332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Радин » Заклинатель (СИ) » Текст книги (страница 6)
Заклинатель (СИ)
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 18:01

Текст книги "Заклинатель (СИ)"


Автор книги: Сергей Радин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

Громадный зверюга – грузовик оказался примитивным в управлении. Автоматика. Приглядываясь к надписям на панели и на руле, коротко инструктируемый Шерифом, я вывел машину из гаража во двор и проехался пару раз вокруг одного из зданий. Самым трудным оказалось для меня вести машину ровно. Я то и дело вздрагивал, боясь сделать что-нибудь не так. А со мной дёргалась и машина.

А поскольку я впервые сел за руль, естественно, что от боязни напортачить сидел очень даже напряжённо. Что тут же отдалось в разбитую поясницу. Я пытался смягчить боль, сидя будто проглотил аршин. Пластался вперёд, почти ложась на руль. Вскоре мои странные телодвижения заметил Арни.

– В чём дело, Брис?

– Упал вчера, поскользнулся, – буркнул я. А то вчера сам не видел, как Карл бросил меня на раковины. – Спиной.

– Болит?

– Угу.

– Я попрошу в обед зайти к тебе Полли. Девушка училась на терапевта, кое-что соображает, чтобы помочь тебе. Она подберёт тебе мазь или ещё что-то там.

– Спасибо.

– Выезжай за ворота.

Замедлив ход чудовищной машины, я свернул и благополучно миновал ворота. Поскольку я помнил, куда уехали автобусы, спрашивать, куда двигаться дальше, не стал и поехал по узковатой – еле-еле двум таким, как мой, грузовикам разойтись – дороге. Развивать большую скорость не рисковал, да и Шериф не настаивал. Он сидел, задумавшись о чём-то своём, время от времени даже вздыхая.

Ближе к приземистым постройкам шахты я уловил странный ритм машины – и вдруг понял, что мне очень даже нравится сидеть за её рулём. Хм, да мне вообще понравилось водить её! Нечто громадное и грузное, что сразу подчиняется движениям твоих рук и покорно следует туда, куда ему приказано, – таких впечатлений я ещё никогда в жизни не получал.

С молчаливым Арни рядом я сделал две ездки с грузом от шахты до перерабатывающего заводика. Больше и не получилось бы. Основное время заняла именно погрузка-разгрузка. Шериф только раз на дороге кое-что посоветовал – сказал, чтобы первое время работы я следовал бы за одним из грузовиков, с чьим водителем он договорится, чтобы тот дожидался моей погрузки. Почему-то я сразу догадался, что это будет именно Михал – тот самый водитель, который первым подошёл ко мне у ворот и которого явно попросил об этом Лоренс.

Среди водителей автокаров, загружавших мой грузовик, оказался и тот тип – с прилизанными чёрными волосами. Он работал деловито – я насторожённо приглядывался к нему – и не обращал внимания на меня.

– Ну как? – спросил уже в автобусе, увозящем нас из "городка", Лоренс, озабоченно заглядывая мне в глаза.

– Замечательно. – Душой я не покривил. Я ожидал худшего, а получил работу, которая мне понравилась, а вместе с нею – своё место среди переселенцев.

– Что ж, я рад, – с заметным облегчением он откинулся на спинку сиденья.

Под ровный, спокойный гул негромких разговоров едущих с работы на обед я чуть не заснул. Если бы занозой не засвербила мысль, что обратный путь немного не похож на то, что было утром. Но чем? Почти в конце пути дошло: с водителями нет призраков.

Близко к лестнице платформы автобусы остановились. Пассажиры вышли быстро, но никто сразу не стал подниматься ко входу.

Шестой автобус. В него по одному быстро входили дети, одинаково одетые в безликие скафандры. У дверей автобуса стояли двое призраков с оружием в руках. Ещё один, так же напоказ вооружённый, стоял в конце цепочки, подгоняя детей.

У меня вдруг сердце вздрогнуло. Я не видел лиц, но узнавал: сероглазый малыш, чья голова отличалась округлостью, та самая девочка с пустыми глазами. А где тот парень, который вынужденно носит уродливый шрам на щеке? Наверное, уже вошёл.

– Куда их? – почему-то шёпотом спросил кто-то рядом.

