Текст книги "Паладин (СИ)"
Автор книги: Сергей Малышонок
Соавторы: Андрей Малышев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 44 страниц)
– Не знаю, – проклятый хвост вновь ходил туда-сюда, норовя выдать её с головой. Хорошо, что к тому моменту она уже погасила свет. – Но ты не ответил, – поражаясь собственной наглости, напомнила она требовательным тоном.
– Эх… разумеется, можешь, – с различимой тоской, но и неподдельной твёрдостью пришёл новый вздох со стороны обращённой к ней могучей спины, рельефность мускулатуры на которой можно было разглядеть даже сквозь плотную чёрную рубашку и даже в такой темноте.
И пусть ответ был весьма добродетельным и достойным, Нэроко ощутила, что испытывает от него скорее разочарование, чем облегчение. Осознав это, девушка замерла и… решилась вновь взять судьбу в свои руки, как тогда, когда дерзко и даже не надеясь на какой-либо успех попыталась навязаться в компаньоны к опытному и хорошо вооружённому воину.
Вот и сейчас её пальцы легли на бок притворяющегося эльфом дракона и потянули на себя, стремясь повернуть на спину. Девушка понимала, что не с её физической силой пытаться ворочать кого-то столь высокого и сильного, но, к заполнившему всю её душу счастью, Вайтлиан совсем не сопротивлялся, безропотно позволив себя развернуть.
– М-мр-р-рм-м… – предательское нервное мурчание вырвалось само собой, едва ли не до того, как Нэроко решительно положила руки на бок мужчины и завершилось лишь в момент, когда она прижалась всем телом к своему рыцарю, нагло уложив голову ему на плечо. Эта глупая детская черта, от которой все кшарианцы-кошки избавляются уже к десяти годам, с момента встречи с Вайтлианом неожиданно вернулась и постоянно ставила её в безумно неловкое положение. Она даже несколько раз мяукала, прямо как грудной ребёнок! Ужасный позор! Но горло просто не получалось контролировать!
– Ты чего? – одновременно с последним её действием по укладыванию головы вздрогнул тот и напрягся.
– Так удобнее, – решительно стиснув волю в кулак и перебарывая крайнюю степень смущения, заодно пытаясь хоть как-то успокоить хлещущий по ногам хвост, смогла выдавить из себя девушка, даже не дрогнув голосом.
– Ты серьёзно?!
– Ещё скажи, что ты против, – язык, ведомый каким-то безумный куражом, жил уже совершенно самостоятельной жизнью, отправляя рациональную и понимающую своё место в мире часть разума юной кшарианки во всё большие глубины стыда, страха и ощущения собственной глупости от осознания, что пытается совратить паладина. Дракона-паладина.
– Эм… Не то чтобы я против, но… ты же понимаешь, к чему это может привести? – Нэроко ещё как понимала… и, кажется, хотела этого. Очень… Но признаться не могла, иначе… Вдруг он подумает, что она делает это, только чтобы отблагодарить его? Просто заплатить своим телом? После всего, что она ему наговорила, это было бы логичным предположением, но молодая чародейка отчаянно не хотела, чтобы он думал о ней так… Или решил, что она хочет таким образом купить его покровительство – остаться с ним, путь и в таком качестве… К тому же… девушка сама не была уверена, что у неё нет последнего мотива.
– Возможно, – вытолкнули сквозь себя пересохшие губы под оглушительный стук сердца в ушах.
– И? – этот короткий звук, практически обещающий воплощение того, о чём она думала, заставил по всему телу прокатиться странный щекочущий озноб.
– Это будет эксперимент. Могу ли я доверять тебе полностью… – эта игра с каждой фразой всё больше напоминала откровенный бред, но Нэроко уже не могла остановиться, даже осознавая, насколько дико и неподобающе выглядит её поведение. Кроме того… Не говорить же настоящую причину, особенно если ты сама её не понимаешь? А эта… ну, наверное, она похожа на настоящую.
– Ты сумасшедшая! – одним тоном передав всё, что думает о её смелости и безрассудном поведении, выдохнул Вайтлиан, на секунду полностью уверив девушку, что именно сейчас он на неё навалится сверху, но…
Секунда прошла, за ней вторая. И ничего не происходило. Стало обидно. И страшно. И… почему-то очень светло и уютно на душе, так, что даже глаза защипало.
