мобилизационном Управлении Наркомата обороны, по его инициативе начались работы по разработке первого советского автоматного стрелкового комплекса, которые он предлагал начать с нового патрона «уменьшенной мощности».
Его словами:
«Главная цель проектирования нового патрона заключается в следующем: отказавшись от чрезмерной дальности, не нужной в настоящее время (при обилии пулемётов) для рядового бойца, уменьшить габарит патрона для возможностей проектирования более лёгкого и компактного автоматического оружия, обладающего в то же время лучшей настильностью и кучностью на всех расстояниях новой прицельной дальности61».
Эти слова заинтересовали высшее военное руководство РККА и в первую очередь Наркома обороны, над головой которого как дамоклов меч, висел план по мобилизационному развёртыванию производства стрелкового оружия и боеприпасов. Ведь каждый патрон «уменьшенной мощности» обещал солидную экономию в рублях, в станко– и человеко-часах, в металле, взрывчатых веществах и так далее. Изрядную экономию ресурсов обещало и производство стрелкового оружия под такой боеприпас.
Поэтому тут же, была создана группа по его проектированию. Общее проектирование патрона «уменьшенной мощности» было поручено инженеру-технологу Елизарову. Марку, состав пороха и его навеску рассчитывал профессор Жуковский. Взяв за образец японскую, пулю проектировал сам Владимир Григорьевич Фёдоров.
Группу понукал-поторапливал сам Григорий Кулик, который не стеснялся применять и несколько «волюнтариские» стимулы ускорения проектных работ. Поэтому в самые короткие сроки – уже в 1936-м году62, было разработано три варианта патрона с гильзой длиной 41 миллиметра и калибром 5,45, 6,35 и 7,62 миллиметра.
После сравнительных испытаний, на вооружение был принят патрон «7,62×41 образца 1937 года».
Рисунок 49. Без слов.
Тут же под, ещё в течении разработки, под этот боеприпас подогнали «7,62-мм карабин образца 1933 года» с болтовым затвором – поставив в производство «7,62-мм карабин образца 1938 года», который по первоначальной задумке должен был быть на вооружение бойцов, в чьи основные обязанности не входит огневой бой: артиллерийских расчётов, сапёров, связистов и так далее… Ну и вспомогательного персонала – шоферов, кашеваров и прочей тыловой п@здабратии.
В тот же год был объявлен конкурс и на самозарядный карабин. К сожалению, не на автомат, или как позже стали называть – «штурмовую винтовку» с возможностью ведения автоматического огня.
Почему так?
Видимо опять перед Куликом превалировали военно-экономические соображения, вместо чисто военных. Ведь автоматический огонь ведёт к большему расходу боеприпасов, а ему это как тупым серпом по «причиндалам». Вот и остались наши красноармейцы с самозарядками, против вооружённых магазинными «Маузерами» (98К) солдат Вермахта.
Хм, гкхм…
Лишь после того, как уже в ходе Великой отечественной войны наши военные верхи познакомились с германскими «Штурмгеверами», начались работы над его отечественным аналогом и уже после Победы, был принят на вооружение знаменитый «Автоматический карабин Симонова образца 1944 года» или АКС-44.
Однако, вернёмся в конец 30-х…
В финале конкурса участвовали карабины Токарева, Симонова и Рукавишникова и опять же – по чисто технологическо-экономическим соображениям победил Симонов. Хотя более надёжным оказался карабин Токарева – в нём было меньше задержек и поломок…
Но симоновский был легче, проще конструктивно и технологически и главное – за него ванговал сам Нарком обороны Кулик.
После войсковых испытаний в ходе Советско-финской («Зимней») войны, он был принят на вооружение под названием «7,62-мм самозарядный карабин Симонова, образца 1940 года», или сокращённо СКС-40.
Однако прежде чем перейти к автоматическому коллективному оружию – к пулемётам, надо сперва рассказать об новой военной доктрине Вооружённых Сил СССР, ибо без этого многое можно не понять.
Глава 24. Стратегия победы.
Кулик, конечно «птица» важная и очень(!) высокого полёта, но всё-таки военную политику страны определял не он… Точнее, не только он.
Высшим коллегиальным органом управления Вооружёнными Силами СССР, с 1924-го года являлся «Революционный военный совет» (сокр. «Реввоенсовет», РВС, РВСР, Р. В. С. Р.). В 1935-м году этот орган изменил название на «Главный Военный Совет Вооружённых Сил СССР» (ГВС ВС СССР), но суть его осталось прежней:
Определение военной политики государства.
