Текст книги "«…Плюс автомобилизация всей страны!» (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Всего, за годы Второй мировой войны, в Штатах было выпущено шестьдесят тысяч(!) подобных зенитных установок. Всего сто двадцать тысяч(!!!) стволов…

Из которых от щедрот пиндосовских, СССР досталось всего пять с половиной тысяч по программе Ленд-лиза).

Ну а в четвёртых, Кулик с Тухачевским самонадеянно понадеялись на фирму «Établissements Darne», которая как им было известно уже давно работала над зенитным автоматом под патрон «25×163 Hotchkiss».

Однако в 1935-м году сотрудничество между компанией «Darne» и Наркоматом обороны СССР, накрылось соответствующим «тазом». Сперва разработка была поддержана французским правительством и получила статус секретности. Затем к власти в Париже пришло новое правительство, запустившая программу национализации частных предприятий, работающих с военными заказами… И работы над весьма перспективным зенитным автоматом, обещающим скорострельность до 750 выстрелов в минуту, были прекращены.

В общем, получилось «ни вам, ни нам»!

Во второй половине 30-х годов, в СССР уже осознали слабость 12,7-мм зенитных пулемётов. Работы над 25-мм и 40-мм зенитными автоматами по принципиальной схеме «Дарн» велись многими конструкторскими коллективами. Владимирова-Комарицкого, Волкова-Ярцева, Дегтярёва-Шпагина и так далее…

Но первый успех случился у малоизвестного тогда коллектива конструкторского бюро ОКБ-16, в котором под руководством Якова Таубина работали инженеры Бабурин, Суранов, Грибкова, Нудельман и прочие. И пулемёт фирмы «Дарн» здесь был совсем не причём.

Впервые этот творческий коллектив заявил о себе созданием 40-мм автоматического гранатомёта – первого в мире оружия пехоты подобного рода. Но после того как были посланы тупым Куликом по известному адресу – учуяв откуда и куда от того «ветра дуют», взялись за зенитные автоматы и, уже у 1938-му году обе системы былипредъявлены на государственные испытания.

Однако, сконструировали их по привычной им схеме работы автоматики – за счёт длинного хода ствола (как у ручного пулемёта ПМВ Шоша) и питанием из десяти– и пятипатронной обоймы. Это ограничивало скорострельность – не более 300 выстрелов в минуту, но для зенитного автомата как оказалось, это даже являлось благом. Ибо при более высокой скорострельности, как например у одновременно испытывавшийся 25-мм зенитной пушки Волкова-Ярцева, «горит» ствол. Замена же его или перерыв в стрельбе для охлаждения, ведёт к ещё меньшей практической скорострельности.

Рисунок 56. «Реальная» 23-мм зенитная пушка Таубина-Бабурина МП-3 на неизвестном лафете-повозке. Точно также могла бы выглядеть и «альтернативная» 25-мм 72-К.

В ходе испытательных стрельб обе артсистемы конструкции ОКБ-16 показали достаточную надёжность автоматики, получили высокую оценку специалистов и в начале следующего года были приняты на вооружение РККА под наименованиями «25-мм автоматическая зенитная пушка Таубина-Бабурина образца 1939 года» (72К) и «40-мм автоматическая зенитная пушка Таубина-Бабурина образца 1939 года» (61К)⁸⁴. Обе – дешёвые, простые в производстве и эксплуатации, достаточно надёжные.

Огромный успех не только окрылил коллектив ОКБ-16, но и породил в нём опьяняющую эйфорию, а за его пределами – множество завистников. Это и погубило энергичного Якова Таубина и талантливейшего Михаила Бабурина. Они пообещали и взялись за авиационные варианты своих 25-мм и 40-мм автоматов…

И не сумев сдержать своих обещаний, оказались в числе репрессированных по «высшей мере».

Но коллектив ОКБ-16 остался, теперь уже под руководством двух Александров – Нудельмана и Суранова. Они продолжили работы как над зенитными автоматами, в союзе с КБ ленинградца Михаила Кондакова создав до начала Великой отечественной войны несколько образцов одно-, двух– и четырёх ствольных установок с ленточным питанием для наземных самоходных установок и боевых кораблей. Ждал их успех и на поприще авиационного оружия.

Но последнее уже после войны.

Рисунок 57. «Реальная» 37-мм зенитная установка Таубина-Бабурина БМА-37. Точно также могла бы выглядеть и «альтернативная» 40-мм автоматическая зенитная пушка Таубина-Бабурина образца 1939 года (61К).

Более опытные и поднаторевшие в общении с высокопоставленными военными конструкторы Александр Волков и Сергей Ярцев, не стали ничего обещать. Они хорошо понимали, что желание последних иметь на самолётах авиапушки под мощные зенитные патроны «25×205R» и «40х311R» – абсурдны в принципе. Ни одна конструкция летательного аппарата не выдержит чудовищной отдачи. А если и выдержит – то такой самолёт никуда не полетит из-за большого веса.

Ничего не обещая, они по собственной инициативе создали по сути новый авиационный боеприпас взяв 25-ти миллиметровый зенитный снаряд и гильзу от опытно-экспериментального патрона 14,5×115, предназначавшегося для противотанкового ружья. По указанию маршала Кулика, такой вид оружия разрабатывался в качестве мобилизационного – на случай, когда дела у Красной Армии пойдут совсем плохо.

Слава Богу, не понадобилось!

Так вот, под чисто авиационный боеприпас «25×115», Волков и Ярцев к 1940-му году сконструировали одну из мощнейших авиационных пушек Второй мировой войны – «25-мм автоматическую авиационную пушку Волкова-Ярцева, образца 1941 года», или ВЯ-25.

Глава 26. Автомобилизация РККА : «Форд» – это наше всё!

Когда речь заходит о так называемой «теории глубокой операции» Триандафиллова, то большинство современных нам «знатоков» военной истории неразрывно связывают её с бронетанковыми войсками.

Это не соответствует действительно – от слова «совсем», так как в своём фундаментальном труде «Характер операций современных армий» советский военный теоретик рассматривает возможность «глубокой операции» с точки зрения реалий Империалистической (Германской, Великой, Первой мировой) войны, в коей никаких крупных механизированных соединений участия не принимало, тупо из-за невозможности их создания.

Если дословно из работы Триандафиллова В. К. «Характер операций современных армий», изданной в 1927-м году:

«Глубокая операция – это ряд последовательных операций с продвижением на всю глубину обороны противника, затем, предполагавшая выход на оперативный простор, с созданием окружений или достижением иных стратегических целей (захватом промышленных районов, например).

Глубокая операция осуществляется как единое целое, начиная с, собственно, планирования, заканчивая работой войскового тыла. Обеспечивая последовательность и неразрывность проведения операций, не давая противнику восстановить свои оборонительные порядки…

…Армия, предназначенная для действия в направлении главного удара, должна быть организована таким образом, чтобы она могла своими силами провести ряд последовательных операций от начала до конца. Она должна располагать такими средствами, которые позволили бы ей преодолеть любое сопротивление противника как в начале, так и в ходе предпринимаемых операций».

Где здесь хоть слово про танки?

В качестве примера выхода на «оперативный простор» в будущей войне приводятся действия не бронетанковой и, даже не кавалерийской, а…

Пехотной части германской Кайзеровской армии!

Точнее – 35-го фузилерного полка, в августе-сентябре 1914-го года (накануне и в самом начале Битвы на Марне) – за 27 суток совершившего 25 пеших переходов общей протяжённостью в 653(!) километров и причём – с боями.

Про танки товарищ Триандафилов тоже упоминал всуе в своём труде, но только лишь в качестве взлома обороны или наоборот – затыкания бреши пробитой противником в собственной обороне. По примеру завершающих сражений прошедшей общеевропейской бойни, он предлагал танки перебрасывать на нужное место в кузовах грузовых автомобилей.

И тут он Америки вовсе не открыл, а подсмотрел на полях сражений прошедшей войны в Европе.

Рисунок 58. Грузовик ПМВ «Мак Бульдог» АС перевозит в кузове легкий танк Renaut FT-17.

Ярчайший пример того, как генералы готовятся к прошедшей войне!

Но при этом сей теоретик считал, что только для войны с Польшей, Красной Армии потребуется «…от 4.500 до 8.000 танков, в зависимости от длительности и сложности операций», в одном только первом эшелоне.

Ярчайший пример того, как теория подменяется так называемой «игрой в цифирки» – когда в расчёт не берутся реальные экономические возможности страны, не способной удовлетворить такие вот запросы так называемых «кабинетных теоретиков». Бывший во второй половине 20-х годов в серии танк Т-18 (МС-1), даже к 1930-му году был выпущен в количестве жалких 318 штук, отличался незавидным качеством изготовления и морально устарел ещё на стадии проектирования.

И это при заоблачной стоимости!

Тридцать шесть тысяч рублей за штуку, при достаточно сомнительной боевой ценности. Проще и дешевле было бы по примеру стран-лимитрофов купить у французов их старые-добрые FT-17 «Рено», которые чуть ли не на вес продавались всем желающим.

Ещё более смешно считать, что якобы во время достаточно продолжительного сотрудничества РККА и Рейхсвера, будущие гитлеровские генералы её у нас скопировали для своего Блицкрига и против нас же применили.

Увы, нечего у нас было «копировать» – от слова «совсем».

Тем не менее за полным отсутствием чего-то более вменяемого, теория «Глубокой операции» стала основой оперативного искусства Рабоче-Крестьянской Красной Армии, в соответствии с которой строились её Сухопутные войска. Естественно, в Главном штабе РККА её серьёзно переделали – заменив пехоту так называемой «стратегической конницей», что было навеяно лихими рейдами Первой конной армии Будённого во время не так давно прошедшей Гражданской войны.

Ещё за год до выхода первого издания книги Триандафилова «Характер операций современных армий», постановлением РВС СССР была принята 3-х летняя программа строительства стратегической конницы. Её штатная численность была установлена в пятьдесят с небольшим тысяч сабель – сведённых в девять кадровых, три территориальные дивизии и семь отдельных бригад.

Кадровая кавалерийская дивизии состояла из:

Четыре кавалерийских полка, в свою очередь состоящих из четырёх же сабельных эскадронов, в каждом из которых четыре взвода. В кавалерийском взводе – три десятка бойцов и командиров.

В каждой дивизии отдельный артиллерийский дивизион (двенадцать 76-мм орудий), в каждом полку – отдельный пулеметный эскадрон (шестнадцать пулеметов «Максим» на тачанках).

Территориальная кавдивизия имела практически аналогичную структуру. Отдельная кавбригада состояла из трёх полков (полк – три эскадрона, эскадрон – три взвода), также один пулеметный эскадрон на полк и одну отдельную артбатарею – шесть орудий.

После вышеописанных событий, ему же – Семёну Михайловичу Будённому, была оказана честь возглавить Сухопутные войска РККА и оказано высокое доверие реформировать их в соответствии с доктриной о «Глубокой операции».

Первым делом он объединил девять кадровых кавалерийских дивизии в три кавалерийских корпуса. Ещё одна отдельная кавалерийская дивизия – Московская пролетарская «Имени товарища Сталина» была сформирована в столице, как учебная и образцово-показательная…

Без показухи у нас никак!

Вторым делом, приданием кавкорпусам отдельных частей – Будённый реорганизовал кавалерийские корпуса в нечто подобное своей Первой конной армии. Как известно, последняя насчитывала 16-20 тысяч человек личного состава и, в разное время состояла из трёх-пяти кавалерийских дивизий, двух-трёх стрелковых, отряда бронепоездов (от одного до четырёх штук), отряд бронеавтомобилей, авиационной группы и других частей.

Так вот, исходя из имеющегося опыта Семён Михайлович к трём кавалерийским дивизиям добавил одну стрелковую, двух-полковую артиллерийскую бригаду, разведывательный авиаотряд и…

Правильно: передвигающийся на автомобилях и бронемашинах мотострелковый полк.

Отдельные кавалерийские бригады же, имели в своём составе отдельный мотострелковый батальон. Как и Московская пролетарская кавалерийская дивизия «Имени товарища Сталина», впрочем.

Это – не только «дань уважения» объявленной Вождём «Программе автомобилизации СССР», но и личная «попаболь» легендарного командарма. То есть, как следует забытая история – достаточно любопытна и имела достаточно значимые в военной истории последствия, чтоб рассказать об ней более подробно.

***

В завершающей стадии Советско-польской войны, в начале сентября 1920-го года, по приказу командующего войсками 3-й польской армии Владислава Сикорского была создана Моторизованная группа, в состав которой вошли два пехотных батальона, две батареи лёгкой артиллерии (восемь 75-мм пушек), семь броневиков «Форд» FT-B / TF-с, две частично бронированных машины «White» и от сорока пяти до пятидесяти четырёх грузовиков марок «Packard», «Berliet i Fiat».

Всего около тысячи посаженных в грузовые автомашины солдат и офицеров, под командованием решительного польского командира – майора Влодзимеджа Бохенека.

Моторизованная группа получила задание совершив 160-ти километровый марш, выйти в тылы 12-й армии РККА и захватить город Ковель – важный железнодорожный узел, тем самым перерезав коммуникации красных на Западной Волыни и не дать противнику осуществить эвакуацию материальных запасов находящихся в городе.

В ночь с 10-го на 11-е сентября, Моторизованная группа майора Бохенека переправилась по понтонному мосту через Западный Буг и по ходу движения уничтожая встретившиеся на своем пути мосты, линии связи и тыловые подразделения 58-й стрелковой дивизии, двинулась в глубокий тыл советских войск. В авангарде было три бронированных «Форда», один полубронированный «Уайт», полбатальона пехоты и взвод (два орудия) 75-мм пушек. Затем – главные силы на грузовиках и, в качестве арьергарда – два «Форда» и «Уайт».

В первый же день марша пройдя таким образом около шестьдесят километров на восток со средней скоростью двенадцать километров в час, поляки к вечеру вышли к перекрестку дорог Влодава-Кобрин, Брест-Ковель. После непродолжительного отдыха и дозаправки горючим, Моторизованная группа майора Бохенека двинулась на юг – в сторону Ковеля, по пути продолжая разрушать тыловые коммуникации и уничтожать небольшие гарнизоны и просто группы красноармейцев.

Командование советской 12-й армии и понятия не имела, что творится у неё в тылу. Более того, весь находящийся в Ковеле свободный личный состав 7-й и 25-й дивизий, в этот день был выведен без оружия на «воскресник» в район железнодорожной станции.

Жестокая расплата за эту нелепейшую оплошность не заставила себя долго ждать.

Рисунок 59. Рейд Моторизованной группы майора Бохенека.

12-го сентября ровно в 14:00 часов, польские броневики и мотопехота достигли северной и северо-восточной окраин Ковеля и начали бой за город, наступая вдоль улиц в направлении железнодорожного вокзала. Уже через два часа они обстреляли здания, где находились штабы 7-й и 25-й стрелковых дивизий.

В городе тут же началась дикая паника. Командующий 12-й армией – Николай Николаевич Кузьмин (большевик с ещё дореволюционным стажем, за участие в боях с английскими войсками на Северной Двине награждённый орденом Красного Знамени) бежал из города первым, бросив войска и скрывшись в неизвестном направлении на штабном автомобиле⁸⁵.

(От автора:

О своих впечатлениях об этих событиях в своем «Красноармейском дневнике» впоследствии написал известный советский писатель Исак Бабель. Ярким, живым языком он рассказал о том, чего не встретишь в сухих отчетах и донесениях штабов:

«Утром – паника на вокзале. Артстрельба. Поляки в городе. Невообразимое жалкое бегство, обозы в пять рядов, жалкая, грязная, задыхающаяся пехота, пещерные люди, бегут по лугам, бросают винтовки… Поезд отправляется быстро, солдаты и обозы бегут, раненые с искаженными лицами скачут к нам в вагон, политработник, задыхающийся, у которого упали штаны… Вскакивают дезертиры с сломанными руками, больные из санлетучки. Заведение, которое называется 12-ой армией. На одного бойца – 4 тыловика, 2 дамы, 2 сундука с вещами, да и этот единственный боец не дерется. Двенадцатая армия губит фронт и Конармию, открывает наши фланги, заставляет затыкать собой все дыры...Паника позорная, армия небоеспособна. Типы солдат. Русский красноармеец пехотинец – босой, не только не модернизованный, совсем „убогая Русь“, странники, распухшие, обовшивевшие, низкорослые, голодные мужики. В Голобах выбрасывают всех больных и раненых, и дезертиров. Слухи, а потом факты: захвачено, загнанное в Владимир-Волынский тупик, снабжение 1-ой Конной, наш штаб перешел в Луцк, захвачено у 12-ой армии масса пленных, имущества, армия бежит…»).

В районе расположения штабов советских стрелковых дивизий, оборону малочисленных и разрозненных советских подразделений организовал начальник штаба 7-й стрелковой дивизии Петр Яковлев. Но несмотря на то, что его артиллеристам удалось подбить три польских броневика, отразить польское наступление не вышло. За считанные часы Мотогруппа майора Бохенека выбила красных из города, овладела линией железной дороги и заняла ключевые объекты в самом городе. В качестве трофеев были захвачены два бронепоезда (№13 «Красный кавалерист» и №39 «Субботник»), три аэроплана, двенадцать автомобилей, тридцать шесть орудий и значительное количество другого военного, железнодорожного и прочего имущества.

Не говоря уже о пленных, которых ждала незавидная судьба в польских лагерях смерти⁸⁶, типа Тухоле, Щиперно, Брест-Литовска, Радзымина, Хелма, Стшалково…

Рисунок 60. Польский «лагерь смерти» для советских военнопленных и пленных воинов бывшей Российской империи под Радзымином, 1921 год.

При этом собственные потери незначительны: кроме уже упомянутых броневиков, несколько солдат и офицеров были убиты или ранены.

Но главное, что действия польской мотогруппы обеспечили продвижение других польских подразделений на восток и юго-восток от шоссе Ковель – Луцк. Фронт советской 12-й армии рухнул и утром 13-го сентября, передовые части 5-й армии генерала Владислава Сикорского прорвались к городу с запада и благополучно соединились с боевой группой майора Боченека.

Но последствия рейда Моторизованной группы майора Бохенека на Ковель имели и более глубокие последствия, приведшими к куда более значительным последствиям. Этот обходной маневр очень пристально изучался немецкими генштабистами, разработавшими с него тактику своего знаменитого «Блицкрига».

И не только немецкими.

Разгром 12-й армии поставил в исключительно тяжёлое положение Первую конную армию Будённого, после недавнего разгрома Советских войск под Варшавой, проводящую контрнаступательную операцию в направлении на Замостье. Попав в узкий «коридор» между двумя польскими группировками, она была вынуждена вести тяжёлые бои с превосходящими силами противника в лесисто-болотистой местности, в условиях проливных дождей.

И хотя первоконникам всё же удалось вырваться из смертельной ловушки – что можно считать прямо-таки чудом, но потери были такие, что прежде чем перенаправить против Врангеля, Конармию Будённого – пришлось вывести в тыл, чтоб привести в порядок, пополнить и реорганизовать.

Будучи профессиональным военным, Семён Михайлович весьма интересовался причинами своих как побед, так и неудач⁸⁷. На него произвело большое впечатление, что какая-то тысяча человек посаженных в броневики и грузовики, совершила за сутки марш в 160 километров (коннице потребовалось бы трое суток и после этого длительный привал), разгромила армию и обрушила целый фронт. Естественно, став во главе Сухопутных войск РККА – он не преминул взять на вооружение опыт противника, введя в структуру кавалерийских соединений и отдельных частей стрелковые части, передвигающиеся на автомобилях и броневиках.

***

Естественно, как и в целом всю страну, автомобилизацию РККА начинали с малого: чуть ли не с «детской возни в песочнице» – в первой половине 30-х годов, всё только-только начиналось.

Укомплектованная лучшей молодёжью столицы и самыми опытными командирами, Московская пролетарская кавалерийская «Имени товарища Сталина» дивизия – была не только образцово-показательной («парадной»), но и учебной и даже так сказать – «опытно-экспериментальной».

Ещё не получивший приставку «мото», её посаженный в автомобили стрелковый батальон – по задумке являлся как «длинной рукой» соединения и, сперва почти полностью повторял структуру Моторизованной группы майора Бохенека: тысяча с небольшим бойцов и командиров, дивизион (восемь орудий) перевозимых в кузовах грузовиков 76-мм полковых пушек, разведывательно-самокатный (мотоциклетный) взвод, три стрелково-пулемётных роты (три стрелковых взвода, один пулемётный) и рота бронеавтомобилей – десять машин. Кроме последних, разумеется, всё это передвигалось на легковых автомобилях «Ford Model A» и грузовиках «Ford Model AA» – закупаемых за океаном или собираемых в Нижнем Новгороде из поставляемых оттуда же комплектов.

Однако в первый же год, после первых же проведённых полевых учений были сделаны воистину великие открытия – потрясающие сами основы мировоззрения советской военной элиты.

Действительно, какой-то сраный грузовичок «Ford Model AA» грузоподъёмностью полторы тонны, не особо напрягаясь на одной заправке вёз в кузове шестнадцать бойцов в полной выкладке на запредельную для кавалерию дальность – двести с лишним километров. Причём эту дистанцию он мог преодолеть часов за десять (20 км/час), а то и всего за пять (40 км/час). А если выделить отдельные грузовики для перевозки двух-трех заправок ГСМ, то…

То просто невероятно, как далеко можно уехать всего лишь за какие-то сутки!

Если по хорошей дороге и без противодействия противника, конечно.

Старая-добрая кавалерия на такое не способна по определению, даже если дать каждому бойцу по заводной лошади…

Да хоть по десять!

Ещё одно преимущество: бойцы прибывают на место назначения свежими – не вымотанные тряской, не страдающие стёртыми об седло задницами и об него же отбитыми яйцами.

И самое главное (вспомним сталинскую паранойяидальную экономию на всём и вся): пехота посаженая на автомобили – не только быстрее перемещается, но и обходится…

Дешевле кавалерии!

Звучит невероятно – но это факт.

По бывшим в то время ценам, «свежепригнанный» из-за океана или собранный в Нижнем Новгороде полуторатонный «Ford Model AA» стоил в пределах тысячи целковых.

А верховая лошадка – всего около полутора сотен.

Но стоимость «живых лошадиных сил» для перевозки шестнадцати человек – 2400 рублей, не считая стоимости седел, сбруи и прочей необходимой лошадиной амуниции. Плюс нужен небольшой обоз для перевозки фуража, ибо на подножном корму кавалерия воюет только в «исторических» книжках про Киргиз-Хана и его болгаро-монголах.

Опять же армия мирного времени учения в поле проводит достаточно редко. Большую часть своей срочной службы боец находится в казарме, на плацу, в разного рода нарядах, караулах и работах. А его оружие и боевая техника на складах, хранилищах, автопарках – где лежит (стоит) и жрать не просит.

Однако, лошадь жрёт всегда!

И жрёт она – как лошадь, то есть очень много. Кроме того, конский состав требует постоянного ухода – отвлекая бойцов от других очень важных дел – от занятий политграмотой, например.

Наконец, лошадка болеет, подыхает от всякой своей – конской хвори, нанося ущерб и без того вечно пустой казне. И тупо стареет, заставляя периодически проводить…

Ремонт!

Пришедшее к нам из французского слово «ремонт» («Remonte») – означает замену состарившихся лошадей в армейских частях. В войсках существовала даже особая должность: «ремонтёры» – офицеры, закупавшие коней для своих полков.

Автомобиль же, всех этих недостатков лишён априори. Слей с радиатора воду, поставь его «на чурочки» хотя бы под навес – чтоб меньше ржавел и, он хоть год будет стоять – хоть все десять.

Ну и чисто военный аспект.

На войне конский падёж огромен!

В отличии от нас – грешных «сапиенсов», здоровущая лошадь не способна на «сверхчеловеческие усилия». Она в разы менее живучая, чем самый хилый человек воодушевлённый каким-нибудь «бессмертно-передовым учением» (иль тупо патриотизмом) и мрёт от чего угодно – например, от переутомления на марше. Загнанная или всерьёз раненая лошадь излечению в госпитале не подлежит (да и попробуй доставь её туда с боля боя!) и попросту пристреливается.

Вышедший же из строя автомобиль – если цела несущая рама, имеются под рукой запчасти и дружащие с головой и руками ремонтники – за час-два (день-два) ремонтируется и снова в строю. На самый худой конец можно из двух-трёх «убитых» автомашин собрать одну…

С лошадью же такой «фокус-покус» – ещё ни у одного иллюзиониста не получался!

Если у лошади снарядом оторвало голову или миной копыто, то максимум на что она годится – содержимое котла походно-полевой кухни.

Естественно прознав про это – поставленный «раком» между Сциллой и Харибдой своими финансовыми возможностями Нарком обороны Кулик, в категорических тонах требовал от Будённого увеличения числа моторизованной пехоты за счёт чисто кавалерии. Ещё более естественным было, что в этом он получил полное одобрение и поддержку Вождя Страны Советов – не по-детски шазанутого на идеи полной автомобилизация все и вся, до чего он только мог дотянуться. Поэтому уже в 1932-м году, структура Московской пролетарской кавалерийской «Имени товарища Сталина» дивизии изменилась. Кавалерийских полков стало всего два, а моторизованный батальон увеличился до полка. В 1934-м году, опытно-экспериментальная «Пролетарка» стала чисто мотострелковой дивизией, что празднуется 21-го июня как «День мотострелковых войск СССР».

«Праздновалось», если точнее.

К 1937-му году, кавалерийские корпуса стали состоять из двух кавалерийских дивизий и одной мотострелковой, плюс отдельные части усиления. В тридцать девятом, все три кавалерийских корпуса были переформированы в мотострелковые. Чисто кавалерийскими осталась лишь Отдельная территориальная дивизия и семь горно-кавалерийских бригад, призванных действовать в особых условиях местности и климата. Да и те за редким исключением, имели в своём составе отдельные мотострелковые части и подразделения.

И наконец в 39-м году, после событий в Монголии и Польше, за счёт уже чисто стрелковых соединений – число мотострелковых корпусов было увеличено до семи. Затем, в ходе Советского-финской Зимней войны – до тридцати одного. «Процесс» был подстёгнут разгромом Вермахтом Франции весной-летом 40-го года и к весне уже 41-го -

все прежде стрелковые или кавалерийские части, соединения и объединения Сухопутных войск…

Стали мотострелковыми.

Правда, автотранспортом полностью (точнее на 75 процентов, из-за всевозможных «нюансов») были снабжены лишь войска приграничных (так называемых «особых») военных округов. Это порядком ста дивизий. Части и соединения внутренних округов (ещё сто пятьдесят дивизий) автомашины и тягачи должны были получить из народного хозяйства после объявления общей мобилизации.

Вместе с личным составом.

***

В первой половине 30-х годов основным автотранспортным средством Мотострелковых войск СССР был автомобили Форда – легковые «Ford Model A» и грузовые «Ford Model AA», грузоподъёмностью полторы тонны. Кроме того из поставленных из США комплектов, на Первом автосборочном заводе в Нижнем Новгороде было собранно около тысячи «Ford-Timken» (Форд-АА шестиколёсный, Форд-ААА) – трёхосных грузовых автомобилей повышенной проходимости, колёсной формулы 6х4.

В целом же в войсках РККА встречались автомобили и других марок – чаще всего также американские грузовики «Mack» версий AC и AP, применяемых в качестве артиллерийских тягачей и транспортёров танков МС-1 (Т-18).

В качестве основного броневика РККА, в начале 30-х в производстве шёл БА-27 – «бронеавтомобиль «АМО» обр. 1927 года», выпускаемый в кооперации двумя заводами: ленинградским Ижорским (бронекорпус) и московским АМО (35-ти сильный двигатель и шасси).

Рисунок 61. Бронеавтомобили БА-27 на маневрах. 1931 год.

Сие чудо могучей пролетарской бронетехники имело клепанный из 3–8 мм броневых листов на каркасе из уголков корпус и изготовленную по типу башни танка МС-1 (в форме шестигранника) башню на одного человека, закрывающуюся сверху грибообразным колпаком со смотровыми щелями для наблюдения за полем боя.

Пожалуй, этот прообраз пресловутой «командирской башенки» – дающий прекрасный обзор на все 360 градусов – был единственным достоинством этой машины.

Умеем же, когда захотим!

Достаточно мощное по тем временам вооружение состояло из 37-мм пушки Гочкиса (ПС-1) и 6,5-мм пулемета Федорова, на более поздних моделях заменённого «Дегтярёвым танковым» (ДП-29). Но размещение его в раздельных установках в двух передних стенках башни, всё портило.

Ещё до описываемых выше событий, после того как грузовик «АМО» был снят с производства, а вместо него в Нижнем Новгороде разворачивалась «отверточная» сборка автомобилей Форда, была произведена модернизации этого броневика. Корпус БА-27 переставили на трёхосное шасси «Форда-ААА» (колёсная формула 6×4) с более мощным 50-ти сильным двигателем, вследствие чего скорость, проходимость и запас хода бронеавтомобиля значительно возросли.

Несколько позже, познакомившись с испытывающийся в СССР экспериментальными германскими танками «Leichttraktor» и «Grosstraktor», пулемёт ДДТ-34 сделали спаренным с пушкой.

А корпус – сварным, что уменьшило массу и повысило технологичность.

К 1935-му году, на базе «25/60-мм батального дуплекса образца 1934 года», были созданы танковые варианты двух орудий. Бронеавтомобиль БА-27М теперь выпускался в двух вариантах по вооружению – 25-мм «дырокол» и 60-мм «окурок», примерно в равных пропорциях.

Однако, после окончания договора об поставе «автокомплектов» от Форда – дальнейшее производство всех бронемашин на базе «Форд-АА», посчитали нецелесообразным.

Всего с 1928-го по 1937-й год, на Ленинградском Ижорском заводе и в Выксе на заводе ДРО⁸⁸, было произведено 1512 бронеавтомобилей БА-27 нескольких модификаций⁸⁹.

Надо обязательно упомянуть, что в СССР в те годы существовало множество других конструкторских бюро, рассчитывающим на базе массового буржуазно-американского автомобиля запилить какую-нибудь бронированно-колёсную «мандавошечку» и впарить её Красной Армии под видом нашей «пролетарской вундерваффли». Это бронеавтомобили БА-30, БА-М и БАД-1 на базе трехосных грузовиков «Форд-Тимкен», БА-Ф и БАИ на шасси легковых автомобилей «Форд-А».

Нельзя не упомянуть достаточно интересные и перспективные проекты талантливого конструктора Дыренкова: Д-8 и Д-12 на шасси «Форд-А», Д-9 и Д-13 на шасси трёхосного «Форд-Тимкен».