– М-мр-р-р-м-м… Спокойной ночи, Вайтлиан, – зажмурившись, прошептала она одними губами.
– … Спокойной ночи, Нэроко, – рука воина, у которой она пристроилась, скользнула в сторону и миг спустя легла на плечи девушки… только отделял её от кожи слой одеяла.
В ту секунду сердце опять зашлось галопом и в груди затрепетала обида, вот только… Почему этот проклятый хвост так довольно машет и рвущееся наружу при каждом вдохе мурчание удаётся подавить только огромным усилием воли?
Нэроко не знала ответов и боялась угадывать, лишь вслушивалась в дыхание своего спутника и воскрешала в памяти все те события, что были с ним связаны. Всё, с того самого момента, как она, сидя в здания Гильдии, впервые увидела высокую фигуру, облачённую в богатые чёрно-красные доспехи, что вошла в двери и направилась к стойке регистрации заданий…
* * *
Прошёл уже добрый час с момента, как шикарная голенькая кошкодевочка нагло забралась мне под бок и начала использовать моё плечо в качестве подушки. Сон не шёл.
С одной стороны, это был хороший признак, потому как спокойно засни я в такой ситуации, и можно было бы констатировать, что я больше не мужчина, а то и переживать за какую-то половую дисфункцию, внесённую классом Паладина. Я и так переживал на этот счёт, если честно, но реакции организма говорили, что таки нет – всё там нормально работает, просто я сам себе злобный Буратино, который никак не может взять от жизни то, что само идёт в руки. И, признаться, чем больше я об этом думал, тем меньше понимал, почему я вообще веду себя настолько… прилично. Разве обретённая на халяву силушка не должна срывать крышу? Я почему-то был уверен, что обязана. Да и фэнтезийно-анимешное окружение никак не должно добавлять надёжности внутренним тормозам, скорее напротив, оно должно вызывать ощущение нереальности происходящего и, как следствие, побуждать к вседозволенности, ведь если всё это нереально, несерьёзно, если всё это – игра, то почему бы и не развлекаться, забив на рамки, что довлеют над тобой в реальной жизни? Но хоть разумом я всё это понимал, однако чего-то оно так не работало. В смысле, я вполне мог представить, как всё-таки бросаюсь на беззащитную котодевочку и устраиваю с ней сеанс безудержного разврата, имея во всех позах до самого утра, благо выносливость этого тела точно бы позволила, однако стоило скосить взгляд на её макушку – и рука не поднималась.
Пусть эта коварная садистка тоже до сих пор не спала, что я отчётливо понимал из звуков её дыхания и время от времени начинающего биться под одеялом хвостика, но мысль о том, чтобы действительно обидеть эту малышку, вызывала натуральное отторжение внутри, насколько бы привлекательным и желанным ни казалось мне её тело. Возможно, дело было в том, что она являлась первым и пока единственным существом, ставшим для меня опорой в этом мире. Ну, в том смысле, что она знала мой маленький секрет и помогала с решением самой насущной проблемы по пониманию местных реалий. Просто какой-то особой моральной возвышенности я в себе до сих пор не находил, в частности, та же идея в перспективе прикупить себе парочку симпатичных рабынь не казалась мне чем-то таким уж нехорошим. Воротить нос и лезть всех воспитывать на тему как им жить надо, чтобы всякие общечеловеки и правозащитники из моего родного мира не оскорблялись, я точно не собирался. И вполне отдавал себе отчёт, что не откажусь, выпади мне возможность таки приобрести в личное пользование какую-нибудь анимешную эльфийку. Так что да – я даже в собственных глазах ни разу не тянул на какую-то правильную и высоконравственную личность.