Председателями РВСР поочередно были Троцкий, Фрунзе, Ворошилов…
Затем, после вышеописанных в самом начале сего опуса событий, возглавил Реввоенсовет СССР лично товарищ Сталин. Ставший же после тех же событий руководителем Главного политического управления Рабоче-Крестьянской Красной и Рабоче-Крестьянского Красного Флота (ПУ РККА и РККФ) Климент Ефремович Ворошилов, стал его Первым (и единственным) заместителем.
«Договорнячок» был такой между ними, как мы помним.
Членами Реввоенсовета СССР в разное время было довольно много народа, например Председатель ОГПУ СССР Сергей Миронович Киров – до самой его смерти в декабре 34-го года… Или положим, бывший царский генерал Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич.
Но «погоду» в нём делали всего два человека: Народный комиссар обороны – Григорий Иванович Кулик и Начальник Штаба Рабоче-Крестьянской Красной Армии – Иероним Петрович Уборевич.
В 1935-м году, Штаб РККА был переименован в «Генеральный штаб Вооружённых Сил СССР» (ГШ ВС СССР), а Кулик и Уборевич первыми получили звания «маршал СССР». После них, маршалами стали Борис Михайлович Шапошников – Командующий войсками Московского военного округа, Михаил Николаевич Тухачевский – Начальник вооружений РККА, Семён Михайлович Будённый – Главком Сухопутных Войск… И так далее.
К войне «маршалов» стало столько – что хоть огород ими городи.
Но эти двое были первыми.
Про Григория Кулика мы уже достаточно знаем, откуда на столь зияющих вершинах взялся Иероним Уборевич?
Начнём несколько издалёка…
Военную политику страны определяет именно Генеральный штаб, предлагающий Главному Военному Совету военную доктрину государства.
Таких «военных доктрин» в СССР, первоначально было две:
«Стратегия сокрушения» – подразумевающая вторжение на территорию противника в первые же дни (и даже часы) войны, разгром его войск в генеральном (желательно приграничном) сражении и, принуждение к миру или капитуляции в кратчайшие сроки.
«Стратегия измора» предполагает, в свою очередь, маневрирование – в том числе и отступление вглубь собственной территории, избегание генерального сражения и проведение операций на коммуникациях противника – серии мелких, но изнурительных для противника сражений, с последующим истощением его сил.
За первую теорию рьяно ванговал Михаил Николаевич Тухачевский, метящий на должность Начштаба РККА. Автором же второй «стратегии» был профессор Военной академии РККА (с 35-го – Академия Генштаба ВС СССР) Александр Андреевич Свечин.
«Срач» между ними шёл такой, что позавидовали бы многие «форумы» по альтернативной истории эпохи Интернета и соцсетей!
Оба «теоретика» имели множество сторонников, которые не только поливали друг друга грязью в прессе – но и интенсивно «стучали» на оппонентов в «соответствующие» органы…
Чем весь этот «срач» кончился?
Быль или небыль – я не «в попенгаген», но якобы был такой случай.
Заходит как-то товарищ Киров – вновь испечённый глава ОГПУ (с 1935-го года НКВД СССР), в один из кабинетов на Лубянке и случайно задел стоящий у дверей шкаф. После чего был буквально погребён ворохом бумаг, посыпавшихся на него сверху. Когда его буквально же откопали из-под «макулатуры», то он схватив первую попавшуюся бумажку, прочёл её и лицо его приняло непередаваемое словами выражение…
Заикаясь (а до этого, в заикании он уличён не был), главарь «кровавой гэбни» спросил у хозяина кабинета:
– Ч-ч-что э-э-это?
Тот, едва не зевая:
– Это доносы на гражданина Свечина и членов организованной им группы вредителей, троцкистов и врагов народа в Военной академии РККА.
«Очешуевший» так, что перестал заикаться (и никогда это больше не делал), указывая на другой шкаф, Киров вновь задал вопрос:
– А это что?
– А это доносы на гражданина Тухачевского и возглавляемую им группу заговорщиков, контрреволюционеров и шпионов иностранных разведок в Штабе РККА.
Придя в себя, глава кровавой гэбни возмущённо возопил:
– Почему не реагируете на «сигналы»?
Его подчинённый, пожав плечами:
– Отправили запрос в Секретариат ЦК ВКП(б) и теперь ждём сигнала – на какие «сигналы» реагировать. Нельзя же всех подряд арестовывать – подвалы на Лубянке не резиновые.
