332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Чебаненко » Обратной силы не имеет » Текст книги (страница 6)
Обратной силы не имеет
  • Текст добавлен: 30 декабря 2020, 12:30

Текст книги "Обратной силы не имеет"


Автор книги: Сергей Чебаненко






сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

  Отдавая дань эпохе, писатель Мартынов не мог обойтись в своей первой книге без идеологического противостояния двух политических систем, которое переносится им на Марс. Конечно, в итоге коварный враг повержен, советский корабль улетает с Марса, но его командир Сергей Камов потерялся на просторах Красной планеты. Безысходность и отчаяние... Тема одиночества зримо проявляется уже в первой книге писателя. Камов, однако, не сдается и находит путь к спасению.

  В 1960 году повесть «220 дней на звездолете» была дополнена продолжениями «Сестра Земли» и «Наследие фаэтонцев». В том же году все три повести были изданы под одной обложкой и превратилась в роман «Звездоплаватели». Герои «220 дней...» через восемь лет после описанных в первой книге событий высаживаются на Венере и находят там примитивную цивилизацию.

  Советский читатель мог бы ожидать, что действие романа «Звездоплаватели» пойдет по известной и уже хорошо накатанной в советской фантастике того времени колее: мужественные космонавты станут на сторону угнетенного класса венерян, устроят социальную революцию и, победив, с триумфом вернутся на Землю. Но Мартынов снова отходит от стандартных схем. Земляне в его книге так и не смогли до конца разобраться в социальном устройстве обитателей Венеры и понять мотивы действий инопланетян. Контакт двух цивилизаций идет тяжело, контактирующие стороны с трудом понимают устремления друг друга.

  Да и само покорение планеты дается людям нелегко. Во время экспедиции трагически гибнут космонавты Орлов и Баландин. Затронута в «Звездоплавателях» Мартынова и тема ответственности человека за принятые им решения: можно ли рисковать всеми участниками экспедиции, чтобы спасти одного или двоих?

  Покров с тайны не сброшен, традиционный для фантастических романов той поры «хеппи-энд» отсутствует. Уже одно это перечисление сюжетных новаций резко выделяет книгу Георгия Мартынова среди фантастических произведений начала 60-х годов.

   Еще одна отличительная черта романа «Звездоплаватели» от общего потока советской фантастической литературы того времени – очень живо и нешаблонно выписанные герои книги. Герои «Звездоплавателей» любознательны и неудержимы в своем стремлении разгадать тайны Вселенной. Проявляют благородство и щедрость души, стремясь помочь попавшим в беду товарищам. Камов, Мельников, Второв, Белопольский, Пайчадзе и их коллеги-космонавты живут полнокровной жизнью, совершают ошибки и терзаются сомнениями, любят и страдают.

  В «Звездоплавателях» Георгий Сергеевич Мартынов смело отходит от некоторых идеологических клише. В советской фантастике было принято силами доблестных советских покорителей космоса спасать попавших в беду иностранных космонавтов. Этим еще раз подчеркивалось торжество и превосходство социализма, которое проявлялось и на уровне науки и техники. Мартынов отказывается от шаблона: впервые в отечественной фантастике застрявших на астероиде Церера советских космонавтов спасает команда английского космического корабля.

  Язык, которым написаны «Звездоплаватели» достаточно прост и маловыразителен, иногда излишне пафосен. Но автор «цепляет» читателя совершенно иным: необычным и динамичным сюжетом, чередой невероятных приключений и нестандартными решениями. Именно совокупность этих факторов обеспечила ошеломляющий читательский успех «Звездоплавателей» и вполне обоснованно поставила книгу Мартынова на «золотую полку» советской фантастики.

  В начале 60-х Георгий Сергеевич решает вернуться к роману «Гость из бездны», наработки к которому уже без малого десятилетие лежат в ящике его письменного стола. Сюжет книги не нов: наш современник, герой войны Дмитрий Волгин воскрешен в далеком будущем и попадает в мир победившего коммунизма. Произведения с похожим сюжетом уже выходили в свет (достаточно вспомнить, например, роман Юрия и Светланы Сафроновых «Внуки наших внуков» (1958) или роман чешского автора Владимира Бабула «Сигналы из Вселенной» (1955)). Но роман Мартынова не стал очередным «путеводителем по светлому грядущему», очередным описанием общества всеобщей справедливости, которыми была богата советская фантастическая литература того времени. Создавая сюжет произведения, Георгий Сергеевич идет в своей новой книге значительно дальше простого описания «эпохи всеобщего счастья». Дмитрию Волгину мучительно трудно дается адаптация в новом мире. Он пытается найти себя среди людей будущего, и несмотря на желание потомков помочь ему, все-таки терпит поражение. Величественный и прекрасный мир Земли четвертого тысячелетия так и не стал родным для нашего современника. Тема одиночества человека среди бесконечности времени и в новом справедливом мире прозвучала в «Госте из бездны» со всей пронзительностью.