… И всё равно, натурально изнывая от желания, я продолжал блюсти приличия и думать о чувствах Нэроко, вместо того чтобы повести себя как положено грязному самцу, на полном серьёзе желающему стать рабовладельцем. Я пытался анализировать: «как?», «почему?», «что происходит?», «какого чёрта?» и все вот прочие актуальные вопросы на тему, но всё, что мои попытки самоанализа смогли выдавить из мозга, это всё то же чувство, что я хочу гладить и защищать котю, а не обижать её. Причём в понятие «гладить» более чем укладывалось и «между ножек», но вот именно сейчас и здесь оно как бы было, но… не работало. Вот патамушта. Марс в Юпитере на фоне горной арии рака в грозу. И хоть ты тресни – никаких объяснений лучше у меня нет! Разве что и правда начинать грешить на влияние класса «Паладин»…
Печально вздохнув и попытавшись было чуть поёрзать, чтобы устроиться удобнее, ибо лежать больше часа в одном положении всё-таки утомляет, я сам не заметил, как моя левая рука в какой-то момент сместилась с плеч Нэроко несколько выше и… начала почёсывать её за пушистым ушком.
Осознание пришло в тот самый момент, когда сбоку замурчали. Да, только после этого факта продукт советской мебельной фабрики «Большевичка» вида «дубового, чурбанообразного, слепошаро-тормознутого» осознал, что делают его пальцы. И-и-и… Божечки, как же это было приятно. Граница между обычными волосами и натуральной кошачьей шёрсткой была такой прикольной на ощупь, а сам покрывающий ушки мех, даже скорее пух, таким мягким, нежным, пушистеньким… А ещё это кошачье ушко так забавно подёргивалось… И всё это под аккомпанемент довольного тёплого тарахтения чуть ли не мне самому в ухо… В общем, если первую секунду я ещё размышлял о том, чтобы отдёрнуть руку и извиниться, то когда коготочки Нэроко вцепились мне в рубашку поддоспешника, а сама девушка подалась ещё ближе, не переставая при этом тарахтеть, я понял, что всё – может, невинного женского тела мне в эту ночь не опробовать, но эти ушки я никому не отдам!
Как удержался от того, чтобы попытаться зарыться в них носом – не представляю, но вот движение моих пальцев совершенно перестало быть задумчиво-рефлекторным. Ласкать нэку одной рукой, даже несмотря на большую гибкость суставов, нежели в моём прошлом теле, было неудобно, поэтому, уже не шибко стесняясь, я подключил вторую, сумев тем самым взяться за оба органа слуха. Подушечки среднего и указательного пальцев нежно пробегались от основания мягких пушистиков до самого кончика, каждый раз делая это по чуточку иной траектории, чтобы обласкать абсолютно всю покрытую мягкими волосками поверхность. Время от времени наглаживание сменялось почёсываниями и осторожным, практически невесомым массажем, когда я разминал гибкую кожу, начиная уже от кончика и медленно спускаясь к основанию, по мере движения забираясь пальцами уже во внутреннюю сторону дрожащих от такой щекотки «локаторов» и в процессе оценивая мягкость внутреннего белого, как снег, пушка. Потом настал черёд нежного изучения контуров, при котором мои касания пробегали по самому краешку – самой нежной и тоненькой кромке ушек, дразня те ласковой щекоткой и безобидными натираниями в самых чувствительных местах. А дальше, не давая одному месту устать от чрезмерного внимания, я вновь спускался к основанию, со всей ответственностью подходя к задаче почесать «за» ушком.
Разумеется, не забыл я и о том, что кошки любят не только ушами, но и когда их гладят между оными, и хотя волосы на голове Нэроко были именно волосами, а не шерстью, они оставались пушистыми и объёмными после мытья. А ещё довольно короткими, что позволяло зарываться в них пальцами без всякой опасности спутать.
Сколько так продолжалось, ответить я бы не смог и под пытками. Эльфийское тело, прокачанное Системой до двадцати восьми единиц в параметре Силы, то есть с дико улучшенными параметрами тканей, от мышц до связок, суставов и сухожилий, вообще не подавало никаких признаков действительной усталости от неудобной позы, в которой я был вынужден работать. Нэроко же и вовсе превратилась в маленький, почти свернувшийся калачиком с забрасыванием левой коленочки на меня трактор, которому было явно очень-очень-очень, просто-таки до неприличия хорошо. И только постепенное снижение громкости мурчания свидетельствовало, что время всё-таки идёт, а моя спутница потихоньку проваливается в сон, поддавшись расслабляющему эффекту моего копошения с её ушками и волосами. Прервалось же мурчание и вовсе внезапно, буквально на полувздохе нэки, после которого ритм её дыхания полностью изменился и давно расслабившая пальчики на моей одежде котя окончательно уснула.
