Текст книги "История Италии. Том I"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Мэри Абрамсон,Виктор Рутенберг,Любовь Котельникова,Александра Ролова,Леонид Баткин,Л. Катушкина,Лидия Брагина,Александр Неусыхин,Елена Бернадская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 44 страниц)

В последней четверти XIV в. в Пистойе усиливается власть флорентийцев; на место аппарата ослабленной внутренними распрями коммуны приходит централизованная бюрократическая машина, возглавляемая "капитаном горных местностей" – флорентийцем. В течение нескольких десятилетий в деревне царит спокойствие. Однако это было затишье перед бурей. Уже в 1401–1403 гг., во время антифлорентийского восстания нобиля Ричардо Канчелльери, поднялись с оружием десятки сельских коммун горных и холмистых районов. Внутрифеодальная распря скоро вылилась в народное движение. Почти во всем дистретто прекратились сельскохозяйственные работы; многие крестьяне требовали снижения рент, некоторые отказывались убирать с полей господскую часть урожая, а другие совсем уходили с земель. Последняя и в то же время наиболее крупная вспышка крестьянского недовольства произошла в 1455 г. Крестьянское войско подошло к городу, убивая встречающихся на пути горожан, и захватило часть городских кварталов. Флорентийское руководство Пистойи (подеста, капитан и комиссии) оказалось вынуждено принять крестьянские требования, главными из которых было усиление наказаний за насилия и нарушения закона. Вскоре после этого крестьянские отряды рассеялись; последующие выступления пистойских крестьян уже не принимали столь развитых форм и масштабов.

Движения в Италии находились в тесной связи с борьбой крестьянства в других странах. В 1525 г. под непосредственным влиянием немецкой Крестьянской войны поднялись крестьяне альпийских областей Северной Италии. С выступлением французских тюшенов по времени и характеру совпало движение тукинов в Северо-Западной Италии.

Восстание тукинов

Восстание тукинов^[346] в Северо-Западной Италии было одним из крупнейших крестьянских движений XIV–XV вв. Оно охватило территорию Верчелли, Канавезе (северная часть современного Пьемонта), южную часть области Аоста и другие пьемонтско-савойские земли (в частности Валлезе в Южной Швейцарии). Движение продолжалось более пяти лет (около 1382–1387 гг.), попеременно усиливаясь то в одном, то в другом районе. Однако связи между этими вспышками не было, и в целом борьба носила ярко выраженный стихийный характер.

Разбросанные по равнинам и горным местам Северо-Западной Италии, Юго-Восточной Франции, Бургундии, швейцарским землям, владения графов Савойских и их пьемонтской ветви – графов Аккайа – отличались исключительной пестротой социально-экономического развития. В них наряду с относительно развитыми городскими коммунами (Верчелли, Турин, Ивреа, Берн, Фрибур) существовали горные территории, где население жило по патриархальным обычаям свободной общины. Несколько иным было положение в Пьемонтских землях, где старые феодальные фамилии графов Вальперга, Сан-Мартино, Мазино, соседних с ними маркизов Монферрато и многих других представителей знати сохранили не только политическое влияние, но и свою экономическую мощь. Феодальный нажим на крестьян резко усилился в XIV в., когда часть сеньоров стала возвращаться к старым барщинным порядкам и крепостному праву. Этот процесс имел место, в частности, в предгорьях и долинах Канавезе, где получили распространение наиболее тяжелые формы крепостнической зависимости, сопровождаемые формарьяжем, менмортом и произвольной тальей.

Положение Населения ухудшалось и вследствие политической обстановки. Постоянные распри и открытая борьба между графами Савойи, маркизами Монферрато и местными феодальными родами не только приносили разорение крестьянству, но и увеличивали налоговой гнет, а также прямую выкачку денег путем контрибуций и займов у горожан. Особенного произвола эти поборы достигли в правление Амедея VI (ум. в 1383 г.), предпринявшего ряд военно-политических авантюр в Южной Италии и на Балканах.

Отдельные выступления крестьян начались задолго до 80-х годов. В 1363 г. жители долины Конье в Аоста поднялись против местного епископа и изгнали его кастеллана. С начала 80-х годов движение стало принимать массовый размах и охватывать уже не отдельные селения, а целые районы – Валлезе, Мориана, Тарантеза. Программа восставших была крайне неопределенной. Крестьянство Валлезе, например, выступившее с местными горожанами против епископа Сиона и его союзника графа Савойского, не выставило своих отдельных требований, и первый этап борьбы закончился в 1384 г. предоставлением некоторых вольностей городскому населению. Движение 1387 г. в Пьемонте было направлено не только против местных сеньоров, но и против "ломбардцев", банкиров и ростовщиков окрестных городских коммун. Значительная часть крестьянства Канавезе боролась против феодалов-гибеллинов Мазино, Вальперга, Сан-Джорджо, противников Амедея VII Савойского, под лозунгом "Да здравствует Савойя и народ, и пусть погибнут все знатные!". Однако и они нередко высказывались "против чести графа Савойского".

Наибольший размах и остроту крестьянское движение приобрело в Канавезе. Начавшись в августе 1386 г., оно сразу охватило десятки деревень в окрестностях Турина, особенно на севере этой области. Первыми шагами восставших было разрушение феодальных замков Броццо, Кастелламонте, Страмбинелло, Скарманьо и десятка других. Поднявшимся крестьянам оказывало помощь население соседних мест, открыто не участвовавшее в восстании, – снабжая их продовольствием, укрывая от преследований. Попытки выступлений зарегистрированы во многих близлежащих местностях – от Биеллы и долины Сезии до Аосты и Монферрато, однако там (так же, как и во многих деревнях в самом Канавезе) движение не переросло в открытую борьбу. Тем не менее еще в начале 90-х годов протоколы судебных канцелярий графа Савойского переполнены данными о расследованиях и наказаниях сторонников тукинов: многих из жителей земель Савойского дома штрафуют за то, что они "были заодно с тукинами", вступали с ними в переговоры, тайно помогали им. Наряду с мужчинами широкое участие в движении принимали женщины. Все это свидетельствует о широком размахе народного выступления.

Восстание в Канавезе носило известный политический оттенок – значительная часть крестьянства выступила против местных сеньоров-гибеллинов, чем, конечно, воспользовались их политические противники. В других местах той же области движение было направлено против гвельфов, сторонников Савойского дома, и пользовалось поддержкой их врагов. Несомненно, что крестьянское выступление, происшедшее в период столкновения двух феодальных фракций, влияло на их борьбу и каждая из сторон пыталась использовать крестьян в своих интересах; однако неверно на этом основании рассматривать движение тукинов только как эпизод в борьбе феодальных клик, как делают некоторые итальянские ученые^[347].

С самого начала деятельность тукинов имела антифеодальный характер. Восставшие сжигали и разрушали замки, уничтожали местных сеньоров. В первые же дни восстания в Броццо были подвергнуты пыткам и казнены сеньор Монталеоне Джованни и его жена Маргарита. Там же, в долине Броццо, крестьяне имели специальный "план расправы", которым руководствовались в своей мести. Возможно, что одной из целей плана являлось истребление всех представителей ненавистного рода Сан-Мартино. Местом казни крестьяне выбрали скалу, с которой бросали в пропасть осужденных.

Начало восстания застало феодалов врасплох. Лишь спустя месяц с трудом собранное войско из вассалов Савойи и городского ополчения Турина под руководством назначенного капитаном Пьемонта крупного феодала Грандсона расположилось у Монкальери (к югу от Турина), пытаясь предотвратить дальнейший размах восстания в этой области и возможное нападение со стороны Монферрато. Одновременно к северу от Турина, в районе Чирие, Ривароло, Кастелламонте, появился приехавший из Франции Амедей VII. Графские войска вначале придерживались пассивной тактики, стремясь ограничить размах движения во владениях самого Савойского дома и лишь изредка помогая осажденным крестьянами местечкам – владениям местной знати.

Но восстание принимало все более угрожающий размах. В конце 1386 г. на равнину вторглись толпы крестьян из горных районов и учинили разгром многих поместий. В начале 1387 г. тукины осадили, а вскоре взяли штурмом замок Монтеструтто и стали угрожать Сеттимо, расположенному в 10–12 км от Турина. С минуты на минуту ожидая набега крестьян, туринцы установили круглосуточное дежурство дозорных на Кампаниле Сан-Джакомо.

Перепуганный Амедей Савойский рассылает по своим владениям приказ – спрятать ценности в укрепленных местностях, приостановить торговлю, выставить повсюду охрану и проявлять максимальную осторожность. Почти весь савойский Пьемонт полыхает в огне крестьянской войны, которая весною 1387 г. достигла своего апогея. Но почти сразу же начинается спад.

Предоставленные самим себе разрозненные крестьянские группы оказались не в состоянии закрепить успех массового стихийного движения. Наиболее крупные отряды крестьян в апреле – мае 1387 г. были разгромлены рыцарскими войсками грофов Савойи и Аккайа, усиленными городским ополчением Кьери и Савиньяно. Восстание разбилось на массу мелких очагов, постепенно угасающих и легко подавляемых местными феодалами. Однако это затухание растянулось на годы, и еще в 1390 и 1391 гг. в Иврее происходят публичные казни руководителей тукинов, а по всему Канавезе – расследования степени вины рядовых мятежников. Очевидно, что столь затянувшаяся расправа с повстанцами была вызвана начавшимися летом 1387 г. открытыми военными действиями между Савойей и Монферрато. Из этого положения часть крестьянства сумела извлечь выгоду; примером этому является решение, принятое 9 июля 1387 г. Амедеем VII по делу крестьян семи деревень, принадлежавших враждебной Савойскому дому семье Канаведа. Графский указ отменял наиболее тяжелые формы крепостной зависимости от прежних сеньоров – формарьяж, менморт, произвольную талью, сокращал барщину и одновременно превращал крестьян в подданных графа Савойского, которому они теперь должны были платить поголовный налог^[348].

Восстание в Калабрии

Восстание 1459 г. в Калабрии – далеко не первое вооруженное выступление южноитальянских крестьян против феодального строя; на протяжении столетий^[349] шла глухая, а порой и открытая борьба крестьянства южных областей со своими угнетателями. В середине XV в. эта борьба приобрела невиданный дотоле размах, охватив практически все население крупнейших провинций Неаполитанского королевства^[350].

Крестьянство Южной Италии находилось в чрезвычайно тяжелом положении. Гнет феодальных платежей и повинностей, стихийные бедствия (землетрясения, неурожаи, эпидемии) усугублялись политикой королевской власти. Основатель Арагонской династии на неаполитанском престоле Альфонс Великодушный вводил испанские хозяйственные правила, поощряя развитие перегонного скотоводства в ущерб земледелию. Калабрия, ранее нередко производившая зерно на вывоз, стала нуждаться в его ввозе. Однако он ограничивался существовавшим в то время запрещением на перевоз продовольствия из одного района в другой. Самым же тяжелым гнетом для крестьянства был налоговый. Многочисленные налоги, главным из которых являлся фоколлеро (налог на очаги), отнимали значительную часть урожая и делали жизнь крестьян невыносимой.

Летом 1458 г. на неаполитанский престол вступил побочный сын Альфонса Ферранте I. Началась баронская смута, которую в Калабрии возглавил крупнейший магнат – маркиз Котроне и граф Катандзаро Антонио Чентеллес. Положение Ферранте было шатким также и вследствие претензий на престол со стороны Рене Анжуйского и Хуана Испанского (правда, от последнего Ферранте удалось откупиться обещанием выплаты огромной суммы – 400 тыс. дукатов золотом). Политическая анархия и новые налоги переполнили чашу терпения.

С весны 1459 г. калабрийские крестьяне начинают отказываться от уплаты налогов и организуют отряды для борьбы с королевскими сборщиками.

На первом этапе движения еще довольно сильно чувствуется влияние на крестьян баронской смуты. Нередко сами бароны подстрекали крестьянство к отказу от выплаты налогов и выступлению против короля. Значительная часть восставших крестьян вошла в состав армии Чентеллеса, сражавшейся против королевских войск. Одновременно крестьяне выступали против баронов, сохранявших верность Ферранте. Что же касается собственно крестьянских устремлений, то они еще не выходили за рамки неопределенного требования снижения налогов.

За март – апрель 1459 г. восстание охватило значительную часть области. Главным районом движения стали гористые местности Центральной Калабрии, однако волнение охватило также многие районы южной части полуострова. Восставшие придерживались тактики мелких стычек и неожиданных нападений на королевских чиновников и сопровождающие их войска. Вместе с тем были созданы крупные отряды, которые сражались с основными силами королевских войск – как самостоятельно, так и в составе баронской армии. И хотя отряды состояли из крестьян разных местностей, иногда довольно удаленных от района непосредственных сражений, в целом движение характеризовалось отсутствием организованности, сплоченности и руководства, типичным для стихийных выступлений крестьянства. Это позволило королевским войскам довольно быстро справиться с армией мятежников. 9 мая у Белькастро объединенное войско Чентеллеса и крестьян потерпело поражение. Сам Чентеллес бежал, бросив на произвол и своих воинов, и союзников. Сотни крестьян оказались в плену и по приказу короля казнены. Вскоре правительственные войска разбили трехтысячную крестьянскую армию в районе Никастро; более 500 крестьян погибло, над остальными была произведена жестокая расправа. Однако это не остановило крестьянского восстания.

Летом 1459 г. движение вступает в новую фазу. Крестьяне вырабатывают общую программу, главным требованием которой является отмена фоколлеро и возвращение к старой системе налогообложения – налогу на урожай (коллета). Усиливается дисциплина и сплоченность внутри восставших, во главе их встает Николо Тосто, под руководством которого крестьянам удается одержать несколько побед над королевскими войсками. Ослабевают связи крестьянского движения с баронским мятежом, и оно приобретает более ярко выраженный антифеодальный характер: восставшие громят и сжигают замки баронов, вступают в стычки с рыцарскими отрядами. Восстание, особенно сильное в центральной части Калабрии (плоскогорье Ла-Сила), захватывает и другие области, находя отклики далеко за пределами южной части полуострова. По некоторым данным, число восставших летом 1459 г. достигало 20 тыс. человек. Почти все взрослое население деревень Калабрии участвовало в войне против угнетателей. Но вместе с тем крестьяне еще не избавились от монархических иллюзий. Многие из них связывали свои надежды на "доброго короля" с именем Рене Анжуйского, приславшего небольшой отряд на помощь Чентеллесу; основная же масса крестьян заявляла, что они выступили против Ферранте "только потому, что не желали платить налогов, а не затем, чтоб нанести ущерб власти Его Величества".

В июне 1459 г. основные силы повстанцев осадили Козенцу, место пребывания губернатора Калабрии испанца Сискара. Началась регулярная осада города. Попытки королевских войск помочь осажденным кончились провалом. Успехи восставших заставили Ферранте ускорить давно намечавшийся поход в Калабрию. К армии короля присоединились почти все калабрийские бароны, повел переговоры о примирении и Чентеллес; перед лицом смертельной угрозы были забыты внутренние разногласия. Тосто, учитывая неудобства позиции, расположенной на равнине, и к тому же имея в тылу гарнизон Козенцы, предпочел отступить в труднодоступные места Ла-Силы. Здесь крестьянская армия рассредоточилась по многочисленным ущельям и деревушкам, сам Тосто с 700 повстанцев занял деревню Кастильоне, расположенную на вершине одной из гор. Новую позицию он укрепил частоколом и рвом, на случай осады здесь были собраны запасы продовольствия. На предложение о сдаче подошедшего с превосходящей армией Ферранте повстанцы ответили уклончиво, ожидая возможных подкреплений. На другой день королевские войска штурмом овладели наспех укрепленной деревней; почти двое суток длились надругательства над попавшими в плен повстанцами.

Падение Кастильоне означало подавление главного очага восстания. Отдельные его вспышки еще на протяжении двух месяцев продолжались в других местах области – в районе Никастро, Марторано и особенно Катандзаро, где укрепился бежавший из Кастильоне Николо Тосто. Только регулярный штурм этого замка с помощью подвезенной артиллерии заставил крестьян сложить оружие. Вслед за замком сдались и последние очаги крестьянского сопротивления. Восстание, которое по своему размаху и характеру напоминало настоящую крестьянскую войну, было подавлено. Наступило время репрессий. Король заставил крестьян выплатить все просроченные платежи, начались конфискации имущества мятежников. Но вместе с тем, чтобы не допустить новой вспышки народного недовольства, Ферранте пришлось пойти на некоторые уступки.

Восстание в Пьяченце

Одной из основных причин восстания, как утверждают хронисты, была налоговая политика герцога Миланского Франческо Сфорца, который в 1448 г. стал синьором Пьяченцы. Особую ненависть населения вызывало введение высоких пошлин и различных ограничений при продаже продуктов – зерна, вина и мяса. Однако недовольство сурово подавлялось рукой бывшего кондотьера. В начале января 1462 г. пронесся слух о смерти ненавистного герцога, что послужило сигналом к открытому выступлению. Толпы крестьян со всей области собрались в Лаведоло, месте пребывания городского чиновника – капитана контадо. Они штурмом взяли дворец, сожгли дома оказавших им сопротивление горожан и выпустили из тюрем находившихся там должников.

Можно предполагать известную степень организованности этого движения. Источники говорят о наличии какого-то объединения крестьян (fecerunt comunitatem). Возможно, что среди руководителей восстания существовало определенное распределение функций; один из них, Бьянко Гранелло, был военным предводителем восставших, другой – Пелоджо – очевидно, являлся верховным главой и носил громкий титул «крестьянского императора» (imperator rusticorum)^[351].

В конце января 1462 г. крестьяне (около 7 тыс. человек) подступили к Пьяченце. 30 января наместнику герцога были предъявлены крестьянские требования – отменить налог на помол зерна, объявить свободную продажу продуктов, уменьшить налоги на вино, зерно, скот и другие предметы. Пелоджо впустили в город с охранной грамотой от имени наместника. Начались долгие переговоры, которые, однако, не привели к результату ввиду отказа герцога утвердить с трудом достигнутое соглашение. Между тем в лагере восставших начались серьезные разногласия, усугубленные вынужденным ожиданием под стенами города. Победила наиболее решительно настроенная часть крестьян, требовавшая активных действий. Во главе их оказались извечные враги Сфорца графы Ангвиссола, предлагавшие дать сражение войскам герцога. В начале апреля крестьянское войско осадило резиденцию миланского комиссара в Новеллано. Вскоре произошла решающая битва, во время которой рыцари позорно бежали, бросив на произвол судьбы своих союзников. Крестьянское войско потерпело сокрушительное поражение. Начались кровавые репрессии; первыми сложили головы на плахе в Пьяченце Гранелло и еще пять крестьянских руководителей, за ними – многие другие. Восстание было подавлено, однако казни и преследования продолжались еще свыше полугода.

Восстание в Фриуле

Восстание в Фриуле выходит за хронологические рамки данной главы, однако по своему характеру оно принадлежит к типичным движениям XIV–XV вв.

В социально-экономическом развитии Фриуль намного отставал от других итальянских районов. Города области не представляли собой крупных ремесленных или торговых центров. Ведущую роль в политической жизни страны играли крупные и средние феодалы (кастелланы), значительная часть которых по происхождению была немцами. В XV в. усилилось расслоение среди феодальной прослойки, часть которой переселилась в города и связывала свои интересы с торговлей. Одновременно усилился нажим на крестьянство со стороны разорявшихся кастелланов.

Фриульское крестьянство раньше не знало тяжелых форм крепостной эксплуатации. Основную часть его составляли свободные крестьяне, объединенные в общины, которые ежегодно выставляли ополчение (черниде). Начавшееся в конце XIV–XV в. усиление эксплуатации крестьянства резко сказалось на его положении. Оно усугублялось еще и политическими обстоятельствами. В 1420 г. независимое светское государство аквилейских патриархов во Фриуле сменилось венецианским господством. Местное население было обложено многочисленными повинностями в пользу республики: поземельным налогом (ангарией), взносами на содержание венецианской армии, чиновников и губернаторов, работами по укреплению замков и крепостей во всех венецианских землях, обязанностью поставлять повозки для транспортировки соли и т. п.

Новый этап в ухудшении положения крестьян наступил в начале XVI в. в связи с открывшимися военными действиями между Империей и Венецией. Особое разорение принесла Фриулю кампания 1509 г., более полугода ведшаяся на его территории. Свыше 14 тыс. австрийских солдат опустошали страну, подойдя даже к столице области – Удине. Извечная враждебность крестьянства к своим господам, сочетавшаяся с ненавистью к австро-немецким грабителям, вылилась в ряд открытых выступлений против местных феодалов – сторонников немецкой ориентации. В июле-августе 1509 г. вооруженные крестьяне осадили ряд замков пронемецкой знати. Один из них – Стерло – был захвачен большим отрядом ополченцев, а затем сожжен и разрушен.

Обстановка в стране накалялась. Резко обострились отношения и в господствующем классе; среди дворянства сложились две враждующие партии – основная часть знати и кастелланов во главе с миланскими выходцами Делла Торре поддерживала австрийских интервентов; некоторая часть дворянства ориентировалась на Венецию. На стороне последних выступало также и городское население.

В начале 1511 г. вождь венецианской партии знатный нобиль Антонио ди Саворньян, бывший одновременно главой крестьянских черниде, собрал в Удине около 3 тыс. ополченцев. Попытка использовать их в борьбе против Делла Торре привела к тому, что крестьянство вышло из повиновения. Антонио ди Саворньян бежал под защиту венецианского наместника, который попробовал успокоить взбунтовавшихся различными обещаниями. Однако его встретили оскорблениями. Крестьяне перешли к активным действиям, штурмом овладели арсеналом и захватили оружие. Три часа длился бой за дворец Делла Торре; борьба окончилась гибелью большинства его защитников. Затем восставшие рассыпались по всему городу, к ним присоединилась городская беднота. Три дня – 27, 28 февраля и 1 марта – длился погром дворцов дворян и городских богачей, три дня в Удине продолжались пожары и убийства представителей ненавистной знати. Лишь с помощью прибывших из Градиски войск удалось вытеснить крестьян из города. Армия восставших прошла по округе, уничтожая все на своем пути; затем она распалась.

Но под влиянием этих событий поднялось крестьянство во многих местах Фриуля. Участники похода в Удине, возвращаясь по домам, вставали во главе недовольных и шли на штурм дворцов и вилл сеньоров. Было захвачено и разрушено свыше десяти замков и крепостей. На несколько десятков километров в окрестностях Удине полыхало пламя восстания. Современник этих событий пишет: "Отовсюду было слышно о бунтах, и со всех сторон были видны зарева пожарищ". Смертельно испуганное дворянство бежало на окраины области, многие искали спасения в Венеции^[352].

Восстание удалось подавить объединенными силами феодалов, как сторонниками Саворньяна, так и их противниками. Разрозненные и разбросанные по отдельным деревням группы восставших крестьян оказались бессильными перед организованным войском. Начались кровавые расправы над руководителями и участниками. Однако и после этого в течение нескольких месяцев продолжались отдельные вспышки крестьянского недовольства, и только австрийская оккупация Фриуля положила конец движению.

* * *

Нарисованная выше картина крестьянских движений в Италии XIV–XV вв. заставляет изменить представление об этом периоде как "безмятежном" времени в истории итальянской деревни. Мы еще мало знаем о причинах, событиях и последствиях крестьянских выступлений, но уже и то немногое, что нам известно, позволяет представить, пусть в самых общих чертах, размах и значение классовой борьбы итальянского крестьянства в ту эпоху.

По сравнению с XIII – началом XIV в. выступления крестьян в конце XIV–XV в. обладают рядом характерных особенностей. Исчезает религиозная оболочка движений, крестьянская борьба приобретает характер борьбы за непосредственные, реальные требования – отмену или снижение налогов, торговых пошлин, протест против возвращения к наиболее тягостным формам эксплуатации. С одной стороны, это означает отказ от обобщенных, хотя и в специфических сектантских формах, программных теоретических требований и идеалов крестьянства, что, несомненно, ослабляло движение в целом. С другой стороны, антиналоговая борьба крестьян означает новый, более высокий этап социальной борьбы, в которой крестьянство выступает не только как класс, преследующий собственные, отдельные от других интересы, но и интересы значительной части общества. Точно так же и связь крестьянских выступлений с общеполитическими событиями эпохи, с конкретной политической обстановкой в стране позволяла крестьянским движениям приобретать невиданный до сих пор размах, придающий им нередко характер настоящей крестьянской войны.

Поэтому, сравнивая итальянские восстания второй половины XIV–XV в. с крестьянскими движениями более раннего периода, сочетающимися с ересью (восстания Дольчино в Италии, Уота Тайлера в Англии), неверно делать вывод о более низком уровне классовой борьбы и классового сознания крестьян в восстаниях первого типа. Выступления итальянского крестьянства XIV–XV вв. (так же как, например, выступления английских и французских крестьян в XV в.) представляют собой новый, закономерный этап в классовой борьбе крестьянства, вызванный новыми условиями социально-экономического развития общества. Но вместе с тем этому этапу, несмотря на всю остроту борьбы и невиданный ранее размах, еще в большей степени присущи органические пороки крестьянских движений – стихийность, разобщенность, неорганизованность, вера в "добрых" феодалов и "справедливого" царя, непонимание собственных целей.

Крестьянские восстания XIV–XV вв. вне зависимости от конкретных форм, в которых они протекали, объективно носили антифеодальный характер, и в этом их исторически прогрессивная роль. Несмотря на поражения, борьба крестьян нередко приводила к конкретным результатам. Остановимся лишь на фриульском примере. В XVI В. значение сельских коммун фриульских крестьян неуклонно повышалось. Постепенно складывается объединение всех местных коммун (контадинанца), которое приобретает функции самоуправления, имеет собственную кассу и вооруженное ополчение. Основная роль этого объединения заключалась в представительстве интересов крестьян перед Венецией и в легальной борьбе с местным парламентом, составленным из феодалов. Контадинанца выдвигает протесты против принятия антикрестьянского законодательства (1518 г.), против введения новых налогов (1525 г.) и принимает участие в обсуждении других вопросов. Несомненно, что создание и широкие функции этой организации явились одним из результатов движения фриульского крестьянства в 1511 г.

8. Истоки итальянского Возрождения

^{В. И. Рутенбург}

"Юристы забыли Юстиниана, медики – Эскулапа.

Их ошеломили имена Гомера и Вергилия.

Плотники и крестьяне бросили свое дело

И толкуют о музах и Аполлоне". Петрарка

Шарж, тонкий юмор и реальная действительность выступают перед нами из этой лаконичной характеристики Возрождения, написанной на заре Возрождения. Приведенные слова Петрарки могут служить основой для суждений о том, каковы истоки итальянского Возрождения. Оно уходило корнями в античность – греческую и латинскую; первыми носителями его выступали горожане и крестьяне; характерные черты его начальной стадии – народность, универсальность, и прежде всего универсальность гуманитарная, всеобъемлющая – в области искусств, науки и техники. Конечно, не все плотники и крестьяне "бросили свое дело"; они продолжали работать, строить дворцы и церкви, возделывать поля, но вся атмосфера их жизни действительно была проникнута новыми веяниями, охватившими Италию, которая черпала свое вдохновение у Гомера и Вергилия. Именно поэтому сын прачки и трактирщика, вожак антифеодального движения Кола ди Риенцо становится эрудированным поклонником античности и трибуном Рима, который провозглашается им главой мира (Roma caput mundi), как это было в древности. Именно поэтому такой пополан Флоренции, как Франко Саккетти (1330–1400), реалистически воспринимающий жизнь, не может не писать, и пишет, создавая бесхитростные, но рельефные и колоритные новеллы, которые дышат атмосферой Возрождения и доказывают справедливость слов Петрарки о новом духе и напряженном тонусе жизни, охватившем все слои Италии^[353].

Античность вдохновила их, она оказалась близка и понятна им, хотя их творчество не было и не могло быть повторением греческой и римской литературы и искусства. Античность служила для людей Возрождения источником и образцом творчества и мировоззрения, оправданием политической деятельности, действенным реальным фактором, а не только фоном или строительным материалом. Реализация политических и творческих замыслов эпохи Возрождения, отталкивающихся от античности, зависела от условий эпохи^[354].

Наличие элементов античности в творчестве итальянцев естественно и закономерно, но само по себе оно еще не означает появления Возрождения, хотя и является его истоком.

"В XI и XII столетиях, – писал Аллеш, – в Италии опять проявляются отдельные импульсы, бывшие не чем иным, как внезапными устремлениями античного духа, которым была насыщена почва в ее глубине"^[355]. Он именовал это время подготовительным периодом Возрождения. С ним можно согласиться, но остается нерешенным вопрос о причинах проявления «античного духа» лишь с XI–XII вв. Почему он не мог проявить себя раньше, какие цепи держат его под спудом с VI по XI в.? Аллеш считает, что его задерживал внешний гнет. Однако была ли Италия свободна от него с XI по XIII в., когда на античной почве появились первые ростки, а затем, с XIV в., началось пышное цветение культуры Возрождения. Более плодотворными представляются поиски причин внутреннего порядка. Один из тонких знатоков итальянского Возрождения Дживелегов говорил, что для итальянца этого периода «древний мир был живой легендой», «страна была богата памятниками старины, преданиями о былом величии, о господстве далеких предков над всем миром»^[356].