Текст книги "Ты моя Война (СИ)"

Автор книги: Селена Кросс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Слова застряли у меня в горле. Я наверняка была цвета спелой вишни. Платье с глубоким вырезом вдруг стало казаться слишком открытым, кожа – слишком чувствительной, а его рука – всё ещё держащая мою – невероятно интимной.

Он не отпускал меня. Смотрел пристально, изучающе, как будто хотел проникнуть в меня взглядом.

Его взгляд... о, этот взгляд.

Он скользил по мне, как ласкающий огонь. Его глаза, серо-голубые, холодные и обжигающие одновременно, будто раздевали, терзали, читали мои мысли. Я чувствовала, как волна желания снова поднимается где-то внутри, хотя я ещё не оправилась от предыдущей.

– Может, уйдём отсюда? – прошептал он, наклоняясь ближе, его нос коснулся моего виска, и я с трудом сдержалась, чтобы не застонать снова – на этот раз от одного его голоса.

Я знала, что он предлагает. И знала, что соглашусь, если он предложит чуть настойчивее.

Но я должна была сохранить лицо. Хоть немного. Хоть видимость. Хоть видимость контроля.

– Хочешь прогуляться? – выдохнула я, стараясь удержать лёгкую улыбку, но мой голос дрожал.

– Я не люблю гулять. Но с тобой… я бы не только прогулялся, – ответил он, и его голос прошёлся по моей коже, как бархатная плеть.

Прежде чем я успела что-то сказать, к нему подошли двое мужчин – важные, с деловыми лицами. Он обернулся к ним, но его рука на моей оставалась – горячая, властная. И только когда разговор начался, он отпустил меня, как будто нехотя.

Я воспользовалась этим. Встала. Ушла.

Скользнула прочь, пока он не смотрел, пока был занят.

Меня трясло.

Александр Уинтерс довёл меня до оргазма. На банкете. Посреди гостей. За столом. Это звучит как из романа. Или из порно. Но это реальность. Моя реальность. Я дрожала – и не от страха. От возбуждения. От шока. От безумного желания, которое он только разжёг.

Я хихикнула себе под нос.

Он может быть таким пошлым. Напористым. Наглым. От него пахнет сексом. Тем самым, после которого не сможешь встать с постели. Который ломает. Который не забывается.

Я нашла Дженну и Кэссиди. Присоединилась к ним, стараясь быть собой. Смеялась, попивая коктейль, ощущая, как мои бёдра ещё отзываются послевкусием удовольствия.

Но мысли были не здесь. Не с ними.

В зале стало душно. Я извинилась и пошла на улицу, к ночному воздуху.

– Я отойду ненадолго, – прошептала я Дженне.

– Хочешь, я с тобой? – мягко спросила она.

– Нет, останься, – прошептала я, поцеловав её в щёку.

Я шла к выходу, босая внутри, пульсирующая, оголённая, хоть и одетая в бархат. Небо было тёмным и чистым, звёзды – ярче обычного. Ночной ветер обдал кожу. Он был свежим, хищным, как сам Александр. Я углубилась в сад, нашла скамью. Села. Запрокинула голову.

Прикрыла глаза. Дышала.

И вдруг услышала:

– Ты от меня прячешься? – его голос тёплый, с хрипотцой, но в нём уже наэлектризованная угроза: он не любит, когда от него ускользают.

Я вздрогнула. Повернулась. И сразу утонула в этих глазах пронзающие мою душу.

– Нет… Просто захотелось свежего воздуха, – шепнула я, не сводя взгляда с его лица. Хотя внутри всё дрожит. Не от страха – от возбуждения.

Он приближается. Плавно, как хищник, решивший, что жертва уже никуда не денется. Останавливается прямо передо мной, его колени почти касаются моих. Он в кресле, но я чувствую, как будто это я сейчас под ним.

– А мне показалось, ты сбежала. От меня. После того, что произошло.

Я молчу. Не знаю, что ответить. Да, я ушла. Потому что иначе я бы прыгнула на него прямо за тем столом, не думая ни о статусе, ни о людях вокруг. Потому что этот мужчина сводит меня с ума. А я боюсь потерять себя в нём..

– Такие ощущения для тебя в новинку? – он прикусывает нижнюю губу, наклоняется ближе, его пальцы едва касаются моего колена. Его голос бархатный, опасный. – Неужели никто не играл с тобой так прежде? – Я вижу, ты вся напряглась...Скажи, что ты чувствуешь…

Я закрываю глаза, потому что не могу выдержать этого взгляда. Он смотрит на меня так, будто уже владеет мной. Будто я его собственность. И в этом есть что-то… чертовски возбуждающее.