Ещё поглаживая её волосы несколько секунд, я медленно сбавил интенсивность, а потом и вовсе убрал руки. Этот очень странный и, наверное, не слишком приличный сеанс релаксации умудрился полностью унять моё вожделение, настроив на расслабленно-умиротворённый лад, когда ты уже почти видишь врата царства Морфея и их уже придерживают для тебя – только шажок сделай. Уже плохо соображая, я на каком-то автопилоте нагнулся лицом к нэке и коротко чмокнул миниатюрную девушку в макушку, после чего уже закрыл глаза и спокойно провалился в сон…
Глава 9
Проснулся я от ощущения тяжёлого взгляда, как бы странно это ни звучало. Быстро оценив своё положение и прокрутив в голове всё, что было вчера, пришёл к выводу, что повёл себя в высшей мере благородно. Я сказал благородно, а не тупо! Это хорошо. Но взгляд есть. К тому же… Левая половина торса ощущала на себе давление чего-то тёплого и мягкого, а ещё примерно так же ощущала себя левая же нога. Словом, части моего организма вели себя так, как и положено частям организма, на которые забралась милая девушка, их захватившая. Сама девушка тоже присутствовала. И, лёжа щекой на верхнем краю моего живота, сверлила меня тяжёлым взглядом. Я было уже начал думать, что чего-то не помню и вчера моё поведение было не столь праведно, как положено паладину (наверное), но картину «инквизитор при допросе архиеретика» портили ровно две вещи: тихое, но вполне уловимое мурлыканье со стороны нэки при каждом вздохе и довольное махание хвостиком, ощущаемое даже под одеялом.
– Доброе утро, Нэроко… – поздоровался я с чародейкой, что, судя по диссонансу между мимикой лица и движением тела, вновь что-то затеяла.
– Ты должен взять на себя ответственность, – суровый прищур забравшейся мне на грудь кошкодевочки приобрёл оттенок чего-то такого надуто-недовольного, но милостиво дозволяющего исправить свои ошибки, потому что… эм… на глупого мужчинку не нужно злиться, ведь он глупенький – он не виноват, ему нужно объяснить, где он не прав, и проконтролировать, чтобы всё за собой убрал.
На этом моменте мне, по идее, положено паниковать. Но паника почему-то не приходила, да и вся ситуация казалась мне довольно забавной, ведь она это одним выражением лица всё высказала! Вот как? Как у женщин это получается?! К тому же касательно самого предложения… Нэроко – действительно красивая девушка, приятная в общении, да и чувство юмора у неё имеется. Пусть знакомы мы очень недолго, но и что с того? Как я понял, в ближайшее время в мире будет очень «весело», так почему бы не взять от жизни всё то, что сама эта жизнь мне предлагает? Хотя… нет, пусть я буду выглядеть очень глупо, но лучше всё-таки убедиться, а то мало ли что она имеет в виду.
– Какого рода?
– Я через многое прошла этой ночью, – фиолетовые глазищи смотрели на меня очень-очень серьёзно. – Теперь, как женщина, я принадлежу Вайтлиану-сама. Позаботься обо мне, – она пыталась произнести последнюю фразу столь же веско и солидно, как предыдущие, но в самый последний момент голос девушки дрогнул и в него пробилась надтреснуто-жалобная интонация.
И не успела эта интонация отзвучать, как глаза нэки дёрнулись в сторону, в то время как щёки залила густая краска. Даже ушки, в отличие от того раза с палаткой, не прижаты, а чуть наклонены вперёд и трепещут, словно в предвкушении. Короче, я, конечно, паладин, но всё-таки не идиот.
– Хорошо, – моя рука вновь огладила участок волос за кошачьим ушком нэки, как делала это ночью, но теперь она спустилась ниже, скользнула под одеяло, огладила спинку, талию и остановилась на мягкой попке, чуть-чуть её сжав, – но тогда я хочу получить всё, что полагается к этой ответственности.
– Согласна… – выдохнула девушка, чьё дыхание отчётливо стало тяжелее, а краска уже перекинулась с щёчек на шейку.
– Ты очень быстро согласилась… – сам не зная зачем, отметил я, одновременно с нежностью коснувшись правой рукой её щеки.
– Нет, – сконфуженно возразили мне, всё ещё смотря вбок и всем видом стараясь «сурово нахохлиться». – Я сразу об этом сказала. Не понимаю, почему ты решил уточнить…
– Правда?
– Да, – и, словно собравшись с духом, потянулась вперёд, забавно зажмурившись.
Поцелуй получился неуклюжим, было видно, что моя напарница владеет разве что теоретической частью, но я был совсем не против помочь с освоением практической.
Полностью перетащив Нэроко на себя, я подключил к тисканью её прекрасной попки и вторую руку, буквально тая от ощущения, что дарили ладоням упругие, но в то же время нежные и гладенькие ягодицы юной котодевочки, поверх которых так забавно и щекотно бился пушистый хвостик… А уж когда я начал оглаживать основание этого хвоста… тут уже комнату огласил первый полустон-полумявк, в процессе которого котейка настолько беспомощно и трогательно приоткрыла ротик, что я не смог удержаться и сразу же этим воспользовался, отправив свой язык на исследование новых горизонтов.
– М-м-м… – девушка растерялась и немного испугалась, попытавшись отстраниться, но я сразу же начал успокаивающе гладить её по спинке и мягкому, судорожно мечущемуся хвостику, а потому очень скоро она расслабилась и уже осознанно разжала зубы, позволяя мне продолжить. Правда, отсутствие опыта сказывалось, и вскоре уже мне пришлось отстраниться, чтобы дать нэке вздохнуть.
– Ну и как тебе?
– Это… – тяжёлый вздох, во время которого пышущая жаром девушка нервно подёргивает ушками, – это был мой первый поцелуй… Хочу ещё! – и, в один миг воспряв духом, с энтузиазмом вновь потянулась ко мне.
Разумеется, отказываться я не собирался, поймав губки нэки и смакуя их вкус. Вскоре её язычок начал реагировать на мои поддразнивания и отвечать, а потом и вовсе пошёл в контратаку. Следующие минут десять я наслаждался процессом обучения моей кошечки, что с каждой минутой становилась всё увереннее и игривее, чему крайне способствовали мои руки, жадно, но предельно ласково гуляющие по её телу. Мыслей о том, что это может быть не совсем правильно, даже не появлялось, в конце концов, здесь и сейчас инициатором точно выступал не я и хотя с полной отдачей включился в процесс, но было очевидно, что девочка сама меня хочет. Может быть, частично я и виноват в этом своими ночными безобразиями с её ушками, но мы оба – взрослые люди, и коли уж ни один не стал пресекать действия другого, а теперь и вовсе самозабвенно отдались разврату, то к чему сомнения?
Вот и я не видел к ним причин, а потому в какой-то момент, нежно обняв красотку, перекатился по кровати, чтобы уложить её спиной на простыню и нависнуть сверху. Новый поцелуй был короче, мимолётней, и, легонько прикусив уже чуть припухшие с непривычки женские губы, я отстранился под недовольный няк. Впрочем, секундой спустя он сменился на очень даже довольный мурк, когда мои губы оставили поцелуй на тонкой шейке Нэроко, ущипнули плечико, а чуть позже я уже изучал языком затвердевшую вершинку её левого холмика, в то время как руки гладили её бёдра.
– Мня-яа-ах… – пальцы кшарианки зарылись мне в волосы, прижимая голову к её груди. – Ва-вайтлиан… ещё… П-пожалуйста… – подобное выражение восторга от моих действий приятно почёсывало пузико чувству собственного величия, не говоря уже о моём собственном возбуждении.
Повинуясь просьбе, уделяю внимание второму холмику миниатюрной чародейки, не забывая разминать первый отвлечённой от поглаживания её бёдер рукой. Новый стон девушки был заглушён очередным поцелуем, после которого я стал спускаться ниже. Свежие капельки её пота, по которым пробегался мой язык, действительно не имели ни запаха, ни вкуса, как она и обещала ещё несколько дней назад. И вот я вновь покрываю поцелуями шейку, плечи, бесподобно мягкие и нежные округлости груди, что при этом не теряла форму, даже когда девушка лежала на спине, а потом и плоский подтянутый животик, совсем скоро начав выводить языком колечки вокруг пупка, ну а следом…
– Кажется, кто-то уже готов идти дальше, – ухмыляюсь, глядя на поблёскивающую от соков щёлочку – девочка послушно раздвинула ноги, стоило мне только обозначить намерение. Хвостик Нэроко судорожно метался внизу, так и прося его поймать и сжать.
– Хья… – коте это явно понравилось, отчего её хвостик в моих руках начал особенно сильно трепетать.
Ещё раз поцеловав её животик, я опустил голову ниже и потёрся щекой о самый низ этого самого животика. Пушистая конечность была отпущена на свободу, ещё раз сжав замечательные холмики, мои руки легли на внутреннюю сторону бёдер девушки и принялись оглаживать её там. Нэроко нервно поёрзала, подаваясь навстречу, и тихонечко застонала, а я почувствовал себя настоящим злодеем – такие нетерпение и мука были на её лице с закушенной губкой, котя так жалобно смотрела на меня, что становилось почти что стыдно за своё поведение. Почти.
Довольно улыбнувшись, я поцеловал сперва одну, потом другую ножку девушки совсем рядом с её нижними губками, после чего провёл языком по самой мокренькой от любовных соков щёлочке, отмечая слабо выраженный, но приятно сладковатый вкус, напоминающий берёзовый сок.
В своей первой жизни я вряд ли бы так поступил – просто никогда не являлся фанатом подобного, причём в обоюдном плане, то есть просить у девушек минета в отношении себя тоже считал… не очень правильным. Возможно, причина была в том, что я ни разу не встречал женщин, которые умели бы делать минет хорошо, в результате чего, пару раз попробовав, я получил от процесса околонулевое удовольствие и на этом потерял интерес. Но здесь и сейчас передо мной была самая натуральная анимешная нэка, при взгляде на которую просто невозможно было отвлечься на какие-то посторонние мысли неприятного содержания, вроде вопросов гигиены, что могли бы остановить меня в первой жизни. Хватило одного взгляда на её красное, застывшее в выражении полной покорности и беспомощности от возбуждения лицо, чтобы из головы пропали все лишние мысли и губы сами потянулись поцеловать её нижние губки, лишь бы Нэроко стало ещё лучше и приятней.
В ответ на мои действия нэка вскрикнула, и сока стало куда как больше – даже простыня под ней начала промокать. И тем не менее переходить к главному я не спешил – может быть, она и готова, но если это её первый раз, то следует быть особенно осторожным, не пренебрегая никакими методами сделать его легче и приятнее для девушки.
Развеяв наконец последние детали одежды, я полноценно прильнул к нижним губкам Нэроко, одной рукой начав нежно оглаживать маленькую горошинку с верхнего их края, а второй продолжая шарить по шелковистому и податливому телу кшарианки. Мигом зарывшиеся мне в волосы коготочки, равно как и сжавшие голову с двух сторон бёдра, под аккомпанемент жалобных мявков, чуть слышных писков и постанываний, лучше любых слов говорили о том, что урок поцелуев для второй пары губок моего котёнка проходит с огромным удовольствием для последнего и что я буквально всё-всё делаю правильно.
Но слишком долго тоже ждать было нельзя, поэтому, подгадав момент, когда стоны станут особенно сладкими, а пальчики в моих волосах расслабятся в предоргазменном состоянии, я отстранился и навис над тяжело дышащей нэкой, в чьих фиолетовых омутах от факта остановки вспыхнула откровенная и ничем не сдерживаемая мольба.
– Я вхожу… – шепчу в дрожащее пушистое ушко и получаю в ответ судорожный кивок.
Нэроко развела ножки шире и согнула их в коленях, её руки легли мне на спину, прижимая плотнее к ней. Я же, направив рукой давно стоящий в боевом положении член, начал медленно входить в чрезвычайно тесную и узкую щёлочку миниатюрной авантюристки. И даже обильная смазка не делала процесс легче, к моему удовольствию.
– Ньха… – руки нэки заскребли по моей спине, она подалась чуть назад, но я уже не мог остановиться. Почувствовав, как упираюсь в преграду, я надавил сильнее, входя глубже и прорываясь. Девушка вскрикнула, а на её глазах выступили слёзы. Заклинание исцеления сложилось быстрее, чем я успел о нём задуматься.
– Как ты?
– Х-хорошо… – тяжёлое дыхание. – Ты… просто… очень большой… Уже… не больно…
– Тогда я продолжу, – нежно целую её в губы и вновь двигаю бёдрами, наслаждаясь узостью и какой-то даже запредельно шелковистой нежностью глубины своей партнёрши.
Очень быстро Нэроко вновь начала постанывать, а потом комнату огласили и полноценные вскрики. С каждым толчком мне становилось всё лучше и приятнее. Губы раз за разом целовали девушку, хотя далеко не всегда в её собственные уста, руки оглаживали миниатюрное, но такое гармоничное и притягательное тело, а узкое лоно буквально выжимало меня досуха. И всё же первой кончила именно Нэроко, сладко вскрикнув и сжавшись ещё сильнее, хоть я думал, что дальше уже некуда. Её коготки прошлись по моей спине, пусть и не в силах поцарапать, но дразня и возбуждая, и потому я ускорился, пусть и уменьшив глубину… Судорожные вздохи нэки, ласкающие мой слух, показали, что выбранная мной тактика пришлась девочке по нраву, а потому на следующий пик мы уже вышли вместе – я едва успел вытащить, прежде чем излиться.
– Уф… – блаженно пристроившись рядом с тяжело дышащей Нэроко, я притянул её к себе и поцеловал. Пожалуй, это был едва ли не лучший секс в моей жизни, пусть и с совершенно неопытной девочкой-кошкой. Или как раз в этом всё и дело?
– Мр-р-р-р, – нэка потёрлась о меня носиком, – никогда не думала, что это так хорошо…
– Как насчёт немного передохнуть и повторить? – поглаживал я её за ушком.
– Мня-я-я… – котейка залилась краской. – Вайтлиан теперь может развлекаться со мной сколько угодно, – об меня сыто и даже этак предвкушающе потёрлись всем телом. – Но… – заглянули в глаза, опять прищуриваясь, будто задумали что-то неоднозначное, – в этот раз я буду сверху! – звучало оч-ч-чень развратно. И бескомпромиссно.
– Как скажешь, – я не отказал себе в удовольствии ещё раз поцеловать эту прелесть. – Но сначала нам нужно привести себя в прядок.
Около трёх часов спустя.
– Итак, – когда за нашими спинами закрылась дверь таверны, обратился я к Нэроко, – какой примерно план?
Не скажу, что всё время до выхода из таверны мы провели в разврате и безобразиях, но вволю «подоминировать», усевшись сверху на доблестного рыцаря, моя котодевочка успела… кхм, не важно. В общем, с тех пор, как наши отношения перешли в новое качество, мы успели и горячей водой обтереться, и позавтракать, а там уже пора было идти сдавать задание.
– Сейчас идём в магистрат, где показываем ядра слизней, там нам закрывают миссию и выдают плату.
– А гильдия? Ей что-нибудь причитается?
– Только с перепродажи трофеев. Мы все ядра и эссенцию продать всё равно не сможем, поэтому проще сдать их гильдии, денег так будет чуть-чуть меньше, но самим лезть к алхимикам действительно не стоит. Вот был бы у нас в отряде человек из какого-нибудь известного рода, пусть даже очень побочный родственник, тогда можно было бы попробовать, а так обязательно будут пытаться не дать настоящей цены, – нэка проводила взглядом отряд неплохо вооружённых и бронированных людей. – Что-то тут сегодня оживлённее обычного…
– Ну что же, хороший план, – кивнул я коте. – Пойдём? – та молча кивнула и устремилась вперёд, показывая путь. Ну и позволяя мне полюбоваться на её попку и хвостик, но это несущественные детали.
Магистрат стоял на ушах. Почему? Потому, что «доблестные воины лоулорда Эккерта Дунлайфа закрыли Подземелье, возникшее неподалёку от города». И припёрли туши, в том числе и для оценки и продажи. Лично мне эти туши были хорошо знакомы – вон тот труп демонического гоблина (или как их там) я как раз переводил в неживое состояние довольно неточным и «грязным» ударом снизу вверх, срубив ему всё правое плечо и проломив голову. В общем, есть мнение, что мой «подвиг», возможно, даже без кавычек, уже был присвоен «более достойными людьми». И… в принципе, пофиг. Что мог, я там получил, местного вельможу тоже понять можно: показать, как он крут и какое великое дело сделал – это выгодно, а вот говорить, что их монкеевские задницы спас проходивший мимо эльдар… в смысле эльф… в общем, очевидно, в таком местный лорд не горел желанием признаваться, тем более с учётом не лучшего отношения к нечеловеческим расам. Разоблачения он, очевидно, тоже не опасался, да и какое может быть разоблачение, даже если сам эльф вдруг возмутится такому произволу? Слово бродяги-нелюдя против слова аристократа с дружиной. Тем не менее пометочку не вести дела с данным деятелем я себе сделал, как ни крути, а жест получился не самым красивым.
Протолкавшись к явно не слишком обрадованному этим нужному чиновнику (в смысле, что из-за нашего появления ему приходится выполнять свои обязанности, когда рядом такая движуха и языками можно почесать с «лучшими людьми города»), мы благополучно предъявили ему мешочек с магическими ядрами слизней и добытую с их трупов эссенцию, после чего тот, ещё немного помявшись «для солидности» (или надеясь на ускорение при помощи десятка-другого медяков), нехотя выписал нам подтверждение и вексель, который нужно было теперь обналичить у казначея. Мысленно помянув добрым словом бюрократию и все её воплощения, я последовал за своей миниатюрной проводницей до очередного клерка средневекового разлива, где мы вынуждены были провести ещё минут тридцать – сначала ожидая, пока нас соизволят принять, а потом ожидая, пока пожилой уже мужчина-человек не убедится в подлинности документа. При этом смотрел он на нас так, словно мы – матёрые рецидивисты, что минуту назад этот самый вексель подделывали, возможно, параллельно насилуя невинных и убивая непричастных. Кажется, я начал кое-что понимать касательно отношения к нелюдям в этом замечательном государстве.
Но вот всё было кончено, мы получили причитающийся гонорар, я сразу же передал довольно заурчавшей коте серебрушку, хотел было вообще половину награды, но та отказалась, мотивируя тем, что договаривались мы на одну монету и не более, а то, что я обещал заботиться и взять на себя ответственность, это другое. Короче, в итоге я смирился с тем, что женская логика – странная в любом мире, и просто почесал Нэроко за ушком. И всё бы хорошо, мы уже направлялись на выход, когда дерьмо таки попало в вентилятор.
Сначала ничего не предвещало беды, мы уже спустились в холл, и до выхода из здания магистрата было метров десять. В обычной ситуации – сущая мелочь, но в связи с ажиотажем вокруг нескольких телег с трупами демонов пространство это было довольно оживлённым. Само по себе это проблемой бы не стало – чиновники городской администрации, что, как я понял, активно занимались оценкой трофеев, а также прочие посетители, прибывшие в магистрат (как по каким-то своим делам, так и чисто позырить), вели себя достаточно корректно и, несмотря на толкучку и суету, видели, что происходит вокруг, не спеша на кого-то налетать, но тут навстречу нам попались два человека. Крепкого телосложения мужчины лет по тридцать-сорок, в кольчугах и, как позже выяснилось, ещё и подвыпившие изрядно. Моя котейка как раз уступала дорогу какому-то писарю (на его правой руке имелись застарелые пятна чернил), нёсшему куда-то тяжёлую стопку внушительного вида «амбарных книг», когда один из воинов чуть свернул и задел её бедром. От удара миниатюрная девушка отлетела на землю, а толкнувший её тип не то что не извинился, но ещё и начал разевать своё хлебало.