Сергей Миронович решил не ждать, а лично спросить у товарищей по Центральному Комитету на первом же сходнячке… Хм, гкха… Заседании ЦК Политбюро, которое как обычно происходило в сауне с тёлками…
Чё это я?
…Извиняюсь, на Ближней даче Сталина в Кунцево:
– Кого тащить в «не резиновые» лубянские подвалы – «сокрушистов», или «измористов»?
Мнение тех было единым, высказанное устами товарища Ворошилова:
– «Отступление вглубь собственной территории»?! Да что они себе там позволяют в Военной академии! Если враг нападёт – Красная Армия будет самой наступающей армией в истории!
Соратники его поддержали:
– Ни пяди советской земли!
– Малой кровью, могучим ударом!
– Разгромим врага на его собственной территории!
Возможно, речи были несколько иными – но смысл передан точно:
Никакого «измора» – только «сокрушение»!
Погорланив вдоволь, соратники уставились на хранящего молчание Вождя: мол, «каково твоё мнение?».
Тот не спеша, смакуя допил киндзмараули из бокала… И также не торопясь закусив его куском сочного мцвади с шампура, предложил:
– А давайте спросим про то у товарищей военных?
Тут же практически мгновенно, на Ближнюю дачу был доставлен Григорий Кулик – буквально вчера назначенный Наркомом обороны и своим видом напоминавший библейского героя Геракла – которого «под уздцы» привели в конюшни царя Аггея, показали «фронт работ» и торжественно вручив большую совковую лопату, строго приказали:
«Разгребай, сцуко!».
Тот, долго не мог понять что от него хотят вожди, растерянно-потеряно хлопая «шарами» на этом празднике жизни… Но когда ему поднесли рюмочку перед началом серьёзного разговора «передислоцировавшегося» под стол Калинина – сперва «жахнув» грамм пятьдесят, он собрал глаза «в кучу» и решительно махнул рукой:
– Ерундой занимаются товарищи, барским словоблудием! Наша стратегия должна быть по ситуации. Если против нас ополчатся все капиталистические страны мира, то мы должны брать их измором. А если против нас залупится какая-нибудь отдельная страна – например, Финляндия – то сокрушением. Что тут непонятно?
Ворошилов, волком глядя на человека – занявшего его место:
– Так ты не веришь, что Красная Армия способна сокрушить любую коалицию буржуазных стран?
Кулик растерялся было, ибо кто он – а кто товарищ Ворошилов… Но тут товарищ Сталин поднёс ему ещё рюмочку и «жахнув» вдруряд уже «соточку», Нарком обороны смело глядя в глаза самому(!) Ворошилову:
– Не верю!
Клим, зарычав на того зверем лютым:
– А как же международная солидарность трудящихся? Одетые в шинели рабочие и крестьяне не станут стрелять в своих братьев! Они поднимут восстание против своих угнетателей и, Красной Армии – останется только войти в европейские города, чтоб установить там Советскую Власть.
Осоловело посмотрев на «первого красного офицера», Кулик сам себе налил водочки и «жахнув» сразу грамм двести пятьдесят, с тупым мордам лица, ответил вопросом на вопрос… Даже сразу тремя:
– А если нет? Что тогда, товарищи? Просрём с вами государство – оставленное нам великим Лениным?
Ворошилов раскрыл было рот, да так и завис…
После долгого гнетущего молчания – аж «Всесоюзный староста» на тишину из-под стола выполз, Молотов слегка заикаясь:
– А ведь он прав! Когда Мишка Тухачевский дуром пёр на Варшаву – польские рабочие и крестьяне, что-то против Пилсудского и панов не восстали.
Как будто бы после сделанного прямо на их глазах великого научного открытия, соратники вдруг загомонили и после короткой дискуссии, точку в споре о выборе стратегии поставил сам Вождь:
– Я считаю, что надо официально запретить товарищам Тухачевскому и Свечину лаяться – это вредно и, в первую очередь – для них же самих же. А их теории объединить в одну…
Пару раз пыхнув трубкой, Сталин посмотрел на собственный портрет на стене и как бы получив от того одобрение, закончил:
– …В «Стратегию победы».
***
Итак, стратегия «на все случаи жизни» была создана, теперь необходимо было найти того, кто придумает план как её реализовать. Рассмотрев несколько кандидатур от разных командирских «клик» с проектами реорганизации РККА, Реввоенсовет остановился на «германофилах» во главе с Уборевичем.
«Невероятно»?
Вопросы в тесте вашего ЕГЭ невероятны!
Если с точки зрения сегодняшнего «послезнания» – которым силён любой «диванный стратег», то действительно: такой выбор – является по меньшей мере странным.
Однако напомню, что Германия в начале 30-х годов – именовалась не «Третий Рейх», а «Веймарская республика», была белой (ибо, несмотря на все потуги Коминтерна, сделать её «красной» не получилось) и местами «пушистой» и, со времён подписания Рапалльского договора в 1922-го году – активно сотрудничала с СССР…
В том числе и в военной сфере.
Так что очень, очень и очень даже вероятно!
Те более, что Иероним Петрович Уборевич вовсе не являлся какой-то там – хоть и «проходной», но всё же «пешкой». С октября 1926-го года он состоял Членом Постоянного военного совещания при РВС СССР… Так что назначение его Начальником Штаба РККА и Членом Реввоенсовета СССР, абсолютно никого не удивило63.
Так вот, будучи с 1927-го по 1928-й год в командировке в Германии, Уборевич прошёл обучение на командных курсах и участвовал в полевых учениях и манёврах Рейхсвера, после чего стал убеждённым сторонником строительства Красной Армии «по Секту». Как он сам говорил в отчете от 13 января 1929 года о своей командировке:
«Немецкие специалисты, в том числе и военного дела, стоят неизмеримо выше нас».
Рисунок 50. Советские командиры наблюдают за учениями солдат Рейхсфера.
Многим высшим военным чинам эти слова не понравились – что имело для Иеронима Петровича очень нехорошие последствия…
Но это произошло позже.
Пока же Реввоенсовет СССР большинством голосов дал Уборевичу карт-бланш для проведения реформы Красной Армии.
Первым делом была восстановлена существовавшая до 1923-го года система «Всеобуча» – «Всеобщее военное обучение населения»64. Она предусматривала обязательную 110-часовую военную подготовку годных по здоровью мужчин (женщин – только на добровольной основе) в возрасте от 16 до 50 лет, без отрыва от места жительства и работы на предприятиях и учреждениях. Для реализации этого решения, в структуре НКО СССР было создано «Главное управление всеобщего военного обучения» (ГУВВО СССР). При республиканских, краевых и областных военкоматах были созданы отделы Всевобуча. На местном уровне, при городских и районных военкоматах – группы инструкторов.
Первоначально 110-часовая программа включала в себя обучение:
1) Изучение уставов;
2) Строевая подготовка (построения, команды, порядок огневого боя);
3) Стрелковая подготовка (устройство винтовки, порядок ухода за ней, стрельба);
4) Рукопашный бой;
5) Инженерная подготовка (рытье стрелковых ячеек и окопов, использование ручных гранат);
6) Полевая служба (охранение, разведка);
7) Санитарная подготовка (оказание первой медицинской помощи).
8) Противохимическая подготовка (устройство средств защиты от БОВ и порядок их применения).
Лица, попадающие под действие «Закона о Всеобуче», должны были регулярно проходить сборы, чтоб поддерживать свои навыки на соответствующем уровне.
Кроме этого, молодёжь допризывного возраста на добровольной (на добровольно-принудительной, если говорить честно) основе обучалась отдельным воинским специальностям (шофёр, связист, снайпер и, так далее) в спецшколах и на курсах ОСОАВИАХИМа – «Обществе содействия обороне, авиационному и химическому строительству».
Вторым делом, был отменён обязательный призыв на военную службу. Регулярная же Рабоче-Крестьянская Армия в мирное время формировалась из:
1) Лиц, изъявивших желание служить добровольно.
2) Лиц, направленных в РККА общественными организациями (партийные и комсомольские организации, профсоюзы, ОСОАВИАХИМ) и трудовыми коллективами предприятий, учреждений, колхозов, артелей и так далее.
Такие лица, сперва пройдя годичную стажировку в территориальных частях Красной Гвардии – наследниц небезызвестных ЧОНов, подписывали контракт на три года и направлялись в части регулярной Рабоче-Крестьянской Красной Армии.
Мотивация?
Неплохое денежно-вещевое довольствие, казённое или снимаемое за казённый счёи жильё, разнообразно-всевозможные льготы, возможность сделать дальнейшую карьеру в Вооружённых силах – оставшись на сверхсрочную, или «на гражданке» после увольнения в запас. Ну и, почёт и уважение советских граждан – оказываемые своим доблестным защитникам, тоже со счёта сбрасывать не нужно.
Третьим делом, численность Вооружённых Сил СССР сокращалась до трёхсот тысяч бойцов и командиров (не считая войск ОГПУ (НКВД) и пограничников)65, из которых не менее половины составляли командиры всех уровней. Ещё столько же находилось в так называем «кадровом резерве», состоящем из резервистов первой очереди.