– Александр... – прошептала я, но он перебил:

– Подожди… для начала надень это, – его голос низкий, почти бархатный, повелительный, прерывает ночную тишину.

Он снимает с себя пиджак и, одним движением – словно в кино, щёлк – раскрывает его, накрывая мои плечи. Как пледом. Как личной печатью. Как отметкой: моя.

Плотная ткань ложится на меня, как доспех, как прикосновение самого Александра. Словно он обнял меня невидимыми руками. Его тепло окутывает, пронзает, успокаивает… и одновременно заводит ещё сильнее.

Я вдыхаю. Глубоко. До дрожи.

Запах его парфюма – это не просто аромат. Это соблазн. Он пахнет деревом, кожей и грехом. Властный, мужской, хищный.

Он не просто приятный. Он сводит с ума. Тот самый мужской аромат, который цепляется к волосам, к коже, к сознанию. И я – как наркоманка – цепляюсь пальцами за ворот пиджака, втягивая аромат в лёгкие. Словно им можно напиться. Словно он может заменить воздух.

Александр замечает мой жест. Его губы подрагивают в хитрой, почти хищной ухмылке.

– Что-то не так? – спрашивает, и голос у него такой, будто он уже знает ответ.

Я смотрю на него, чуть виновато улыбаюсь:

– Ты... пахнешь… вкусно, – признаюсь я. Голос предательски срывается.

Его глаза темнеют. Он двигается ближе. Медленно, опасно, с кошачьей грацией. Как лев, готовый к прыжку. Его нос скользит по моей щеке. Я замираю – весь мир вокруг исчезает. Есть только этот контакт. Его дыхание. Его кожа. Его тепло.

Я закрываю глаза. Чёрт, как же он действует на меня.

Он тянется к моим губам.

Я не отстраняюсь.

Наоборот – приближаюсь.

Наши губы встречаются. Осторожно, мягко, как будто мы боимся разрушить этот миг. Как будто не уверены, позволено ли нам это. Но затем…

Страсть взрывается.

Поцелуй становится голодным, диким, неконтролируемым. Александр сжимает меня в объятиях, и за секунду – он уже усаживает меня на свои колени. Мои руки инстинктивно хватают его за шею, вцепляются в волосы.

Я тону в его поцелуе.

Губы, язык, дыхание – всё в этом мужчине сводит с ума. Он целуется так, как будто хочет вписать меня в себя, оставить на мне следы, забрать с собой каждый мой вздох.

– Чёрт… – выдыхает он мне в губы, сжимая мою ягодицу крепкой рукой, так, что я чуть не вскрикиваю от удовольствия. – Я не могу… не хочу останавливаться…

Его голос дрожит от напряжения, от желания. Он такой же на грани, как и я.

И вот сейчас, именно сейчас, мне плевать. Плевать на рамки, правила, приличия.

Плевать, что он мой босс.

Плевать, что за стеной – гости, банкет, люди.

Мне хочется только одного – его. Целиком. Без остатка. Без "потом". Только здесь и сейчас.

– Проклятье… – шепчет он, срываясь с дыханием. – Скажи только одно слово – и я заберу тебя отсюда. Сейчас. Прямо сейчас.

Его рука скользит под пиджак, на мою спину, пальцы осторожно прочерчивают линию позвоночника.

Я ощущаю, как он дрожит от сдерживаемого желания.

Он хочет. И хочет сильно.

Его дыхание тяжёлое, грудь поднимается резко, глаза горят. Он смотрит на меня, как будто я – последняя капля здравого смысла, за которую он ещё цепляется.

Он мой грех, от которого я не хочу очищения.

– А если я не скажу ни слова? – отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.

Он улыбается уголком губ, так, что у меня по спине проходит дрожь. Его губы вновь находят мои. Этот поцелуй уже не о поиске. Это поцелуй собственника. И я сгораю в нём.

Глава 18. «Обожжённая сердцем»

-– ~ Тесса ~ –

Если бы кто-нибудь пару месяцев назад сказал мне, что я окажусь в саду роскошного ресторана, сидя на коленях у Александра Уинтерса – легенды юриспруденции, безумно привлекательного, опасного и властного мужчины, задыхаясь от страсти, которая будто густой липкий мёд стекает по венам, я бы крутанула пальцем у виска и отправила собеседника на срочную консультацию к психиатру. Честное слово.

Но вот я здесь. Его пальцы обжигают мою кожу. Его дыхание срывается с губ, обдавая шею горячим воздухом, пахнущим дорогим виски и чем-то необъяснимо опасным. Этот человек захватил меня в плен. Сладкий, тягучий, как мёд. И мне… мне совсем не хочется вырываться.

Остатки разума всё-таки пытаются до меня достучаться.

«Нет, Тесса! Остановись! Ты же сильная, чёрт возьми! Где та холодная, дерзкая девчонка? Где твоя сталь сейчас, а? Где твоя непоколебимость? Ты уже на краю, Тесса. Остановись, дурочка! Неужели всё растаяло от его поцелуев?»

Александр склонился ближе, его губы прижались к моим, и я на мгновение провалилась в это безумие.

Глубокий, жадный поцелуй.

Его язык жадно вторгся в мой рот, обжигая, требуя, беря. Чёрт возьми, как он это делает?! Мир перестал существовать. Тело пульсировало, требуя большего. Я сама уже почти стянула с себя это чертово платье, когда…

Он потянул за бритель, его ладонь скользнула по моей груди, почти коснувшись. А в его глазах… пылал огонь. Тот самый. Который либо согревает, либо сжигает к чертям.

И вот в этот момент я поняла: нужно остановиться. Немедленно. Пусть даже каждая клетка тела орёт от желания.

Я резко отстранилась и оттолкнула его руку.

– Нет! – сдавленно выдохнула я, тяжело дыша.

Вскочила на ноги, дрожащими руками поправляя платье и укутываясь в его пиджак, всё ещё пахнущий его парфюмом – густым, дерзким, властным ароматом, словно это могло защитить меня от него… от самой себя.

Он смотрел на меня, моргая, как будто не верил в происходящее. На его лице отразилось всё: и замешательство, и злость, и… обида? Серьёзно? Этот человек, который едва не трахнул меня в саду – и теперь ещё и обижен?

– Что?.. Нет? – повторил он, хрипло, почти с усмешкой. – Я что-то сделал не так?

Я вздохнула, стараясь восстановить дыхание. Боже, как же сложно с ним говорить, когда внутри всё горит. Подняла взгляд. Его лицо – красивое, резкое, суровое – казалось чужим в этот момент.

– Всё… так. Но… нам нужно остановиться.

Он издевательски усмехнулся. Ярко, горько, с ноткой насмешки.

– Ты серьёзно? Тесса… ты кончала от моих пальцев в зале, полном людей. – голос его был низким, обволакивающим, но с ядом на языке. – А теперь вдруг «надо остановиться»? Почему? Думаешь, я не смогу…?

Я не дала ему договорить.

– Нет! Я так не думаю! – перебила я его резко. – Просто… всё происходит слишком быстро.

– Ах, вот как? – его глаза сузились, и я поняла – он взбешён. – Между нами происходит то, что должно происходить между мужчиной и женщиной. Нас тянет друг к другу. Почему бы не получить от этого удовольствие? – его голос стал почти ласковым, но я уже слышала в нём холод.

Его слова ударили больнее пощёчины. Всё, что я до этого чувствовала – желание, тягу, дрожь, восторг – смыло ледяной волной.

Господи, да он что, всерьёз считает меня кем-то вроде развлечения на вечер? Просто тело, чтобы расслабиться? Меня накрыло злостью. Я сжала кулаки.

– Я думаю, на этом пора закончить. – холодно сказала я, подняв подбородок. – Ещё раз поздравляю с днём рождения, мистер Уинтерс. Доброй ночи.

Развернулась на каблуках, сердце бешено колотится. И уже почти сделала шаг, когда его голос догнал меня, грубый, хриплый:

– Тесса! Ты сейчас серьёзно?! После всего что было, ты хочешь уйти?!

Я обернулась. Он сжав кулаки, костяшки побелели. В его взгляде уже не было страсти. Только ледяное презрение и… собственнический гнев. Как будто я нарушила его планы.

А вот и плата за гордость.

Хотела что-то сказать, но тут послышался голос со стороны.

– А вот вы где! – Кристиан подошёл ближе, бросив взгляд то на меня, то на Александра. – Александр, тебя отец ищет.