  Хотя сюжет «Гостя и бездны» не так динамичен, как сюжетная канва «Звездоплавателей», построение диалогов и язык автора простоваты, но читательский интерес вызывает само описание мира грядущего. Есть в произведении Мартынова и очень нестандартный для его времени публицистический заряд. Автор задается вопросом: а насколько плотно будет связан мир грядущего с современностью? Будут ли потомки помнить о нас? И тут Георгий Сергеевич идет против идеологических установок своего времени. Могила Героев Советского Союза Дмитрия и Ирины Волгиных через два тысячелетия забыта и заброшена – шутка ли, над Землей пронеслись восемнадцать веков! Но Мартынов в своем романе четко показывает: да, подвиг и смерть одного человека рано или поздно будут забыты человечеством, но это вовсе не значит, что человечество забывает свои корни. Прошлое и люди из прошлого стали неотъемлемой частью исторического ствола, той прочной основой, на которой и зиждется новый мир, ради существования которого в прошлом и совершались подвиги. Сам факт существования выстраданного в муках мира будущего и есть лучший памятник всем тем людям, которые своей жизнью и подвигами приближали светлое грядущее человечества.

  Еще один штришок к творчеству Георгия Мартынова... «Звездоплаватели» и «Гость из бездны» связаны единством придуманного писателем Мартыновым мира: из дальнего космического полета на Землю возвращаются дети «звездоплавателей» Второва и Мельникова. Любопытное совпадение в творчестве братьев Стругацких и Георгия Мартынова: в 1963 году Стругацкие публикуют роман «Возвращение (Полдень, XXII век)», который так же замыкается в общий мир с трилогией «Стажеры», как и роман Георгия Мартынова «Гость из бездны» с трилогией «Звездоплаватели». Пожалуй, именно Георгий Сергеевич Мартынов первым в советской фантастике объединил свои произведения в цикл, охватывающий сразу несколько исторических эпох. Но Аркадий и Борис Стругацкие пошли дальше, развивая и уточняя детали придуманного ими мира будущего в своих следующих книгах, а Мартынов свернул цикл и в последующие годы не добавил в описанное им в четырех книгах грядущее ни одного нового штриха. Почему? «Гость из бездны» дал читателю общее описание мира будущего. В любом продолжении романа, – даже если бы оно не было сюжетно связано с «Гостем», – требовалось уже не описывать, а детализировать заявленный читателю мир грядущего, строить его, описывать реальные взаимоотношения и конфликты между людьми четвертого тысячелетия. Это отчасти рискнул сделать Иван Ефремов в «Часе Быка», но в несколько упрощенном виде, поскольку отношения между землянами все равно даются в некоем сочетании с конфликтами жителей планеты Торманс, очень близких к нашей современности по степени своего общественного развития. Проще в смысле «конфликтологии будущего» было и братьям Стругацким – их «Полдень» отстоял от нашей современности всего на пару веков и его обитатели были «почти такие же», как и люди середины двадцатого века. А Мартынов не рискнул взглянуть на взаимоотношения людей через два тысячелетия. Возможно, просто побоялся сфальшивить, и оставил читателям возможность самим подумать над проблемами и тревогами людей, живущих в будущем.

  Анатолий Бритиков, Андрей Балабуха и Евгений Харитонов в своих работах по истории советской фантастики середины двадцатого века с некоторыми основаниями полагали, что выйди роман «Гость из бездны» в середине 50-х, он встал бы в один ряд с «Туманностью Андромеды» Ивана Ефремова. Вряд ли это так. Хотя роман Георгия Мартынова и достаточно полно дает картину грядущего, поднимает ряд социально значимых для людей четвертого тысячелетия проблем, но нужно признать, что с философской и мировоззренческой точки зрения «Туманность Андромеды» все-таки значительно шире, всеохватнее и масштабнее «Гостя из бездны». Уже хотя бы идея Великого Кольца цивилизаций ставит произведение Ефремова много впереди и романа Георгия Сергеевича Мартынова, и всех других научно-фантастических работ писателей середины прошлого века.

