Текст книги "Ты моя Война (СИ)"
Автор книги: Селена Кросс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)
Я дала ему волю – ту самую, которую раньше сдерживала. Хотела прожить с ним этот момент до конца, без остатка, так, чтобы запомнить каждое мгновение.
Александр не отводил взгляда. Его глаза потемнели, зрачки расширились, когда он поднял меня чуть выше и стал стягивать с меня одежду. Его пальцы касались кожи – осторожно, будто каждый миллиметр имел значение.
Я помогла ему – привстала, позволив ткани скользнуть вниз по телу. Тишина в комнате стала почти звенящей. Когда я осталась перед ним обнажённой, он шумно выдохнул, сжал челюсти, словно пытался совладать с самим собой.
Его взгляд невозможно было описать словами. Это был не просто интерес, не просто вожделение – это был взгляд мужчины, который видитсвоюженщину. Ту, которую не хочет отпустить, и не сможет забыть.
– Иди ко мне, малышка, – хрипло сказал он, и от этого голоса по телу прокатилась волна жара.
Я не стала заставлять его ждать – словно сама тянулась к нему всем телом. Перебравшись ближе, я устроилась сверху, обвивая его руками за шею. Александр будто только этого и ждал: его ладони сразу легли на мои бёдра, затем скользнули выше – по талии, по спине – посылая по коже быстрые, горячие волны, от которых я едва удерживалась, чтобы не задохнуться.
Я наклонилась к нему и впилась в его губы так жадно, будто пережила долгие месяцы засухи… и наконец получила глоток живой воды. Поцелуй был не просто страстным – он был отчаянным, тянущим, глубоким, как будто нам обоим давно не хватало именно этого.
Мне совсем не хотелось отрываться – наоборот, хотелось тонуть в нём, в его вкусе, в его дыхании, в том, как он прижимает меня каждым сантиметром, будто боится, что я растаю в его руках. Александр отвечал с той же силой, с тем же голодом, прижимая меня к себе крепче, сильнее, заставляя наши тела сливаться в единый жар, от которого внутри всё буквально плавилось.
Александр притянул меня к себе так резко и уверенно, будто всю ночь до этого, он сдерживал волка внутри себя – и вот теперь дал ему свободу. Его рука легла мне на бёдра, и я почувствовала, как он без слов задаёт ритм, движение, направление… как будто всё моё тело – его территория, его решение, его право. Второй рукой он повёл нас ниже по кровати увлекая меня за собой, – уверенно, легко, словно знал каждое движение наперёд.
Когда его спина коснулась простыней, он поднял на меня взгляд – горячий, глубокий, полный желания, и я едва не потеряла дыхание, когда его руки сомкнулись на моих бёдрах. Сила его пальцев была такой, что по коже побежал жар, как будто он одним прикосновением мог расплавить меня изнутри.
Он притянул меня к себе резким, властным движением, словно забирал, присваивал, не оставляя шанса на сомнение. Мир сорвался с оси.
Он смотрел на меня снизу вверх – голодным, тёмным взглядом, в котором читалась одна мысль:«ты – моя». Я даже не успела вдохнуть, как его губы коснулись самой чувствительной части меня – своим дыханием, своей жаждой, своей безжалостной, всепоглощающей нежностью. Будто он забирал моё дыхание, мой голос, мою способность думать – и всё внутри сорвалось в шторм. Ячувствовалаего. Каждый его вдох. Каждый ритм. Каждое намерение. Стоны вырывались сами собой – то тихие, то сильнее, будто волны накатывали одна за другой. Александр не останавливался. Не колебался. Не сомневался. Каждое моё движение. Каждый дрожащий звук. Каждый вздох, который срывался с губ, когда он усиливал напор или менял ритм. Он прикасался ко мне языком так, будто давно знал карту моего тела – с её скрытыми тропами, опасными изгибами и запретными точками. Будто чувствовал саму суть. Знал, где я становлюсь слабее. Где внутри меня открывается бездна, в которую можно падать бесповоротно. Где та единственная точка, от прикосновения к которой всё во мне рушится – и тут же собирается вновь, но уже по-другому, сильнее, ярче, оголённее. Мне казалось, он пытается испить меня до конца – как воду в пустыне, как спасение, к которому добирались слишком долго. И я сама тянулась к нему, не в силах сопротивляться этому сладкому безумию. Я извивалась, теряла опору, хваталась за него, словно он был последним, что удерживает меня на поверхности. Комната стала далёкой, призрачной. Остался только он – горячий, ненасытный, властный, полностью сосредоточенный на том, чтобы довести меня до грани и перешагнуть её вместе со мной.
В какой-то момент я поняла, что уже не управляю собой.
Он забрал контроль. Всю власть. Каждую часть моего дыхания.
И мне было нечем защищаться – да и не хотелось.