Александр молча смерил меня взглядом, в котором не осталось ни капли тепла, и покатил к двери, обдав ледяным безразличием. Я смотрела ему вслед и понимала – этот человек не привык к отказам. Он не терпит, когда с ним не по его правилам.

Мы с Кристианом пошли следом, и я чувствовала себя опустошённой. Вечер подходил к концу. Александр вышел на сцену с благодарственной речью. Говорил идеально. Выверено. Ледяным голосом. Его взгляд скользил по гостям, останавливаясь на каждом… кроме меня. Я для него как пустое место. И плевать, что ещё десять минут назад он целовал меня так, будто хотел во мне раствориться.

И тут к нему на сцену подошла блондинка. Идеальная. Глянцевая. Изящная, как кукла, вся в золоте и бриллиантах. Она положила руку ему на плечо. Не случайно. По-хозяйски. Как будто помечая территорию.

В груди что-то болезненно сжалось.

Дыхание перехватило.

Кристиан наклонился ко мне.

– Это Изабелла Харпер. Невеста Александра.

Что?!

Всё внутри сжалось. Как будто кто-то воткнул нож и медленно проворачивает. Я уставилась на эту картинку: он и она. И поняла. Я для него действительно была просто… развлечение на вечер.

Невеста.

Вот и всё. Всё стало на свои места. А я? Глупая, наивная, что поверила в хоть какую-то искру между нами. Позор. Отвращение к самой себе затопило. Как я могла…?

Горечь заполнила горло. Позор, досада, злость на саму себя.

«Ты что, думала, что будешь особенной? Он таких, как ты, щёлкает, Тесса.»

Я не выдержала. Поспешила к выходу, чтобы не задохнуться в этой золотой клетке. Хотела вызвать такси, но Кристиан догнал меня.

– Тесса, ты куда? – догнал меня Кристиан.

– Домой... Вечер закончился. – огрызнулась я, сама не понимая, почему злость так и кипит.

И мне было плевать. Лишь бы уехать отсюда, подальше от этих взглядов, от его холодных глаз, от этой тошнотворной сцены. Лишь бы не дать волю своим чувствам..

Кристиан внимательно посмотрел на меня, будто всё понял.

Он молчал, а я пыталась не расплакаться прямо тут. Потому что на самом деле меня сдавливало в груди не от обиды. От того, что где-то там, глубоко, я на что-то надеялась. И вот теперь получила по заслугам.

– Позволь, я тебя отвезу.

Я кивнула, сжав зубы.

– Буду благодарна.

И вот только в машине, когда мы тронулись с места, я позволила себе опустить голову, прикрыв глаза. Горло жгло от сдерживаемых слёз.

«Вот и всё, Тесса. Вот ты и получила свою дозу реальности.»

–– ~ Тесса ~ –

Я сидела в машине, глядя в окно на уличные фонари, что с ленивым равнодушием рассыпали бледный свет на мокрый асфальт. Внутри меня всё ещё клубился ком из пережитого вечера – из ревности, злости, обиды и какого-то странного разочарования. А Кристиан… он оказался удивительно тактичным человеком. Видимо, он всё понял, ничего не спрашивал, аккуратно подбирал слова, будто боялся задеть за живое. И я ценила это. По-настоящему.

Он начал рассказывать о своей работе. Спокойно, с лёгким огоньком в глазах, когда речь заходила о пациентах. Я слушала его, почти не перебивая, цепляясь за каждое слово, словно они могли вытянуть меня из того мутного болота эмоций, в котором я захлёбывалась.

– Есть у меня один мальчишка, – проговорил Крис, повернувшись ко мне боком, чтобы видеть моё лицо. – Весь в трубках, с диагнозом, от которого у многих руки опускаются. А он... держится. Такой сильный… Знаешь, Тесс, в нём, пожалуй, больше воли к жизни, чем у нас с тобой вместе взятых.

Я вскинула взгляд на него, а потом чуть улыбнулась. Этот его рассказ оказался именно тем спасательным кругом, за который я судорожно схватилась.

– Ты молодец, что борешься за таких детей, – тихо сказала я, ощущая, как мои мысли понемногу проясняются.

Кристиан кивнул и ухмыльнулся:

– Я просто делаю свою работу. А вот люди вроде тебя – это редкость.

Мы ехали медленно, как будто он специально растягивал время. А в какой-то момент вообще обнаружилось, что мы свернули не туда.

– Чёрт, – усмехнулся он. – Похоже, я намеренно хочу тебя украсть.

Я хмыкнула, впервые за вечер по-настоящему улыбнувшись:

– Да ты смотри, а то я ещё соглашусь.

Он взглянул на меня, и в его глазах промелькнуло что-то такое… тёплое, чуть озорное.

Когда мы наконец подъехали к моему дому, Кристиан вдруг остановил машину и повернулся ко мне всем корпусом. Его лицо в свете фонаря казалось удивительно мягким, искренним.

– Ты замечательная, Тесса, – сказал он, и его голос стал каким-то непривычно тёплым. – У тебя взгляд… без осуждения. Ты умеешь принимать людей такими, какие они есть. Я давно не встречал таких, как ты. И думаю, мне сегодня сказочно повезло.

Я чуть отстранилась, сдерживая улыбку.

– Кто же был до меня? – с лёгкой насмешкой спросила я.

– Моя мама, – неожиданно серьёзно ответил он. – Ты мне её очень напоминаешь.

Я замолчала. А потом, чуть запнувшись, спросила:

– А… твоя мама?..

Кристиан опустил взгляд, и в его глазах мелькнула грусть.

– Умерла. Два года назад.

– Прими мои соболезнования… – я коснулась его руки, стараясь, чтобы это касание было мягким, поддерживающим.

– Спасибо, Тесс, – улыбнулся он чуть грустно, но искренне.

Мы уже почти прощались, когда он вдруг снова повернулся ко мне.

– Знаешь… я безумно рад, что ни Джейкоб, ни Александр на тебя не претендуют, – усмехнулся он, как будто только что выиграл партию в шахматы.

Я удивлённо вскинула брови:

– Я что-то не совсем поняла…

Кристиан рассмеялся:

– Я был сражён тобой сегодня, как только ты вошла в зал. А потом… решил заранее узнать, есть ли у кого-то из парней на тебя виды. Джейкоб крутит роман с Мэрилин, ну а наш бездушный Александр… ты, оказывается, не в его вкусе.

Меня как током дёрнуло. Не в его вкусе?! Я молча уставилась на Криса, не в силах скрыть недоумение.

– Не в его вкусе? – переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал безразлично, но, чёрт возьми, мне это слабо удалось.

– Ну да, – пожал плечами он. – И я рад. Не хотелось бы мне соперничать с другом.

Ага… вот оно как. Значит, я не в его вкусе. Конечно. Я – полная противоположность его сладенькой, идеальной невесты. Вот же сволочь! Знала бы она, что её благоверный вытворял со мной под моим платьем, а потом ещё в саду… Господи, какая стыдоба!

Я глубоко вдохнула, с трудом подавляя прилив эмоций. Нужно было взять себя в руки.

– Не переживай, Кристиан, – выдала я с самой обаятельной улыбкой. – Александр тоже не мой типаж. А вот ты… ты совсем другое дело.

Он засиял, как ребёнок, которому подарили новую игрушку. Ещё секунда – и, кажется, готов был бросить машину и поднять меня на руки.

– Спасибо, что подвёз, – добавила я, уже открывая дверь.

– Я рад, что познакомился с тобой, Тесс, – проговорил он вслед, пока я выходила из машины.

Я направилась к своему дому, ощущая, как злость, обида и какая-то злая ирония расползаются внутри по телу, оставляя после себя лёгкое жжение. Чёртов Александр… не в его вкусе, значит? Ну-ну. Увижу я ещё, как ты будешь врать себе дальше.

Дверь за мной захлопнулась с глухим щелчком. Дом встретил тишиной и прохладой. Я облокотилась спиной о стену, скользнула по ней плечами, закрыла глаза. Платье стало тесным, воздух – тяжёлым. Удивительно, как быстро можно устать от чужих взглядов, от фальшивых улыбок, от этого глянца, под которым ничего, кроме пустоты.

Я сбросила туфли. Голые ступни с облегчением коснулись холодного пола. На секунду показалось – вот сейчас, сейчас станет легче. Не стало.

В голове эхом отозвались его слова.

«Не в его вкусе.»

Я сама себе огонь, лёд и проклятие.

Пусть он только попробует.

Я покажу ему, что значит нарваться на Тессу Чон.

Я хрипло усмехнулась.

Да плевать. Правда. Ну правда же.

Только вот почему эта фраза вгрызлась под рёбра, словно осколок стекла? Почему вспоминается, как его пальцы вцепились в мою талию, как его губы ловили мои с такой жадностью, будто задыхался без этого? Почему дрожь пробегает по коже от памяти о его дыхании у самого уха, от этого хриплого «Тесса…» на грани срыва?

А теперь я – не в его вкусе.

Вот же ублюдок.

Я подошла к окну, приоткрыла его. Вдохнула ночной воздух. Город шумел где-то вдалеке. Звёзды равнодушно смотрели сверху, им было наплевать на мои чувства. Как и ему.

Телефон завибрировал.

Александр:

«Не смей вот так от меня уходить. Мы не закончили.»

Я усмехнулась. Этот человек никогда не оставляет ничего неоконченного. Ни дел, ни женщин, ни чужих душ. Хотела было написать всё, что накопилось – грязно, зло, откровенно. А потом выбрала самое холодное, что смогла.

Я:

" Мистер Уинтерс, вы, кажется, ошиблись номером для своих претензий."

Отправила. И ощутила какое-то мерзкое удовлетворение. Уж не знаю, почувствует ли он что-нибудь, прочитав это. Скорее всего – нет. Для него это игра. Для меня – слишком живая рана.

Словно в ответ, телефон снова вспыхнул. Но уже другое имя.

Кристиан:

«"Спасибо за вечер. Если захочешь завтра прогуляться или просто поговорить – дай знать. К."

Я вздохнула. Этот человек – совсем другой.

Кристиан.

Я не ожидала, что человек, с которым я почти не была знакома, сможет вот так тонко почувствовать моё состояние. Он не задавал лишних вопросов, не лез в душу, не пытался разгадать по глазам, что со мной случилось. Он просто сел рядом и начал говорить.

Его голос…

Спокойный. Чистый. Без этих прокуренных ноток вечного превосходства, как у некоторых. Голос человека, который умеет слушать. Я уловила в его интонациях что-то редкое – искренность. Не натянутую, не дежурную. Настоящую.

А его глаза…

Тёмные, тёплые. Они не скользили по моему телу, не оценивающе останавливались на губах или декольте, как это делает Александр. В этих глазах я увидела спокойствие. Ту самую мужскую доброту, которая не требует доказательств. Он смотрел на меня так, будто я – человек, а не игра. Не трофей, не возможность. А просто я. И от этого внутри стало чуть легче дышать.

Он говорил про свою работу, про операции, про мальчишку, который держится из последних сил, и в каждом его слове была забота. Та, которой так катастрофически не хватало мне в последнее время. Кристиан не пытался казаться кем-то. Не бросал громких слов. Он был внимателен к деталям: подал бутылку воды, когда я раскашлялась, аккуратно убавил громкость радио, как только заметил, что я нахмурилась. Не спрашивал, что случилось, но вёл разговор так, что я почти забыла о своей злости и обиде.

Он – полная противоположность Александру.

Если Уинтерс – это острые углы, это бескомпромиссность, это взгляд, от которого перехватывает дыхание, и власть, от которой невозможно укрыться… то Кристиан – это тёплый плед после грозы. Спокойное, уверенное присутствие, которое не давит. Он не требует доказательств лояльности, не хочет тебя завоевать. Он просто есть. И этим обезоруживает.

Мне давно никто так не говорил. Не потому что хочет что-то получить, а просто… чтобы сказать. Чтобы поддержать. Чтобы дать понять – ты не одна.

Я не знаю, что будет дальше. И не хочу спешить с выводами. Но Кристиан – это та редкая категория мужчин, о которых вспоминают с теплом, даже если всё закончится одним вечером. Потому что он уже сделал то, чего не смог Александр – увидел во мне женщину, а не вариант на вечер.

Я ответила:

Я:

« И тебе спасибо, Крис. Мне было приятно. Договорились.»

Телефон улетел на диван.

Я рухнула на кровать, закинув руки за голову. Пусто внутри. Больно. Грустно. Но больше всего – обидно. За себя. За то, что позволила себя в это втянуть. За то, что поверила. И за то, что где-то глубоко всё ещё надеюсь.

Хватит.

Я не его. Никогда не была. И больше – точно не буду.

Улыбнулась сама себе в темноте.

А завтра?

Завтра я снова надену улыбку.

Снова подниму голову.

Внутри ещё ноет и зудит от обиды, но уже просыпается другая – злая, красивая решимость. А вечером… кто знает. Может быть, и встречусь с Кристианом. Плевать. А если судьба решит свести меня с Александром Уинтерсом – то пусть хоть на голове стоит, теперь всё будет по моим правилам. Я больше не позволю ему писать сценарий моей жизни.

–– ~ Александр ~ –

За эти три чёртова года я ни разу не выходил вот так открыто на люди. Эти сцены, речи, тосты – для меня это всего лишь пыль. Жалкое лебезание. Они улыбаются мне, желают здоровья, поднимают бокалы, но я читаю в их глазах не искренность. Страх. Уважение ко мне давно уступило место банальному страху.

Я научился быть холодным. Научился скрывать всё, что во мне клокотало. Я стал ледяной глыбой с лицом приличного бизнесмена. Для всех этих ублюдков в зале я – властный инвалид, который держит полгорода за яйца, а вторую половину за горло.

Их взгляды скользят по креслу, по моим рукам, по неподвижным ногам. Думаете, я этого не вижу? Вижу. И именно поэтому моё имя всё ещё на устах, а не на могильной плите.

И я этого добился.

Я превратил свою слабость в оружие. Да, я в кресле. Наполовину бесполезное тело. Но моё влияние – целиком. И пусть попробует хоть кто-то забыть, кто здесь хозяин.

Все эти люди... кроме неё.

Тесса.

Моя маленькая, дерзкая, чертовски упрямая девчонка.

Именно она, чёрт бы её побрал, не испугалась. И не подчинилась. Она не боится.

Не смотрит снизу вверх. Не пытается угодить.

Она сопротивляется.

И это… сводит меня с ума.

Я открылся перед ней. Я, чёрт побери, почти сожрал её в банкетном зале. Губы, пальцы… как она трепетала передо мной. Я чувствовал её желание, чувствовал, как у неё перехватывает дыхание, как сердце в груди выстукивает бешеный ритм.

Когда я прижал её в саду – я видел в её глазах то, чего не видел давно.

Я видел, как она дрожит, цепляясь за остатки самообладания. Боялась меня. Жаждала. Сходила с ума от одного моего прикосновения. А я кайфовал от этого. Страсть, страх, желание – три стихии, взбесившиеся в её теле. И я сам тону в этой буре. Это чувство… чертовски сладкое падение в бездну. Опасное, запретное, но я жаждал ещё глубже затянуть её туда. До самого дна. Где уже нет ни страхов, ни правил. Только я и она.

Я слышал, как она стонала мне в губы, цеплялась за меня пальцами. Я знал – она хочет. Она горела этим желанием вместе со мной.

А потом…

Нет.

Ты, блядь, серьёзно?

Мне никогда не говорят "нет".

Она что, всерьёз решила, что если я в кресле, то могу доставить женщине удовольствие только пальцами?

Наивная, глупая малышка.

О, Тесса… если бы ты знала, как я тебя рвал в своих фантазиях.

Как ты стоишь передо мной на коленях.

Как я наматываю твои волосы на кулак.

Как твои губы оставляют следы на моём теле.

Ты бы, к чёртовой матери, покинула страну и изменила паспорт.

Я люблю извращённый, яркий секс. Люблю подчинять, контролировать, ломать стереотипы. Но с ней… мне захотелось большего. Её тепла. Её губ. Не просто трахнуть. А почувствовать.

А она… шарахается. От меня. От моих рук, от моего взгляда. Как от огня.

И как назло – Кристиан.

Этот чёртов правильный мальчик с честными глазами и печальными историями про маму. Что ты нашёл в ней, Крис? Чего ты там ищешь? Да пошёл ты нахрен со своей сентиментальностью.

Она моя женщина.

Да-да, моя.

Когда я увидел, как он наклоняется к ней, как шепчет что-то на ухо, как она улыбается ему…

У меня, кажется, вены вздулись на руках. Я был готов встать. Встать, блядь, с этого кресла.

А потом ещё и Изабелла…

Какая же ты жалкая, Иззи. Ты нужна была мне тогда, когда я был сломлен, когда я цеплялся за тебя, потому что других не было. И даже тогда ты предпочла трахаться с врачом в соседней палате. Думаешь, я забыл? Думаешь, можешь вернуться, когда я снова на коне? Нет, детка. Иди к чёрту. Я тебя похоронил ещё три года назад.

Мой взгляд зацепился за бардовое платье. Отблеск, словно кровь.

Тесса. Она уходила. А рядом – Кристиан. Он уводит её.

Блять.

Я сам дал ему зелёный свет в начале вечера. Но теперь – нет. Теперь придётся вырвать обратно.

Достаю телефон. Пишу:

«Не смей вот так уходить от меня. Мы не закончили.»

Прочитала. Тишина.

И только эта надменная, холодная отписка:

«Мистер Уинтерс, вы, кажется, ошиблись номером для своих претензий.»

Я чуть не разнёс грёбаный телефон об стену.

Ты решила меня позлить, детка?

Ты выбрала самое неудачное время. У меня всё нутро стоит на тебя. Я горю, как чертовски заминированный склад.

Вечер закончился.

Родители прощались с гостями. Иззи прицепилась к ним, как клещ. Плевать. Я больше не был зрителем этого фарса.

– Вези меня к ней. – коротко бросил я водителю.

Он даже не спросил адрес. Он знал. Все знают.

Потому что я всегда нахожу то, что принадлежит мне.

Сегодня эта ночь закончится так, как я захочу.

Мы подъехали к её дому, и я уже кипел. Нет, не просто злился – я был на грани того, чтобы вышибать дверь и поднять на уши весь квартал.

Я сразу взял в руки телефон и набрал её номер. Звоню. Гудки. Один. Два. Не берёт.

– Блять, Тесса, не делай глупостей… – пробормотал я себе под нос, стискивая телефон так, что пластик скрипнул. Сейчас, если она не возьмёт – я выломаю этот долбаный пандус к чёртовой матери и на руках залезу в дом.

Второй вызов.

Гудки… И тут её голос. Нежный, тёплый, но уже с этим вызывающим оттенком.

– Алло…

Я на секунду завис. Твою мать, я же готов был разнести тут всё, а теперь как пацан после первой драки. Собрал себя.

– Тесса… – хрипло, чуть сбивчиво. – Выйди ко мне на улицу.

– Что? Зачем? – сразу с характером. Ну конечно, это же она.

Я сжал зубы.

– Поговорить хочу.

– Говорите. Я слушаю. – И голос такой, будто уже победила. Ах ты маленькая стерва…

– Нет. Я хочу говорить и смотреть на тебя.

– А много хотеть вредно, мистер Уинтерс.

О-о-о, да ты нарываешься, детка.

На губах у меня мелькнула усмешка.

– Я сказал – выйди.

– Уже поздно, я не стану к вам выходить.

Так, ты нарываешься конкретно.

– Тогда зайду я.

– Что?! Нет!

Я отключил вызов.

– Дэвид, открой дверь. – Сэр… – Я сказал, блять, открой дверь!

Дэвид уже понял по моему лицу и открыл дверь. Пандус выдвинулся – и я выехал из машины.

Холодный воздух хлестнул по лицу, а мне только этого и надо было.

Адреналин играл в венах. Я подъехал ближе к крыльцу и тут…

В окне мелькнул силуэт – и вот она выходит.

Она.

Моя сладкая заноза в заднице. С мокрыми волосами, в домашних свободных штанах, в рубашке на блестящих пуговках, которые так и хочется сдёрнуть зубами.

Ох, как же ты хороша, чертовка.

Под ней угадывается линия груди – чёрт, как же я хочу сорвать эту тряпку. И ещё этот запах – свежесть после душа, лёгкий аромат крема. Глаза сверкают, губы плотно сжаты.

Вот же бесовка.

Волосы ещё блестят от воды. Душ принимала? Ну и отлично. Значит, не с этим идиотом была. И я, как последний мудак, почувствовал облегчение.

– Чего надо? – рычит, как маленькая разъярённая тигрица.

Ну хоть кто-то во всём этом мире не стелется.

– Поговорить.

– Ну так говорите, чего молчать-то? Холодно! Блядь, какая же она…

– Пошли в машину.

– Ага, ещё чего! Говорите, что нужно – и расходимся. Вот это девочка. Вот за что я тебя и терплю.

– Не упрямься! Просто поговорим. Тем более, реально холодно.

– Это не упрямство! Вы вообще должны быть в другом месте и с другими людьми, а не под моей крышей!

Я уже почти заорал от бессилия. Она взбесила меня, а я всё равно хочу её.

– Да что ж ты вредина такая?! – рыкнул я. – Я сказал – пошли в машину. Не съем я тебя… хотя могу попробовать.

Ухмылка сама полезла на лицо. А у неё щёки чуть порозовели. Попалась.