 

  4.

  В 1957 году Георгий Сергеевич публикует свой новый роман «Каллисто». На Землю прилетает космический корабль из планетной системы Сириуса. Посланники иной цивилизации, давно вошедшей в эпоху коммунизма, попадают на Землю 50-х годов прошлого века. В контакт вступают наша современность и утопический мир будущего. Позже эта же тема, но на принципиально иных сюжетных основах будет поднята в романах Ивана Ефремова «Час быка» и братьев Стругацких «Обитаемый остров». Андрей Синявский в своей работе «Без скидок (О современном научно-фантастическом романе)» попенял Мартынову за то, что в «Каллисто» слишком уж реалистично, совершенно «по-советски» была устроена встреча гостей из космоса: с участием представителей партийных органов, духовым оркестром, произнесением приветственных речей. Возможно, Синявский и прав, но есть и своя правда на стороне Мартынова, который попытался построить собственную модель контакта двух цивилизаций, опираясь именно на реалии конца 50-х годов двадцатого века.

  Во второй книге дилогии, которая вышла в 1960 году под названием «Каллистяне», Георгий Мартынов описывает путешествие на далекую планету Каллисто двух земных ученых – Петра Широкова и Георгия Синяева. Светлый мир грядущего предстает перед глазами землян... Автор предпринял смелую попытку приблизить будущее к сегодняшнему дню и создал свой вариант мира Прекрасного Далёка. Он постарался нарисовать этот мир победившей утопии таким, чтобы в нём действительно захотелось пожить.

  Но и в «Каллистянах» Мартынов, так же, как и ранее в «Госте из бездны», не рискнул углубиться в реальную социологию мира будущего, даже в его «каллистянском» варианте. Дав общее представление о мире коммунизма, возникшем в планетной системе Сириуса, писатель довольно круто завершает сюжет и отправляет своих героев назад на Землю. Широков и Синяев не смогли прижиться в мире Каллисто. Причина вроде бы вполне естественная: свет Сириуса-Рельоса вызывает необратимые и опасные изменения в организме землян.

  Кстати, именно в «Каллистянах» впервые поднимается ставшая позднее весьма популярной в советской фантастике тема прогрессорства. Высокоразвитая цивилизация Каллисто ведет просветительскую работу среди дикарей, живущих на соседней планете Кетьо. Четырьмя годами позже эту же тему начнут успешно развивать братья Стругацкие в повести «Трудно быть богом» и других книгах «полуденного» цикла.

  Есть и еще одна особенность «Каллистян». В романе появляется сюжетная линия, связанная с любовью землянина Петра Широкова и каллистянки Дьеньи Диегонь. Это делает книгу Мартынова очень лиричной, что несколько необычно для советской фантастики рубежа 50-60-х годов прошлого века.

 

  5.

  Пожалуй, лучшей книгой Георгия Мартынова считается роман «Гианэя», впервые изданный в 1963 году, и по требованию читателей существенно дополненный и переизданный во второй половине шестидесятых.

  Писатель снова возвращается к теме контакта двух цивилизаций. Но теперь пришельцы – не дружественные каллистяне, а представители агрессивно настроенной по отношению к землянам высшей касты, бежавшие со своей планеты после социальной революции. Георгий Мартынов отвергает еще один расхожий штамп советской фантастики: бездоказательное убеждение в том, что посланцы иных миров будут обязательно дружественны и высокоморальны.

  Правда, вторжение на Землю все же не состоялось. Рийагейа, один из руководителей экспедиции, намеревавшейся захватить Землю, жертвует собой и уничтожает корабль пришельцев, высадив рядом с земной космической станцией свою возлюбленную – Гианэю. Мартынов впервые в отечественной фантастике поднимает тему самопожертвования человека ради спасения иной, совершенно чуждой цивилизации.