– У них где-то здесь своя база, – откликнулись тоже шёпотом.

Мне показалось, девочка, идущая предпоследней, на мгновение замерла на ступеньке. Бесплотный голос: "Но сказки ты всё равно рассказывай". И вошла в автобус. Я увидел, как встрепенулся Карл – узнал его по росту, чуть ниже Вольфа. Но, кажется, даже он не понял, кто и что именно сказал.


9.

Настроение испортилось напрочь. С удивлением понял, что, пока эти дети были на платформе, я как-то не очень переживал за них. Словно они находились под присмотром – и моим, и других переселенцев. Но вот они уехали в неизвестность – и та же неизвестность заставила меня напрячься.

В толпе, поднимающейся со мной по лестнице, тоже царило неравнозначное настроение. Кто-то машинально оглядывался, будто думая увидеть возвращающийся автобус, кто-то шёл, разговаривая о будничном – мгновенно забыв о маленькой сцене возле платформы.

На меня не обращали внимания – одна форма на всех. И довелось услышать очень много интересной информации.

– … Арни теперь придётся туговато.

– Почему? Из-за того, что призраки уехали? Ничего страшного. В городке есть взвод солдат. Если что…

– А что может быть? Кто-то будет бунтовать, что ли? Смысла нет. Это надо было делать раньше, когда были возможности.

– Какие возможности? О чём вы говорите? Не было и нет никаких возможностей, всегда было – каждый сам за себя, а государство – за себя. Здесь хоть в покое оставят – уже хорошо.

– Где – в покое? Если бы здесь одни честные граждане были, а то ведь…

Я не сразу сообразил, что последнее относится ко мне. Только когда Лоренс испуганно покосился – понял. Но не задело: слишком углублён был в мысли о маленьких призраках. Потом Лоренс заболтался с кем-то из знакомых и прошёл немного вперёд. Я не возражал, плетясь в конце толпы: моя конура всё равно в самом начале коридора. Более-менее обвыкнув на новом месте и в новом теле, я размышлял, каким бы образом узнать, что творится в мире, куда я попал, каков его социальный состав и каковы его властные структуры. Интересно, работают ли СМИ этого мира на планеты, куда ссылают переселенцев?

Наконец вместе со всеми я зашёл на платформу, очутившись в коридоре-тоннеле, выводящем наружу. Здесь, как и все, откинул капюшон – ветер уже не страшен. Наверное, задумался, поэтому не сразу уловил, что происходит нечто странное. Впрочем, ничего странного: народ постепенно отступил от меня, окружив враждебной пустотой. Когда дошло, насторожился, сделал отстранённую физиономию и замедлил шаги, таким образом оставшись уже не в пустом пространстве, а в самом конце невольной колонны.

Они видят перед собой восемнадцатилетнего преступника, убийцу, – напомнил я себе. Им не объяснишь, что внутри привычного глазу тела некто иной… Долго уговаривал себя… Пока не сообразил заняться делом – на ходу попытался расстегнуться. Даже "пришлось" остановиться, закопавшись в особо упрямой застёжке. Отчего колонна полностью оставила меня в коридоре.

С некоторым облегчением вздохнув, расслабил приподнятые в напряжении плечи и заторопился прятаться в своей конуре.

– Тихо, Носатый идёт…

Хихиканье, перешёптывание, еле слышные из моего убежища, предупредили на подходе, что меня дожидаются. Я аж заледенел от страха: а если родители или кто из взрослых заметит? Детям попадёт, а виноват буду я.

Оглядевшись, я нырнул в конуру. Шелестящий шепоток и радостный смех пятерых пришельцев немного приглушил тревогу.

– Тебе свет сделали, – сообщил темноволосый Алекс. – Только пока не включай, ладно? А то наши увидят.

Чёрт, учу детей лгать родителям. Зато помогли снять комбинезон, а то я здорово застрял с одной, той самой застёжкой. Пообещали заглянуть вечером потихоньку от своих, после чего высунулись в коридор и быстрыми перебежками помчались по камерам, радостные от нового приключения. Если вспомнить, что им пока не разрешают выходить, а здесь для детей настоящая тюрьма, то общение со мной – для них яркое приключение.

Выждав и не услышав гневных криков взрослых, я вздохнул посвободнее и стащил с себя рабочий комбинезон. Так, дети сказали, у меня теперь есть свет. Похлопал по стенам, и ладонь почти сразу наткнулась на маленькую панель на стене возле входа. Наткнулась – и зажёгся свет. Я ещё раз тронул панель – и свет погас. Не хочу видеть свою конуру. В темноте она гораздо уютней. И хватает света из коридора.

Шаги… Два человека идут не в ритм. Если звук шагов так отчётлив – это значит, что идут ко мне. В этом углу больше никого нет, а дверь от душевой дальше от меня. Шагов туда не услышал бы. На всякий случай я попятился к самой дальней стене – в самое тёмное место, надеясь, что посетители не знают об освещении.

Светлый проём моей конуры, зарешеченный дверью, потемнел. Сначала появилась тень поменьше, затем рядом встала повыше. Тень поменьше отступила, высокий тип открыл мою дверь и поднялся на порог.

– Может, его нет? – предположил из коридора девичий голос.

– Арни сказал, ему свет провели… Где-то здесь…

Конура осветилась. За секунды до того я успел зажмуриться, так что переход от сумрака к свету прошёл для глаз безболезненно.

В помещении стоял высокий широкоплечий парень, которого я уже успел мельком запомнить в толпе – внешность не слишком ординарная: насупленные тёмные брови, из-под которых пронзительно поблёскивают тёмные же глаза, коротковатый толстый нос, брезгливый изгиб большого рта – всё это в обрамлении лохматых тёмных волос. И да, широкоплечий – тенниска на груди натянута до морщин.

– Он здесь. Заходи.

Они тут, в этом мире, вообще не знают законов дома? Ни здрасьте, ни до свидания, ни можно ли войти, ни извините за беспокойство…

Парень чуть прижался к стене – и мимо него шагнула девушка, одетая в сплошь, кажется, джинсу. В руках – мягкая сумка. Красивая. В смысле – девушка. Тоже темноволосая, глазастая, очень похожа на ту американскую актрису, которая играет в боевиках и от пухлого рта которой сходят с ума мои девочки-старшеклассницы, с помощью помады превращая свои в нечто жуткое. Только эта смотрит не загадочно и зовуще, а решительно и зло.

– Ты сказал Арни, что тебе нужна мазь.

– Здравствуйте.

Уставились на меня оба. Как на чудовище.

– Что… Что ты сказал?

– Ничего особенного. Поздоровался. Я всегда стараюсь быть вежливым с незнакомыми. И проявлять законы гостеприимства. Итак, здравствуйте. Чем могу быть полезен вам, леди?

– Я Полли. Нечего мне голову морочить, – заявила девушка. – Показывай свой синяк. Я посмотрю, в каком лекарстве ты нуждаешься.

Я вскипел, но с трудом удержался от резкой фразы, мгновенно выскочившей было на язык. Так же с трудом взял себя в руки. Кем бы ни был Брис, так нельзя.

– Очень жаль. Жаль, что вы не леди, а всего лишь Полли. И мне очень жаль, что Арни неправильно передал вам информацию. Я сказал, что от синяка уже ничего не осталось и что боли тоже нет. Так что Бога ради простите за беспокойство. Извините, что вам пришлось так побеспокоиться из-за меня.

– Вестар! – возмущённо позвала девушка.

Вперёд выступил парень.

– Ты что – шутить вздумал? Тебе сказано: показывай синяк и не задерживай нас.

– Из-за всякого будем тысячи раз приходить! – добавила Полли из-за его спины.

– Да я сдохну лучше, чем вас в следующий раз звать! – сорвалось-таки с языка. Я опомнился, глядя на злые, разгневанные лица. И уже спокойней, хоть и язвительно добавил: – Идите-идите, детки. Зачем терять время зря на такую мразь, как я, когда можно использовать его с пользой, воркуя друг с дружкой.

Вестар набычился и пошёл на меня. Шесть шагов.

– Ты уверен? – хладнокровно спросил я. – Я всё-таки профессиональный киллер, и, что у меня в заначке из предметов убийства, – не всякий знает.

К его чести, он не смутился при угрозе, а может, ему повезло, что испугалась девушка: она сразу ухватилась за пояс его штанов, затормозив его решительный шаг.

– Зачем ты сказал Арни?! – завопила она и нырнула вперед, встав перед своим парнем. – Если у тебя ничего не болит, зачем?!

– Я думал, что врачи не делят больных на плохих и хороших, когда к ним обращаются за помощью, – угрюмо отозвался я. – Я думал, люди, перед тем как зайти к незнакомому человеку, стучатся или спрашивают разрешения войти…

– С человеком – да! – рявкнул Вестар. – С человеком обращаются по-человечески! Но кто такой ты, чтобы с тобой общались как с человеком?!

– Что ж… Вы сами сказали это. Так что вопрос закрыт. До свидания.

– Ах ты!..

– Что здесь происходит?

Они только не подпрыгнули от жёсткого голоса позади них. Шериф.

Я взрослее – и быстрей сориентировался.

– Арни, прошу прощения за беспокойство. Мне жаль, что вам пришлось хлопотать перед дамой за меня, но боль прошла, и лекарства не нужны. Что я и пытаюсь донести до молодых людей.

– Все вышли. Я не вижу ваших лиц, но хочу разобраться в ситуации. – Голос Шерифа стал тягучим и даже ленивым. Хм… Настоящий Техас.

Молодые люди попятились и оказались в коридоре. Я присел на порог конуры.

– Ну?

Полли, поглядывая на меня с уничижительным, ярко написанным на её выразительном личике презрением, принялась с возмущением рассказывать, что, по её мнению, произошло. Вестар поддакивал. Когда Полли выдохлась с возмущением, Арни поглядел на меня.

– Брис?

– Ещё раз приношу извинения за напрасную тревогу и беспокойство, – упрямо повторил я. Обида была слишком сильной, даже если учесть, что они обидели именно меня, не зная, кто я. Обида за себя и за Бриса.

Шериф попеременно посмотрел на нас – на всех троих, вздохнул и велел:

– Брис, зайди к себе. Полли – следом.

– Но…

– Быстро!

Третьим зашёл он сам. Вестар было сунулся в мою конуру, но, кажется, Шериф показал ему свой костлявый, но впечатляюще выглядящий кулак, и тот ретировался.

– И что? – вызывающе спросила Полли.

– Брис, покажи синяк.

Помешкав, я неохотно поднял край рубахи. В просьбе Арни не было "волшебного" слова, но он сказал спокойно, а задерживать его мне очень не хотелось – знал, что сейчас на его плечи взвалено очень многое.

Полли издала какой-то странный звук за моей спиной – то ли всхлип, то ли оханье, чем-то торопливо зашуршала – и на мою многострадальную поясницу наконец снизошло облегчение. Пару раз я вздрогнул, когда она прошлась пальчиками по особенно болезненным местам. И – усмехнулся: жаль, что это не Лидия, и хорошо, что это не Лидия. Мне не хотелось бы, чтобы она переживала за меня. От неё мне хотелось другого.

Мягкие шаги уходящего из камеры.

– И стоило выпендриваться, – тихо сказала Полли.

– А наезжать стоило? – шёпотом откликнулся я.

Она промолчала, а потом, видимо придумав ответ, сказала:

– Я же знала, к кому иду.

– И боялась, что этот кто-то немедленно набросится на тебя и убьёт.

– Сколько сарказма…

– Сколько патетики…

– Всё.

– Спасибо.

Она закрутила колпачок на тюбике, исподлобья глядя, как я одёргиваю рубаху.

– Вечером сделаю инъекцию. От мази кровоподтёк с синяком сразу не пройдут. Где ты так?

– Упал.

– Ходить не умеешь?

– Угу.

Больше она ничего не сказала, зато, к моему удивлению, кивнула на прощанье и вышла. А я остался рефлексировать, усевшись на полу, на своей постели, и осторожно прислонившись к стене. Что произошло? Обычно, если меня не понимают, я стараюсь отмалчиваться, не вступать в спор или, тем более, в распри. Почему же сегодня упёрся… дерзить, как самый настоящий обиженный мальчишка, которого не понимают? Я не слышу ни внешне, ни внутренне никаких голосов. Настоящий Брис мёртв. Я на его месте. Но чем дальше, я всё больше замечаю за собой чисто мальчишеские выходки. Это не эйфория от владения новым телом?

И тут, ни с того ни с сего, я вдруг придумал теорию, как я здесь очутился, в этом теле, и кто я такой на самом деле. Я верю в реинкарнацию души. Получается, я умер в тот день, когда мне показалось, что меня душат. Возможно, был инсульт. После долгих странствий во времени и по телам моя душа оказалась в теле новорождённого Бриса. Но, говорят, это большая редкость, чтобы реинкарнирующая душа помнила свои прошлые жизни. А моя в теле Бриса пережила потрясение, когда его пытались убить сокамерники. И душа вспомнила один из однажды пройденных путей. Кармически моя душа не прошла свой путь в этом теле до предопределённого ей конца. Поэтому вызвали из небытия моё сознание, так как Брис со своей ролью в жизни, предназначением, не справился.

Мои философские размышления прервала Лидия.

– Брис, ты успел поесть?

Я радостно поднялся ей навстречу, почти подбежал к двери.

– Не хочется что-то.

– Это сейчас не хочется, а вечером, к концу работы, оголодаешь по-страшному. Пошли ко мне. Лоренс сказал, ты любишь молотый кофе. Моя соседка сварила. Я оставила тебе немного. Ну как?

– Соблазнительница, – сказал я и послушно пошёл следом за женщиной.

В камере Лидии, кроме молчаливой Кэт, сидел и Лоренс. Он баюкал в руках пластиковый стаканчик, в котором колыхалась дымящаяся тёмно-кремовая жидкость. Мне он улыбнулся и сообщил:

– Приходил Арни, сказал, что проходил мимо, а к тебе зайти некогда. Оставил твои вещи из твоей старой камеры. Вот и вот. Велел передать, когда пойдём на работу. Но раз уж ты зашёл сам… То есть тебя пригласила Лидия… – Он запутался и снова смущённо улыбнулся, показывая рукой в сторону.

Под столом, прислонённые к ножкам, стояли две сумки – одна бумажная, другая – огромная, больше похожая на кожаный мешок. Я сел рядом с Лоренсом и взял первую сумку – бумажную. Заглянул.

– Здесь вещи. Не новые. Но почему отдельно?

– Во время крио-сна все были одеты в одинаковые комплекты, – сказала Лидия. – А потом переоделись в своё. Наверное, один ты ходишь всё в том же. Про старую твою одежду я как-то забыла. Наденешь сейчас?

Я наполовину вывернул сумку, положив себе на колени довольно приличную одежду. Сумку продолжал оттягивать вес тяжёлых ботинок.

– Иди в конец комнаты, – велела Лидия. – Кэт тебе не помешает, а мы смотреть не будем. Давай быстро и не стесняйся.

Так, вместе с сумкой и ворохом вещей, я прошёл переодеться.

Господи, я так не уставал, пока Арни меня учил вождению!.. Но, разобравшись, с вещами, я почувствовал себя человеком. В каком смысле? Исчезла расхлябанность, которую я ощущал, пока ходил в свободном, балахонистом комплекте, как его обозвала Лидия. Эти вещи, не считая белья: брюки из ткани, похожей на грубую джинсу, но мягкие на ощупь, джемпер, немного пахнущий затхлостью (явно перележал в сумке), но всё ещё удобный, и лёгкая куртка, судя по запаху – кожаная; ботинки, весомо отяжелившие мои ноги и сделавшие мой шаг уверенным, – явно принадлежали человеку, понимающему толк в одежде. Я-то не мог похвастать изысканным вкусом. Моя повседневная одежда – джемпера под классическую пиджачную пару.

Запихав комплект, в котором Брис лежал в крио-сне, в бумажную сумку, я помедлил и вышел "на свет".

– Э… Мне тут кофе обещали.

Чуть слукавил. Больше всего мне хотелось посмотреться в зеркало.

– Вот, теперь на человека похож, – засмеялся Лоренс, а Лидия почему-то смутилась.

После таких слов я сразу взглянул в зеркало.

Хотелось бы думать, я понял, отчего смутилась Лидия. В этом "прикиде" я выглядел гораздо старше. И опытнее. Хуже, что по ощущениям в новой одежде, да и по облику, который отразило зеркало, я вдруг почувствовал совершенно неожиданно, что мне сильно чего-то не хватает. И я мог отчётливо сформулировать, что именно. Оружия. Костяного штыря в ладони, который я так до сих пор не удосужился рассмотреть, мне маловато. Мои пальцы ощущали незаконченность, потому что хватались (незаметно) за пустые карманы в куртке и в брюках – потайные, как выяснилось. Хуже – я чувствовал беззащитность человека, привыкшего к оружию. Но найти оружие – здесь, я понимал, безнадёжная затея. Разве что холодное. Любопытно, во многих ли видах оружия я разбираюсь…

Очнувшись от размышлений, я обнаружил, что Лоренс и Лидия смотрят на меня с явной тревогой. Я потянулся взять кофе и спросил:

– Что? Я так плохо в этом выгляжу? – и попытался улыбнуться.

– Брис, ты начал вспоминать, да? – решился Лоренс.

Я покачал головой. Считать ли воспоминанием ощущения тела? Неясные предположения, что чего-то не хватает?

– Не-ет… Ничего не помню. Просто нравится эта одежда. А что в той сумке?

– Тоже личные вещи, которые разрешили взять с собой.

– Лидия, у меня нет ключа от своей камеры, – обратился я к женщине, которая вздохнула с заметным облегчением после моего ответа о воспоминаниях. – Можно, я оставлю сумку пока здесь? Вечером заберу.

– Конечно, – рассеянно ответила она.

На работу мы снова пошли втроём, и это было здорово, потому что успели заскочить в мою камеру и превратить меня из молодого, уверенного в себе человека в безликого работягу, спрятанного в безликий комбинезон с капюшоном.


10.

Вторая половина рабочего дня обошлась без происшествий. Лишь когда я возвращался от Лидии с «личными вещами» (а я сразу после работы сходил к ней), у порога моей камеры меня дожидалась Полли. Только на этот раз одна, без Вестара. Сердито насупившись, она протянула круглую коробку.

– Это мазь для лица. Рубцы останутся, но хоть быстрей заживут. – А когда я её поблагодарил, она так же сердито спросила: – Почему ты не сказал, что ты ударился о раковины? Я же не знала о силе удара.

– Обстановка не располагала к откровению, – пожал я плечами. – Да и лишний раз напоминать тебе, настроенной против меня, про убийство не хотелось.

– А ты… – начала она – и вдруг смолкла, прислушалась.

Шорох из моей камеры-конуры доносился явственно, как и шелестящий, еле сдерживаемый смех. Я упал духом. Ну, всё. Сейчас эта строгая предубеждённая девица заглянет ко мне – и… Она, не спуская с меня глаз, и в самом деле шагнула на ступень порога и замерла, теперь уже вглядываясь в темноту.

– Добро пожаловать! – весело сказал я. – Прошу быть моей гостьей.

Полли тут же убрала ногу с порога.

– Вот ещё! – заносчиво отрезала она. – Времени у меня слишком мало, чтобы гостить у кого-то. Ладно, я побежала. Ушиб будет болеть – не зарывайся, приходи.

– Полли, – остановил я её. – Тебе сказали, что у меня амнезия?

– Да.

– Ты знаешь, что это такое?

– Конечно!

– Тогда подумай, каково мне приходится: я не помню, кто я такой, а все мне говорят, что я киллер, и все чураются меня как прокажённого. Ты человек умный. Может, посоветуешь, как мне с этим жить?

С минуту она смотрела на меня озадаченно, видимо переваривая мои слова, а потом в её глазах появилось понимание – и растерянность.

– Я… подумаю над этим, – запинаясь, сказала она. Развернулась и пошла по коридору странной походкой, напомнившей слова из песенки моего прошлого: "Движенья твои очень скоро станут плавными, Походка и жесты – осторожны и легки"*. Полли к своей новой походке явно ещё только привыкала.

А я вздохнул и шагнул в конуру. Два шага – и на меня набросилась хихикающая компания, шёпотом призывающая друг друга не шуметь. Дети в два счёта стащили с меня рабочий комбинезон и затеребили досказать сказку. Суперсерьёзная Лиз заставила меня сесть и поднесла пластиковый стакан с чем-то пахнущим довольно приятно.

– Мама папе всегда это даёт на ужин. Там витамины! – заявила девочка.

Маленький народец примолк, глядя, как я орудую в стакане пластиковой же ложкой. У детей есть такая особенность: стоит только взрослому дать слабину и повести с ними панибратски, они немедленно сядут на голову. Именно на голову, а не на шею. Но я надеялся, что у меня со здешними ребятишками такого не произойдёт.

Пока я ужинал, дети даже в темноте разглядели, что я сижу не в обычной "пижаме" серого цвета, а в чём-то более цивильном. Любопытство их заставило включить свет на пару секунд, после чего Алекс уважительно сказал, что я стал какой-то узкий. Как я потом понял, он имел в виду – более подтянутый.

Управившись с ужином, я сказал:

– Так, есть проблема. Вас здесь пятеро. Ну, расскажу я вам, чем дело с гадким утёнком кончилось, а остальные обидятся. Как быть?

– А у нас есть Коста, – сообщили мне и похлопали по спине белобрысого мальчишку, ровесника Алекса, только ростом ниже и поплотнее.

– И что – Коста?

– Был в одном хозяйстве огромный двор, в котором жило много всякой птицы. Птиц было так много, что одна утка решила вывести своих утят за пределами двора, – заговорил Коста, не дожидаясь следующих вопросов.

Сначала я слушал недоверчиво, потом с нарастающим изумлением: мальчишка полностью копировал даже мои интонации!

– Всё? Хватит? – засмеялся Коста, гордый своим умением запоминать наизусть на слух. Он вглядывался в меня, будто специально приготовил необычный сюрприз, и ждал.

– Прекрасно! – вырвалось у меня. – Коста, ты молодец! Хорошо. Я вам поверил. Продолжим. – И закончил сказку, после чего, помолчав немного, спросил: – Ребята, а вы вообще сказок не знаете? Мультики-то какие-нибудь, наверное, смотрите?

Алекс вынул из кармана предмет, который я в прошлый раз принял за часы. Или мобильник с ними. Откинул крышку.

– Смотрим. Только надоели одни и те же. А этих сказок – не знаем.

Я склонился вместе с остальными над предметом.

– А что это?

– Ты не знаешь?! – изумился Алекс и улыбнулся. – Ах да, ты же память потерял. Это триди-визор. Он подключён к общей системе видения. Можно смотреть и как триди, и на плоском экране. Ловит, в зависимости от мощности, почти все планеты. Можно подключить к любому экрану и посмотреть в большем формате. Если б у тебя такой был, мы могли бы и болтать по нему.

Понял. Усовершенствованная модель мобильного телефона. Неплохо.

– Нам пора, – сказала Лиз и сердито оглядела компанию. – Если нас здесь найдут, тайны не будет. Брис, ты на завтра придумай, какую сказку нам рассказать. Мы опять вечером придём.

– Хорошо. Только днём не приходите. Мне Арни ключ дал. Я дверь закрою.

Дети осторожно выглянули в коридор и быстро разлетелись.

И я наконец смог заняться "своей" мешковатой сумкой. Выложил все вещи – и пожалел, что Алекс не остался. Мальчик, кажется, неплохо разбирался в технике и мог бы подсказать, с чего начинать знакомство с триди-визором, буквально выпавшим из рукава одного из джемперов. Я поднял триди и сел рядом с выложенными вещами. Так. Кое-что я запомнил. Откинуть крышку. Экран. Попробовал нажать на нижнюю кнопку. Был у меня старенький мобильник. Включение и меню начинались именно с нижней кнопки. Включилось. Ещё раз. Меню. Ого. Брис многим чем интересовался. Будто в телепрограмме, я нашёл "Правительственный новостной канал". И вошёл в него.

Очнулся поздней ночью с гудящей головой. Как же ей, бедной, не распухнуть и не загудеть от напряжения?.. Сначала меня шандарахнуло выбросом на тюремную платформу. Потом я узнал, что платформа находится в открытом космосе. Чуть позже я смутно представлял себе где-то краем воображения, не слишком зацикливаясь, миры, из которых собраны здесь все эти люди.

Теперь пространство вокруг меня резко раздалось, и я, словно пылинка, провис в безграничном космосе.

Семь густонаселённых планет, не считая превращённой в заповедник Земли. Десятки периферийных планет, более-менее пригодных для существования в них человеческого организма…

Руководство Федерацией осуществляется с Терры-2 – тираном, который усадил свой зад в кресло правителя после многолетней и кровопролитной войны. Насколько я понял, тирана рядовые граждане поддержали в его триумфальном шествии к власти (наверное, наобещал много), за что потом и поплатились. Свергнув прежнее правительство во главе с недееспособным престарелым правителем, мирные граждане уже на следующий день после прихода к власти нового правителя поняли, что променяли мыло на шило в заднице. Да ещё какое энергичное шило. Первым делом тиран реорганизовал структуры полиции и армии – в Федерации появилась единая военизированная полиция. Естественно, на её содержание понадобились финансы. Так что вторым делом тиран пошёл по проверенному пути единовластных правителей – увеличил налоги. По планетам прокатилась волна возмущений и беспорядков, которую очень быстро подавила та самая, обновлённая полиция, быстро вкусившая все удовольствия: и хорошую оплату, и замечательные условия работы. Военизированная – это не просто полиция в мирное время. Военным разрешалось многое, и представители бывшей полиции приветствовали восшествие на престол тирана. В общем, волнения подавили, а самых яростных бунтовщиков направили на освоение новых планет. Видимо, чтобы они не скучали на безлюдье, вместе с ними отправили и их семьи… Кроме всего прочего, в новостной ленте мелькали тщательно притушёванные цензурой намёки, что на окраинные планеты напала некая ксеноморфная нечисть, которая просто обожает органику и очень рада человеческому мясу. Другие журналисты издевались над паникёрами, утверждая, что тем привиделись во сне кошмары, которые они выносят в качестве достоверной информации…

Но на фразе "ксеноморфная нечисть" я призадумался. Как там спросил Вэл? "Контакты с ксеноморфами были?" Причём он спросил меня, когда пытался выяснить природу моего умения видеть невидимых для остальных переселенцев призраков. Какая связь между умением видеть – и контактами с ксеноморфами? Тем более что последних чуть не напрямую называют людоедами? И ещё один предположительный вывод: Вэл сталкивался с теми самыми ксеноморфами? Ну, раз он вопросы такие задаёт?

Назад. Назад. Назад. Экран триди-визора ещё немного посветился и стемнел.

Я плохо разбираюсь в политике, да ещё перегружен информацией. Завтра, во время работы, будут часы всё упорядочить и разложить по полочкам, насколько я это смогу сделать. Думаю, Лоренс и Лидия не откажутся помочь, если у меня возникнуть вопросы. Я бы попросил Арни, но Шериф сейчас занят, ему не до психопатов, с которыми то и дело приходится возиться индивидуально.

На этой оптимистической ноте я расправил совсем уж смятую локтем подушку и, свалив на неё тяжеленную голову, уснул.

…– Бри-ис!!

Из тёмной камеры я внезапно выпал в белое от яркого света помещение.

Высокий визг, в котором я едва узнал своё новое имя, с хрипом оборвался на пределе возможностей голосовых связок. Он перерезал мне сердце и надолго оглушил.

Рядом со мной люди. Скосив глаза сначала в одну сторону, затем – в другую, я с замиранием перепуганного визгом сердца обнаружил, что стою в ряду детей-призраков. И что все они безучастно смотрят… в окно? Ну да, в окно. Как в полицейских участках, когда на тайное наблюдение за допросом приходят следователи.

О детях-призраках я забыл, едва взглянул в это окно.

В середине огромного помещения, тоже белого от освещения, застыли двое. Человек и зверь. Человек небольшого роста, в лёгком серебристом (правда, трудно сразу догадаться, что в серебристом, поскольку сейчас на нём мерцали огненные всполохи) костюме, вместо швов в котором, сияя, перебегают голубовато-белые провода, и с металлической маской на глазах. По корявой линии, спускающейся из-под маски, по шраму – я узнал парнишку, который в группе выше всех. Кажется, ему лет семнадцать. Он стоит, широко расставив чуть согнутые в коленях ноги, ссутулившись. В руках – что-то вроде кинжала и меча с тонким лезвием. Оружие скрещено перед зверем…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю