Текст книги "Ты моя Война (СИ)"

Автор книги: Селена Кросс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

На его губах мелькнула тень улыбки, холодной и почти горькой.

– К Изабелле? – он произнёс её имя медленно, будто пробуя на вкус. – Я чувствую… ровно одно.

Он наклонился ближе, так что я ощутила его дыхание на своей коже.

– Ничего.

Но в его глазах плескалась такая тьма, что мне стало не по себе.

Глава 32. " Правда без прикрас "

-– ~ Тесса ~ –

Его слова прозвучали спокойно. Даже слишком спокойно.

Это холодное, ровное «ничего» резануло слух, как лезвие. В нём не было ни боли, ни сожаления – только уверенность. Но я не поверила. Не могла.

Он не из тех, кто разучивается чувствовать.

А уж Изабелла – та, чьё имя он избегает произносить, – была для него не просто женщиной из прошлого.

– Ты врёшь, – выдохнула я, и сама услышала, как предательски дрогнул мой голос. – Я видела, как ты на неё смотрел.

Александр чуть приподнял бровь. Всё остальное – камень.

Лицо без эмоций, взгляд тяжёлый, холодный, как будто он сам себе запретил чувствовать.

– Думаешь, я способен любить ту, кто предала меня? – сказал он ровно, почти спокойно. – Ту, кто разрушила то, что я строил годами?

В каждом слове звенел яд.

Я впервые видела его таким – сдержанным, но внутри, под этой бронёй, бушевал ураган.

– И всё-таки, – не сдавалась я. – Когда ты произносишь её имя, твои глаза темнеют.

Он опустил взгляд, и уголок его губ дрогнул – не улыбка, скорее усталость.

– Это не любовь, Тесса. Это память. И боль.

Он сделал глоток вина, медленно, будто смывая горечь слов.

– Изабелла была частью моей жизни. Я не собираюсь отрицать этого. Но то, что было между нами, умерло в тот день, когда она выбрала другого.

Мне стало трудно дышать.

Он говорил спокойно, но я видела – ему больно. Так не говорят о тех, кто не оставил следа.

Может, он и правда не любит её. Но забыл ли?

– И что же, – прошептала я, – ты не позволил себе быть счастливым с тех пор?

Он усмехнулся, хрипло, будто от вина или от горечи.

– Может, просто не встречал женщину, ради которой стоило бы рискнуть снова.

Моя рука дёрнулась – и тут же оказалась в его ладони.

Он поймал, не отпуская. Тепло его ладони растворяло моё сопротивление, будто топило лёд внутри меня.

– Не начинай, – я попыталась вырваться, но он только сильнее сжал.

– Почему? – тихо. – Мы оба знаем, что между нами есть эти… чувства. Зачем отрицать?

Я подняла взгляд – и наткнулась на его глаза.

Серая сталь. Холодная, решительная. Но где-то в глубине этой стали прятался жар, от которого у меня перехватывало дыхание.

– Какие ещё чувства? – я попыталась отшутиться, но голос прозвучал глухо.

Он улыбнулся – опасно, по-мужски уверенно.

– Те самые, Тесса. Которые ты ко мне испытываешь. Просто боишься признаться. Он чуть склонил голову. – И знай, что они взаимны. И это, чёрт возьми, так приятно – знать, что я тебе не безразличен. Особенно, когда эти чувства исходят от женщины, которая мне пришлась по вкусу.

Он облизнул губы – и от этого простого движения моё сердце будто сбилось с ритма.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули.

Перед глазами вспыхнуло то воспоминание – я на его столе, он между моих ног, его дыхание, его руки. Тело само отреагировало: ноги невольно сомкнулись. Я почти физически почувствовала, как мышцы сами сжались, будто тело вспоминает каждое прикосновение.

Он это заметил.

Конечно заметил. Наслаждался этим. И улыбнулся шире – нагло, уверенно, с тем самым мужским превосходством, которое сводит с ума.

Я хотела отвести взгляд, спрятаться, но он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

Его губы были так близко, что дыхание смешалось с моим. Он не спешил. Дразнил. Проверял – потянусь ли я первая. И я хотела. О, как же хотела. Но удерживала себя из последних сил.

Он будто чувствовал эту борьбу и ещё сильнее наслаждался ею.

Наклонился к моей щеке, голос стал хриплым, низким, почти касался кожей – Изабелла – прошлое, Тесса. Ошибка, на которой я научился быть холодным. Он провёл кончиками пальцев по моим волосам. – Но с тобой… я снова чувствую. И это чертовски страшно. Я боюсь, как и ты. Но я хочу рискнуть. Хочу, чтобы это была ты.

Я застыла.

Ни вдоха, ни выдоха. Он говорил без пафоса, без игры – просто правду. И это было сильнее любых признаний.

Он скользнул губами к моему уху, и тело будто взорвалось от электричества.

– Не смей, – я положила ладонь ему на грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был неподвижен, как скала. – Я всё ещё злюсь на тебя, – прошептала я.

Я чувствовала, как он медленно наклоняется ко мне.

Его глаза – тьма и свет одновременно.

Он вдохнул аромат моих волос, провёл по ним ладонью, и его голос стал ниже, почти рычанием:

– Да какая уже разница… – он прикусил нижнюю губу, скользнув взглядом по моим губам. – Когда твои губы так близко к моим.

И, не дав мне и секунды, накрыл мои губы своими.

Не осторожно. Не медленно.

Поцелуй был не мягким – требовательным, почти властным.

Будто этот поцелуй был его последним шансом стереть всё, что было до – и начать заново.

В нём не было сомнений. Только притяжение, от которого кружилась голова. Он будто стирал все границы между нами, разрушал стены, за которыми я так упорно пряталась.

Мир вокруг исчез. Ни ресторана, ни музыки, ни света – только его губы, вкус вина и жар, что разгорался где-то глубоко внутри.

Он целовал меня, как будто боялся, что я растворюсь, исчезну из его рук. И, чёрт возьми, я не сопротивлялась.

Я ответила.

Сначала осторожно, будто пробуя запретное, а потом – со всей силой накопленной тоски и злости. Моя рука сама легла ему на грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце. Второй рукой я обвила его шею, притянула ближе.

Он оторвался лишь на секунду, чтобы поймать мой взгляд.

Его дыхание было горячим, губы – всё ещё опасно близко. – Вот так, – прошептал он. – Больше никаких игр, Тесса. Ни с тобой, ни со мной.

Я не могла ответить.

Смотрела в его глаза – холодные, серые, но в них бушевала буря. И впервые я поняла – он действительно боится. Не потерять контроль. Не власть. А меня.

Он коснулся моего лица, большим пальцем провёл по щеке, и тихо добавил:

– Я не хочу, чтобы прошлое стояло между нами. Ни Изабелла, ни кто-то другой. Я устал от призраков.

Я глубоко вдохнула, пытаясь хоть немного прийти в себя.

Сердце стучало в висках, пальцы дрожали, и только его рука оставалась якорем в этом безумии.

– Если ты действительно хочешь начать всё сначала, – прошептала я, – начни с правды.

Он прищурился, будто оценивая, сколько решимости во мне на самом деле.

– Тогда будь готова, Тесса. Правда редко бывает красивой.

Я выдержала его взгляд.

– А мне не нужна красивая правда, – сказала я тихо. – Я хочу знать её такой, какая она есть.

Он откинулся на спинку кресла, нахмурился. Несколько секунд молчал, будто борясь сам с собой. Но руку не отпустил – держал мою, будто боялся, что я исчезну, стоит ослабить хватку.

– Хочешь правды? – наконец произнёс он.

– Да, – ответила я.

Он склонил голову чуть набок, на губах промелькнула тень усмешки.

– Что я получу взамен?

Я замерла, но сказала первое, что вырвалось из сердца:

– Меня.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

В этом взгляде было всё – желание, недоверие, и то самое чувство, от которого кровь стынет в жилах. Его пальцы чуть сильнее сжали мою руку. – Осторожно, Вишенка, – произнёс он тихо. – За такие обещания я умею требовать по счетам.

А я только выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Тогда счёт тебе придётся оплатить сполна, Александр.

Наши взгляды встретились.

И в этот момент я поняла: всё, что было «до» – закончено. Дальше – неизвестность. Опасная. Притягательная. Неотвратимая.

– ~ Тесса ~ –

Он долго молчал. Только смотрел.

Его взгляд стал другим – не тем, что раньше прожигал до дрожи, а тяжёлым, задумчивым, почти усталым. Как будто он решал, стоит ли впустить меня туда, где прячутся его демоны.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Ты хотела правды? Получи.

Он отпустил мою руку, и мне вдруг стало холодно.

Металл ножа звякнул о фарфор, музыка сменилась на медленное звучание виолончели. Он потянулся за бокалом, сделал глоток, и я заметила – пальцы дрогнули. Совсем чуть-чуть, но я увидела. Это не был рассказ. Это была рана, которая снова начала кровоточить.

– Изабелла была для меня всем, – произнёс он тихо. – Именно с ней я решил остепениться, построить дом, семью. Я даже поверил, что способен на простое человеческое счастье.

Он чуть усмехнулся, но усмешка получилась горькой, будто обожглась на собственных словах. – Я любил её до безумия, до потери здравого смысла. Она была моей силой… и моей слабостью.

Я слушала, и сердце сжималось.

Слышать, как он произносит имя другой женщины, было больно. Но боль – не от ревности, а от того, как дрожал его голос.

– Когда я попал в аварию, – продолжил он, – врачи сказали, что я больше не смогу ходить. Тогда я сломался. И именно в тот момент, когда мне больше всего нужна была она, Изабелла выбрала не меня.

Он поднял глаза – серые, холодные, но теперь в них стояла боль, старая, прожжённая временем. – Она выбрала того, с кем ей было выгодно.

Я почувствовала, как где-то внутри всё оборвалось.

– Это был Кристиан? – вырвалось у меня.

Александр приподнял бровь, хмуро глядя на меня.

– С чего ты взяла?

– Слова Джейкоба, – ответила я, стараясь говорить спокойно. – В тот раз он упомянул, что вы не можете выбрать разных женщин.

Он медленно выдохнул, взгляд его стал каким-то… уставшим.

– Ах это… – он сжал бокал так, что костяшки побелели. – У меня с Кристианом отдельная история. Но она тоже касается Изабеллы. Пауза. – Она изменила мне, Тесса. С моим лечащим врачом. Даниэлем Кроуфордом.

Имя это прозвучало, как удар.

Я видела, как он откинулся на спинку кресла, будто пытаясь спрятаться от собственных воспоминаний. Тяжело выдохнул. В этот момент он выглядел не как хладнокровный Александр Уинтерс, которого боялись и уважали, – а просто как человек, которому когда-то разбили сердце.

Я не выдержала.

Между нами было всего несколько сантиметров, и я просто наклонилась вперёд, прижалась к его груди. Он замер. Его рука зависла в воздухе – неуверенно, будто он не знал, как на это реагировать.

– С тобой всё хорошо? – тихо спросил он, наклоняясь ко мне.

– Да, – прошептала я. – Прости, что из-за меня тебе пришлось это всё вспомнить.

Он качнул головой.

– Мне не нужна жалость, Тесса.

Я подняла глаза.

– Это не жалость, – ответила я твёрдо. – Это… моя поддержка. Потому что я чувствую, как тебе тяжело.

На мгновение он просто смотрел на меня.

А потом обнял. Тихо, осторожно, будто боялся раздавить. Я услышала, как он выдохнул у меня над ухом. – Какая же ты у меня чувствительная…

– Угу, – только и смогла вымолвить я, уткнувшись носом в его рубашку.

Он чуть усмехнулся.

– Может, давай наконец поужинаем как следует?

– С удовольствием, – ответила я, улыбаясь. – Жуть как проголодалась.

– Вот это я понимаю, – хмыкнул он. – Вернёмся к более приятным темам, а прошлое оставим за дверью.

Я сделала глоток вина – терпкого, густого, с лёгкой горечью. Оно словно отражало всё, что происходило между нами.

Сложное. Сильное. Честное.

– Признаюсь, – я осторожно крутила бокал в пальцах, – не думала, что этот вечер закончится исповедью.

Александр усмехнулся, подцепив вилкой кусок стейка.

– Я тоже не планировал. Но, видимо, в твоём присутствии даже мой холод тает.

– О, значит, я – тёплое воздействие на сложный организм? – парировала я, улыбаясь краем губ.

– Скорее катализатор, – он поднял бокал, – опасный, но жизненно необходимый.

Я чуть рассмеялась, и он на мгновение просто смотрел, как будто пытался запомнить этот звук.

В его взгляде не было ни прежней напряжённости, ни злости. Только интерес. Настоящий.

Мы ели молча, время от времени перебрасываясь короткими фразами.

Иногда наши взгляды встречались, и каждый раз от этого по телу пробегал ток. Я ловила себя на мысли, что впервые рядом с ним чувствую не страх, не осторожность, а… странное спокойствие.

– Что? – спросила я, заметив, что он слишком пристально смотрит.

– Думаю, – ответил он медленно. – Что я не ошибся в тебе.

– А в чём именно ты мог ошибиться?

Он отставил бокал, чуть наклонился ближе, и его голос стал ниже, мягче, но с тем самым железным оттенком, от которого у меня по коже пробежали мурашки.

– В том, что ты останешься, даже зная, какой я на самом деле.

Я замерла. Его слова повисли в воздухе, будто вызов.

– А может, я просто не боюсь сложностей? – ответила я, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. – Ведь в каждом человеке есть и тьма, и свет.

Он усмехнулся. Не издевательски – скорее устало, с оттенком чего-то неизбежного.

– Осторожнее, Тесса. Такие слова опасны.

– Почему? – я посмотрела ему прямо в глаза.

Он чуть откинулся на спинку стула, сцепив пальцы, и его взгляд стал тяжелее, глубже.

– Потому что тебе лучше не встречаться с моей тёмной стороной. – Пауза. Он наклонился ближе, почти касаясь губами моего уха. – Она беспощадна. И хладнокровна.

От его слов внутри всё сжалось. Это не было пустым предупреждением – в его голосе звучала правда.

Та правда, которая не требует доказательств.

Я почувствовала, как дыхание становится неровным.

– Может, я не из тех, кто отступает перед тьмой, – тихо ответила я. – Иногда её стоит увидеть, чтобы понять, кто ты на самом деле.

Он посмотрел на меня долго, внимательно, будто решая – отпугнуть или… впустить.

И в этот миг мне показалось, что он всё же выбрал второе.

Александр облокотился на спинку кресла, снова сделал глоток вина, и в его глазах появилось что-то новое – тёплое, едва заметное.

Что-то, чего я раньше в нём не видела.

– Знаешь, – сказала я тихо, – странное чувство. Ты вроде бы рядом, но всё равно будто на расстоянии вытянутой руки.

– Просто я слишком долго жил так, – ответил он спокойно. – Когда доверие – это роскошь, а близость – риск.

Я протянула руку через стол, коснулась его ладони.

Он не отдёрнул её. Наоборот – переплёл наши пальцы, словно закрепляя нечто важное.

– Иногда риск – единственный путь вперёд, – сказала я.

Он посмотрел на меня, задерживая взгляд дольше, чем обычно.

– Тогда, может, стоит попробовать.

– Попробовать что?

– Жить. Не убегать. Не бояться.

Я чуть улыбнулась.

– Договорились. Но без обещаний.

– Никаких, – кивнул он. – Только действия.

Глава 33. «Полшага до безумия»

-– ~ Тесса ~ –

Мы вышли из ресторана, и прохладный ночной воздух обжёг кожу.

Александр был рядом, молчал, но я чувствовала – внутри него снова буря. В нём никогда не бывает покоя. Даже в тишине он звучит громче, чем любой голос.

Дэвид распахнул дверцу, и я скользнула внутрь, ощущая, как Александр почти сразу последовал за мной. Кресло плавно покатилось по пандусу, и он устроился рядом – близко, как всегда.

Щёлкнула закрывающаяся дверь – мягко, глухо, и мир словно сузился до этого тесного пространства, где воздух был пропитан им.

Машина тронулась.

Я смотрела в окно, наблюдая, как ночной город лениво тянется огнями, и вдруг ощутила – его взгляд. Тот самый. Тяжёлый. Не просто смотрит – прожигает.

– Перестань так смотреть, – тихо сказала я, не отводя взгляда от дороги.

– Как? – его голос звучал низко, с хрипотцой. – Как будто ты сейчас решаешь, стоит ли похитить меня прямо отсюда.

Он усмехнулся.

– Мы оба знаем, что если бы я решил – ты бы даже не успела возразить.

– Самоуверенность тебе идёт, – я скрестила руки. – Но не забывай, завтра у нас вылет. Нью-Йорк. Ответственный день, куча встреч, журналисты...

– И что? – лениво протянул он, чуть повернувшись ко мне. – Я твой босс, Вишенка. Я решаю, когда тебе отдыхать, а когда работать. Мне можно всё. А тебе – не стоит переживать.

Я повернулась к нему. В его глазах – тьма, пламя и сталь.

– Всё, говоришь? – прошептала я, едва сдерживая улыбку. – Не уверена, что стоит тебе давать такую власть.

Он замер на долю секунды. Улыбка исчезла.

– Испытываешь моё терпение, Тесса?

– Возможно. – Я слегка склонила голову. – Кто-то должен.

Он придвинулся ближе, почти касаясь моих губ. Воздух между нами стал плотным, как перед грозой.

– Тогда готовься, – произнёс он низко. – Я пойду ва-банк.

Я успела лишь вдохнуть – остальное растворилось в его взгляде. В нём было всё: желание, ярость, собственничество и та самая искра, от которой я каждый раз теряю почву под ногами.

Машина скользила по ночным улицам, будто неся нас прямо в эпицентр бури, что разгоралась между нами.

– Прекрасно, босс. Тогда, может, вы разрешите своей сотруднице спокойно выспаться?

Он хмыкнул, наклонился ближе.

– Сотруднице – да. Но вот женщине, которая сводит меня с ума… – его дыхание обожгло мою кожу, – …ей я ничего обещать не могу.

Я резко повернулась к нему.

– Ты неисправим.

– Возможно. – Он поймал мой взгляд, и его рука медленно легла поверх моей. – Но я всегда добиваюсь то чего хочу.

Сердце предательски ускорило ритм.

– Не строй из себя всемогущего. Я ещё не дала согласие быть твоей невестой, – сказала я с усмешкой, решив хоть немного сбить его спесь.

Он усмехнулся уголком губ.

– Знаю. – Его пальцы обвили мою ладонь крепче. – Но, клянусь, Тесса… я собираюсь исправить это.

– Ах вот как? – я приподняла бровь. – И как ты собираешься это сделать?

Он склонился ближе, так что между нами не осталось воздуха.

– Я решу этот вопрос сразу по возвращении в Вашингтон, – произнёс он тихо, но твёрдо, как приговор. – Устроим помолвку. Нет причин ждать. Хочу, чтобы ты была моей. Полностью. Официально.

Я замерла. Взгляд – в взгляд.

Огни за окном сменялись вспышками, отражаясь в его глазах. Он был опасен. Привлекательный, уверенный, и до безумия упрямый.

Я не сразу смогла вдохнуть.

Его взгляд прожигал меня насквозь – прямой, без тени сомнения, как у человека, привыкшего получать всё, что захочет. Свет фар изредка выхватывал черты его лица: чёткую линию подбородка, напряжённые губы, сосредоточенность. И в этих мгновенных отблесках он выглядел почти нереально – воплощением силы и запрета одновременно.

– Александр… – мой голос сорвался. – Не стоит.

– Напротив, – он провёл пальцем по моему запястью, – самое время.

Его прикосновение было медленным, изучающим, как будто он запоминал каждую линию моей кожи.

Машина скользила по ночным улицам, а между нами воздух стал густым, горячим, почти невыносимым.

Я отстранилась, чуть улыбнувшись:

– Даже не пытайся, Уинтерс. Сегодня я не твоя.

Он улыбнулся, но в его глазах сверкнуло что-то тёмное, хищное.

– Посмотрим, Вишенка. Посмотрим.

Машина плавно остановилась у моего дома.

Снаружи – ночь, приглушённый свет фонаря, тонкий шелест листвы. Внутри – полумрак, густой воздух, в котором слышно только дыхание и тихий гул мотора.

Александр нажал на кнопку – перегородка между нами и водителем закрылась, оставляя нас вдвоём.

В этом замкнутом пространстве всё казалось ближе – его голос, его взгляд, даже тепло его тела, исходящее сквозь ткань костюма.

Он повернулся ко мне, и в его глазах не было ни тени сомнения.

– Может, поедем ко мне? – низко, почти шепотом, но с той властной интонацией, от которой сердце пропускает удар.

Его рука легла мне на колено – неторопливо, уверенно, с тем неуловимым нажимом, который будто проверяет границы.

Большой палец скользнул чуть выше, всего на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы моё дыхание сбилось.

– Вы многого хотите, господин Уинтерс, – выдохнула я, стараясь говорить спокойно, хотя в груди всё уже горело. – Всему своё время.

Его взгляд стал опасно медленным, изучающим, как будто он взвешивал, стоит ли рискнуть и стереть эту грань между нами прямо сейчас.

– Время – понятие относительное, – сказал он, не убирая руки. – Иногда правильный момент – это тот, который мы создаём сами.

Между нами оставалось меньше ладони, и каждый сантиметр этой дистанции пульсировал напряжением. Воздух будто сгущался, становился вязким и горячим. Его дыхание щекотало мою кожу, касалось шеи, и от этого по спине прошёл ток.

Он наклонился ближе, тень от его лица легла на мою грудь, и в этот миг я ощутила, как мир вокруг будто растворился – остались только мы, и это невыносимое притяжение.

Его рука двинулась чуть вверх, задевая край моей юбки. Движения были медленные, уверенные, почти изучающие. Каждое прикосновение отзывалось во мне дрожью, будто струна под пальцами.

– Интересно, если я сейчас залезу к тебе в трусики… ты не поменяешь своё решение? – прошептал он, его губы почти касались моих. Голос был низкий, хрипловатый, будто сдерживал что-то дикое.

Рука его замерла у самого края запретного, а внутри меня всё горело и требовало продолжения.

– Не поменяю, – ответила я едва слышно, чувствуя, как сердце выбивает бешеный ритм.

Он усмехнулся уголком губ, но в глазах мелькнула борьба.

– Как знать, сладкая… – голос стал ещё ниже, будто шёл из самой глубины. – Но если я сейчас не остановлюсь, Тесса… всё закончится совсем не так, как ты планировала.

Мои пальцы непроизвольно сжались в ткань его пиджака, будто я могла удержать им саму реальность.

– Может, я и не планировала, – прошептала я в ответ.

Он закрыл глаза на миг – короткий, но мучительно долгий. Будто боролся с самим собой. Вздох – тяжёлый, сдержанный, почти болезненный.

– Ты не представляешь, как сложно мне рядом с тобой, – тихо сказал он, глядя куда-то в сторону. – Каждый раз, когда ты рядом, я теряю чёртово самообладание.

– А я думала, тебе оно не нужно, – усмехнулась я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Он посмотрел на меня, глаза блеснули чем-то между желанием и усталостью.

– Пожалуй, нет. Но ради тебя, Тесса, я всё-таки попробую его сохранить. Пока.

Он резко убрал руку из-под моей юбки. На мгновение мне показалось, что в груди образовалась пустота, и я сама не поняла – разочарование это или облегчение.

– Эхх, ну раз ты настроена серьёзно, – он сделал серьёзный вид, поправил пиджак и выпрямился, словно только что вернулся из хаоса в привычную сдержанность. – То как джентльмен я готов тебя отпустить.

Я кивнула, всё ещё не веря в происходящее.

– Завтра в семь будь готова. Я заеду за тобой.

Я сидела, чувствуя, как эмоции клубятся внутри. Смятение, растерянность, тихая злость. Как так? Он просто отпускает меня? После всего, что только что было? Пусто. Даже обидно – без его руки на моей коже.

– Хорошо. Я тогда пойду? – тихо спросила я.

– Да, конечно, мисс Чон, – ответил он спокойно, почти холодно.

Ох, мы теперь на фамильярность перешли… ну что ж, Уинтерс, хорошо, раз так.

Я приподнялась, направилась к двери, но не успела дотянуться до двери – резкое движение, и я уже сижу у него на коленях. Сердце взлетело в горло.

– Неужели ты думала, что просто так уйдёшь? – его голос был низким, хищным, и в нём звучало всё то, что он пытался сдержать.

Я не успеваю ответить – он захватывает мои губы в поцелуе, жадном, властном, полном той самой невыносимой страсти, что копилась между нами всё это время.

– ~ Александр ~ –

Я держу Тессу в своих объятьях – будто боюсь, что если отпущу хоть на секунду, она растворится, исчезнет, как мираж. Внутри меня поднимается что-то дикое, первобытное, ощущая, как каждая клетка её тела откликается на моё прикосновение. Она настолько мною желанна, что дрожь прокатывается до самых кончиков пальцев моих не чувствительных ног. Рядом с ней я будто оживаю, чувствую, что снова способен на невозможное. Её дыхание, вкус её губ – мой самый сладкий яд.

Её аромат вишни, сладкий и манящий, обволакивает меня, и я тону в нём без остатка, пальцы теряются в шелковистых прядях её волос. Я впитываю каждый вздох, каждое едва уловимое движение – будто хочу запомнить всё, до последней детали. Тесса трепещет в моих руках, отвечает на моё желание своей мягкой, обжигающей страстью.

Я прижимаю её ближе, сильнее, не в силах остановиться. Она сводит меня с ума одним взглядом, каждым вдохом, каждым движением. Всё внутри меня пылает, жаждет, тянется к ней. Её тело – как искра, способная разжечь пожар, от которого не останется ничего, кроме нас двоих.

Она такая тёплая, живая, хрупкая и в то же время сильная, что мне самому становится трудно дышать. От неё исходит то самое тепло, что пробуждает во мне всё звериное, всё, что я привык прятать под маской холодного контроля.

Мне хочется просто держать её в своих руках, вдыхать её запах, чувствовать, как сердце бьётся где-то рядом с моим. Но это не помогает. Желание накатывает волной, обрушивается, и я понимаю, что стою на самом краю.

Она – мой беспощадный предел. Стоит ей взглянуть снизу вверх, слегка прикусить губу – и я забываю, кто я, где я, зачем вообще пытался играть в самообладание. Её аромат сводит с ума, её кожа – как магнит, и я уже не могу отвести руку.

Я скольжу ладонью по её спине, медленно, почти мучительно, чувствуя, как мышцы подрагивают под пальцами. Каждый изгиб её тела, каждая черта лица будто выжжены в моей памяти.

С ней я становлюсь другим.

Не ледяным Уинтерсом, а человеком, который жаждет, который чувствует, который теряет голову.

Она прижимается ко мне ближе, и в груди у меня всё переворачивается. Воздух становится вязким, горячим. Сердце гремит, как выстрел.

Хочу раствориться в ней, сжать сильнее, прижать так, чтобы она почувствовала, как сильно я сгораю изнутри. Чтобы не осталось ни границы, ни расстояния.

Я закрываю глаза. Пытаюсь вернуть себе дыхание. Пытаюсь вспомнить, кто я, кроме мужчины, который сходит с ума от женщины в своих руках.

Она откликается, и я чувствую, как весь контроль уходит. Моё тело реагирует само, сильнее, чем разум позволяет. Я бы сделал всё, чтобы не отпускать её, чтобы этот момент длился бесконечно.

Её дыхание горячее, прерывистое, щекочет мне шею. От каждого вдоха по телу идёт дрожь, такая, что я сам себе не верю. Она греет меня сильнее любого солнца. Она – как огонь, и я, идиот, лезу в него с голыми руками.

Клянусь, если бы я мог – вырезал бы этот миг из времени и жил бы в нём вечно. Мы словно одно целое, где каждый вздох, каждый взгляд, каждое движение – часть одного пылающего, неугасимого пламени.

Я жадно впиваюсь в её губы, теряя ощущение времени. Её дыхание сбивается, а я будто тону в ней, не в силах остановиться.

Пальцы сами находят дорогу вдоль её линии талии, и я чувствую, как она замирает, как будто борется – не со мной, а с собой.

– Тесса... – мой голос хрипнет, и я не узнаю его. – Если я не остановлюсь сейчас… я не смогу потом.

Она поднимает на меня взгляд – глаза блестят, дыхание сбилось.

Я касаюсь её щеки, большой палец проводит по линии подбородка, и я едва удерживаю себя, чтобы не сорваться окончательно.

Слишком тонкая грань. Слишком поздно отступать.

Я не сдерживаюсь – кладу руку ей на грудь, сжимаю, массирую… Она издаёт сладостный стон прямо в мои губы. Хочет вырваться, но я не даю – врываюсь языком глубже, поглощаю её, беру всю.

Её дыхание сбивается, пальцы цепляются за мою рубашку, а я чувствую, как мир вокруг просто исчезает.

Моя рука спускается ниже… между её ножек. Не теряя времени, дотрагиваюсь до тонкой ткани трусиков, провожу по центру – горячо, до дрожи.

Отодвигаю их в сторону – там влажно, и это радует до безумия. Нахожу пальцами её чувствительную точку, провожу вокруг, медленно, с нажимом. Тесса начинает ёрзать на мне, её тело подаётся вперёд, и я чувствую, как теряю последние остатки самообладания.

Её дыхание сбивалось, кожа горела под моими пальцами.

Каждое прикосновение отзывалось в ней тихим дрожанием – будто от внутреннего тока. Она податлива, но не покорена. Упрямая даже тогда, когда сама тянется ко мне. Я ощущаю её пульс – не только под пальцами, но где-то глубже, в самом воздухе между нами.

Я наклоняюсь ближе, прикусываю её нижнюю губу. Она выдыхает, тихо, с хрипотцой.

Запах её желания – терпкий, тёплый, сбивающий голову. Наши движения почти неслышны, но от этого всё только напряжённее. Она хочет этого не меньше, чем я, и каждый её стон говорит об этом громче любых слов.

Мои пальцы находят её ритм, медленно, точно, будто запоминая каждую линию, каждый изгиб.

Она замирает от этой сладкой полноты ощущений. Я чувствую, как она впускает меня в свой темп – мягко, доверчиво, без остатка.

На миг я просто смотрю на неё – распалённую, дерзкую, прикусывающую губу.

Боже… эта женщина создана, чтобы рушить мои границы. Её взгляд говорит больше, чем любое признание – в нём чувства, страсть и опасная нежность. И я понимаю: именно эта женщина должна стать всем в моей жизни.

Каждый её вдох цепляется за мой, и между нами уже нет воздуха, только электричество.

Мои пальцы скользят по её прелестям, медленно, жадно, будто я пробую запомнить каждую линию, чтобы потом сойти с ума от одного воспоминания. Её дыхание становится рваным, губы приоткрываются, глаза закрыты – и в этот миг я понимаю, что держу в руках всё, чего когда-либо хотел.

Её стон – не громкий, но он разрывает тишину салона сильнее, чем любой крик.

Я зарываюсь лицом в её шею, чувствую, как пульс бьётся под кожей. Она пытается что-то сказать, но я не даю ей, и закрываю её рот поцелуем – слишком поздно, мы оба уже давно переступили ту грань, где слова имеют значение. Мир сузился до её дыхания, её движений, этого дикого ритма между нами. Мои движения становятся настойчивее, медленно, но уверенно я диктую ритм, и она подстраивается – будто её тело знает меня давно.

Тесса замирает, будто подхваченная волной, и я чувствую, как дрожь проходит по ней – лёгкая, но настоящая. Она прижимается ко мне сильнее, будто ищет опору, а я едва удерживаюсь, чтобы самому не потерять почву под ногами.

Её дыхание становится горячее, рванее, каждое движение – признание без слов. Я ощущаю, как через пальцы, кожу, дыхание проходит это электричество, и всё вокруг перестаёт существовать.

Тесса запрокидывает голову, и на мгновение замирает. Свет падает на её шею, на приоткрытые губы, на тонкую линию ключиц – я вижу, как в ней смешались сила и уязвимость.

Я склоняюсь ближе, касаюсь её кожи губами – легко, почти благоговейно. Каждый поцелуй оставляет след, невидимый, но настоящий. Её тело отвечает, будто слышит меня без слов, и в этом мгновении я понимаю: всё, что я делаю, – слишком мало, чтобы выразить то, что внутри.

Она – моя буря. И я – её.

Мы оба тонем в этом чувстве, от которого не спастись.