Как и германский Рейхсвер, это была профессиональная армия, которая была способна и без объявления всеобщей мобилизации, вместе или поврозь разгромить (теоретически, конечно) основного на тот момент противника – страны так называемой «Малой Антанты»: Финляндию, Эстонию, Латвию, Литву, Польшу, Румынию66.
Как показала Советско-финская (она же «Зимняя») война 1939-го – 1940-го года, эти возлагаемые на профессиональную РККА надежды – были мягко сказать, несколько преувеличены.
Но это уже совсем другая тема.
В случае же агрессии против СССР коалиции буржуазных государств, включался механизм так называемой «перманентной мобилизации67» и, пока профессиональная Красная Армия отступая изматывает противника – численность мобилизационной достигает…
Ясное дело – миллионов.
Но сколько именно «миллионов»?
И здесь мы вплотную подошли к часто задаваемому интересующимися историей, вопросу:
А почему это наш «Бонапартик» (Михаил Тухачевский, то бишь) стал Заместителем Наркома обороны СССР по вооружениям?
А и вправду…
Почему?
Глава 25. «В начале были цифры...».
«В начале, было слово…».
Извиняюсь: «Записка о реконструкции РККА» – которую 11 января 1930-го года, Командующий ЛВО товарищ Тухачевский направил руководству РККА. Это была его личная инициатива, никто его ни об чём-то подобном не просил – ибо была у «Бонапартика» репутация парня славного, но «слегка» туповатого.
А в этой «Записке» были цифры.
Не… Мы сейчас не про сто тысяч бронированных «Фордзон-Путиловцах» с «Максимами» и столько же аэропланов из бамбука и домотканых тряпок, с автомобильными двигунами и деревянными пропеллерчиками…
Мы про:
КОНЦЕПЦИЮ !!!
В «записке» Тухачевского были «цифры» предполагаемой численности Советских вооружённых сил, в разгар проведения перманентной мобилизации.
Итак, открываем первоисточник:
«…Численность отмобилизованной армии, по моему варианту, как его штаб называет в «245 стрелковых дивизий», определяется в 11 млн. 275 тыс. человек…».
Эти «цифры» сей «теоретик» вовсе не с потолка взял – как сперва можно подумать, а в той же «записке» постарался как можно более убедительнее обосновать:
«Как известно, в 1918 г. германская армия достигла 246 дивизий, т. е. примерно предложенной мною цифры…
…Записка о реконструкции РККА является попыткой теоретически нащупать те новые пути, которые требуются жизнью, успехами осуществления генеральной линии партии», и подчеркивал: «все свои расчеты я базировал на цифровом изучении экономического развития СССР. Приведенные мною в записке ориентировочные цифры развития вооруженных сил, мне кажется, намечают верное направление к достижению новых пропорций родов войск, хотя я вполне понимаю и оговариваю неоднократно в записке, что мои расчеты имеют лишь ориентировочный характер и требуют детальной углубленной проработки68».
За неимением других столь же «обоснованных» предложений, Реввоенсовет СССР решил взять эти «цифры» в качестве рабочих.
И вот здесь начинается самое, на мой взгляд интересное:
Но эти «11 млн. 275 тыс. человек» надо чем-то вооружать, верно?
Верно!
А чем?
И здесь товарищ Тухачевский предлагает:
«Штаб РККА указывает на необходимость постройки многих крупнейших военных заводов, что я считаю совершенно неправильным. Военное производство может в основном базироваться на гражданской промышленности, что я и доказываю цифровыми выкладками в записках о системе мобилизации промышленности и об артиллерийской программе. Из прилагаемых записок Вам будет ясно, что в вопросах подготовки обороны я исхожу из стремления минимальных затрат в мирное время, путем изыскания способов приспособления мирной продукции и органов хозяйственного культурного строительства для целей войны ».
Несколько сумбурно, конечно, ибо сей «стратег» – не дружил не только с цифрами, но и с буквами. Но суть понять можно.
Не так давно ставший Наркомом обороны командарм Григорий Кулик сей документ прочёл и с целью подставить «военспеца» (а как «краском», военспецов он ненавидел – от слова «люто»), ознакомил с ней товарища Сталина, не забыв приписать:
«Осуществить такой «план» – значит наверняка загубить и хозяйство страны, и армию. Это хуже всякой контрреволюции! Наркомат обороны и Штаб РККА ясно и определенно отмежевался от «плана» т. Тухачевского»69.