С ним не хотелось ничего кроме того, чтобы раствориться полностью. Моё сердце колотилось так, будто пыталось пробить ребра – дерзко, отчаянно, не спрашивая меня ни о чём. Голос пропал, растворился в моих же стонах, в том жадном, сорванном дыхании, что само просило Александра не останавливаться. Вся сила, вся выдержка, которой я так гордилась, таяла под его прикосновениями. Моё тело отзывалось без условий и без защиты, дрожью откликаясь на каждый его жест. Он чувствовал это. И забирал меня всю – то ли губами, то ли зубами, то ли этой своей властной жаждой, которую я ощущала кожей. Будто он нажимал на скрытые кнопки, о которых знала только я… да и то – не до конца.
Он входил языком глубже, медленно и точно, будто вычерчивал свою траекторию, подчиняя дыхание каждому движению, – доводя меня до края, затягивая туда, где всё рвётся на свет.
Я взорвалась в его руках – резко, ослепительно. Будто внутри вспыхнуло белым огнём, разорвав меня на тысячи частиц. Мир исчез, осталась только волна, накатившая так сильно, что я не смогла сдержать ни одного звука. Тело дрожало, вибрировало, выламывалось из-под контроля, и затрепетало в горячих конвульсиях.
Но Александр даже не думал сбавлять темп. Его рот скользил по моей коже – захватывал, вкушал, продлевал моё безумие. Я чувствовала каждое касание так остро, будто кожа стала прозрачной.
Когда волна прокатилась и отпустила, я обмякла – расплавленная, влажная, дрожащая. Но он не дал мне погрузиться в сладкую пустоту. Сильными руками поднял меня и усадил на свой торс, возвращая к себе так резко, что воздух вырвался из груди.
– Попробуй себя на вкус, малышка… – его хриплый шёпот прошёлся по мне горячей волной.
И он притянул меня ближе, впившись в мои губы глубоким поцелуем. Властным, тёмным, таким, от которого у меня подкашивались ноги, хотя я и сидела на нём. Его язык вошёл в меня так же уверенно, как и всё в нём: требовательный, вылизывающий, присваивающий.
Мне не хватало воздуха. Грудь жгло. Плечи, руки – всё дрожало от нахлынувших чувств.
А затем он приподнял меня – легко, что я почувствовала себя пушинкой в его руках – и стянул с себя трусы. Его член выскользнул наружу, тяжёлый, горячий, дерзко дёрнувшийся, словно приглашая меня сесть на него без лишних слов.
Александр удерживал меня за талию одной рукой, второй направляя себя к моей влажной, доверчивой мягкости. Я не думала. Не могла. Внутри всё будто отключилось, оставив только одно – его, и нас, и то, что сейчас должно произойти.
Он размазывал мою влажность по центру, и это лёгкое трение заставило меня выгнуться, будто от электрического разряда. Чувствительность подскочила до какого-то нереального уровня – каждая секунда резонировала во мне, как удар пульса.
Я начала опускаться на него сама – медленно, чувствуя каждый сантиметр его горячей плоти. Его головка пульсировала, скользила, истекая теплом, и это сводило меня с ума.
Александр крепко взял меня обеими руками за талию – и уверенно, настойчиво, почти грубо – помог мне принять его полностью.
Он поднимал меня медленно, уверенно, давая мне почувствовать каждое мгновение рядом с ним. Я потеряла ориентиры – где верх, где низ, где я, где он. Был только жар и его руки, направляющие меня так точно, будто он чувствовал мою душу через кожу.
Глава 40. «Нежность, ставшая ядом»
– ~ Александр ~ —
Когда её тело было в моих руках, я ощущал, как во мне просыпается всё то, что давно считал мёртвым. Ноги у меня давно не слушались, но руки… чёрт, руки были сильнее стали. Я держал Тессу так, будто мог одним движением утащить её под себя, закрыть собой от всего мира.
Она скользнула ближе, горячая, мягкая, доверчивая – и в этот момент меня пробило до костей. До желания владеть ею полностью, без остатка.
Мои пальцы сжимали её талию так, что она стонала от одного прикосновения. Я направлял её, задавал ритм не спеша – власть всегда вкуснее, когда её держишь уверенно, без суеты.
– Только посмотри на себя… – мой голос сам опустился до низкого, хриплого баритона. Я провёл пальцем по её нижней губе медленно, заставляя её раскрыться для меня. – Ты вся мокрая, горячая… И вся… для меня.
Она ускорилась сама. Сама задала темп – резче, смелее, голоднее. Тесса цеплялась пальцами за мою шею, тянулась ко мне, словно ей не хватало воздуха, и единственный способ вдохнуть – это быть ближе ко мне.
Она дрожала, выгибалась, цеплялась за мои плечи, будто я был единственное, что держит её на плаву. И да, так и было.
Я выругался тихо – не сдержавшись – и притянул её к себе до боли сладко. Она вскрикнула и тут же вцепилась в меня, а я поймал её губы слегка покусывая, чтобы не дать ей потеряться в этом крике.
Когда Тесса прошептала «ещё», не осталось ни капли самоконтроля.
– Дам, – сказал я, прижимая её к себе. – Всё дам, малышка.
Я изменил угол, подтянул её ближе, и она почти рухнула мне на плечо – вся дрожа, теряя дыхание, задыхаясь в моём имени.
Каждое её движение я встречал корпусом, сильными руками, каждым сантиметром той силы, что у меня осталась. Ноги мне были не нужны, чтобы довести её – всё, что требовалось, у меня работало куда лучше: плечи, спина, грудь, дыхание, хватка.
Когда она вонзила ногти мне в плечи, я лишь крепче притянул её:
– Вот так… держись за меня… – мой голос был низким, почти рычащим. – Я чувствую, как ты сжимаешь меня. Ещё чуть-чуть, Тесс…
Её дыхание сбилось, волосы падали мне на лицо, щекотали кожу, заставляя меня держать её ещё сильнее. Тесса почти раскрылась на моих руках – и это зрелище выбивало из меня последние остатки самоконтроля.
Она подняла голову – глаза блестели, зрачки расширены, губы приоткрыты. Бог ты мой… она была создана для того, чтобы мужчины теряли остатки разума.
Я ухватил её за затылок, подтянул ближе, заставил посмотреть на меня:
– Смотри на меня, малышка. Не закрывай глаза.
Её губы дрогнули.
И она посмотрела. Так, что у меня в груди всё сжалось до боли.
Я наклонился ближе, прижался лбом к её лбу:
– Ты моя. Поняла?
– Поняла… Александр…
Тесса тихо выдохнула, пальцы скользнули к моему лицу – и я почувствовал, как внутри всё рвануло. В ней было столько доверия, столько нежности, что мне хотелось забрать её целиком, спрятать под свою грудь, держать, пока дыхание нас не покинет.
Когда её движения стали резче, глубже, я понял – она подходит к краю. Почувствовал, как внутри неё напряглось всё, как будто она собиралась взлететь. И когда она сорвалась – это было не просто прекрасно. Это было так будто свет вспыхнул внутри нас обоих.
Тесса вскрикнула – звонко, искренне, без попыток сдержаться. И это было так красиво, так по настоящему, что я потерял контроль. Моё дыхание сорвалось, движения стали рваными, и я вошёл в неё глубже, чем прежде, позволяя себе то, что сдерживал всё это время.
Волна накрыла меня резко, мощно, выжигая всё лишнее. И на какое-то мгновение было ощущение, что мы растворились друг в друге полностью.
Потом наступила тишина.
Тёплая. Живая. Настоящая.
Я не отпустил её. Не позволил ей отстраниться ни на миллиметр. Просто прижал ближе, закрывая собой весь мир, и коснулся губами её виска.
– Всё хорошо, – прошептал я. – Я рядом. Всегда.
Она тихо улыбнулась, спрятав лицо в моей шее. Её тело ещё дрожало, но внутри стало спокойно – я чувствовал это кожей.
– Не отпускай, – прошептала она едва слышно.
Я провёл пальцами по её спине, притягивая ещё крепче.
– Никогда, Тесс. Ты слышишь? Никогда.
И впервые за долгое время внутри стало по-настоящему спокойно.
Будто весь мир действительно существовал только для нас двоих.
Тесса лежала на моей груди – тихо, красиво, будто создана для утреннего света, который ложился на её плечо. Волосы разметались по простыне мягкой тёмной волной, обрамляя лицо, за которое мне хотелось благодарить всех богов сразу.
Я чувствовал её дыхание – мягкое, тёплое – и ритм её сердца, который странным образом совпадал с моим. Её маленькая ладонь лежала на моём животе, будто она держала меня даже во сне.
Я смотрел на неё – и понимал, что никогда, ни одна картина в жизни не была прекраснее.
Как же она красива…
Даже когда тихо сопит, как ребёнок. Даже когда откидывает голову чуть назад, открывая линию шеи, которую я хочу целовать каждую ночь.
Я смотрел на её тело, на светлую кожу, на плавные изгибы – и у меня внутри поднималось чувство, которое трудно описать.… именно то тёплое, настоящее чувство, которое бывает только к своей женщине.
Скоро она станет моей женой.
И чем больше я смотрел на неё, тем сильнее понимал – я не ошибся, когда попросил её отца о благословении. Это было решение, которое казалось импульсивным… но оказалось самым верным в моей жизни.
Я сделаю всё, чтобы эта женщина была счастлива со мной.
Чтобы её глаза всегда светились, когда она смотрит на меня.
Тесса спала крепко, дышала глубоко. Я аккуратно выскользнул из-под её руки, поднялся, по привычке опираясь на силу рук, и отправился в душ.
Я не хотел, чтобы она видела, как я перетаскиваюсь в кресло. Не то что бы стеснялся… простоещё не время показывать ей эту часть меня. Не хочу, чтобы жалость коснулась её взгляда хотя бы раз. Я наклонился, убрал прядь со щеки. В груди поднималась тёплая, глубокая волна – такое ощущение бывает только рядом с человеком, ради которого готов отдать всё.
Пока она спала, я заказал завтрак: запеканку, ягоды, немного сладостей, кофе… и, конечно, вишнёвое мороженое – маленькая слабость моей девочки.
Персонал накрыл стол в гостиной – аккуратно, тихо.
Принесли орхидеи – белые, чистые, такие же невинные, как она, когда спит рядом со мной.
Я уже собирался вернуться в спальню – лечь рядом, поцеловать её в щёку, медленно, нежно разбудить…
И тутраздался телефонный звонок.
На экране – Мэйсон.
Что ему нужно так рано?
Я ответил, взгляд всё ещё был на двери спальни.
– Мистер Уинтерс, доброе утро, – голос Мэйсона дрожал.
– И тебе доброго утра, Мэйсон. В чём срочность? – спокойно, без тепла.
– Тут такое дело, босс… – он замялся.
Я почувствовал, как внутри что-то дернулось – неладное всегда чувствуется заранее.
– Переходи сразу к сути, Мэйс, не мямли.
Он сглотнул, это слышно было даже через динамик.
– Да-да… дело в том что…
Его неуверенность начала выбешивать.
Внутри поднялось раздражение.
– Всё, Мэйсон, давай потом, как соберёшься с мыслями, – сказал я резко. – У меня сейчас дело есть поважнее твоих невнятных разговоров.
Я уже собирался отключиться.
И тут он сказал:
– Мы нашли крысу, Босс…
Воздух вокруг меня стал ледяным.
– Что ты сказал? Повтори.
– Мы нашли кто сливает информацию с наших серверов и неплохо на этом зарабатывает.
Его слова входили в меня медленно, как ржавые иглы.
Я сжал подлокотник так, что суставы хрустнули.
– Кто? – спросил я тихо.
Пауза.
Секунда. Две. Сердце сжалось в кулак.
– Это Тесса Чон. Доказательства на лицо. Мы вычислили её по рабочему ноутбуку. Пробили IP – адрес и коды. Всё подтвердилось.
Всё вокруг меня замолчало.
Перестало существовать. Слова перестали быть звуками – они стали ударами. Тяжёлыми. Медленными. Разрушающими.
Я смотрел в сторону спальни.
На ту самую женщину, ради которой мог свернуть чёртову планету. На ту, чьё дыхание согревало мою грудь этой ночью. На ту, которой я за считанные часы мысленно надел кольцо. И в один миг… всё это превратилось в яд. И каждое слово Мэйсона падало мне в грудь тяжёлыми камнями.
Тесса.
Моя Тесса. Предательница. Лгунья.
Гнев вспыхнул так ярко, будто кто-то поджёг мои сосуды изнутри.
Грубая, дикая боль полоснула по груди.
Я не слышал Мэйсона.
Голос мутнел, тонул в реве крови. Я видел только её. Красивую. Спокойную. Уютную. И – теперь – лживую.
Боль пришла первой.
Глухой волной. Та боль, что прожигает грудь изнутри.
За ней – злость.
Грязная, густая, как нефть.
И затем – ненависть.
Та, что затмевает всё. Даже любовь.
На секунду мне действительно захотелось подползти к ней… и сжать горло ладонью.
Не убить. Нет. Наказать. Чтобы она знала, что значит предательство.
Голос Мэйсона прорезал эту тьму:
– Мистер Уинтерс? Так что нам предпринять?
– Пока ничего не делать, – процедил я. – Ждать моего возвращения.
– Я вас понял.
Я положил телефон. Медленно.
Чтобы не бросить, не метнуть его в стену.
Внутри всё кипело.
Грудь сжимало, будто внутри был раскалённый металл. Руки дрожали – от ярости, от боли, от мысли, что всё прекрасное, что было между нами, оказалось ложью.
Я набрал Дэвида.
Гудки били по нервам, как удары по железу.
Он ответил сразу:
– Да, сэр.
– Дэвид, через десять минут будь готов. Мы вылетаем в Вашингтон.
– Понял.
Я отключился.
И внутри меня поднялась такая ярость, что захотелось разорвать этот мир до основания.
Это утро могло быть идеальным.
Оно должно было быть идеальным. Но превратилось в начало войны, которую я начну...
–
Конец первой части.