  Но главная тема книги другая. С первых шагов представительница иной цивилизации Гианэя оказывается чудовищно одинокой в человеческом мире. Даже практически полное ее подобие с людьми – за исключением органов зрения – не спасает инопланетянку от мучительного одиночества. Несмотря на доброжелательное, чуткое и предупредительное отношение землян, психологически «девушка из космоса» остается чужой в мире людей. Непонятая ее избранником любовь, страшное известие о трагической гибели соотечественников, становятся последними каплями, переполнившими чашу страданий. Гианэя кончает жизнь самоубийством. Тема непреодолимого одиночества человека среди непонимающих его людей передана Георгием Мартыновым психологически очень точно и достоверно. Ничего подобного советская фантастика того времени еще не знала.

  Любопытны и некоторые научно-фантастические идеи, высказанные писателем в романе. Например, Георгий Мартынов одним из первых в советской фантастике выдвигает тезис о генетическом единстве населяющих Вселенную гуманоидных цивилизаций. В финале второй части книги воскрешенная Гианэя вступает в брак с землянином Виктором Муратовым и рожает ему сына.

  Как и в цикле «Звездоплаватели» – «Гость из бездны», в «Гианэе» автор связывает прекрасный мир грядущей человеческой цивилизации с предшествующими эпохами. Но делает он это не конструируя в своих книгах миры, предшествующие будущему, а просто соединив «мир Гианэи» непосредственно с нашей современностью: в романе есть ссылки на известные исторические события, космические корабли землян носят имена вполне реальных советских космонавтов и т.д. Мартынов как бы говорит читателю: мир Прекрасного Далёка совсем рядом, нужно только сделать правильные шаги вперед, чтобы попасть в него.

 

  6.

  Главные свои произведения Георгий Сергеевич написал в период примерно с 1953 по 1963 год. В эти временные рамки укладываются его «Звездоплаватели», «Каллисто» и «Гианэя». Остальные произведения, написанные в течение следующих двадцати лет, многие исследователи считают менее значимыми в творчестве ленинградского фантаста.

  И совершенно напрасно!

  Вышедший в 1966 году роман «Спираль времени» не просто является одним из первых произведений советских авторов о путешествиях во времени, приключениях инопланетян в различных эпохах истории Земли и их контакте с жителями Атлантиды. Мартынов вновь возвращается в романе к теме привязанности человека к своей эпохе, непреодолимого различия между людьми из разных времен. «Ни в прошлом, ни в будущем, – пишет Георгий Сергеевич, – человек не может быть счастлив. Его счастье – в настоящем, каково бы оно ни было».

  Наиболее полно тема детерменированности человека в потоке времени раскрыта Мартыновым в рассказе «Совсем рядом». Его герой Иван Степанович совершает путешествие в параллельный мир, очень похожий на земной, но движущийся в потоке времени в противоположном направлении. Несмотря на все усилия путешественника, ему так и не удается изменить последовательность событий в нашем мире. Герой рассказа становится всего лишь послушной куклой, двигающейся по проложенному ранее в потоке времени пути. Но Мартынов не признает поражения человечества перед силами природы: Иван Степанович мыслит вопреки потоку несущего его пространства-времени, а значит, шанс преодолеть капкан безысходности у человечества все же остается.

  Фантастико-приключенческая повесть «Кто же он?» открывает новые грани в творчестве писателя Мартынова. Использование гипноза во время войны с экспериментальными целями аукается уже в мирное время и приводит к трагедии. В небольшой по объему повести Георгий Мартынов показал свое умение строить детективный сюжет, лихо закручивать интригу. И снова вернулся к темам ответственности человека за свои действия и недопустимости в любой форме экспериментов над людьми.

  В последней своей повести «Сто одиннадцатый» Мартынов опять подробно рассматривает перипетии контакта двух цивилизаций. В результате взрыва своего солнца планета, населенная разумными земноводными, вынуждена искать спасения в системах других звезд, и в конце концов, после ста десяти неудачных попыток контакта, оказывается в Солнечной системе. Визит инопланетянина Норита на Землю начинается с серии исчезновений животных и людей, выписанной автором очень увлекательно и даже с легким налетом юмора. Но сама тема книги весьма серьезна: способны ли земляне помочь выжить совершенно чуждой людям инопланетной цивилизации? Георгий Мартынов искренне верит в неисчерпаемый потенциал доброты земного человечества.

 

  7.

  С конца 70-х годов из-за прогрессирующей болезни Георгий Мартынов практически перестает писать. Холодным октябрьским утром 1983 года сердце писателя остановилось...

  Георгий Сергеевич Мартынов был и остается весьма самобытным автором, одним из виднейших представителей той мощной живой волны талантливых писателей, которая буквально ворвалась в застоявшееся и обмелевшее море советской фантастики в 50-х – 60-х годах прошлого века.

  ...Мудрый и добрый каллистянин пришел к нам откуда-то из глубин космоса и бездны времен, рассказал людям об удивительных мирах, по-новому заставил посмотреть на человека и его место в развитии цивилизации, задал вопросы, на которые человечеству еще предстоит найти ответы, и снова унесся в бесконечные космические дали. Но с нами по-прежнему остаются его книги – яркое Созвездие Мартынова на звездном небе отечественной фантастики.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

КОСМОЛЁТ «ОЧУМЕЛЫЕ РУЧКИ»

 

  1

  Запись переговоров между Центром управления полетом «Москва» и интернациональной орбитальной лунной станцией:

  "– ЦУП «Москва», «Инолус» на связи, ответьте!

  – Привет, Лёва! Что за срочность?

  – Здравствуйте, шеф! У меня вопрос по установке для кристаллизации «Сплав». В нее действительно были загружены одинаковые ампулы?

  – Э... Насколько я знаю, да. А в чем дело?

  – Я забирал в модуле «Уэллс» инструменты и увидел, что крышка «Сплава» немного сдвинулась. Видимо, замок открылся из-за толчка при стыковке со станцией. Заглянул внутрь... Три ампулы из двадцати имеют не серую окраску, а красновато-оранжевую. Я не утерпел и взял одну ампулу на исследование.

  – Лёва, хочу тебе напомнить, что у вас со Стеллой послезавтра выход в космос. Еще нужно подготовить скафандры... Ты бы не отвлекался на мелочи, а?

  – Хорошо, шеф. Я займусь анализом ампулы после выхода. Но пусть она пока полежит в моей каюте".

 

  2

  Перехват разговора объекта «Фирмач» с неизвестным лицом:

  "– Какого черта ты звонишь на этот номер, мой дорогой? Мы же оговорили с тобой систему связи...

  – Есть проблема... Зайчонок обнаружил наши ампулы.

  – Так... Он уже знает, что внутри?

  – Нет, он собирается заняться анализом после выхода в космос.

  – Ты получишь деньги за эту операцию, дорогуша, только при условии, что она закончится успешно. Поэтому будь добр: сделай так, чтобы Зайчонок ничего не узнал".

 

  3

  Отсюда, со стороны грузового корабля «Кентавр», «Инолус» – интернациональная орбитальная лунная станция – очень похожа на огромный зонт с толстой и короткой ручкой.

  Перекрестье из четырех состыкованных под углом девяносто градусов друг к другу исследовательских модулей насажено на ступицу, образованную сцепкой бытового и базового блоков. К левому исследовательскому модулю пристыкован наш «Лунник» – лунный научно-исследовательский корабль. К правому – короткохвостый и крупноголовый американский «Мудр», «Мун Драгон», сиречь «Лунный Дракон». На зенитном модуле продолговатой сосиской с фарой спускаемого аппарата на конце торчит автономный грузовой корабль «Герберт Уэллс» Европейского космического агентства, зашедший на пару недель к нам в гости с партией грузов.

  Внизу, на надирном модуле, для полной симметрии не хватает бесформенной громады «Селенита». Лунный корабль три дня назад ушел на базу «Селена» в Океане Бурь. Исследовательская программа для Маши Серовой, Гжегожа Ступака, Чарли Робертсона и Гао Лювэя рассчитана на два месяца работы на лунной поверхности.

  Выше модульного перекрестья «Инолуса» располагается ферменная зона – на металлических конструкциях, установленных на верхнем торце станции, развернуты сиреневые поля солнечных батарей. Они-то и довершают полностью картину огромного четырехугольного космического «зонта» с короткой толстой ручкой.

  – Спишь, Трофимыч? – с легкой насмешкой в голосе спрашивает Стелла «Ночка» Уилсон. Мое отчество звучит в устах бортинженера мягко и по-домашнему, почти интимно.

  Она уже погрузила внутрь шлюза базового блока снятый мною комплект стыковочной аппаратуры с «Кентавра», и теперь проворно перебирая руками по поручню, вновь приближается к грузовичку. Стелла – пышнотелая и весьма активная афроамериканка, сама себя прозвавшая «Ночкой», как она выразилась, «в целях окончательной расовой толерантности», – наловчилась очень ловко и быстро работать в выходном скафандре. Я же, напротив, не суечусь и делаю свое дело, может, и несколько медлительно, но зато основательно и надежно.

  – Отдыхаю, – нехотя отзываюсь я. – Мы с тобой практически полностью закончили демонтаж. Осталось снять крепление антенны.

  За те пять часов, которые длится наш выход в космос, я действительно устал. Если Стелле заранее была отведена роль подмастерья, таскающего для мастера инструменты и уносящего снятые с «Кентавра» грузы, то основная слесарная работа выпала мне. А крутить гайки – пусть даже и в невесомости, и с помощью универсального шуруповерта – далеко не так уж легко, как может показаться. Кисти рук и предплечья постепенно налились свинцовой тяжестью усталости.

  Меня от «Ночки» отделяет всего каких-то три метра. Я завис в пространстве почти у середины «Кентавра», над грузовой рамой между стыковочным и топливным отсеками. Грузовичок с Земли пришел к нам неделю назад. Мы быстренько перетаскали из него все грузы внутрь станции, перекачали доставленное топливо, и теперь осталось только снять с поверхности стыковочного отсека ненужное больше оборудование для сближения «Кентавра» с «Инолусом». Через несколько дней грузовик разделится надвое: стыковочный отсек останется в составе лунной станции, чтобы после дооснащения принять еще парочку модулей с Земли, а хвост «Кентавра» – топливный и агрегатный отсеки – отправятся в путешествие к Солнцу.

  – Как у русских говорят: умучился после трудов правильных? – глядя на мою расслабленную позу, интересуется миссис Уилсон.

  – Умаялся после трудов праведных, – почти автоматически поправляю я. Еще в начале полета мы со Стеллой условились, что она при необходимости будет корректировать мой английский, а я – следить за ее русским. Учиться всегда полезно, даже во время полугодовой лунной экспедиции.

  – Отдыхай, мой Зайчонок, – с игривым хохотком разрешает «Ночка».

  «Мой Зайчонок»... При таком великолепном сочетании имени и фамилии – Лев Зайчонок, – дабы попытаться отделаться от тянувшегося за мной от рождения шлейфа плоских шуточек, мне ничего иного в жизни не оставалось, как выбрать себе какую-нибудь оригинальную профессию из числа тех, которые принято называть мужественными, и добиться в ней немалых успехов. Кажется, мне это удалось: я совершаю уже шестой космический полет, а до пенсии мне еще очень и очень далеко.

  – Ребята, через минуту мы уйдем на неосвещенную часть орбиты, – нежным голосом напоминает из динамиков скафандра Астрид Йенсен. Она сегодня дежурит на пульте управления «Инолуса», контролируя наш выход. – Устроим перекур?

  Я бросаю взгляд на планш-компьютер, закрепленный на левом рукаве скафандра. Полчаса «курить» в лунной тени – это многовато. Лучше уж закончить работу «при фонарях» и вернуться в станцию.

  – Мы продолжим работу, Астрид, – говорю я. – Осталось сделать совсем немного. Две гайки отвернуть...

   Вот именно в этот момент все и началось.

  – Дым... Дым слева из-под приборной панели, – удивленно произнесла Астра, и тут же испуганно вскрикнула:

  – Пожар в базовом блоке!

  В наушниках протяжно заныла сирена, загоняя в сердце острый коготь тревоги. Но почти сразу смолкла, оборвалась после громкого и резкого щелчка. Наступила тишина – ватная, как тяжелое и плотное одеяло, которым можно укрыться с головой и разом перестать слышать все звуки.

  Связь пропала.

  Бормоча что-то из чертовско-материнской лексики, я устремился в сторону открытого люка на базовом блоке. При аварийной ситуации космонавтам предписывается как можно быстрее вернуться на борт «Инолуса».

  Я почти достиг стыка между «Кентавром» и станцией, когда мир раскололся на две неравные части. Цилиндрическое тело грузового корабля подо мной резко дернулось, и, заваливаясь на бок, устремилось прочь от ствола и раскидистой кроны «Инолуса». Выглядело это так, как будто порыв ветра вырвал огромный зонт и уносит его прочь, оставив на земле лишь жалкий пенек крепления. Хотя на самом деле все было совершенно иначе: это я, стоя верхом на «Кентавре», оторвался от лунной станции, и, теряя ориентацию, теперь дрейфовал куда-то в сторону Луны.

  – Станция, произошло отделение грузовика! – что было мочи рявкнул я в микрофон. – Аварийная ситуация!

  Эфир ответил гробовым молчанием. «Инолус» стремительно валился на бок и уходил вверх.

  И тут на меня обрушилась тьма. Мы нырнули в лунную тень, на неосвещенный солнцем участок орбиты.

 

  4

  – Станция, ответьте... Зайчонок на связи... – еще минут пять я с настойчивостью запрограммированного автомата монотонно и совершенно безрезультатно ронял слова в безмолвье эфира.

  Больше всего мне сейчас хотелось проснуться. Зажмурить глаза, сосчитать до пяти и распахнуть веки навстречу радостному и солнечному утру – чтобы от дурного сна с отделением грузовика от станции не осталось и следа. Но ночной кошмар мне попался привязчивый, цепкий. И, увы, – реальный.

  Мне понадобилось минут пять, чтобы привести взбаламученные нервы в состояние относительного спокойствия и заняться трезвой оценкой ситуации. Ничто так не способствует процессу аналитического мышления, как полет верхом на оторвавшемся от станции грузовике над ночной стороной Луны.

  Так не бывает. Точнее: почти не бывает. Чтобы три очень серьезных и не связанных между собой неприятности случались практически одновременно.

  Неприятность первая. Пожар на станции. Как сказала Астрид: «Дым слева из-под приборной панели»? Я мысленно перенес себя на пост оператора в базовом блоке станции. Слева под приборной панелью расположена система управления поиском и стыковкой. Эта система во время выхода в космос не работает и обесточена. Значит, сама по себе она не могла стать источником задымления и пожара. Для того чтобы на ней начался пожар, кто-то должен устроить его намеренно.

  Из-за возгорания в системе поиска и стыковки «Инолус» временно ослеп. Поэтому не сможет принять ни один корабль. И меня верхом на «Кентавре» тоже обнаружить не сможет. Поврежденное пожаром оборудование ребята, конечно, восстановят. Дня два-три на это уйдет. До истечения этого срока и меня, и «Кентавр» никто со станции искать не будет. Просто нечем нас искать. Разве что с помощью биноклей...

  Переходим к неприятности номер два. Пропала и не восстанавливается радиосвязь. Пропала почти мгновенно, по основному и резервному каналам. Пожар в системе поиска и стыковки никогда бы не привел к выходу из строя систем радиосвязи. Одновременно оба канала связи может отключить только человек.

  Ну, и на десерт третья неприятность. «Кентавр» – не дикий жеребец, которого под хвост ужалила оса. Сам от станции он отделиться никак не мог. Значит, кто-то сознательно разомкнул механические замки стыковочного узла и задействовал пружинные толкатели, которые и отшвырнули грузовик от станции. Кто-то очень нехороший и с очень дурными намерениями.

  Суммируем. Имеем три неприятности одновременно. Букетом. Эти неприятности друг с другом в ходе естественного течения процессов никак не могут быть связаны. Значит, если они все-таки случились одновременно, за всем этим ворохом гадостей стоит, скорее всего, чья-то злая воля. Вот только чья?

  Я взглянул на планшетку на рукаве скафандра. Тринадцать сорок по Москве. Есть еще минут пятнадцать до выхода из лунной тени. Как раз время подумать.

  Стелла, Астрид и Хосе, – я нисколько не сомневаюсь, – быстренько справятся с возгоранием. В Хьюстоне и в Звездном городке их все-таки недурно подготовили на случай всяких там экстремальных ситуаций.

  Радиосвязь тоже восстановить не проблема. Ну, заменят ребята парочку каких-нибудь электронных блоков, которые закапризничали. Или расконсервируют системы связи в «Луннике» или на «Мудре» – они тоже позволяют напрямую общаться и с Землей, и с лунной базой.

  А вот отделение «Кентавра» – это уже очень серьезно. И совсем не потому, что на нем в данный момент сидит верхом некто Зайчонок Л.Т. Дело в том, что мы с «Ночкой» уже сняли со стыковочного отсека всю аппаратуру для сближения грузовика с «Инолусом». Значит, «Кентавр» теперь состыковать с лунной станцией невозможно. А если на нем вдобавок включилась программа самоликвидации...


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю