Текст книги "История Италии. Том I"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Мэри Абрамсон,Виктор Рутенберг,Любовь Котельникова,Александра Ролова,Леонид Баткин,Л. Катушкина,Лидия Брагина,Александр Неусыхин,Елена Бернадская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 44 страниц)

В 872 г. могущественный монастырь обратился с просьбой к прибывшему в Южную Италию императору Людовику II, ибо крестьяне более 10 деревень Тританской долины отказывались признать себя сервами и нести соответствующие повинности. Столетие спустя, в 972 г., аббат жалуется германскому императору Оттону I на зависимых крестьян, которые не хотят служить монастырю. Так на протяжении веков боролись крестьяне с монастырем Волтурно.

Очень интересно широкое движение лично зависимых крестьян гаэтанского епископства в 999 г. Движение началось с выступления братьев Иоанна и Анатолия, заявивших от лица своих родственников, что они – не сервы, а свободные люди. Немедленно вслед за этим все сервы епископства объявили, что они также являются свободными людьми, и прекратили повиноваться приказаниям сеньора. Убедившись, что он не в состоянии собственными силами справиться с движением, епископ обратился за помощью к Оттону III. Император послал на Юг своего посланца, которому удалось вновь подчинить сервов власти епископа. Иоанн и Анатолий уплатили большой выкуп за освобождение своих семей.

Крестьяне участвовали не только в местных движениях, но и в крупных восстаниях X – начала XI в., направленных против византийского господства.

Локальные движения крестьян в XII–XIII вв. полнее всего отражены в хрониках Монте Кассино. Летописец Петр Диакон пишет о волнениях ремесленников Сан-Джермано и крестьян на землях монастыря начиная с 1115 г. Он сообщает: "Люди общины Сан-Джермано часто вели себя беспокойно и мятежно по отношению к нашему аббату"^[206], поэтому «благоразумные люди» ночью захватили возвышенность около Сан-Джермано и построили на ней башню, чтобы держать в страхе мятежников. Подобные же укрепления были сооружены на территории Понтекорво и еще трех крестьянских общин. Однако меры, предпринятые монастырем, не помогли. Через несколько лет крестьяне Сан-Джермано захватили и разрушили башню около их поселения. Вскоре движение разрослось. В 1123 г. «крестьяне Сан-Анджело в Тодиче, которые всегда были главой и виновниками всех беспорядков, происходивших в этой местности, присоединив к себе тех, кто населял крепость Сан-Витторе, устроили заговор против того же аббата и взаимно связали себя узами клятвы, что они никогда не будут соблюдать верность монастырю и аббату Кассино, если последний не захочет способствовать облегчению их положения и не сделает того, что им угодно». Собрав войско, аббат опустошил местность, в которой они жили, заставил их смириться и в виде наказания «исторгнул у них немалое количество денег»^[207]. Но в 1137 г. «вся земля, за исключением крепости Кассино, отказалась от верности аббату и братьям [монахам]»^[208], причем движение снова возглавили крестьяне Сан-Анджело. Они напали на монастырь. Восстание приняло большой размах, и два человека направились от повстанцев к германскому императору Лотарю II. После подавления восстания мятежников ловили по всей Южной Италии и посылали для расправы в Монте Кассино.

Следующая вспышка волнений произошла во время борьбы за Сицилийское королевство между Генрихом VI и Танкредом. Междоусобицы создали благоприятную обстановку для выступления крестьян против сеньоров. Анналы Монте Кассино сообщают, что в 1192 г. "крепость Сан-Анджело, упорствуя в обычной неверности, враждебно сопротивлялась [аббату]"^[209]. Повстанцы Сан-Анджело рассылали по лесам вооруженных людей, устраивавших засады. Волнения продолжались долго.

"Жители крепости Сан-Анджело в Тодиче творили неисчислимые бедствия в земле св. Бенедикта (Монте Кассино)", – пишет Риккард из Сан-Джермано^[210]. Они сожгли принадлежавшую монастырю крепость Пиньятаро. Восстание, в котором наряду с крестьянами, возможно, участвовали и мелкие вотчинники, также жившие в крепости, было подавлено в 1196 г., а его вожди подвергнуты суровому наказанию.

Ожесточенная борьба крестьян под руководством общин продолжалась и в XIII в. Выше уже упоминалось о борьбе общины Сан-Элиа с аббатством Монте Кассино, лишь в 1273 г. сломившим сопротивление крестьян.

Наиболее широкие народные движения с участием крестьян происходили в королевстве в царствование Вильгельма I. В 1160 г. в Сицилии выступили бароны, во главе которых встал Матвей Бонель. Он решился на убийство фаворита короля Майо, фактически правившего страной от имени короля. Восстание охватило не только Сицилию, но и Южную Италию. В столице государства Палермо были открыты в 1161 г. ворота тюрьмы и "многие из… народа, участники этого заговора, присоединились к узникам и помогли им взять приступом дворец"^[211]. Чрезвычайно интересен следующий эпизод, показывающий, что в число восставших входили и крестьяне. Впоследствии, когда порядок восстановился, не смогли найти хранившихся во дворце "книг обычаев, которые называют defetarii", т. е. списков несвободных крестьян и записей их повинностей: последние исчезли во время взятия дворца. Вильгельму I пришлось освободить из тюрьмы нотариуса Матвея и вернуть ему прежнюю должность, так как он один мог "составить новые defetarii, содержавшие то же, что было в прежних"^[212]. Так в восстании, начатом баронами, надеявшимися вернуть себе самостоятельность, приняли участие и городские низы, страдавшие от тяжелых фискальных вымогательств и злоупотреблений фаворитов короля, и крестьяне, которые, как показывает уничтожение списков крепостных всего королевства и их повинностей, стремились избавиться от повинностей и феодальной эксплуатации. Борьба организованных в общины крестьян тормозила их закрепощение и помогала им добиваться хартий, устанавливавших объём повинностей и охранявших в известной мере от произвола вотчинников.

* * *

После смерти Фридриха II (1250 г.) разгорелась ожесточенная борьба за Сицилийское королевство. В 1258 г. государем стал незаконнорожденный сын Фридриха II – широкообразованный и энергичный Манфред. Папа, непримиримый враг Гогенштауфенов, в поисках силы, враждебной им, обратился к графу Анжу и Прованса Карлу, брату французского короля Людовика IX. Карл Анжуйский обещал признать Сицилийское королевство феодом римской церкви. Вторгшись в Южную Италию с большим войском французских рыцарей и итальянских союзников, Карл в битве при Беневенто (1266 г.) разбил армию Манфреда, мужественно сражавшегося и погибшего в битве. В 1268 г. Карл нанес поражение внуку Фридриха II шестнадцатилетнему Конрадину – последнему представителю династии Гогенштауфенов. Конрадин бежал, вскоре был выдан Карлу и казнен на эшафоте в Неаполе. Основатель Анжуйской династии Карл I (1268–1285) утвердился на сицилийском престоле. С воцарением Анжуйской династии Южная Италия и Сицилия оказались под тяжелым чужеземным игом. Карл I широко раздавал прибывшим с ним французским и провансальским феодалам земли, конфискованные у "изменников" – сторонников Гогенштауфенов. Почти 700 французских феодалов получили лены в Южной Италии. Объектом пожалования являлись также части королевского домена: около 160 городов и "земель" домена перешли в качестве ленов новым сеньорам. Французские феодалы заняли все высшие административные посты в центральном и провинциальном управлении, лишь на низших должностях остались местные жители.

Положение крестьян резко ухудшилось. Французские феодалы вводили баналитетные права, почти не получившие распространения в предыдущую эпоху: сеньоры заставляли крестьян за высокую плату молоть зерно на мельнице вотчинника и печь хлеб в принадлежащей ему печи. Феодалы начали требовать с крестьян и некоторые другие дополнительные платежи; общий объем взимаемой с крестьян ренты повысился. Крестьяне страдали от злоупотреблений королевских чиновников, но в еще большей мере – от насилий местных и особенно французских феодалов. Карлу I пришлось даже издать закон, запрещавший сеньорам сажать зависимых от них людей в свои частные тюрьмы и подвергать их пытке. Однако закон на практике не соблюдался. Некоторые деревни полностью опустели "из-за многочисленных тягот и угнетения"^[213].

^{Франческо Лаурана. Бюст Элеоноры Арагонской. Палермо. Национальная галерея}

Права феодалов в отношении зависимого населения расширились. Были подтверждены законы о прикреплении крестьян к земле. В то же время часть ранее уцелевших мелких собственников в условиях, создавшихся в это время, утратила землю, а в дальнейшем – и свободу. В меньшей степени зависимости, чем крестьяне – держатели земель феодалов, находились немногочисленные арендаторы и полукочевые пастухи, перегонявшие огромные стада овец с летних пастбищ в Абруццах на зимние в Апулии. Таким образом, к концу XIII в. завершилось закрепощение основной массы крестьянства Южной Италии.

Отрицательное влияние оказала на судьбы страны внешняя и внутренняя политика Карла I Анжуйского. Сицилийское королевство было для него лишь первым звеном в цепи тех грандиозных замыслов, которые он надеялся осуществить. В его планы входило господство во всей Италии, подчинение Балканского полуострова, а в дальнейшем – Византии и Леванта. Он участвовал в восьмом крестовом походе Людовика IX в Тунис и начал готовиться к походу на Восток. Для реализации намеченных планов Карлу нужно было не только утвердиться в захваченной стране, но и иметь в своем распоряжении огромные средства. Само завоевание Сицилийского королевства Карл совершил на деньги, ссуженные ему флорентийскими и сиенскими банкирами. В дальнейшем размер займов, полученных у флорентийских торгово-ростовщических компаний (Перуцци, Бонаккорси, Барди и др.), все более увеличивался. За это флорентийцы получили право свободной торговли по всему королевству и другие привилегии, что неблагоприятно отразилось на экономике Южной Италии.

Усиливался налоговый гнет. Карл I, по выражению современника, "жадный и алчный…, обуреваемый горячим стремлением к накоплению богатств, начал вымогать деньги"^[214]. Он регулярно взимал унаследованные от Фридриха II многочисленные прямые и косвенные налоги, в том числе основной налог – коллекту, ставшую еще более обременительной для населения, так как духовенство освобождалось от ее уплаты. В 1282 г. размер коллекты повысился почти вдвое. Были введены и некоторые новые поборы. Тяжесть взимаемых налогов еще более усугублялась злоупотреблениями и произволом должностных лиц Карла I, фактически пользовавшихся полной безнаказанностью. С 1268 г. началась чеканка новой низкопробной золотой монеты – карлина, и жителей Южной Италии принудительно заставляли обменивать на карлин старую полновесную монету.

Бесчинства французских рыцарей, фискальные вымогательства, рост феодальной эксплуатации послужили причиной крупного народного восстания, стихийно вспыхнувшего в 1282 г. в Сицилии. "В 1282 году, – говорит летописец, – когда сицилийцы убедились, что у них не осталось никакого спасительного средства, без чьего-либо совета, охваченные отчаянием…. подняли мятеж против господства короля Карла"^[215].

Восстание началось 31 марта в Палермо (жители которого были недовольны также перенесением столицы королевства из Палермо в Неаполь). Толчком к выступлению послужили оскорбления, нанесенные французскими солдатами местным женщинам, собравшимся со своими семьями у церкви Сан-Спирито (в окрестностях города), чтобы отпраздновать пасху. В одной из хроник говорится "Люди Палермо кричали: Смерть французам!": И убили они всех французов, которые были жестокими людьми и совершили много подлостей"^[216]. Позднее возникла легенда о том, что восстание носило организованный характер и началось по звону колокола к вечерне; поэтому оно получило название «Сицилийская вечерня».

Движение перекинулось в другие города и сельские местности и вскоре охватило весь остров. Было убито от трех до четырех тыс. французов. Карл высадился в Сицилии и осадил Мессину. Героически сопротивлявшиеся мессинцы вновь и вновь отражали его атаки. По инициативе знати (во главе с Джованни да Прочида), захватившей руководство движением, собравшийся в Палермо сицилийский парламент предложил корону арагонскому королю Педро III – мужу дочери Манфреда. Педро давно находился в тайных сношениях с магнатами острова, при его дворе жил до начала восстания бежавший из Силицийского королевства Джованни да Прочида.

Прибыв в Сицилию, Педро (в Сицилии – Пьетро I) овладел всем островом. Карлу пришлось снять осаду Мессины и вернуться в Южную Италию. Началась длительная "Война Сицилийской вечерни". Военные действия развертывались на Юге Италии и на море. Сильный арагонский флот под командованием Роджеро де Лауриа неоднократно наносил поражения кораблям Карла. Папа объявил крестовый поход против Сицилии.

Война продолжалась и при сыне Карла I – Карле II (1285–1309) и шла по-прежнему неудачно для анжуйцев. По миру в Кальтабелотте, подписанному в 1302 г., Карлу II пришлось признать отпадение Сицилии, где утвердилась Арагонская династия. За анжуйскими королями остался лишь Юг Италии – Неаполитанское королевство.

Специфические черты становления феодализма в IX–XIII вв. Основные тенденции дальнейшего развития

Южная Италия являлась одним из самых романизированных районов Европы. От античной эпохи на Юге сохранились города, хотя и захиревшие, римская форма полной частной собственности (сосуществовавшая с привнесенной лангобардами ограниченной аллодиальной собственностью), элементы товарного хозяйства, римское право. Получившая столь широкое распространение мелкая собственность римского и лангобардского типов послужила материалом для последующего роста феодального землевладения (которое одновременно укреплялось за счет перестройки античных крупных хозяйств, в первую очередь церковных, на феодальной основе). Методы поглощения крестьянской собственности крупным землевладением были здесь своеобразными. В условиях сравнительно развитых товарно-денежных отношений главным путем феодального подчинения крестьян стала продажа ими своих наделов. Затем разорившиеся крестьяне селились на землях церковных и светских вотчинников, зачастую в другой местности, в качестве арендаторов, госпитов, коммендировавшихся людей. Немалое значение в обезземелении крестьян имело ростовщичество.

В результате столь частых на Юге Италии опустошений, грабительских набегов, войн, неоднократного завоевания страны чужеземными феодалами население было редким. Низкая плотность населения обусловила недостаток рабочих рук в вотчине. Часть земель пустовала. Все это замедляло развитие агрикультуры, что в свою очередь тормозило дальнейший рост населения. В византийско-лангобардский период феодалам, стремившимся пустить в обработку весь комплекс земель вотчины, нередко приходилось соглашаться на относительно привилегированные условия поселения на своей территории пришлых крестьян. Особое место занимала в X–XI вв. аренда, которая в данной обстановке способствовала медленному втягиванию крестьян в зависимость.

В XII–XIII вв. процесс становления феодализма ускорился. По-прежнему, хотя и менее остро, ощущалась нехватка рабочей силы; в эти столетия она побуждала феодалов предпринимать меры, имевшие своей целью прикрепление крестьян к земле. Многочисленные мелкие и средние феодалы не обладали такими средствами внеэкономического принуждения, как магнаты. Поэтому они нуждались в содействии сложившегося в XII в. централизованного государства и в свою очередь поддерживали его (союз их облегчался тем, что часть рыцарей являлась непосредственными вассалами короля). Пожалуй, нигде в Европе государство не сыграло такой активной роли в прикреплении крестьян к земле, как в Сицилийском королевстве, где оно издавало соответствующие законы и даже оказывало помощь в возвращении беглых крепостных.

Следовательно, в Южной Италии введение крепостного права имело важное значение для феодалов (особенно для мелких) не столько потому, что оно создавало условия для увеличения эксплуатации держателей, как это было, например, в Англии, сколько главным образом в силу необходимости удержать крестьян на территории вотчины. Барщина имела небольшие размеры, и крепостное право не являлось следствием развития барщинного хозяйства.

Придавало своеобразие процессу феодализации и наличие в Южной Италии сильных крестьянских общин, выросших из Лангобардских или образовавшихся заново. Усилению общины содействовало то обстоятельство, что многие крестьяне жили в крепостях. Община сдерживала феодальную эксплуатацию и во многих местностях добилась заключения письменных договоров. Классовая борьба была настолько напряженной, что мы вправе говорить о крестьянском сопротивлении как об одном из факторов, тормозивших в Южной Италии становление феодального способа производства.

Значительного развития достигла на Юге Италии внешняя торговля, которая почти целиком свелась к вывозу местных сельскохозяйственных продуктов. Торговые связи между отдельными районами страны были слабыми. Города не принимали участия во внутренней торговле, а следовательно, безразлично относились к централизации государства; королевская власть не учитывала интересов городов. В Сицилийском государстве не сложилось того союза городов с королевской властью, который явился фундаментом развития и усиления феодального государства в Англии и Франции.

Торговля стимулировала социально-экономические процессы, которые протекали в то время в Южной Италии. Сбыт земледельческой продукции в другие страны сулил большие выгоды. Поэтому феодалы были заинтересованы в расширении объема получаемой с крестьян ренты продуктами. В X–XI вв. это толкало вотчинников на интенсивное применение труда либелляриев, госпитов и пр., а в следующую эпоху побуждало феодалов добиваться закрепощения крестьян, которое стало возможным в новых условиях. Связь вотчинников с рынком являлась, таким образом, одним из факторов феодализации, обусловив в то же время, наряду с другими моментами, своеобразие ее путей и методов.

Увеличение в XIII в. объема сеньориальной ренты, а главное – значительное повышение налогов при Фридрихе II и в еще большей мере при первых представителях Анжуйской династии истощили страну. Все более углублялся разрыв в экономическом развитии между Севером и Югом, усиливалось отставание Южной Италии. Лишь к концу XIII столетия завершилось складывание феодального способа производства. Но едва только закончилось его формирование, прогрессивные возможности феодального строя оказались исчерпанными вследствие подрыва экономики страны вообще, крестьянского хозяйства в частности. Таков был итог развития Южной Италии к концу XIII столетия – времени возвышения городских коммун Северной и Центральной Италии, расцвета их торговли и ремесла.

История Южной Италии XIV–XV вв. – это история неуклонного экономического и политического упадка и консервации феодальных отношений. Длительная "Война Сицилийской вечерни" и последующие войны за остров, борьба анжуйцев, стремившихся играть ведущую роль на всем Апеннинском полуострове, с гибеллинами Северной и Центральной Италии были весьма разорительны для Неаполитанского королевства. Государям приходилось прибегать ко все новым и новым займам у флорентийских, венецианских, сиенских и генуэзских банковско-купеческих домов. Эти купцы и банкиры прочно обосновались во всех крупнейших портовых городах Юга и постепенно заняли господствующее положение в экономике страны. Они не гнушались никакими делами, сулившими прибыль: вывозили зерно, оливковое масло и другие сельскохозяйственные продукты, доставляли сукна, оружие, восточные предметы роскоши, занимались ростовщическими операциями. Не имея возможности расплатиться с долгами, анжуйские государи раздавали взамен кредиторам феоды, а следовательно, и связанные с ними феодальные права, предоставляли им сбор налогов, чеканку монеты, принадлежавшую государству соляную монополию, право добычи руды. Некоторые из заимодавцев получали административные должности, иногда высокие, и были советниками при короле, используя новые возможности для расширения предпринимательской деятельности. Главную роль среди купцов и банкиров играли флорентийцы, а начиная с 40-х годов XIV в., после банкротства некоторых крупных флорентийских компаний (Барди, Перуцци и др.), их место заняли венецианцы. Ярким, хотя отнюдь не обычным, примером возвышения флорентийского банкира может послужить история представителя богатой флорентийской семьи Аччаюоли – Никколо. Этот незаурядный дипломат и политик был с середины XIV в. великим сенешалом королевства и полностью подчинил своему влиянию Джованну I (см. о ней ниже). Никколо Аччаюоли вел войны и устраивал браки королевы, управлял Болоньей и Романьей, являлся одним из крупнейших феодалов Южной Италии.

Северо – и среднеитальянские купцы и банкиры окончательно оттеснили местных, которые уже в предыдущую эпоху начали терять свои позиции в экономике, от хозяйственной деятельности. В руках южноитальянских торговцев остался преимущественно мелкий локальный товарообмен.

В то время как в Центральной Италии зарождались капиталистические отношения, на Юге производство вообще не получило развития. Почти все сырье – шерсть, шелк-сырец и хлопок – ввозилось; ремесленными изделиями снабжали Южную Италию другие страны. Даже в самом крупном городе – Неаполе – вырабатывались лишь в незначительном объеме шелковые и льняные ткани и предметы роскоши. В XIV в. на Юге образовались ремесленные цехи (ранее запрещенные государственной властью), но вследствие слабости ремесла они не могли приобрести сколько-либо большого значения. Города, утратившие в XII–XIII вв. вольности, в анжуйскую эпоху несколько расширили свои административные и хозяйственные функции: выборные органы управления ведали раскладкой общей суммы налога, падающей на город, ремонтом стен и прочими второстепенными вопросами. Южноитальянские города, за исключением столицы королевства – Неаполя, захирели.

Жестоким притеснениям подвергались крестьяне. Обширные владения баронов и церкви обрабатывались лично зависимыми крестьянами. Сеньоры требовали с них оброки, обременительную барщину (ранее имевшую небольшие размеры), произвольные платежи; вотчинные агенты пользовались правом постоя в крестьянских домах. Феодалы устраивали по своему усмотрению браки дочерей крестьян и бросали зависимых людей в тюрьму, если те сопротивлялись воле сеньора. Представление о бесчинствах крупных феодалов дает текст судебного решения, составленного в 1294 г. В нем говорится о творимых бароном Одо де Солиако "страшных притеснениях, бесчеловечных жестокостях и опустошениях" Кастеллането и других земель его феода (Апулия). Одо, как рассказывается далее, виновен в бесчисленных вымогательствах у крестьян. Он бросал их в тюрьму и держал до тех пор, пока не исторгал все, что они имели, заставлял нести большую барщину, забирал у крестьян "лошадей, мулов, мельницы, волов, ячмень и другое их имущество по своему произволу, ничего не заплатив им" и довел крестьян до "крайней нужды"^[217].

Подчас бароны собирали разбойничьи шайки. Недаром Никколо Аччаюоли называл феоды баронов разбойничьими притонами. Во второй половине XIV в. в районе Терамо (Абруццы) в результате грабежей шаек, состоявших из магнатов и их приспешников, были полностью уничтожены деревни Тревико, Флюмери и Аккадия. Разорение беззащитных крестьян довершали почти непрерывные феодальные смуты, а с XV в. также хищные кондотьеры со своими наемными отрядами. Часть пахотных земель Юга заросла лесами или превратилась в пастбища. За одно лишь столетие, с 1343 г. по 1442 г., население страны уменьшилось вдвое – с 3400 тыс. чел. до 1700 тыс. чел. Глубокая нищета крестьян препятствовала подъему агрикультуры. И все же даже в эти столетия Юг Италии (главным образом Апулия) продолжал, наряду с Сицилией, снабжать зерном города Северной Италии, что являлось следствием не более высокого уровня сельского хозяйства Неаполитанского королевства, а малой емкости внутреннего рынка из-за немногочисленности горожан и крайней бедности населения.

Упадок экономики страны и отказ королевской власти от союза с городами предопределили слабость государства. Серьезное политическое влияние и экономическое могущество приобрела церковь, земельные владения которой все более росли. От нее не отставали бароны, ставившие единственной целью расширить свои вольности и превратиться в мелких государей – "корольков", не зависимых от центральной власти. Уже в конце царствования Карла I, в 1283 г., они вновь обрели отнятые у них в предшествовавший период права без санкции короля вступать в брак и наследовать феоды как по мужской, так и по женской линии. Отныне крупные феодалы были подсудны только суду пэров – равных. Бароны могли отказаться нести службу королю за пределами королевства, а их собственные вассалы вообще освобождались от непосредственной службы государю. В начале XV в. магнаты получили важное право суда не только по гражданским, но и по уголовным делам. Несколько позднее узаконилось неограниченное право сеньоров пытать обвиняемых. Южная Италия покрылась замками – оплотом независимости феодалов. Прогрессирующее усиление баронов и ослабление королевской власти – две стороны одного процесса – распада централизованного государства, созданного норманнами и Фридрихом II.

Успехи во внешней политике Роберта (1309–1343), главы гвельфов всей Италии и некоторое время – сеньора Флоренции, Рима и Генуи, являли собой разительный контраст по сравнению с его положением в Неаполитанском королевстве. Во время царствования его внучки, слабой и развратной Джованны I (1343–1382), возобновилась борьба за Сицилию. Венгерский король Лайош, или Людовик I, мстивший за убийство своего брата Андрея, мужа Джованны, организовал два похода в Южную Италию; в стране начались новые династические распри. Все это создало благоприятную обстановку для разгула феодальной вольницы, мятежей баронов против королевы. В раздираемое смутами государство вторгся герцог Дураццо Карл, представитель другой ветви Анжуйской династии. Вступив в Неаполь и бросив Джованну в тюрьму, где ее вскоре задушили, он занял престол под именем Карла III. Четыре года спустя он погиб в борьбе за корону Венгрии. Лишь сыну Карла Владиславу (1386–1414) удалось добиться некоторого упрочения королевской власти. Владислав не обладал достаточными денежными средствами и войсками и добивался успеха, действуя то силой и хитростью, то щедрыми пожалованиями феодов и иммунитетных прав. Он поодиночке расправился с некоторыми могущественными противниками из знатных семейств Руффо и Сансеверино. Не сумев взять осажденный им Таранто, король решил приобрести город путем брака с вдовой князя Тарантского Марией д’Энгиен.

Добившись важных военных успехов в Средней Италии, Владислав неожиданно умер в возрасте 39 лет, и в царствование его сестры Джованны II (1414–1435) наглядно обнаружилась глубокая внутренняя слабость королевства. В это время феодальная анархия достигла апогея. В поисках выхода бездетная Джованна сначала усыновила и признала своим наследником короля Арагона и Сицилии Альфонса V, но затем чрезмерное, по ее мнению, усиление Альфонса побудило Джованну порвать с ним и объявить наследником другого претендента на престол – Людовика III Анжуйского. Разгорелась ожесточенная борьба феодальных клик, в которой принимали активное участие кондотьеры. Крайнее разорение страны облегчило победу Альфонса V над новым наследником Джованны Ренэ Анжуйским (младшим братом Людовика). В 1442 г. Альфонс занял Неаполь и короновался под именем Альфонса I, объединив Арагон, Сицилию и Южную Италию, основав и в Неаполитанском королевстве Арагонскую династию. Так Юг Италии впервые оказался под испанским владычеством.

Альфонс, стремясь укрепить собственное положение, одновременно опирался на две группы феодалов. С одной стороны, он продолжал традиционную политику своих предшественников, давая новые пожалования местным баронам, с другой стороны – привлек в Южную Италию многих представителей испанской знати, которые получали земли и высокие должности в государственном аппарате. В Неаполитанское королевство начали проникать испанские торговцы и ремесленники, пользовавшиеся покровительством короны. Альфонс упорядочил фискальную систему, но еще более увеличил налоги, падавшие на народные массы. Таким образом, хотя усобицы и бушевали с меньшей силой, правление Альфонса I не улучшило состояния Южной Италии. Его внебрачному сыну Ферранте (Фердинандо, 1458–1494), унаследовавшему только Южную Италию, с трудом удалось справиться с грозным мятежом баронов, которых поддерживала часть итальянских государств. Сразу же после его смерти слабое и отсталое Неаполитанское королевство, сохранившее в неизменном виде феодальные отношения, стало объектом борьбы между Францией и Испанией. Наступила эпоха Итальянских войн.

4. Период городских коммун

^{Л. М. Баткин}

Нигде в Европе не было, естественно, такой густой сети цветущих городов как на Апеннинском полуострове – в самом средоточии Римской империи. Их кризис обозначился уже в III в. Путеолы, а затем и Остия, морские ворота римской торговли, потеряли значение. Население «вечного города», возможно, сократилось вдвое по сравнению с временами Августа. Города, погребенные под пеплом Везувия, больше не восстанавливались. Пришли в упадок Мутина, Болонья, Верчелли, в пределах городской черты появились заброшенные пустыри. Дольше других держались некоторые центры Паданской равнины, особенно ее северо-восточного угла, где Аквилея даже переживала подъем. Однако варварские вторжения IV–V вв. постепенно погрузили всю страну в хаос. Сельские жители спешили укрыться за городскими стенами; зато ремесленники бежали в села, спасаясь от налогов. Здания ветшали, денег не было, древние фамилии вырождались, промышленность и торговля замерли. В середине VI столетия гнет византийской бюрократии и война с вандалами довершили это бедственное состояние. Милан был снесен, Рим – разгромлен и опустошен.

Наконец нахлынули лангобарды, и для многих городов удар оказался более жестоким, чем все предыдущие. Например, Аквилея так и не смогла оправиться. Павия пала после трехлетней осады. Впрочем, укрепленные центры Ломбардии и Венето были захвачены спустя 40 лет при короле Агилульфе, а Лигурия вместе с Генуей – только при Ротари. Завоевание растянулось почти на столетие. Лангобарды проникли в Тоскану, Умбрию и Абруццы. К середине VII в. началась более или менее мирная пора для городов. Однако что от них осталось? Они сберегли 1/20 или 1/30 прежнего населения, а их территории отчасти были распаханы или превращены в выгоны для скота. В Италии, как и во всей Европе, установилось господство натурального хозяйства. Казалось, античный город исчез, завещав средневековью одни великолепные развалины.